Текст книги "Легенда (ЛП)"

Автор книги: Карина Халле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Я как раз собираюсь сказать ему об этом, когда вдруг слышу рев из соседней комнаты. Крик Брома, но в то же время звучит как рев монстра. Затем все свечи в ванной разом гаснут, погружая меня почти в темноту, и только слабый свет исходит от покрытой облаками луны за окном.

– Крейн! – кричу я, бросаясь к двери.

Но та заперта.

Глава 5

Крейн

Я должен был это предвидеть.

Ревность. Ярость.

Я расшатал клетку, в которой сидел дьявол. Не удивительно, что дьявол набросился на меня.

Но я был удивлен.

В какой-то момент услышал, как Кэт открыла кран в ванной, и подумал, позволит ли мне Бром вытереть его теплой мочалкой, как я делал раньше, когда был особенно груб или жестокосерден.

Но Бром вскакивает на ноги одним мощным прыжком, оборвав поводья. Он с ревом бросается на меня, повалив на пол и вытащив галстук изо рта.

У меня перехватывает дыхание, и с легкой иронией я понимаю, что мы поменялись местами. И Бром не сдерживается.

Потому что это не Бром.

Я смотрю ему в глаза, наблюдая, как темно-карие зрачки начинают наливаться чернотой, покрывая даже белки. Он выглядит нечеловечески, как монстр, и скалит на меня свои зубы, странно острые. Так выглядел гессенский солдат до того, как потерял голову? Если да, то хорошо, что он подох.

Бром наклоняется, щелкая челюстями, пытаясь укусить мою шею, и я могу только сдерживать его, нащупывая большим пальцем полузажившую рану на его плече. Я давлю, и он кричит, выгибая шею, издавая ужасный звук, и я задаюсь вопросом, сколько еще смогу его сдерживать. Бром всегда был немного сильнее меня, но когда он одержим, то становится совсем другим.

И подумать только, этот самый монстр собирался осквернить мою сладкую ведьмочку.

От переполняющей меня ярости я издаю такой же хриплый крик, как и он, и каким-то образом умудряюсь перевернуть его на спину. Снова засовываю большой палец в рану, от звука хлюпающей плоти меня подташнивает, но я продолжаю давить.

Пока он, превозмогая боль, не переворачивает меня на спину, так что я ударяюсь головой об пол, и теперь понятия не имею, как мне это пережить. Я не в состоянии убить Брома, а даже если бы и мог, то не захотел бы. Если бы только я мог добраться до своего пистолета, лежащего на кровати, чтобы снова покалечить его…

– Она моя, – хрипит Всадник, его голос звучит как ржавый металл, а изо рта пахнет гниющим мясом. – Она была обещана мне много веков назад. Ты не встанешь у нас на пути.

Много веков назад? Но у меня нет времени на раздумья, потому что его рука находит мое горло и сжимает так сильно, что у меня сразу же прекращается подача воздуха, и он вот-вот сломает мне шею.

Вот так я и умру. Хотел сам придушить Брома, а получилось все наоборот.

Перед глазами все расплывается, становится серым и туманным, и я ненавижу себя за то, что последнее видение, – это не красивое лицо Брома, а лицо монстра.

Затем дверь ванной с грохотом распахивается, Кэт вскрикивает, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, хватка Брома на моей шее ослабевает. Я смотрю в эти черные глаза, наблюдая, как темнота в них немного рассеивается, больше не занимая все глазное яблоко целиком, а просто превращая его карие глаза в обсидиановые, а затем он резко переворачивается и падает на пол, как будто кто-то ударил его.

И тут происходит нечто совершенно необычное.

Он начинает пятиться назад, как будто кто-то тащит его сзади, пока не ударяется о стену и не стонет от боли.

Я смотрю на Кэт.

Мое сердце подпрыгивает.

Она протягивает руку к Брому, ладонью вперед, и я вижу, как в ней вспыхивают молнии и пламя, как будто она излучает грозу. Та же самая энергия устремляется к Брому, молния гаснет по мере приближения, становится невидимой, но сила мощная, прижимает Брома к стене.

Ее лицо становится все бледнее, под глазами появляются темные круги, и с каждой секундой она заметно слабеет. Она не сможет долго так продержаться.

