Текст книги "Легенда (ЛП)"

Автор книги: Карина Халле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

– Отшлепать бы линейкой твою прелестную розовую вагину… вот чего ты заслужила, – бормочет он, и его глаза темнеют. – Я буду шлепать тебя, пока ты не кончишь так сильно, что забрызгаешь меня.

Жар разливается по мне, разгораясь на щеках и скапливаясь между ног.

– Ты несправедлив, – с трудом выдавливаю я.

– Я никогда не говорил, что честный человек, верно? – говорит он, явно наслаждаясь этим. – Не волнуйся, дорогая, это только на сегодня. Завтра утром приходи ко мне в библиотеку. В девять утра. В это время должно быть тихо, и нет никаких правил, запрещающих учителю заниматься со своим учеником на публике.

– Бром тоже там будет?

– Если захочет, – неохотно отвечает он. Затем наклоняется и быстро целует меня в лоб. – Увидимся. А пока постарайся завести друзей.

Он поворачивается и направляется к своей двери.

– О, кстати, – бросает он через плечо, одаривая меня холодной улыбкой. – Держись подальше от Брома.

Глава 11

Крейн

Год назад

– Что это? – раздается неуверенный голос Эйба.

Я выхожу из ванной, совершенно голый, и вижу, что он стоит у моего стола, уже одетый, и перебирает стопку карт таро рядом со стаканом воды, который я оставил для него сегодня утром, пока был в ванне. Я все гадал, когда же он заметит, ведь я даже не пытался их скрыть, но, похоже, последние несколько дней мы только и делали, что трахались, с тех пор как он пришел ко мне из опиумного кабака.

– Карты Таро, – говорю я ему.

– Так я и думал, – говорит он, собираясь взять одну из них, но потом передумывает.

– Тебя это беспокоит? – осторожно спрашиваю я. Протягиваю руку и беру колоду, тасуя ее между пальцами.

Он, кажется, раздумывает, потом бросает на меня украдкой взгляд.

– Нет. Я знал того, кто пользовался ими.

– Еще один любовник? – спрашиваю. – Он был таким же красивым, как я?

Он смеется. Он так редко смеется, и я испытываю прилив гордости каждый раз, когда заставляю его это делать. Прекрасный звук, глубокий и неистовый, и только в эти моменты кажется, что он забывает о преследовании.

– Это была женщина. Соседка, – говорит Эйб, улыбаясь мне и выглядя так чертовски привлекательно, что у меня захватывает дух от его ровных белых зубов, от того, как кончик его носа опускается вниз, когда он улыбается, от ямочек на щеках, скрытых бородой, от глубоких морщин, которые образуются в уголках глаз, что делает его выглядишь старше.

Ох, он чертовски красивый.

Он кивает на колоду в моих руках.

– Разложишь мне?

Его голос звучит одновременно застенчиво и с надеждой, и блять, от этого мой член тут же встает. Он замечает это, переводя взгляд вниз. Приподнимает бровь.

– Тебя это заводит?

– Лучше спроси, что меня не заводит, – грубо говорю я ему. – Кажется несправедливым, что я голый, а ты уже одет. Хочешь куда-то пойти?

Веселость на его лице исчезает.

– Нет, – говорит он, и в его голосе слышатся оборонительные нотки, как будто я застал его врасплох.

Я понял, что у него переменчивое настроение, и лучше всего не поддаваться на это.

– Хорошо, – говорю я ему. – Садись, и я почитаю карты о твоей судьбе.

Он послушно садится на край кровати и выжидающе смотрит на меня. Время от времени он бросает взгляд на мой член и с трудом сглатывает, и я вижу голод в его глазах. Но придется подождать.

– Что ты знаешь об арканах? – спрашиваю я его.

– Немного, – признается он.

– Хорошо, – говорю я. Эйб не знает о моей магии, и я намерен продолжать в том же духе. Если расскажу ему слишком много, он может подумать обо мне по-другому, а после того, что произошло в Сан-Франциско, я не хочу рисковать. – Тогда скажи, на чем мне сосредоточиться? Есть ли какой-то конкретный вопрос, на который ты хотел бы получить ответ? В какой сфере твоей жизни тебе больше всего нужна информация?

Он прикусывает губу, размышляя.

