Текст книги "Легенда (ЛП)"

Автор книги: Карина Халле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Но сейчас все по-другому. Это не имеет никакого отношения к учебе. Что-то еще беспокоит этих студентов, что-то связанное с Сестрами. Но, как бы я ни старался, я не могу понять, что происходит.

– Крейн! – слышу, как чей-то низкий голос кричит, и, обернувшись, вижу, как Дэниэлс входит в библиотеку, явно взволнованный. Он направляется прямо к нам, едва замечая Брома и Кэт. – Крейн, мне нужно с тобой поговорить.

– Дэниэлс, все в порядке?

– Нет, – говорит он. – Нужно поговорить. Наедине.

Я качаю головой.

– Можешь сказать при них.

Дэниэлс смотрит на Брома и Кэт так, словно видит их впервые. Он хмурится, и я понимаю, что он пытается понять, почему эти двое так важны для меня. Но если он и находит ответ, то это никак не отражается на его испуганном лице.

– На прошлой неделе ты спрашивал об учительнице истории, мисс Уилтерн. Почему?

Я спокойно смотрю на него, моргая.

– Потому что она сказала своим студентам некоторые вещи, которые, так сказать, казались неофициальными, и я хотел получить больше информации. Мне просто было любопытно, вот и все.

– Ну, она ушла, – резко говорит он.

– Ушла? – спрашиваю я, выпрямляясь. – Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что она исчезла, – говорит он, облокачиваясь на стол, тяжело дыша, как будто всю дорогу сюда бежал. – И мисс Чой тоже. Обе пропали.

– Мисс Чой? Что с ней случилось? – задыхаясь, спрашивает Кэт, подскакивая на стуле. – Что с ней случилось? Я недавно с ней виделась.

Он снимает шляпу с головы и начинает вертеть ее в руках.

– Не знаю. Просто не знаю. Но разве вы не понимаете, насколько это странно? Сначала исчезает Дези. Потом девушка прыгнула с крыши…

– Прыгнула или упала? – спрашивает Кэт, проверяя его.

– Прыгнула. Я видел. Мы все это видели. Она прыгнула. Потом Сестры попытались солгать нам всем, всей школе, выдав это за несчастный случай. Ну уж нет, леди. Я знаю, что произошло. Теперь мисс Уилтерн и мисс Чой ушли. Комнаты нетронуты, все вещи на месте, но их нигде нет.

– Вы не знаете, мисс Уилтерн в последнее время плохо себя чувствовала? – спрашивает Бром.

Дэниэлс качает головой.

– Понятия не имею. Я почти не разговаривал с этой женщиной. Она всегда упрекала меня, когда я пытался пообщаться, но я, конечно, не хотел ей зла. Так куда же она ушла? Оставила все свои бумаги здесь, не сказала никому?

Я прикусываю нижнюю губу.

– Ты рассказал Сестрам о своих опасениях?

– Пока нет, но скажу, – говорит он.

– М-м-м, может быть, стоит дважды подумать, – советую я ему.

– Почему?

Я пристально смотрю на него и понижаю голос.

– Не думаю, что они на нашей стороне, Дэниэлс.

Его подбородок вздергивается.

– Хочешь сказать, что они имеют какое-то отношение ко всему этому?

– А ты так не думаешь? – мягко возражаю я.

Он ворчит, двигая усами взад-вперед, и выпрямляется.

– Я знаю, с кем поговорить. С констеблем. С новым, у которого голова на месте.

– Уже есть новый? – спрашиваю я.

– Я уверен, что да, – говорит он. – Кто-то должен защитить Сонную Лощину.

Затем он разворачивается и выходит из библиотеки тем же быстрым шагом, каким вошел.

Кто-то должен защитить Сонную Лощину. Но кто будет защищать школу?

Я вздыхаю и откидываюсь на спинку стула, проводя рукой по лицу.

Это должен быть я, да?

***

Той ночью Кэт прокралась в мою комнату, чтобы мы втроем могли обсудить план. Поскольку до ритуала полнолуния осталась неделя, мы должны сделать все возможное, чтобы все прошло без проблем. Всадник должен быть изгнан, с каждым днем Бром все больше и больше привязывается к духу. Иногда он становится молчаливым, но это не похоже на его обычную задумчивость, а как будто он ведет разговор у себя в голове, и я понятия не имею, что всадник ему говорит. Но точно знаю, что он соврет Брому, лишь бы получить то, что он хочет.

