Текст книги "Легенда (ЛП)"

Автор книги: Карина Халле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Но куда они пойдут?

Куда они могут убежать, если ковен все равно их найдет?

Леона и Ана разворачиваются, их плащи развеваются вокруг, когда они выходят из комнаты, и я остаюсь наедине со своей умирающей матерью, которая сгорает и тонет в ванне.

И я даже не могу спасти ее. Хочу. Несмотря на все, что она мне сделала, я хочу спасти ее. Я хочу попытаться искупить ее вину, как будто это избавит меня от какой-то ужасной участи. Хочу избавить ее от этого ужаса, основываясь исключительно на том факте, что, как мне кажется, она бы пощадила меня.

Но не могу. Я просто стою в тени и смотрю, как она сгорает дотла, пока пламя не гаснет, снова погружая нас в лунный свет, и ее обугленное тело уходит под воду.

Все становится таким, как было, когда я впервые вошла в ванну.

Как будто вообще ничего не случилось.

Глава 33

Бром

В тот день, когда меня догнал всадник, я был на Манхэттене, стоял у здания профсоюза, пытаясь найти какую-нибудь работу. У меня было ужасное чувство, что за мной наблюдают, в чем не было ничего необычного. В конце концов, все те четыре проклятых года, что я убегал из Сонной Лощины, я чувствовал, что за мной наблюдают, куда бы ни пошел.

Но это было другое. Это было ощущение, что за мной наблюдают изнутри.

Ощущение, что есть кто-то еще, не только в сознании, но и в теле.

Я никогда раньше не испытывал такого страха.

Моя душа была разделена пополам и на четвертинки. Мной завладели поневоле.

После этого все стало черным, как в тумане, пока я снова не оказался в Сонной Лощине.

Но сегодня вечером, сейчас, я уже в Сонной Лощине.

Я просто знаю, что вот-вот окажусь где-то в другом месте.

Чувствую эту тьму, это марево, которое ждет, чтобы перенести меня туда.

Раздается стук, и вместе с ним я ощущаю смерть. Почти смеюсь. Знаю, что это не Крейн. Я хочу, чтобы это был он. Я хочу, чтобы это были Крейн и Кэт, хочу попросить у них прощения.

Но это не они.

Это моя судьба.

Я встаю с кровати, подхожу и открываю ее. В любом случае, стук – просто формальность. Он бы выломал дверь топором и вошел сам.

С другой стороны – всадник.

Двухметровый, без головы, в черном плаще.

Я смотрю на него, на то место, где должна быть голова, и решаю не показывать своего страха.

Герой не так должен умирать.

– Ты здесь, – говорю я монстру.

«Ты звал меня», – говорит Гессенец у меня в голове. «Ты знаешь, что должен сделать».

Я киваю, с трудом сглатывая.

– Знаю. Отдать свою душу.

Гессенец входит в комнату, втягивая в себя весь воздух и энергию, топор волочится за ним. Он поворачивается ко мне лицом, с его плаща движутся тени, готовые задушить меня.

– Но мы заключили сделку, – говорю я ему, расправляя плечи. – И ты должен выполнить. Это единственное, что в конце концов спасет твою душу.

Гессенец смеется.

«Ты ничего не знаешь о моей душе».

– Нет. Но я знаю свою. И они соединятся.

Я протягиваю руку, как будто обмен рукопожатием со злым духом – это обычный вежливый поступок. До этого последнего момента я никогда не заботился о вежливости и формальностях.

«Тогда даю слово», – говорит всадник.

Затем Гессенец протягивает руку и пожимает мою.

И тут я снова чувствую его изнутри.

Я чувствую, как мир погружается во тьму.

Глава 34

Кэт

Не знаю, как долго я стою в ванной мисс Чой, уставившись на кровь, в которую погружен труп моей матери, но этого достаточно, чтобы понять, что Леона и Ана, наверное, уже вышли из здания. Возможно, они спустились в подвал – в логово Горруна. Я не могу не содрогнуться при этой мысли.