Я быстро поднимаюсь на ноги, не обращая внимания на боль в горле и стеснение дыхания, как будто никогда больше не наберу полные легкие воздуха, и хватаю с кровати пистолет. Оборачиваюсь, размышляя, как еще можно удержать Брома, но тут рука Кэт опускается, и она пошатывается.

Я подхватываю ее на руки, чтобы она не упала на пол, и направляю пистолет на Брома.

Но он лежит на боку и почти не двигается. Все возвращается в норму, включая его милое личико, и от меня не ускользнуло, что он все еще голый, а его член все еще твердый, даже после всего. Или, возможно, несмотря на все.

Мы с ним похожи больше, чем я думал.

Смотрю на Кэт, крепко сжимающую меня в объятиях.

– С тобой все в порядке? – мой голос звучит напряженно и прерывисто.

Она издает слабый звук, но кивает.

– Я так устала, – с трудом выговаривает она.

Подвожу ее к кровати и осторожно укладываю, затем иду к Брому, на всякий случай все еще направляя дуло.

– Бром? – осторожно спрашиваю я, держа палец на спусковом крючке.

Он хрипит, его глаза зажмурены, но он тоже кивает.

– Ты постараешься держать этого всадника под контролем остаток ночи? Не думаю, что мы сможем раз за разом с ним справляться, – я вздрагиваю при виде крови, стекающей по его плечу, затем перевожу взгляд на Кэт, которая лежит на кровати, прикрыв глаза.

Накатывает стыд. Предполагается, что это я должен заботиться об их безопасности. Но они оба измучены, и не благодаря мне.

Провожу рукой по лицу, пытаясь придумать, что делать дальше. На данный момент Бром спокоен, но всадник может вернуться, и Кэт нужно отдохнуть, чтобы попытаться снова остановить его. Это было впечатляющее проявление магии, никогда не видел такого у своих учеников, и как бы мне ни было любопытно посмотреть еще раз, теперь я знаю цену.

Стук в дверь отвлекает меня от мыслей.

О, черт.

Я бросаю взгляд на Брома и Кэт, но ни один из них, кажется, не замечает. Затем засовываю пистолет сзади за пояс брюк и направляюсь к двери.

Приоткрываю ее и выглядываю наружу.

Дэниэлс одет в пижаму, на нем ночной колпак, а в руке он держит мерцающую свечу.

– Крейн, – говорит он хриплым голосом, глаза сонные. – Что, черт возьми, там происходит?

Я прочищаю горло, стараясь не морщиться от боли.

– Кошмар приснился, – хрипло говорю ему.

Он приподнимает бровь.

– Кошмар? Хочешь сказать, что все эти удары и крики – из-за кошмара?

– Эта школа выматывает, – говорю я в качестве объяснения.

На его лице появляется понимание.

– Ах. Только не говори, что ты думаешь, будто тебя преследует Вивьен Генри. Или теперь Дези.

Нужно подыграть ему, хотя Вивьен Генри теперь беспокоит меня меньше всего.

– Я все воспринимаю близко к сердцу, – говорю я, постукивая себя по виску.

– Понимаю, – хрипло произносит он. – Я знаю таких, как ты, которые всегда готовы поверить во что угодно.

– Ну, мы же маги, Дэниэлс, – я натягиваю на лицо неловкую улыбку.

– Хм, – говорит он, прищурившись, глядя на меня. – Мы, конечно, маги, но еще и мужчины. Постарайся быть потише. Мне нужно выспаться.

Он поворачивается, и я окликаю его.

– Дэниэлс?

Он издает еще один недовольный звук и смотрит на меня.

– У тебя, случайно, нет цепей? – спрашиваю я. И не шучу. Цепи очень помогли бы удержать Брома на месте.

Дэниэлс снова прищуривается и пренебрежительно машет мне рукой, прежде чем побрести обратно по коридору в свою комнату. Как я завидую этому человеку, способному спать всю ночь напролет без каких-либо всадников без головы или призраков мертвых учителей и мертвых жен, преследующих его.

Закрываю за собой дверь и оборачиваюсь. Теперь Бром сидит, обхватив голову руками, и на этот раз его член обмяк, хотя смотреть на него все равно приятно, даже когда тот вялый. Кэт тоже сидит, натянув одеяло до подбородка, прикрывая свою наготу.