– Кэт, – мягко говорю я. – На днях, когда ты рассказывала нам о Фамке, ты употребила слово «выкачивать».

Это деликатная тема, потому что, как мне кажется, Фамке упоминала отца Кэт, поэтому я не хочу больше ничего говорить, если Кэт от этого загрустит.

Кэт сидит на кровати, прислонившись к стене, с открытой книгой на коленях, которая медленно соскальзывает. Последний час она просто дремала.

– Да, – говорит она, выпрямляясь. – Сказала: «она берет то, из чего ты сделана, и использует для себя, пока от тебя ничего не останется. Она высасывает твою душу». И каким-то образом это связано с тем, что мама никогда не стареет.

Бром что-то ворчит в ответ, который лежит рядом с ней, уткнувшись лицом в подушку.

– Это правда, – говорит он, слегка приподнимая голову. – Чем больше я оглядываюсь назад, тем больше убеждаюсь, что Сара всегда выглядела точно так же. Когда я был маленьким, мне всегда казалось, что она выглядит усталой, но дело было не только в этом.

Я барабаню пальцами по столу, призывая свой измученный разум быть более полезным.

– Она не вампир, – говорю я. – Все женщины-вампиры превращаются в двадцать один год и остаются такими на всю жизнь, и вампиры не выглядят уставшими. Значит, у нее какое-то бессмертие? Но это не имеет смысла. Как сказала мисс Уилтерн, и сама Леона, казалось, что бессмертие – это то, к чему они еще стремятся. Это часть сделки. Горуун не даст им этого до тех пор, пока не получит то, что они ему обещали.

– Она крадет магию других людей, – говорит Кэт. – Она забрала магию моего отца и хотела забрать мою. Не думаю, что она бессмертна, она способна продлить свою жизнь с помощью магии, которую забирает. Может быть, Сестры делают то же самое.

– Сто процентов, – бормочет Бром.

– Как это… работает? – размышляю.

Кэт пожимает плечами, выражение ее лица напряженное.

– Мой папа умер от сердечного приступа. Если она что-то и сделала с ним физически, я этого не заметила.

Я знаю, что ей тяжело говорить об этом, поэтому пытаюсь сменить тему разговора.

– Ты когда-нибудь чувствовала себя странно рядом со своей матерью?

Она издает едкий смешок.

– Постоянно.

– Ты чувствовала, как она пытается завладеть твоей магией?

– Я никогда не показывала ей свою магию… – она замолкает, глубоко задумавшись. – Только один раз. В день переезда. Я потом была так измучена, но у меня были все основания на это, учитывая, что произошло.

– Хм-м-м, – бормочу я. Интересно, это что-то противоположное отдаче. Или то, чему я учил в классе в день смерти Лотты? Что-то вроде увеличения энергии, но по-другому. Преобразование энергии?

– Кэт, передай книгу? – прошу я.

Она берет книгу, лежащую у нее на коленях, и я наклоняюсь, забирая ее, и откидываюсь на спинку стула, перелистывая страницы, пытаясь найти раздел об энергетике.

Тем временем Бром устраивается поудобнее на кровати, поднимает руку, кладет ее на бедро Кэт и начинает медленно поднимать подол ее платья.

Я наблюдаю за этим со своего места, мне хочется крикнуть ему, чтобы он перестал отвлекать, но ничего не говорю. Просто наблюдаю, как он приподнимает ткань, а затем проводит рукой по внутренней стороне ее бедра.

Кэт опускает взгляд туда, где исчезла его рука. Голова Брома все еще лежит на подушке. Она с трудом сглатывает и слегка двигает бедрами, раздвигая ноги для него.

Блять.

Теперь я не хочу смотреть. Теперь я хочу принять участие. Просто не знаю, какую часть тела трахать – рот Кэт или задницу Брома.

Я опускаю руку к промежности, моя эрекция становится твердой, пульсирует, и…

Стук.

Стук.

Стук.

– Господи, – ругаюсь я себе под нос. – Вивьен Генри, ты идеально рассчитала время.

Бром немедленно убирает руку и садится, широко раскрыв глаза от страха. Кэт прижимает руку к груди.

– Это она? – шепчет она.

Стук.

Стук.

Стук.

Прямо за этой чертовой дверью.

Я встаю и беру подсвечник.