Я продолжаю тасовать карты, пытаясь понять его. Чем больше тасую, тем больше моя энергия влияет на расклад, тем больше я чувствую себя причастным к завесе и будущему за ней. Такое же ощущение возникает в воздухе перед грозой, когда все вокруг становится темным, живым и наэлектризованным.

Наконец он говорит:

– Я хочу знать, куда мне идти.

Я замираю, собираясь повторить его вопрос. Кажется, что карты жужжат у меня под пальцами, как пойманная колибри, и я быстро начинаю тасовать их снова.

Куда ему идти? Почему он должен куда-то идти? Почему он не может остаться здесь?

– Хорошо, – говорю я, прочищая горло. Закрываю глаза и не обращаю внимания на свои чувства, а смотрю вглубь, сквозь темные пространства внутри себя, в другую сторону, туда, где все темнее. – Куда должен пойти Эйб? – спрашиваю вслух.

Я перестаю тасовать и жду. Что-то сжимает мою грудную клетку, что-то болезненное, как будто внутри меня сидит змея, пытающаяся вонзить свои клыки в сердце.

– Что такое? – шепчет Эйб.

Я открываю глаза и замечаю, что у меня дрожат руки. Быстро раскладываю карты на столе, как гармошку, и откашливаюсь.

– Выбери одну, – хрипло говорю я, напряженное чувство не отпускает меня. Это похоже на разрыв сердца.

Бром мгновение смотрит на меня, нахмурив темные брови, затем переводит взгляд на карты. Его черно-карие глаза скользят по ним, отражая слабый утренний свет, пока он не дотрагивается до одной.

– Вот эта, – говорит он.

Я смотрю на карточку, все еще лежащую лицевой стороной вниз.

Что-то внутри меня гудит. Это та самая.

Я протягиваю руку и осторожно беру ее, боясь того, что увижу.

Башня.

На карточке изображена горящая башня замка, в которую ударила молния, и из нее выпали двое мужчин, предположительно, на свою погибель.

В своей голове я вижу то же самое. Темный собор, окутанный туманом, огонь, сжигающий его изнутри, и двое падающих мужчин, – это я и Бром. Мы приземляемся в грязь, с трудом поднимаемся на ноги и пытаемся убежать от горящей церкви, но у нас не получается. Это чувство, сжимающее мои ребра, усиливается, и в видении меня тянет обратно в здание. Я что-то кричу Эйбу, что мы не можем уйти без… без…

А потом видение исчезает, и не успеваю я опомниться, как падаю на колени перед Эйбом. Он протягивает руку и прижимает мою голову к своему бедру, поглаживая меня по голове так, что у меня закатываются глаза.

– Что случилось? – шепчет он срывающимся голосом.

– Не знаю, – говорю я, пытаясь успокоить свое сердце. Я бы встал, но мне больше нравится быть у его ног. Его заботливые поглаживания приятны. – Я давно ничего не ел. Упал в обморок.

Я не собираюсь говорить ему, что гадание буквально истощает меня.

– Что значит карта?

Я делаю глубокий вдох через нос, когда видение полностью исчезает.

– Это башня, – в конце концов говорю я.

– Звучит неплохо.

– Да, – киваю, уткнувшись в его ногу. – Кажется достаточно безобидной. Означает внезапную перемену или освобождение. Это может быть что угодно – от раскрытия обычной правды до откровения, которое изменит ход всей твоей жизни.

Мышцы на его бедрах напрягаются.

– И как это понять? Куда мне идти?

– Я не знаю, куда идти, – осторожно говорю я, поднимая голову, чтобы посмотреть на него. – Но я знаю, что ты идешь туда из-за того, что с тобой случилось. Переворот уже произошел. То, куда ты направляешься, является прямым ответом.

Он смотрит на меня сверху вниз и морщит нос.

– Это бесполезно.

– Иногда мы не хотим знать свое будущее, – уклоняюсь я от ответа, не желая, чтобы он знал о моем видении.

– Однако эти карты не говорят, что произойдет, – говорит Эйб. – Они говорят, что может произойти. По крайней мере, так говорила моя соседка.

Я киваю. Не могу сказать ему, что мои видения почти всегда происходят на самом деле.

Поднимаюсь на ноги и начинаю разбирать колоду, аккуратно тасуя ее.