Я вздыхаю и подхожу к ней, по пути подбирая сброшенную ночнушку.

– Вот, – говорю я ей. – Или ты хочешь сначала принять ванну?

Ее глаза расширяются.

– Ой, забыла! – восклицает она, откидывает одеяло, но я останавливаю ее, крепко держа за руку.

– Останься, – говорю я ей. – Тебе нужно отдохнуть. Я пойду проверю.

Я встаю и иду в ванную, увидев, что вода вот-вот перельется через край ванны. Быстро поворачиваю кран, удивляясь исходящему теплу. Осторожно провожу кончиками пальцев по воде и удивляюсь. С тех пор, как я приехал, у меня ни разу не было возможности принять горячую ванну. Я не жаловался на это, потому что удивительно, что в школе вообще есть водопровод, не говоря уже о личных ванных комнатах для преподавателей, но сейчас это злит больше, ведь на улице холода.

– Это ты сделала? – спрашиваю я Кэт, возвращаясь в спальню. Бром все еще сидит на полу и выглядит жалким. – Ты нагрела воду?

Она кивает с легкой улыбкой на губах.

– Хотела попробовать и посмотреть, что из этого выйдет.

Бром фыркает, и мы оба смотрим на него.

Он поднимает голову и настороженно смотрит на нее.

– Кажется, теперь ты знаешь, что происходит, когда пытаешься.

Она сглатывает, на ее изящном лбу появляется морщинка боли.

– Прости, – шепчет она ему. – Я не хотела причинить тебе боль. Не знала, что еще сделать.

– Ты хотела причинить мне боль, Нарци, – говорит он, и то, что он называет ее ласкательным прозвищем, для нее как удар ножом в живот. – Не нужно лгать об этом. Не нужно притворяться. Вы оба хотели причинить мне боль. – теперь он смотрит на меня, но его глаза выглядят ужасно пустыми. – Вы оба хотели.

Я тяжело выдыхаю и подхожу к шкафу, доставая рубашку.

– Надень это, – говорю я ему, протягивая рубашку. – Я не могу воспринимать тебя всерьез, когда ты голый.

Бром хмуро смотрит на меня, его темные брови сходятся на переносице, но он выхватывает рубашку у меня из рук.

– Она на мне порвется, – замечает он.

– Скорее всего, – отвечаю я, но все равно испытываю странную гордость, когда он надевает ее. Они с Кэт отлично смотрятся в моей одежде.

– И что мы теперь будем делать? – спрашивает Кэт. – Всадник вернется сегодня?

Бром пожимает плечами и откидывается назад, ударяясь затылком о стену.

– Не могу знать наверняка.

– Было бы очень полезно, если бы ты смог, – говорю я ему, выдвигая стул на середину комнаты и вставая между Бромом и Кэт. – Помоги мне. Возможно, она сможет защитить себя – и меня – от всадника, но я не хочу снова ставить ее в такое положение, особенно если ее магии хватит ненадолго.

Бром закрывает глаза и сглатывает.

– Хоть немного прояви милосердия, даже если я не заслуживаю, – его голос такой тихий, такой надломленный и печальный, что я чувствую, как нечто внутри меня разрывается.

– Попробую, – тихо говорю я.

– А как насчет ритуала? – спрашивает Кэт, очевидно, все еще волнуясь. – Нам нужно сделать это как можно скорее. Нам нужно избавиться от всадника. Он не успокоится. Мы не успокоимся. Мы не можем продолжать заниматься этим каждую ночь, – ее голос повышается с каждым предложением.

Я бросаю на нее успокаивающий взгляд, замечая, как ее пальцы сжимают края одеяла.

– Мне нужно провести дополнительные исследования, – говорю я ей. – Это не так просто, как произнести заклинание, и не похоже на то, что мы делали у озера. Это связано с кровью и темной магией.

– И сексом, – просто говорит она.

Я киваю, с трудом сглатывая.

– Да.

– Я не хочу, чтобы Бром прикасался ко мне.

Такое чувство, что из комнаты выкачали весь воздух. Клянусь, свечи даже мерцают.

– Вот тебе и милосердие, – комментирует Бром, хотя в его голосе нет ни капли обиды.

– Честно говоря, я тоже не хочу, чтобы Бром прикасался к тебе, – признаю я.