– Вы двое, оставайтесь здесь, – говорю я, направляясь к двери.

– И позволить пойти туда одному? – спрашивает Кэт, поднимаясь на ноги рядом с Бромом.

– Я не хочу подвергать тебя опасности, – говорю я ей.

– Твоя бывшая жена пыталась утопить меня в ванне, – замечает она. – Думаю, я справлюсь.

Я киваю, чувствуя себя немного виноватым за это, затем открываю дверь.

– Подожди, – шепчет Бром, подбегает к столу и возвращается, размахивая ключом, тем самым, который был оставлен вместе с мертвой змеей. – Это может пригодиться.

– Хорошая мысль, – говорю я ему.

Высовываю голову и смотрю.

Как обычно, мимо моей двери тянется кровавый след, а затем я вижу, как Вивьен волочется за угол.

– Боже мой, – выдыхает Кэт, склонив голову ко мне. – Это… это призрак.

Я выхожу в коридор и только тогда понимаю, что потревожил линию из соли, которой посыпал комнату, чтобы удержать всадника.

– Тебя заковать? – спрашиваю я Брома.

Он смотрит на соль и качает головой.

– С ним не будет проблем.

– Я доверяю тебе наши жизни, – мрачно говорю я ему.

Он сглатывает и коротко кивает, не отводя от меня взгляда.

– Знаю.

Я верю ему. Действительно верю.

Но не верю всаднику.

Нужно внимательно следить за ним. Часть меня хочет вернуться в комнату и схватить пистолет, но я боюсь, что это подорвет доверие Брома ко мне. Поэтому ничего не делаю.

Я запираю за нами дверь, и затем мы втроем идем по коридору вслед за призраком, следуя по кровавому следу. Мое сердце уже бешено колотится, и по тревожному дыханию Кэт я понимаю, что она чувствует то же самое. Я наклоняюсь и беру ее за руку, другой рукой держу подсвечник, возможно, больше для своего удобства, чем для ее.

Но на этот раз кровавый след ведет не в женское крыло.

А по лестнице на первый этаж.

И с ужасно неприятным чувством, от которого у меня начинает покалывать кожу головы, я начинаю понимать, что уже делал это раньше.

Мы медленно спускаемся по лестнице, стараясь не поскользнуться на крови, а затем идем по следу и слышим тихие удары в коридоре, в котором находится несколько кабинетов.

Одна из дверей широко распахнута, и внутрь ведет алая дорожка.

– Куда ведет эта дверь? – шепчет Кэт. – Я думала, это просто кладовка. Для уборщицы.

Я останавливаюсь, и эти двое врезаются мне в спину.

– Что? – Бром рычит.

Я качаю головой, закрываю глаза и пытаюсь что-то вспомнить.

– Кажется, я уже был здесь раньше, – еле слышно произношу я. – Кажется, я уже делал это.

Это был сон? Мне показалось? Или это произошло на самом деле?

– Ну, если ты это делал, то с тобой, очевидно, ничего не случилось, – говорит Кэт. – Я думаю, нужно пойти за ней.

Я открываю глаза и удивленно смотрю на нее.

– Если бы я не знал тебя лучше, Кэт, я бы подумал, что ты пытаешься выставить меня трусом.

– Это всего лишь призрак, – нахмурившись, говорит она, кивая в сторону кладовки. – Пойдем.

– Ее преследовали один раз, и теперь она считает себя экспертом, – бормочу я Брому, но он уже следует за Кэт по кровавому следу.

Я шумно выдыхаю и спешу за ними.

Они остановились в пустой кладовке, глядя вниз на узкую каменную лестницу, красная поверхность которой блестит в свете свечей.

Да. Я уже бывал здесь раньше.

Протягиваю руку, отталкивая их обоих за спину, подсвечник слегка дрожит в моей руке, и я осторожно спускаюсь по ступенькам, Кэт следует за мной, а Бром замыкает шествие. Я больше не слышу стук, и не знаю, хорошо это или плохо.

Лестница петляет, воздух становится холоднее и влажнее, чем дальше мы спускаемся, запах серы, гниющей растительности и шалфея наполняет мой нос, пока, наконец, мои ботинки не касаются пола, состоящего из плотно утрамбованной земли.

– Что это? – говорит Кэт, когда они с Бромом встают рядом.