– Сеанс завершен, – бормочу я, возвращая колоду на прежнее место и кладя сверху кусочек селенита, чтобы запечатать ее.

Но, стоя спиной к Эйбу, не могу сдержать слабую улыбку, которая растягивается на моих губах.

Потому что, несмотря на то, что эта карта была темной, будущее зловещим, я был там. Я был в его будущем. Я знаю этого человека всего неделю, и за эту неделю он перевернул мой мир с ног на голову, дал мне то, за что можно держаться. Он дал мне то, ради чего я просыпаюсь каждое утро, вместо бесконечной потребности покурить, отвлечься и забыть.

Мой член снова стал твердыми.

Я оборачиваюсь, и его взгляд сразу же устремляется вниз.

– На колени, красавчик, – говорю я ему.

Его глаза наполняются вожделением.

– Да, сэр.

Он опускается на колени и открывает рот.

И пока я проталкиваю головку своего члена мимо его сладких губ, по его плоскому языку и вниз по напряженному горлу, я чувствую удовлетворение от осознания того, что мы будем вместе, несмотря ни на что.

***

Неделю спустя я просыпаюсь в своей постели и вижу, что она пуста.

Целый день я с тяжестью в груди жду, когда он вернется.

Он так и не возвращается.

Глава 12

Кэт

У меня есть дурная привычка: когда кто-то говорит мне, что я не могу что-то сделать, что-то сказать, с кем-то увидеться, мне хочется сделать это еще сильнее. Я не знаю, кто научил меня быть такой непокорной в мире, где бунтарство так часто наказывается. Но, возможно, мне нравится наказание. И, конечно, я люблю, когда меня наказывает Крейн.

Поэтому, когда Крейн сказал, что я не смогу увидеться с ним до завтра, а также должна держаться подальше от Брома, естественно, мне захотелось увидеть их обоих. Когда я покидала общежитие факультета, я уже планировала, как вылезу из окна и отправлюсь ночью навестить его и Брома. Я хочу посмотреть, как выглядит Бром, голый и закованный в цепи. Ну, я предполагаю, что он голый. В моем воображении это так.

Но когда наступила ночь, и я лежала в постели, размышляя, когда попытаться сбежать, я вспомнила страдание на лице Крейна. Он пытался быть сильным, его лицо превратилось в бесстрастную маску, но я увидела, как она сползла, когда он взял мое лицо в свои ладони и сказал, что все делает ради меня.

И я доверяю Крейну. Знаю, что мы с Бромом для него важны, но мы не единственные. Как бы мне ни было неприятно расставаться с ним, особенно сейчас, когда мир кажется таким нестабильным, я не хочу, чтобы он потерял работу. Если ему придется уйти, то его никогда не впустят обратно в эти ворота.

Но тогда, конечно, я бы тоже ушла. Нет смысла оставаться в школе. Я взрослая, могу сама принимать решения. Если до этого дойдет, я могу уйти из школы, покинуть Сонную Лощину и никогда не оглядываться назад, пока рядом со мной будут Крейн и Бром.

Я не оставлю ни одного из них.

Так что вместо того, чтобы тайком вылезти из окна и навестить их, я засыпаю.

Глубоким, непробудным сном.

Так глубоко, что на следующее утро просыпаюсь, не понимая, где нахожусь. Я сажусь в постели с колотящимся сердцем, пока не оглядываю комнату, едва освещенную серым утренним светом, понимая, что нахожусь в совершенно незнакомом месте.

Я громко выдыхаю, испытывая невероятное облегчение. Мама больше не живет со мной в одном доме. Теперь между нами есть врата, магические чары и длинная тропа через темный лес. Я наконец-то освободилась от нее, как всегда мечтала.

Конечно, ее влияние ощущается повсюду, поскольку я теперь живу с ее сестрами, но, несмотря на то, что я боюсь своих тетушек (и даже Сестер Маргарет и Софи), я все равно чувствую, что стала на шаг ближе к тому, чтобы по-настоящему расправить крылья. Закрываю глаза и думаю о голубых бабочках, взмывающих в небо, и кончики моих пальцев покалывает.