Бром хмыкает, но ничего не говорит.

– Но, – продолжаю я, – придется как-то пойти на компромисс, нравится нам это или нет.

И мне это определенно не нравится.

– Я сказала, что не хочу, чтобы он ко мне прикасался, – продолжает Кэт, и в ее голубых глазах, освещенных светом свечей, появляется вызов. – Я не говорила, что не буду сама к нему прикасаться. Я хочу все контролировать. Мне это нужно.

Я смотрю на Брома, ожидая его реакции. Не уверен, что ему понравится, что мы с Кэт доминируем над ним. Он смотрит на блондинку непроницаемым мрачным взглядом. Поднимает плечо, пожимая им, но морщится от боли, и я вижу, что кровь начинает просачиваться сквозь рубашку.

– Подожди, – говорю я ему. Иду в ванную, закатываю рукав и опускаю руку в горячую воду, вытаскиваю пробку, чтобы слить воду из ванны настолько, чтобы кто-нибудь мог залезть в нее, не расплескав воду. Меньше всего мне нужно, чтобы Дэниэлс жаловался на потоп.

– Кэт, – говорю я ей, указывая большим пальцем на ванну. – Тебе следует принять ванну, пока Бром не испачкал ее.

Она качает головой. По ее обеспокоенному взгляду понятно, о чем она думает: она не хочет, чтобы всадник появился, когда она будет купаться, ведь тогда не сможет защитить нас.

«Уверена?» – спрашиваю я, используя внутренний голос. «Это поможет уснуть».

Она слегка усмехается. Никто из нас сегодня спать не будет.

– Хорошо, – говорю я. – Тогда иди, Бром. Нужно промыть рану. У меня как раз осталось немного припарки. Завтра нужно будет сделать еще.

– Что мы будем делать завтра? – спрашивает Кэт, когда я подхожу к Брому и помогаю ему подняться на ноги. Его тело холодное на ощупь, и он быстро вырывается из моих объятий.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я ее, когда мы направляемся в ванную, останавливаясь у двери.

– Брома подстрелили. Как он будет это объяснять? Моя мама появится здесь завтра с каретой, полной моих вещей. Что мне сказать ей после всего, что произошло?

– Не говоря уже о том, что в библиотеке валяется голова, – размышляю я, мысленно представляя тот беспорядок. – Послушай, я позабочусь, чтобы все получилось. Завтра же суббота. Прослежу, чтобы Бром быстро поправился, и не позволю тебе говорить с матерью наедине. Помогу тебе перевезти вещи.

– Ты правда думаешь, что она тебе позволит?

– Я могу быть убедительным, когда захочу. Не беспокойся об этом. Постарайся немного отдохнуть, – говорю ей.

Но я вижу, что она мне не верит. Хватаю пузырек с остатками припарки и иду в ванную. Бром уже полностью погрузился в ванну, кровь кружится в воде, он выглядит так чертовски красиво и опасно, что на мгновение становится больно дышать. Я оставляю дверь приоткрытой, а затем хватаю кусок мыла и мочалку.

Присаживаюсь на корточки рядом с ним, готовясь промыть его рану, но он хватает меня за запястье и сурово смотрит.

– Я могу сам, – сухо произносит он.

Слегка улыбаюсь ему.

– Я знаю. Но чувствую, что в долгу перед тобой. Сначала стрелял в тебя, а потом засунул большой палец в дырку от пули.

– А еще ты трахался со мной на глазах у Кэт, – говорит он, хмуря брови и рыча. Его хватка становится жестче. – Потом ты проделал то же самое с ней у меня на глазах, – он замолкает, его глаза темнеют. – И не дал мне кончить.

– Ладно, возможно, как-нибудь потом заглажу вину, – говорю я ему. – Будет больно. Дать обезболивающее? Ты же знаешь, у меня это хорошо получается.

Он на мгновение прикусывает нижнюю губу, и меня переполняет желание поцеловать его. Я приоткрываю его рот своими губами, провожу языком. Целую его так, чтобы он понял, как я сожалею о своей жестокости.

Но потом он опускает руку и отводит взгляд. Он позволяет мне позаботиться о нем.

Вот что я и делаю.