Но больше не могу ждать. У меня нет времени горевать о тяжелой потере матери. Времени хватит только на то, чтобы найти Крейна и спасти Брома.

Я выбегаю в холл, забыв подсвечник, но здесь светло, благодаря лунному свету, проникающему сквозь окна. Бегу к комнате Крейна, хотя и не ожидаю застать его там, особенно после того, как Леона и Ана уже нанесли ему визит.

Тем не менее, дверь открыта, и я перехожу через соляную линию на середину комнаты, лихорадочно оглядываясь в поисках каких-либо признаков. По крайней мере, может быть, я смогу воспользоваться его пистолетом. Ведьмы не бессмертны, они не выживут после пули в голову, я уверена в этом.

– Кэт, – слышу я шепот Крейна и оборачиваюсь, увидев, как от стены отделяется тень, в точности похожая на его теневую версию в долине в ту первую ритуальную ночь. Я почти кричу, пока тень не растворяется и не превращается в Крейна.

– Как ты это сделал? Нет! – восклицаю я. – Когда ты успел научиться магии теней?

Он хватает меня, притягивая к себе, и прижимает так крепко, что я не могу дышать.

– Я не учился. Позаимствовал у тебя. Ох, слава богу, с тобой все в порядке.

– Но я сама только что пользовалась магией. Я думала, что, когда ее одалживаешь, то буквально забираешь ее у человека.

Он отстраняется, его пристальный взгляд с тревогой скользит по моему лицу.

– Видимо, из-за нашей связи, или, возможно, из-за ритуалов, мы естественно отдаем это друг другу, – затем он качает головой. – Что с тобой случилось? Я проснулся как раз в тот момент, когда услышал, что Леона и Ана стоят за дверью. Мне удалось скрыть тело в тень под кроватью. Они искали, но не нашли меня.

– У них Бром, – тихо вскрикиваю я.

Его глаза чуть не вылезают из орбит.

– Что? – шипит он, сжимая мои плечи. – Откуда ты знаешь?

– Я была в ванной у госпожи Чой. Моя мама была там, она купалась в крови. Именно это она и делает в полнолуние. Купается в крови тех, кого приносят в жертву, чтобы она могла остаться в живых.

– Она причинила тебе боль? – спрашивает он, скрипя зубами.

– Нет, она мертва, – выплевываю я. – Она мертва. Я спряталась в тени, используя магию, и в комнату вошли Леона с Аной. Они сказали, что у них Бром, что они собираются найти меня и провести ритуал сегодня вечером, не дожидаясь Самайна. А когда мама сказала им, что не хочет причинять мне вреда, они убили ее. Прямо у меня на глазах. Сожгли заживо. И вдобавок ко всему, кажется, что Леона на самом деле моя бабушка.

Крейн просто кивает, его взгляд напряжен, пока он пытается осмыслить услышанное.

– Где Бром? Ты знаешь?

– В соборе, – отвечаю я ему.

Он отпускает меня, и я чувствую, что нетвердо стою на ногах. Он подходит к своему столу и достает пистолет.

– Но они сказали, что он ушел. Что всадник теперь полностью захватил власть, – добавляю я, едва сдерживая слезы. – Он полностью одержим и не возвращается.

– Насколько им известно, – говорит Крейн, засовывая пистолет сзади за пояс брюк. – Они не знают, чего мы добились с помощью ритуалов. Возможно, мы и не изгнали всадника из Брома, но это только потому, что Бром держался. Мы по-прежнему связаны, по-прежнему едины и привязаны друг к другу. Для всадника не останется места, потому что ему придется завладеть и нами тоже. А теперь давай, надевай ботинки.

– Мы вернем его? – с надеждой спрашиваю я, хотя ужас сжимает мне сердце.