Но вместо того, чтобы улететь, я встаю и готовлюсь к новому дню. В воскресенье ванная и туалеты свободны, поэтому я делаю свои дела и быстро принимаю душ, пока не встали остальные девушки в общежитии. Затем не спеша одеваюсь, уделяя особое внимание тому, чтобы моя одежда была привлекательной, а прическа – красивой. Все это ради Крейна. И не надеваю панталоны тоже ради него. Отказываюсь от завтрака в столовой, чтобы успеть в библиотеку к девяти.

Библиотека находится в нескольких минутах ходьбы от общежития, и хотя утренний туман оседает на моем лице, дождь не идет. Библиотекарь, мисс Альбарес, вежливо, но отстраненно кивает мне, и я с облегчением вижу, что зал совершенно пуст, лишь один очень высокий темноволосый джентльмен сидит в самом конце зала, силуэт которого виден в утреннем свете, льющемся из окон.

У меня внутри все переворачивается, когда я подхожу к нему, и он поднимает голову, чувствуя мое присутствие.

Я уже готова обнять его и поцеловать в щеку, но вспоминаю, где мы находимся и какие роли нам предстоит сыграть. Он – учитель, я – ученица. Ничего больше.

Я обхожу стол и с важным видом встаю спиной к большим готическим окнам, выходящим на лес.

– Доброе утро, профессор Крейн, – говорю я.

С лихорадочным блеском в глазах и ухмылкой, он смотрит на меня так, словно я какой-то наркотик, которого он был лишен несколько недель подряд. Если бы могла сохранить этот взгляд и носить его с собой, я бы это сделала. Я хочу, чтобы он всегда смотрел на меня так.

– Доброе утро, Кэт, – мурлычет он, а затем делает быстрый жест изящными пальцами. – Присаживайся.

Я послушно сажусь напротив него, разглядывая книги, которые он в беспорядке разложил на столе.

– Что это? – спрашиваю я.

– Много необычных и любопытных книг о забытых преданиях, – говорит он, на что я хмурюсь. – Ты что, не читала Эдгара По? – спрашивает он.

Я качаю головой.

– Какая жалость, – говорит Крейн. – Вот он – человек, с которым я бы с удовольствием выпил, – он прочищает горло. – Но у нас еще будет время почитать его труды. Я нашел книги, которые должны помочь в проведении ритуала. Хочу разобраться с этим еще до того, как мы начнем.

Я беру ближайшую ко мне, старую пыльную книгу в простом кожаном переплете, и открываю ее. Текст на латыни, но я плохо разбираюсь в нем. Tenebrae veniam. Что-то о темноте. Тьма придет?

«Как ты?» – нежный голос Крейна звучит у меня в голове.

Я поднимаю на него взгляд, жалея, что не могу научиться такой же технике.

– В порядке, – тихо говорю, переворачивая страницу, и возвращаюсь к чтению. – Я так понимаю, вчерашний вечер прошел хорошо.

«Достаточно хорошо», – отвечает он, все еще используя внутренний голос. «По крайней мере, я знаю, что не схожу с ума. Появилась Вивьен Генри».

Я пристально смотрю на него.

«Бром видел ее», – продолжает он. «Нельзя было идти за ней, ведь Бром был в цепях, мы бы перебудили весь факультет, но как только я услышал шаги за дверью, открыл ее, чтобы показать ему. Конечно же, она тащила свое окровавленное тело за угол. Бром, конечно, отнесся к этому спокойно, но он тоже ее заметил».

Я дрожу. Хочу поговорить по поводу цепей, но не могу, особенно учитывая, что мисс Альбарес в нескольких проходах от меня раскладывает книги, поэтому я молчу. Ей кажется, что мы вдвоем молча листаем книги.

Однако через несколько минут она, наконец, удаляется за пределы слышимости.

– Где сейчас Бром? – шепчу я, не сводя с нее глаз, пока она занимает свое место у двери и входит пара студентов постарше.

– Спит, – говорит Крейн, облизывая большой палец и переворачивая страницу.

Хотела бы я быть на месте этого большого пальца.

– Все еще в цепях?

Он кивает с кривой понимающей улыбкой на губах и мечтательным выражением в глазах.

Внутри у меня все переворачивается от смеси желания и ревности.

– Ты наказал его? – шепчу я, наклоняясь вперед через стол.

Крейн удивленно смотрит на меня.