Намыливаю мочалку и провожу ею вокруг раны. Бром резко вздыхает от боли, его мышцы напрягаются, зубы скрежещут, но он позволяет мне вымыть его. Не только рану, но и все остальное, с головы до ног, я исследую его тело, возвращаясь в прошлое, в те ленивые деньки, которые мы проводили в ванне в том номере отеля на Манхэттене.

Закончив, он выходит из воды, я оборачиваю его полотенцем и сажаю на край ванны, втирая травы и масло в его рану. Затем на всякий случай оборачиваю марлей, которую достаю из аптечки.

– Кажется, я тебя ненавижу, – шепчет он мне, когда я закидываю концы бинта ему на плечо.

Я замираю. Мне под ребра будто вонзается нож. Я с трудом сглатываю и смотрю ему в глаза, наши лица всего в нескольких дюймах друг от друга.

– Ну, – говорю я, слабо улыбаясь ему, – по крайней мере, ты что-то чувствуешь ко мне.

Глава 6

Кэт

Когда над вязами забрезжил рассвет, окрашивая желтую листву в золотой цвет, я проснулась и увидела, что комната Крейна пуста. Он оставил записку, в которой говорилось, что они с Бромом пережили ночь и пошли проверить, насколько сильно повреждена библиотека. Ну или что-то подобное – плохой почерк Крейна до сих пор меня забавляет.

Я думала, что вообще не засну прошлой ночью, но, пока они были в ванне, кажется, отключилась. Я даже не слышала, как они вернулись, не знаю, где они спали – мне жаль, если на полу, – но предполагаю, что они вообще не спали.

Но даже после нескольких часов сна я все равно чувствую слабость.

Встаю и приоткрываю окно, впуская в комнату холодный утренний воздух со сладким ароматом перезрелой ежевики и землянистым запахом опавших листьев. Хотя деревья переливаются всеми оттенками желтого, оранжевого и красного, утреннее солнце уже начинает меркнуть, скрываемое медленно надвигающимся туманом. Я стою у окна и смотрю, как оно проплывает над узкой кромкой темного озера, любуясь видом из комнаты Крейна, пока туман не заволакивает все серым.

Такое чувство, что мы с Крейном только вчера пытались провести ритуал, стоя на берегу черного озера. Я задаюсь вопросом, была ли моя вина в том, что всадник отправился за Бромом. Я думала о Броме в пустоте, пытаясь вызвать его, но вместо этого вызвала всадника. Неужели всадник все это время искал Брома и не мог его найти, пока моя энергия не привела к нему, как гончую по следу?

Я немного думаю об этом, наблюдая, как туман застилает темную воду. Если бы не я, был бы Бром все еще там, в Нью-Йорке или каком-нибудь другом месте, все еще в бегах, на него до сих пор охотились бы? Лучше, если бы он всю жизнь боролся, никогда не чувствовал покоя и надежды на возвращение домой? Или лучше, что он теперь здесь, хотя и находится под контролем смертоносного духа?

У меня нет ответов. Я просто знаю, что, несмотря на все, что он сделал и через что проходит, я эгоистично рада, что он здесь, со мной. Уверена, что мы с Крейном сможем изгнать зло из его тела. Это всего лишь вопрос времени. Где-то тикают часы, и я не знаю, до чего они ведут обратный отсчет.

Я вздыхаю, оглядывая комнату Крейна. У него не так уж много вещей, чтобы рыться, только большая докторская сумка, наполненная баночками с зельями и настойками, еще несколько баночек на полке, а также что-то похожее на крысиный череп, пара кристаллов, стопка карт таро, свежесрезанные травы и небольшая стопка книг на полу, которые, вероятно, лежали на письменном столе, пока их не сбросили. Но, несмотря на это, кажется, что я вижу те его стороны, которые он держит в секрете, как будто это привилегия – быть здесь одной.

Но не могу провести все утро, осматриваясь по сторонам, поэтому иду в ванную и набираю воду. Мне удается снова нагреть ее, но не так сильно, как прошлой ночью, я чувствую себя опустошенной. Как будто вся энергия, накопившаяся во мне, теперь испарилась.

Лежа в ванне, я размышляю. Слишком много всего происходит одновременно, и приятно просто расслабиться. Я знаю, что нужно подумать о том, как я сегодня встречусь с мамой и что ей скажу. У меня есть вопросы о ее причастности к использованию Гессенца для возвращения Брома, и почему она хочет, чтобы он переспал со мной ради какого-то Горууна. И еще мне нужно начать раздумывать о том, что произошло между нами с Бромом, и то, как могли измениться мои чувства к нему.