Мы в туннеле, свет свечей отбрасывает мерцающие тени на земляные стены. Кажется, что они светятся красным, как будто пропитаны кровью, а впереди туннель изгибается, уводя куда-то еще.

Я нервно сглатываю.

– Да, – тихо отвечаю. – Я был здесь. За углом есть дверь.

– Дверь? – спрашивает Бром, протягивая ключ. – Тогда Вивьен привела нас сюда не просто так. Что еще ты помнишь?

– Не знаю. Я не заходил туда, – говорю я ему. Кое-что еще спрятано где-то в моем сознании.

– У тебя не было ключа, – говорит Бром. – Но теперь есть.

Я киваю, собираясь с духом, и иду по узкому коридору. Они вдвоем идут за мной, и, завернув за угол, мы видим в конце большую железную дверь. Грязь на земле перед дверью указывает на то, что та открывается наружу, и, возможно, ее отрывали недавно, но точно сказать трудно. Если Вивьен прошла этим путем, ее кровь уже впиталась в землю.

Я останавливаюсь и прижимаюсь ухом к холодному металлу, вонь серы становится все сильнее. Мне кажется, что раньше я что-то слышал, кто-то вопил, звал меня, но теперь тишина. Наверное, это хорошо.

Бром протягивает ключ, и я беру его.

Вставляю в скважину.

И поворачиваю.

С громким щелчком ключ входит в замок, и дверь открывается.

– Получилось, – выдыхает Кэт.

Я надеялся, что этого не произойдет.

Требуются все силы, плюс помощь Брома, чтобы открыть ее, петли громко скрипят.

Из темноты доносится запах разложения, отчего мы все кашляем.

– Здесь пахнет смертью, – с трудом выговариваю я, мои глаза наполняются слезами, и я прикрываю нос рукой. – Дайте угадаю, вы все еще хотите зайти внутрь?

– Да, – говорит Кэт, но ее голос дрожит.

Бром забирает у меня свечу и делает шаг вперед.

Мы с Кэт следуем за ним и осматриваемся.

Свет проникает не очень далеко, но в этом и нет необходимости.

Я увидел достаточно.

Мы оказываемся в длинной комнате овальной формы. Гигантская паутина покрывает стены, спускается с потолка и закрепляется в центре комнаты. Нити выглядят очень толстыми, а паутина – просто огромная, выдержит паука лошадиного размера.

И хотя в комнате больше ничего нет, к нитям прикреплены несколько костей. Ребро, таз, сломанная ключица.

Человеческие.

Боже милостивый.

– Что это за место? – шепчет Кэт.

Я кладу руку ей на спину в тщетной попытке утешить, но у меня нет ответов.

– Нам нужно уходить, – говорю я. – Прямо сейчас. Пока дверь за нами не закрылась, и мы не оказались запертыми здесь, и что бы ни хранилось в этой комнате, оно не вышло наружу.

На этот раз никто не хочет быть героем. Мы все трое поворачиваемся и выбегаем из комнаты во влажный туннель. Мы с Бромом толкаем дверь, пока она не закрывается, и я быстро запираю ее, засовывая ключ в карман.

Затем, не теряя времени, мы бежим из туннеля, поднимаемся по лестнице, выходим из кладовки и возвращаемся в холл, надеясь, что кошмар останется в подвале.

Глава 29

Кэт

Никто из нас не спал. После того, что мы обнаружили в подвале, мы втроем вернулись в спальню Крейна, заперли дверь, посыпали все вокруг солью и стали ждать рассвета. После такого я не могла вернуться в свою комнату в общежитии одной, поэтому мы сделали все возможное, чтобы нам было удобно. Крейн галантно уступил мне кровать, а для себя расстелил на полу пальто и полотенца. Бром с радостью лег рядом со мной, наслаждаясь злостью Крейна.

Но, кроме того, что Бром всю ночь обнимал меня, мы держали свои руки при себе и проговорили всю ночь напролет, пытаясь осмыслить то, что увидели, и почему Вивьен Генри показала нам это.

Мы пришли к одному и тому же выводу.

В подвале нечто ужасное.

То, что поедало людей.

Эти люди могут быть пропавшими без вести учителями. Или те, кого привезли из города, местные бродяги, или ученики, а возможно, те, кого рано отчислили, потому что они не подходили для учебы в школе, по крайней мере, так говорили Сестры.

В любом случае, в подвал возвращаться не хотелось.