«Кэт», – произносит он у меня в голове. «Нам не обязательно говорить о том, что произошло между мной и Бромом…»

– Я хочу поговорить, – тихо говорю я. – Хочу услышать об этом.

Он пристально смотрит на меня мгновение, а затем оглядывается через плечо на то, как студенты исчезают в ближайших к двери проходах, а библиотекарь занята сортировкой. Мой взгляд прикован к очертаниям его красивой челюсти, исчезающим синякам, оставленным там Бромом, на легкой щетине, пробивающейся над губой и на подбородке, наверное, он не брился уже несколько дней.

Какой же он до смешного красивый мужчина. Такой утонченный во многих отношениях и в то же время порочный в других. И я хочу быть такой же порочной в ответ.

«Хочешь знать, что произошло между нами прошлой ночью?» – спрашивает он, и в его взгляде появляется жар. Я с готовностью киваю.

– Пожалуйста, – шепчу я, зная, как это слово действует на него.

«Я трахал его», – говорит он, и от этого слова у меня перехватывает дыхание.

– Как?

Уголок его рта приподнимается.

«Сначала я раздел его догола. Затем заковал в цепи на лодыжках и запястьях. Его ноги были раздвинуты цепями, пока я наклонял его над кроватью. Он вертел своей задницей, как подарком, Кэт. Жаль, ты не видела».

Я вспоминаю ту ночь, когда видела подобное.

«Ты ревнуешь или это тебя заводит?»

– И то, и другое, – шепчу я.

«Хочешь, я расскажу, каково это – трахаться с Бромом Бонсом?»

Я киваю.

«Опусти руку под юбку и начни ласкать себя. Я уже знаю, какая ты влажная».

Этот мужчина слишком много знает обо мне.

Но делаю, как он говорит, осторожно, стараясь, чтобы никто в библиотеке не заметил. Я не просто так не надела панталоны. И уже возбуждаюсь, думая о том, как буду ласкать себя на людях. В тот момент, когда я опускаю руку между бедер и обнаруживаю, какая я влажная и горячая, мне приходится прикусить губу, чтобы не застонать.

Крейн резко выдыхает.

«Ох, Кэт», – говорит он, понижая голос. «Я слышу влажные звуки. Мне тяжело сидеть просто так».

– Продолжай говорить, – шепчу я, закрывая глаза и позволяя пальцам исследовать свои самые сокровенные места в самой публичной обстановке.

Я слышу, как он устраивается поудобнее на стуле, и открываю глаза, увидев, как он лезет рукой в штаны.

«Бром так же изнывал, как ты сейчас», – продолжает он. «И я провел руками по его заднице, поражаясь, какая она мускулистая. Он такой прекрасный образец мужчины, что им трудно не восхищаться. Трудно удержаться, чтобы не укусить его, не причинить боль. Я шлепнул его несколько раз, довольно сильно, просто чтобы разозлить, и каждый раз он начинал дрожать. Его член подергивался в ожидании моих прикосновений, и я проявил милосердие, протянул руку и погладил. У него красивый член, да, сладкая ведьмочка? Большой, длинный и толстый. Ему так легко угодить. И, к моей радости, он был влажным, его семя уже вытекало из головки. Я оказал ему еще одну услугу, размазав сперму по всей длине, затем отпустил, и он издал отчаянный крик, такой, что пробирает до костей. Эти крики – музыка для моих ушей. Так что я взял свою липкую руку и раздвинул его ягодицы. Взглянул на эту симпатичную задницу».

О боже. О боже.

Не знаю, что быстрее подводит меня к краю пропасти – мои пальцы или слова Крейна.

«Я раздвинул их и прижался ртом. Ощутил вкус мыла после ванны, которую мы приняли. Провел кончиком языка по щели, дразня и смакуя, и тут он заплакал. Заплакал настоящими слезами, потому что так сильно хотел, чтобы его оттрахали. Языком, членом. Я обхватил его за горло, запрокинул голову и слизал слезы с его щек, потом отпустил. Затем взял масло, намазал свой член, который был таки-им твердым, что я даже не знал, как переживу это. Но я это сделал. Трахал…»

Он замолкает, и я замечаю, как его запястье под столом двигается быстрее, а глаза, устремленные на меня, наливаются похотью.