Но мои мысли возвращаются к Крейну.

К магии.

Я верю, что источник этой новообретенной силы связан с ним. А если не с ним в частности, то с сексом. Возможно, для такого обмена энергией даже не нужен ритуал. Когда я испытываю оргазм, то чувствую, как мое тело наполняется светом, и все напряжение, которое накапливалось внутри, наконец-то улетучивается. Не только между ног, я чувствую это в кончиках пальцев, как будто энергия выходит наружу, но часть возвращается обратно в меня.

Вот что сподвигло все это.

Секс.

Я не могу сдержать легкой улыбки на лице. Мне говорили, что ведьмы бывают озабоченными, но теперь я знаю правду. Может быть, это не для всех одинаково – мне еще предстоит подружиться с настоящей ведьмой, и не думаю, что Пол захочет о таком разговаривать, – но я уверена, что именно моя связь с другим ведьмаком создает эту силу.

В частности, с Крейном. Тот факт, что мы уже можем обмениваться энергией друг с другом, в определенной степени, должен помочь. Но является ли это чем-то большим, чем просто оргазм, биологическое влечение, потребность в разрядке? Есть ли в этом что-то большее? Эмоции? Глубокое чувство привязанности?

Любовь?

Я вздыхаю, глубже погружаясь в ванну, и во мне зарождается что-то теплое и нежное, похожее на то, что я испытывала к Брому, когда была моложе. Я просто не знаю, что это значит. Я могла бы влюбиться в Крейна. А он влюблен в меня?

Иногда его взгляд горит больше, чем просто похотью и желанием, он словно жаждет мое сердце, мою душу, всю меня целиком. И ведет себя иногда так нежно, что застает меня врасплох и поражает до глубины души.

Но сейчас любовь кажется невозможной. Он по-прежнему мой учитель, а я – его ученица, и это даже не самое большое препятствие. Есть еще моя мама и Сестры, которые хотят, чтобы я вышла замуж за Брома, и есть сам Бром. Когда-то давно Крейн сказал мне, что будет уважать мое прошлое с ним, но теперь, когда я увидела ярость и ревность Крейна, не уверена, что это все еще так.

И смогу ли я полюбить Крейна, если все еще люблю Брома?

Смогу ли я снова полюбить Брома, если влюблена в Крейна?

Смогу ли я любить обоих мужчин?

Они позволят мне?

Вопросов слишком много, а мое сердце и тело слишком измучены, чтобы ответить на любой из них. Я глубже погружаюсь в ванну, так что вода доходит мне до подбородка. Из окна ванной видно, как мимо проплывает серый туман, свет тускнеет, мои глаза закрываются. Тепло ванны замедляет пульс, погружая меня в состояние глубокого расслабления.

Не слышно ничего, кроме звука моего дыхания.

Слабого биения сердца.

Звука воды, мягко плещущейся в ванне.

Ритмичного, непрерывного плеска.

Почему вода в ванне все еще плещется, хотя я лежу совершенно неподвижно?

– Мой муж касался тебя здесь, – шипит голос.

Я распахиваю глаза и вижу голову женщины у себя между ног, мертвые белые глаза таращатся.

Я кричу, но из-под меня выныривают руки, обхватывают мой рот и начинают тянуть вниз, в воду. С тошнотворной ясностью я осознаю, что лежу не на дне медной ванны, а на мягком женском теле.

Вода заливает нос, когда я оказываюсь под водой, я мечусь взад-вперед, меня охватывает чисто животная паника.

Она пытается меня убить.

Я здесь утону.

В приливе безумной силы я прикусываю ее пальцы. Кости хрустят с тошнотворным звуком, кровь стекает в воду, на вкус жидкость как грязные монетки.

– Он прочитал мои воспоминания и использовал это против меня, – говорит голос, как будто она сейчас у меня над ухом. – Ты знаешь, что он за человек? Ты знаешь, что он сделал со мной?

Каким-то образом мне удается толкнуть ее локтем, ее рука соскальзывает с моего рта, и я перелезаю через бортик ванны, вода выплескивается, а затем неуклюжей кучей я падаю на пол.