– И Саймон, – говорю я, чувствуя кислый привкус во рту при этой мысли. – Он сказал, что его мама живет в подвале. Как думаете, она была… в этой комнате? Или у них есть другие комнаты, другие подвалы? Ему приходилось навещать свою мать, когда она висела на гигантской паутине?

– Ради нашего здравомыслия, – говорит Крейн, поднимаясь на ноги и выглядывая в окно. – Давай предположим, что есть другие подвалы, в которых нет гигантских пауков. Солнце почти взошло.

Я вздыхаю с облегчением, радуясь, что рассвело, но я так безумно устала, что хочу спать много-много дней подряд.

– Обещай мне, – говорю я, прислоняясь головой к стене. – Когда Бром освободится от всадника и мы покинем это место, найдем где-нибудь гостиницу с самой большой кроватью в мире, будем спать и заниматься сексом целыми днями напролет?

Крейн издает стон, не сводя с меня глаз.

– Это рай для моих ушей, сладкая ведьма.

Бром, однако, ничего не говорит. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, лежащего рядом, и вижу, что он смотрит в потолок. Холодная волна паники пробегает у меня по спине. Он уже давно не в порядке, и дело не только во всаднике. После нашей встречи в сарае он стал более тихим и подавленным, чем обычно.

А может, дело во всаднике. Бром всегда был мрачным, но кто знает, каково это на самом деле – жить с кем-то другим внутри себя.

– Что скажешь, Бром? – спрашиваю я, толкая его ногу своей.

– М-м-м? – говорит он, моргая. – Прекрасно звучит. Надеюсь, завтракать мы тоже будем на кровати.

– Никаких крошек, – ворчит Крейн, глядя на Брома сверху вниз. – Или будем есть только кашу и, возможно, мою…

Воздух наполняет леденящий кровь крик, доносящийся снаружи.

Крейн прижимается к окну, а мы с Бромом вскакиваем с кровати.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Не знаю, – говорит Крейн, обводя взглядом окрестности.

Он хватает пальто и натягивает ботинки, мы с Бромом делаем то же самое. Затем выбегаем из комнаты в коридор. Крейн останавливается у другой открытой двери.

– Дэниэлс? – спрашивает Крейн, заглядывая в комнату профессора. Похоже, там никого нет. – У меня дурное предчувствие, – бормочет Крейн, а затем ускоряет шаг в сторону лестницы.

Мы выскакиваем наружу, в темно-серый туман, и оказываемся во дворе, где собралась пара студентов.

Там, посреди всего этого, в луже крови, лежит мужчина в пижаме.

У него нет головы.

– О, черт! – ругаюсь я, прикрывая рот рукой, чтобы меня не вырвало, и поворачиваюсь лицом к груди Крейна. Несмотря на все, что сделал всадник, я впервые вижу одну из его жертв сразу после убийства, и не думаю, что у меня хватит духу смотреть на это.

Крейн обнимает меня за плечи и крепко прижимает к себе.

– Это Дэниэлс. Это Дэниэлс, – повторяет он снова и снова, как будто в шоке. – Дэниэлса убил всадник.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на Крейна, думая о том же, о чем и он, и затем мы оба смотрим на Брома.

– Я этого не делал, – говорит Бром, поднимая руки и энергично качая головой. – Богом клянусь, я этого не делал.

– Это сделал всадник, – рычит на него Крейн. – И ты знал.

– Нет! – непреклонно говорит Бром. – Я этого не делал. Всю ночь ты был со мной, ты видел меня, я не знал, что делал всадник, я не знаю, где он был, – он указывает на безжизненное тело Дэниэлса. – Это не моих рук дело. Я не имею к этому никакого отношения.

Двое других студентов, стоявших неподалеку, с любопытством смотрят на Брома.

– Говори тише, – шиплю я на него.

– Ты должен мне поверить, – говорит Бром, в его темных глазах ясно видна боль, когда он складывает ладони вместе, словно в молитве. – Я ничего об этом не знал. Это не я, я не знал. Я не знал!

Крейн глубоко втягивает воздух через ноздри, и я вижу, как напрягается его челюсть, как бьется пульс на шее, и я побаиваюсь того, что он может сделать.

Затем он отпускает меня и направляется к Брому, который в ответ сжимает кулаки.

Но Крейн проходит мимо.

Направляется в сторону собора.