«Ты знаешь, какая у Брома упругая задница, Кэт? Иногда мне кажется, что она еще туже, чем твоя пизда. Мне приходится приложить немало усилий, чтобы раздвинуть его пошире и протолкнуть головку члена, даже когда мы оба скользкие. Бром теряет контроль лишь от головки моего члена. Он дергался подо мной, отчаянно ища опоры, желая освободиться, но я прижал его голову к кровати, удерживая рукой, вталкивая свой член глубже».

Он облизывает губы.

«Засунь пальцы себе во влагалище, сладкая ведьмочка. Засунь их поглубже».

Я делаю, как он говорит, раздвигаю ноги под столом и толкаю пальцы.

«Хорошая девочка», – говорит он. «Такая хорошая девочка, моя vlinder. И Бром был таким хорошим мальчиком. Бром хныкал. Нуждался. Он корчился подо мной. Знаешь, каково это, когда такой большой и сильный мужчина, как он, умоляет и находится полностью в твоей власти? Нет ничего лучше. Я трахал его до тех пор, пока не потерял способность видеть, не перестал дышать. И все это время Бром плакал, умоляя меня о помиловании, а я держал эту власть в своих руках, зная, что я единственный, кто может даровать ему освобождение».

Крейн резко выдыхает, и я тоже на пути к невозврату, мы оба ублажаем себя под столом, в то время как остальные в библиотеке ни о чем не подозревают.

«Знаешь, что происходит, когда кто-то кончает, пока ты глубоко внутри него?» – Крейн хрипит. «Все тело сжимается. Все. Я не мог больше ждать ни секунды, я протянул руку, взял тяжелый, горячий член Брома и начал его поглаживать. Он не смог сдержаться. Он быстро кончил, извергая свое густое, горячее семя на кровать, его тело сжимало мой член, пока… пока…»

О боже.

Я кончаю.

Пытаюсь сдержать крик, но это все равно, что пытаться запереть дикого зверя в клетке. Звук пронзает меня насквозь, но, к счастью, застревает у меня в горле. От оргазма я подпрыгиваю на стуле. Вот-вот, и я бы оповестила всю библиотеку о том, что делаю.

Я задыхаюсь, корчусь, мои ботинки скользят по полу, когда я дергаю ногами, пытаясь переждать это.

Когда поднимаю голову, чувствуя боль в шее, вижу, что Крейн смотрит на меня таким темным, чувственным взглядом, что мне кажется, будто я сейчас сгорю на месте.

– Черт, – бормочет он себе под нос.

Затем встает на ноги и обходит стол, направляясь ко мне, поспешно засовывая свой член обратно в брюки, окидывая быстрым взглядом библиотеку, а затем притягивает меня к себе. Я едва могу идти, мои ноги дрожат, но он тянет меня к книжным рядам, пока мы не оказываемся наполовину скрытыми тенью.

– Я не могу ждать, – хрипло произносит он, прижимая меня спиной к полке. Он наклоняется и задирает мне платье, одновременно приподнимая меня, его губы опускаются к моей шее. Его руки тянутся к брюкам, стягивая их вниз, и я чувствую его горячую твердую длину у своего обнаженного бедра.

Мое тело все еще пульсирует, когда он входит в меня. Его член такой твердый, что у меня перехватывает дыхание.

– Боже, – вскрикиваю я, но Крейн закрывает мне рот рукой и трахает.

«Мне плевать, что я говорил сейчас тебе о Броме», – раздается у меня в голове, его рука все еще зажимает мне рот. «Но ты принадлежишь мне, сладкая ведьмочка. Ты принадлежишь мне».

Он прикусывает мочку моего уха, его дыхание горячее и прерывистое, и по стону, который он издает, я понимаю, что он больше не в силах сдерживаться. Его толчки становятся быстрее, глубже, неистовее, книги у меня за спиной летят на пол.

«Сейчас кончу», – хрипит он. «Ох, милая, я кончаю».

Его бедра приподнимаются навстречу мне, руки скользят вниз от моего рта к клитору, и когда он отстраняется, я вижу решимость на его лице, потребность заставить меня кончить снова, исказиться в чистом животном удовольствии.

– Черт, – прерывается он, кусая меня за волосы, чтобы не закричать, его палец скользит по моему набухшему местечку, и этого достаточно, чтобы заставить меня кончить вместе с ним.