Чья-то рука тянется и хватает меня за лодыжку, пытаясь втянуть обратно, ногти впиваются в кожу.

Я кричу, оборачиваюсь, смотрю на женщину, ее седые волосы свисают паклями, разлагающаяся кожа содрана, под ней видны личинки, пустая дыра вместо рта и белые глаза, которые поглощают меня целиком.

– Ты не можешь любить этого мужчину, – шипит она. – Икабод никогда не позволит тебе уйти!

– Мари? – с трудом выговариваю я, вспоминая имя бывшей жены Крейна.

От неожиданности она отпускает мою лодыжку.

Затем улыбается, и эта зияющая черная дыра расползается по лицу, пока не поглощает все черты.

Она медленно встает и начинает вылезать из ванны.

Боже, помоги мне.

В этот момент я слышу, как открывается дверь в спальню и слабый голос Крейна:

– Кэт?

– Крейн! – кричу я. – Помоги мне! – пытаюсь подняться на ноги как раз в тот момент, когда дверь открывается и Крейн с Бромом вбегают внутрь. Я падаю в объятия учителя и оглядываюсь через плечо, но ванная пуста. Здесь тихо. Вода на полу – единственный признак беспорядка.

– Что случилось? – спрашивает Крейн.

– Тут была женщина, – заикаюсь я, не в силах отдышаться. – Мертвая женщина. Она была прямо там, клянусь.

– Я верю тебе, – говорит он, проводя рукой по моей спине. – Я верю.

Я в ужасе смотрю на него.

– Это была твоя бывшая жена.

У Крейна сжимается челюсть.

– Ты был женат? – недоверчиво спрашивает Бром, и в его голосе слышатся нотки предательства.

– Это долгая история, – говорит он, и его глаза мрачно блестят.

– История, которую мы должны услышать, – говорю ему, выпрямляясь. Я осознаю, что снова стою голая рядом с этими двумя, но прежде чем успеваю схватить полотенце, Крейн сам хватает одно и заворачивает меня.

– Услышишь, – говорит Крейн, беря меня за руку и слегка пожимая ее. Но я не нахожу в этом никакого утешения. – Вы оба услышите. Обещаю. Сначала нам нужно одеть тебя и вывести на улицу. Может, сейчас и выходные, но скоро все встанут, и твоя мама будет здесь, и меньше всего нам нужны неприятности с ковеном. Сначала нужно разобраться со своими проблемами.

Я едва могу соображать, сердце колотится, воздух застревает в горле. Я закрываю глаза и пытаюсь сделать глубокий вдох, пока Крейн шепчет:

– Прости, что мы оставили тебя одну. Надо было первым делом пойти в библиотеку, а ты так сладко спала.

– Ты нашел голову? – осторожно спрашиваю. Я старалась не думать о голове, зная, что это был тот пьяный парень, который лапал меня у костра. Мэри прогнала его, не было необходимости хладнокровно убивать парня. Я подавляю дрожь, зная, что убийца стоит в комнате рядом со мной.

– Голова пропала, – Крейн говорит это так легко, как будто мы обсуждаем что-то тривиальное. – Я убрал беспорядок, но голова пропала. И нет, Бром понятия не имеет, куда она делась.

Я смотрю на Брома, но тот, кажется, погружен в свои мысли, в его глазах боль, и я знаю, что он думает о бывшей жене Крейна.

Я нервно сглатываю и поднимаю взгляд на старшего.

– Кажется, твоя жена пыталась меня убить.

Он натянуто улыбается.

– Я уверен, что так и было. Ей есть на что злиться.

Я искоса смотрю на него. Что ты с ней сделал?

Но этот вопрос придется отложить на потом. Я откладываю его вместе с миллионом других вопросов, понимая, что бесполезно ожидать ответов в ближайшее время.

Глава 7

Кэт

После инцидента с мертвой женой Крейна я переоделась в его рубашку и пиджак и направилась в женскую половину общежития. Поскольку я приехала в школу в одной ночнушке, единственный способ переодеться – это вернуться домой. Но я не хочу туда возвращаться. Я даже не знаю, во сколько мама и Фамке вернулись вчера вечером с костра – и вернулись ли они вообще, – но мое внутреннее чутье подсказывает, что идти домой небезопасно.