– Куда ты идешь? – кричу я вслед Крейну, подбираю юбку и быстро бегу за ним.

– Я поговорю с Сестрами, – кричит Крейн через плечо. – Хватит уже. Надо было сделать это давным-давно.

– Крейн! – кричит Бром, подбегая ко мне. – Не привлекай к себе внимания!

Но уже слишком поздно, потому что, когда мы проходим мимо классной комнаты рядом с травяным садом, Сестра Софи внезапно появляется перед нами.

– Мистер Крейн, – командным голосом произносит сестра Софи, не снимая капюшона. – Можно на пару слов?

– Нет, это ты нужна мне на пару слов, – говорит он, поворачиваясь к ней.

Сестра Софи кивает и оглядывается по сторонам, затем жестом приглашает нас следовать за ней и исчезает в одном из каменных зданий, где расположены кабинеты.

Мы заходим в парадные двери, в коридоре темно, если не считать слабого утреннего света, проникающего через окна, и Крейн начинает действовать сразу, схватив Сестру Софи за горло и прижав ее спиной к стене.

– Крейн! – я кричу ему, чтобы он остановился, но Софи лишь слабо улыбается ему.

– Я понимаю твое разочарование, Крейн, – говорит она, и ее голос звучит совершенно нормально, несмотря на то, что он ее душит. – И видеть, как твой гнев выплескивается наружу, прекрасно. Но не стоит убивать меня. В конце концов, я на вашей стороне.

– Крейн, отпусти ее, – говорит Бром грубым голосом.

В глазах Крейна горит огонь, не обычный адский огонь, который я вижу в черных глазах Брома, а что-то одновременно раскаленное добела и холодное как лед. Я никогда не видела его таким. Кажется, до него невозможно докричаться.

Но затем хватка Крейна ослабевает, и он отпускает Софи. Ее ноги касаются пола, и только тогда я понимаю, что он держал ее в воздухе.

Она откашливается и поправляет воротник плаща.

– Теперь чувствуешь себя лучше? – спрашивает она отрывистым голосом. – Помогло выплеснуть свой гнев, не убивая никого?

– Иди к черту, – говорит он, сплевывая на пол перед ней, его волосы растрепались, закрывая лицо.

– Очаровательно, – комментирует она, скривив верхнюю губу. Затем смотрит на меня. – Катрина, – смотрит на Брома, и ее лицо заметно смягчается. – И, конечно, наш дорогой Эбрахам.

– Для тебя – я никто, – усмехается Бром.

– Хм-м, – размышляет она, обводя нас взглядом. – Логово гадюк. Я не виню вас, учитывая, через что вам пришлось пройти. Хотя должна сказать, многое вас обошло стороной.

– Что случилось с Дэниэлсом? – спрашивает Крейн, его глаза все еще сверкают гневом. – Что случилось с Дези, мисс Чой и мисс Уилтерн? С Вивьен Генри?

– Ты задаешь неправильные вопросы, Крейн, – говорит она. – Дело не в том, что случилось с ними. А в том, что случится с тобой. Если не опустишь голову и не продолжишь делать то, для чего тебя наняли. Учить.

– А мы, – говорю я ей, указывая на Брома. – Что должно случиться с нами?

Она натянуто улыбается.

– Ты знаешь, что с тобой случится, Катрина. Это предначертано звездами. Твоя судьба была решена давным-давно. Если точнее, в 1695 году.

– Ты была частью первого ковена, – говорит ей Бром. – Ты заключила сделку с демоном. Ты была там.

– Мой дорогой Эбрахам, – говорит она, подходя к нему. Он стоит на месте, когда она касается тыльной стороной ладони его щеки. – Я этого не хотела. Никогда не хотела ничего такого. Я ненавидела Леону и Ану. Это Маргарет согласилась на сделку с ними. Я бы никогда не пожертвовала ни одним из своих сыновей, если бы у меня был выбор. Но у меня не было. Я не ровня демону. И богу.

– Ты… – Крейн начинает. – Ты настоящая мать Брома?

Она бросает на Крейна усталый взгляд.

– У меня было много сыновей, мистер Крейн, – затем она вздыхает и смотрит на Брома. – И Эбрахам – мой последний. Твое имя должно было быть – Авраам, как у Отца множества народов, но назвала Эбрахамом, – цитирует она.