Мое тело снова взрывается, когда мы кончаем в унисон, мы оба цепляемся друг за друга, как будто если этого не сделаем, то потеряемся навсегда.

– Крейн, – шепчу я, впиваясь ногтями в его пиджак, сокровенные слова вертятся на кончике моего языка, эмоции раскрываются, энергия течет через меня рекой. – Крейн, я… я…

Но я слышу, как студенты разговаривают где-то в библиотеке, и меня осеняет осознание того, где мы находимся. Мы не можем быть порознь даже на публике. Наши тела, наша энергия всегда будут связаны друг с другом.

Он быстро выходит из меня, заправляя член обратно в брюки, одновременно быстро разглаживая мою юбку, потом убирает прядку волос с моего лица.

– Моя прекрасная, сладкая Кэт, – шепчет он, его безумные и горящие глаза пристально смотрят в мои. – Ты – моя одержимость, граничащая с психозом.

Затем целует меня в лоб и ненадолго берет за руку, подводя к концу стеллажей, а потом отпускает.

Глава 13

Кэт

После того, как мы оторвались друг от друга, Крейн набрался наглости направиться прямиком к мисс Альбарес и записать пару книг на себя. Но если она и ощутила нечто странное, то не подала виду, хотя я лихорадочно приглаживала волосы, чтобы они выглядели аккуратно.

– Я провожу тебя обратно в общежитие, – говорит Крейн, стараясь, чтобы библиотекарша это услышала, и мы выходим навстречу утру. Как и всегда после секса, все кажется светлее, даже обнадеживающим, энергия льется через меня. Дождь все еще идет, и даже намек на солнце пытается пробиться сквозь утренний туман, и мне нравится думать, что это я вызвала солнечный свет.

Мы идем по дорожке, и я с удивлением замечаю, как много студентов вышло на улицу, пока мы были в библиотеке. Хотя все влажное от дождя, некоторые из них сбились в кучки, разговаривая, пользуясь переменой погоды. Одна группа даже затеяла оживленную игру в крокет. Большинство не обращают на нас никакого внимания, когда мы проходим мимо, вероятно, потому, что они уже привыкли видеть нас вместе.

«Я не могу рисковать, разговаривая с тобой наедине», – произносит он мысленно, пока мы медленно идем по дорожке бок о бок, заложив руки за спину. «Но не думаю, что ковен будет против ходьбы в тишине».

Я тихонько хмыкаю в знак согласия.

«Кстати, не стекает ли моя сперма по твоей ноге?»

Я моргаю, глядя на него с открытым ртом. Теперь, когда он упоминает об этом, я ощущаю липкость на чулках. Мне нужно их немедленно постирать.

«Мне просто любопытно», – плавно продолжает он. «Если бы мы были одни, я бы опустился на колени и засунул все обратно в твою пизду».

– Крейн! – шикаю я, поджимая губы, как только мы проходим мимо пары учителей, которые что-то тихо обсуждают. Но я не могу унять румянец на щеках.

«Извини», – говорит он. «Нужно перейти к насущному вопросу».

Я умоляюще смотрю на него, как бы говоря: «Да, пожалуйста, сделай это».

Не могу спокойно реагировать на его грязные высказывания.

Мы выходим в центральный двор и останавливаемся у одной из скамеек под статуей скелета с ангельскими крыльями.

«Вчера я узнал то, что касается всех нас», – говорит он, и его тон становится серьезным, когда он оглядывает кампус. «Особенно тебя и Брома. Твоя тетя Леона привела меня в свой кабинет. Она не только пригрозила уволить меня, если я продолжу встречаться с тобой, но еще у меня появилось странное чувство, что здешние ведьмы стремятся стать бессмертными, и думаю, вы с Бромом – ключ к этому».

Я замираю, сердце сжимается в груди.

– Что? – спрашиваю я, задыхаясь.

Этого достаточно, чтобы студенты, стоящие поблизости, посмотрели в мою сторону. Я отвожу глаза, чувствуя, как бешено колотится сердце, и продолжаю идти.