Конечно, я только предполагаю, что моя мама приедет сюда сегодня с моими вещами. А могла бы приехать, как только вернулась домой ночью и поняла, что меня там нет. Или, возможно, она думает, что я все еще сплю в своей комнате. Сейчас еще очень рано.

Я вспоминаю, как пыталась сбежать из своей спальни и обнаружила, что дверь заперта. Это было на самом деле? Кто-то запер меня в спальне с Бромом? Была ли мама дома, когда я боролась? Или это сам Бром каким-то образом запер дверь?

В любом случае, мама была решительно настроена на то, чтобы я переехала сюда, и даю зуб, что она скоро приедет.

Но поскольку никто из нас не хочет обсуждать с ней – да и с кем бы то ни было, если уж на то пошло, – что на самом деле произошло прошлой ночью, я не могу разгуливать по кампусу в ночнушке, босиком и вся в синяках. Поэтому нужно позаимствовать одежду у кого-нибудь из преподавателей. Я не знаю никого из учениц, а учителя считают своим долгом помочь, учитывая, что школой управляет моя семья.

Бром и Крейн остаются на своей территории, а я иду по коридору к женской половине и стучу в первую попавшуюся дверь. Мисс Чой, моя учительница алхимии, открывает дверь.

– Катрина, – говорит она, кутаясь в халат, ее черные волосы убраны под шапочку для сна. – Боже милостивый, что ты здесь делаешь? Входи, входи.

Она проводит меня в свою теплую комнату, пахнущую ладаном и дымом. К счастью, она всегда была приветлива со мной и поддерживала на занятиях, хотя я не так хороша в алхимии, как хотелось бы.

– Что случилось, дорогая? – спрашивает мисс Чой. Она, наверное, ровесница моей матери, но выглядит намного моложе, у нее прекрасная фарфоровая кожа и яркие пронзительные карие глаза.

Я одариваю ее дрожащей улыбкой и начинаю рассказывать историю, которую сочинила в своей голове.

– Сегодня утром я пошла прогуляться к озеру со своим другом, чтобы опробовать рассветное заклинание, и споткнулась о какие-то корни. Так неловко. Я упала прямо в озеро. Он был так добр, дал мне свою одежду, но моя ночнушка и ботинки промокли насквозь, и сейчас мне больше нечего надеть.

Она поджимает губы, слушая и внимательно изучая меня. Я вижу, что она мне не верит.

– Ты в порядке? – наконец спрашивает она, и ее взгляд скользит по моей макушке. – Ты ударилась головой?

– Я в порядке, – быстро отвечаю, натягивая улыбку. – Просто ударилась о камень, когда падала, но все хорошо. Просто неловко было, вот и все. Не одолжите мне на день какую-нибудь одежду, а? Я верну сегодня вечером. Не испачкаю, обещаю.

Она скрещивает руки на груди, все еще сосредоточенная на ране у меня на голове, и хорошо, что я подняла воротник Крейна, прикрыв синяки на шее.

– Тебе следует обратиться к медсестре. Она отличный целитель.

– Я так и сделаю. Но не могу пойти в таком виде, – говорю я, указывая на слишком большую одежду Крейна. Я подчеркнуто раскидываю руки, и до моего носа доносится его запах, теплый, пряный и обжигающий, и мой желудок скручивает. Я поражена, что после всего, что мы сделали и через что прошли, одного его запаха достаточно, чтобы у меня подкашивались колени.

Крейн говорит, что я его околдовала, но, думаю, это я заколдована.

– У меня небольшой выбор, – говорит она с неохотным вздохом, направляясь к шкафу и распахивая дверцы. – Учительский бюджет мал, знаешь ли.

Я оглядываю комнату и замечаю не только аромат благовоний, доносящийся от ее стола, но и запах табака.

– О, – говорит она, заметив, что я смотрю на горящую сигарету в пепельнице. – Надеюсь, ты не возражаешь. Я знаю, что к курению относятся неодобрительно, но эту привычку я приобрела во время своих путешествий. Из Египта. Нет, я там не была, но знаю людей, которые там бывали. Я обсудила это с Сестрой Леоной на случай, если ты беспокоишься.

Я качаю головой.

– Ничего страшного. Просто я никогда не встречала курящую женщину.