– Ты сейчас цитируешь Библию? – спрашивает Крейн, качая головой.

Она пожимает одним плечом.

– Я подумала, что это подходящее имя, учитывая, что он был последним шансом ковена обеспечить бессмертие нашей нации ведьм. Я и не подозревала, что соглашение Сары с Лиамом сорвется.

– Подожди минутку, – говорит Бром. – Хочешь сказать, что мой отец на самом деле мой брат?

В глазах сестры Софи пляшут огоньки.

– Твой дядя. Он сын Маргарет. И ты бы не оказался в таком затруднительном положении, если бы Сара вышла замуж за Лиама, как предполагалось.

– Технически, он бы не родился, – отмечает Крейн.

– Моя мама должна была выйти замуж за Лиама, и они должны были отдать ребенка Горууну, – говорю я. – Верно?

– Да, – решительно отвечает она. – Но твоя мать эгоистка. Она выбрала твоего отца, потому что хотела использовать его энергию, чтобы выжить без нашей помощи. Лиам и твоя мать должны были родить ребенка, от Лиама должны были избавиться после жертвоприношения, а не от моего дорогого Эбрахама.

Я резко выдыхаю, и глаза Брома расширяются.

– Ты планируешь избавиться от меня? – спрашивает он так, словно принимает это близко к сердцу.

– Нет, – торопливо говорит она, упираясь руками ему в грудь. – Я пытаюсь помочь тебе. У тебя осталось не так много времени, скоро они приведут свой план в действие. Тебе необходимо уехать сейчас, пока еще можно. Уйти из школы и покинуть Сонную Лощину.

– Мы не можем, – мрачно говорит Крейн. – К нему привязан всадник. Как только мы уйдем, они узнают. Мы далеко не уйдем, да?

Она поджимает губы и качает головой.

– Да.

– Я не убивал Дэниэлса, – протестует Бром.

– Я знаю, – говорит она. – Прошлой ночью они обратились к всаднику, чтобы выполнить их приказ и избавиться от Дэниэлса за то, что он собирался сделать. Они могут обратиться к Гессенцу в любое время. И пока он не изгнан, он может призывать тебя. Нужно совершить ритуал, чтобы изгнать его из своей души.

– Мы пытались, – говорю я ей. – Это не сработало.

– Магия крови и сексуальная магия, – рассказывает Крейн.

Она на мгновение задумывается над этим.

– Это должно произойти при полной луне. В водоеме, чтобы вы частично были погружены в воду. Озеро – это особенно мощная связь, а магия крови и сексуальная магия – служат якорем. Возможно, вам понадобится эликсир завесы, который поможет открыться духам.

Лицо Крейна краснеет. Я вижу, что он пытается сдержаться, чтобы не прервать Сестру Софи и не сказать ей, что он уже знает все, о чем она говорит.

– И нужно привести кого-то на грань смерти, – добавляет она. – Того, кого вы выбрали в качестве сосуда.

Лицо Крейна вытягивается.

– На грань смерти?

Я – сосуд.

Она кивает и смотрит на меня.

– Это будешь ты, Катрина, я уверена. Ты не умрешь. Это послужит противодействием. Но, проходя через край смерти и возвращаясь обратно, нужно черпать силу не только из своих людей, но и непосредственно из самой завесы. Нужно отобразить свет в конце туннеля в свою сторону.

Она прочищает горло и вздергивает подбородок.

– Я не из тех, кто дает советы, с чего начинать сексуальные действия. Но удушение будет лучшим вариантом. Конечно, нужно контролировать себя, – говоря это, она смотрит на Крейна. – Твой талант к самоконтролю может очень пригодиться.

Внезапно внимание Софи привлекает движение за окнами, и она направляется к ним.

– Другие Сестры сейчас там, – говорит она, выглядывая наружу. – Скоро они начнут интересоваться. Я должна идти.

– Подожди, – говорю я, протягивая руку и кладя ее на плечо. – Что мы должны делать до начала ритуала?

– Не высовывайтесь, – говорит она, глядя каждому из нас в глаза. – Держитесь подальше от неприятностей. Прячьтесь. Они продолжат планировать ваш связующий ритуал…

– Какой связующий ритуал? – перебивает Крейн, и в его глазах снова вспыхивает гнев.