«Осторожнее, сладкая ведьмочка», – предупреждает он, шагая рядом со мной. «Это лишь теория и предположения. У меня нет конкретных доказательств. Но я думаю, что твоя тетя намного старше, чем выглядит. Я считаю, что она на долгое время проводила церемонии и ритуалы, чтобы сохранить свою жизнь. Это объясняет, почему ее лицо часто меняется. Вы знаете о Джеремайсе? Он – глава древнего ордена, который поклонялся демону по имени Темный. У него тоже подвижное лицо, на нем запечатлены все жертвы, которые он приносил на протяжении веков. По крайней мере, так говорят», – взгляд Крейна мрачнеет. «Я верю, что Темный и Горуун могут быть одним и тем же человеком».

«Горуун – демон?» – мысленно спрашиваю я, надеясь, что он меня услышит, а если не сможет, то хотя бы прочтет вопрос на моем лице.

Он пристально смотрит на меня. Леона говорила, что Горуун божество в их ковене, но я думаю, что для них это другое слово, обозначающее демона. Так что, возможно, некоторые шабаши призывают не одного демона, но это не важно, потому что они верят, будто Горуун делает за них все, в том числе манипулирует нашими жизнями. Заманивает в свои сети.

Взгляд Крейна устремляется к собору у леса.

«С какой целью, я не знаю», – продолжает он. «Но они поклоняются ему. Учитывая все, что я понял из твоего разговора с сестрой Софи, из того, что Бром сказал о твоей матери, у меня есть основания полагать, что ваш брак с Бромом является частью какого-то… ритуала или церемонии, в которой участвует Горуун. И это принесет пользу их шабашу, вот почему я упомянул бессмертие. Твоя тетя сказала, что после конца света, – останется только пепел и ведьмы».

Я сглатываю, с трудом переваривая все это. Кажется, что мир ускользает от меня, зрение затуманивается.

Он прочищает горло, возвращая мое внимание к себе, его пристальный взгляд прикован ко мне.

«Мы разберемся с этим, Кэт», – говорит он. «Доверься мне. Я знаю, что у тебя есть чувства к Брому, и совершенно очевидно, что у него есть чувства к тебе, но вы оба должны понимать, что пока мы не разберемся, вам нельзя быть вместе. Особенно, если это может привести к твоей беременности».

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами.

Он смущенно улыбается мне.

«Есть вероятность, что они задумали принести жертву. Возможно, они пообещали Горууну твоего будущего ребенка от Брома».

Я останавливаюсь и качаю головой, чувствуя тошноту.

– Нет, – шепчу я. – Они бы не посмели.

Но взгляд, который он бросает на меня в ответ, говорит, что это вполне вероятно.

«Я знаю, ты не хочешь об этом думать», – тихо говорит он, едва шевеля губами. «Тебе и не нужно об этом думать. Не важно, какова правда, не важно, на что они надеются, они тебя не тронут. Они тебя не заберут. Они не смогут заставить вас пожениться, и они не смогут заставить Брома сделать так, чтобы ты забеременела. Я обсуждал это с ним, он знает, что поставлено на карту».

Он начинает уходить, и я следую за ним, не в силах избавиться от неприятного ощущения. Я жду, пока мы не окажемся вне пределов слышимости людей, прежде чем прошептать:

– Но они ведьмы. Они могут заставить нас.

– И мы тоже, – шепчет он в ответ, сверкая глазами. – Не забывай об этом. Мы не беззащитны и не беспомощны. Чем больше мы с тобой работаем вместе над твоей магией, над моей магией, тем больше…

– Как это будет? Как ты собираешься меня учить? Мы сейчас даже не можем поговорить друг с другом.

– Я все еще твой учитель, – резко говорит он. – Ты все еще моя ученица. На занятиях я буду учить тебя, прямо перед их любопытными глазами. Но прежде чем выяснять, чего хочет ковен от вас обоих, нужно изгнать дух из Брома, иначе…

Ему не нужно заканчивать мысль.

Иначе всадник возьмет над ним верх.

Иначе он станет оружием, которое сможет контролировать ковен.

Иначе они заставят его преследовать меня.

Теперь я точно знаю, что всадник не собирался меня убивать.

Он должен был заставить Брома обрюхатить меня.

– Я думаю, нам нужно уехать, – говорю я. – Уехать из школы. Проехать мимо Сонной Лощины. Куда-нибудь, куда угодно.