– Между Эбрахамом и Катриной, – терпеливо объясняет она. – Они уже знают, что эти двое не влюблены друг в друга. И они знают, что ты вмешался в ситуацию, Крейн, что еще больше все усложняет. На Самайн они планируют накачать Катрину наркотиками и использовать всадника, чтобы полностью завладеть Эбрахамом. Мне не нужно говорить, что произойдет дальше.

У меня в животе возникает неприятное ощущение, когда я бросаю быстрый взгляд на Брома. К счастью, он выглядит таким же потрясенным, как и я.

– А после рождения ребенка, Катрина, ты присоединишься к нашему дорогому Эбрахаму на том свете. Вот почему ритуал так важен, – говорит она. – Уверена, что это последний раз, когда я могу поговорить с вами троими, – ее челюсть сжимается, и в ее странных глазах появляется малейший намек на эмоции. – Пожалуйста, просто завершите ритуал и изгоните всадника. Я сделаю все, что в моих силах, дабы защитить вас и помочь, но боюсь, этого может оказаться недостаточно. Сила одного – ничто по сравнению с силой троих.

Затем она поворачивается и идет к дверям, плащ развевается у нее за спиной.

– Сестра Софи! – вскрикиваю я, она останавливается и оборачивается, держась за дверную ручку. – Мы спустились в подвал, под общежитием факультета. Что там происходит?

Она одаривает меня кислой улыбкой.

– Там мы держим наших самых многообещающих кандидатов.

Затем она открывает дверь и выходит.

Я смотрю на Брома и Крейна, и они оба начинают расплываться перед моими глазами.

– Кажется, я сейчас упаду в обморок, – бормочу я.

Они оба подхватывают меня, Бром сзади, Крейн спереди. Я утыкаюсь головой в грудь Крейна.

– Мы с тобой, – шепчет Крейн мне в затылок. – Мы не допустим, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Ты же знаешь.

– Мы умрем раньше, чем это случится, – хрипло произносит Бром, и я ненавижу то, как искренне он это говорит.

– Мне страшно, – бормочу я Крейну. – Мне так страшно.

– Я бы солгал, если бы сказал, что сам не боюсь, – признается Крейн. – Но страх, так же, как ревность, так же, как ярость, это еще одна эмоция в нашей жизни, к которой мы привыкнем. Но что самое лучшее в страхе? Он помогает выжить.

Некоторое время мы втроем стоим в холле, пытаясь осмыслить то, что сказала Софи, и к чему мы должны быть готовы. Мы держимся друг за друга, ища утешения, и звук биения трех сердец – как бальзам от всех страхов.

Наконец, мы отрываемся друг от друга, и Крейн хватает нас обоих за руки.

– Нам нужно выйти отсюда, – говорит он. – Я знаю, Софи велела не высовываться, но это выглядело бы странно, если бы мы, самые любопытные люди в кампусе, не вышли поглазеть на мертвое тело.

Я киваю.

– Возможно, нам стоит после этого отправиться в город и поднять тревогу вместе с новым констеблем. Или обратиться в полицию Плезантвиля. Может быть, поехать в Тэрритаун.

– Отличный план, – соглашается Крейн, к моему облегчению. – Возможно, если мы сможем доказать, что школа находится под подозрением, то нам удастся задержать Сестер или, по крайней мере, провести расследование. Это даст еще немного времени.

Ему не нужно говорить следующую часть.

Это даст нам немного времени на случай, если следующий ритуал не удастся.

Но я не могу думать об этом, если хочу пережить этот день.

Воодушевленные идеей пойти прямиком в полицию, мы втроем выходим из здания и идем через двор туда, где в луже крови, в которой отражается утреннее солнце, лежит обезглавленный Дэниэлс. К этому времени вокруг него уже собралась толпа, многие ученики и учителя плачут и держатся друг за друга, как в тот раз, когда Лотта покончила с собой. Только теперь все по-другому. Теперь за слезами скрывается страх. Люди в ужасе от того, что в следующий раз это может случиться с ними.

Они начинают бояться нахождения в школе.

Сестра Леона стоит у тела Дэниэлса, Ана и Маргарет прямо за ней. Софи тоже там, но немного в стороне, как будто не хочет, чтобы ее с ними ассоциировали.

– Я знаю, что вы обеспокоены произошедшим, – говорит Леона, и ее голос звучит убедительно. – Но могу заверить вас, что, несмотря ни на что, мы докопаемся, кто посмел совершить эту пародию.