– Мы вернем нашего парнишу, – говорит он с неподдельной решимостью. Подходит, обхватывает мое лицо ладонями и крепко целует, потом отпускаем и, схватив за руку, тянет к двери.

– Ох, я нашла это в комнате мисс Чой. Может, пригодится? – спрашиваю я, когда мы быстро спускаемся по лестнице, вытаскивая странную бутылку.

Крейн берет ее у меня и останавливается в лунном свете, чтобы получше разглядеть.

– Ого, – одобрительно произносит он. – Это правда пригодится, – он возвращает ее мне. – Выпей то, что осталось. Оно все еще должно подействовать.

– Что это? – спрашиваю я, вынимая пробку, и до меня доносится запах лакрицы.

– Если сегодня вечером что-то пойдет не так и тебя накачают наркотиками, это предотвратит действие. Это нейтрализатор из древесного угля. Пей.

Я киваю и проглатываю содержимое бутылки. Не хочу думать о том, что произойдет, но нужно быть готовой к худшему.

Мы выскакиваем за двери здания и вместе, синхронно используя магию теней, держимся темноты, чтобы нас никто не мог увидеть, и направляемся к собору. В здании темно, если не считать мягкого мерцающего свечения, проникающего сквозь верхние витражи.

Мы подкрадываемся к каменному зданию, пытаясь заглянуть внутрь, но сквозь разноцветные стекла трудно что-либо разглядеть, и мы также не хотим рисковать, чтобы нас увидели. К счастью, если используешь магию теней, то можно увидеть, как кто-то еще использует ее.

– Знаешь, мне кажется, я знаю, что они делали во время тестирования, – шепчу я ему дрожащим голосом. – Когда нас только приняли в школу.

– Что?

– Я думаю, они раскрывали нас так же, как мисс Чой и других. Думаю, они заглядывали в наши внутренности. Чтобы оценить, сколько магии внутри, и что мы сможем им дать. Таким образом, они могли развивать нас с помощью уроков, создавая резервы, которые в конечном итоге могли бы использовать.

Когда Крейн ничего не отвечает на это, я бросаю на него взгляд, и он смотрит на меня с абсолютным отвращением, скривив губы.

– Я лучше буду верить, что это неправда, – морщится он.

Но он так же хорошо, как и я, знает, что это правда. Я не знаю, что еще Сестры с нами сделали, но есть чертовски веская причина, по которой никто из нас не может вспомнить тестирование. Они буквально вскрывали нас и ощупывали, проверяя, достаточно ли мы полезны для их употребления.

Как и говорила мама: «созрели для отбора».

Я борюсь с дрожью, чувствуя одновременно злость и ужас из-за того, что моя мама умерла таким образом.

Я уже собираюсь повернуться к Крейну и спросить его, стоит ли нам попробовать пройти через парадную дверь или в собор есть запасной выход, возможно, другой путь, когда поворачиваю голову и…

Крейна больше нет.

Я моргаю, оглядываюсь по сторонам. Вокруг только темнота. Неужели он превратился в еще более глубокую тень?

– Крейн? – шепчу я, протягивая руку в надежде дотронуться до него.

И до чего-то дотрагиваюсь.

До чего-то твердого и холодного.

Чего-то не похожего на Крейна.

Я задыхаюсь и отдергиваю руку, когда всадник без головы выходит на свет, занеся топор над головой.

Глава 35

Кэт

Луна блестит на лезвии топора всадника, который нависает надо мной, и крик срывается с моих губ.

Но вместо того, чтобы обрушить его на меня, его рука устремляется вперед, и он хватает меня за горло, поднимая в воздух. Я никогда раньше не видела его так близко, никогда не чувствовала на себе его рук, его огромной силы, ужасного зловония, исходящего от него темными волнами.

Я пытаюсь вздохнуть, заговорить, но не могу. Мои пальцы тщетно тянутся к его руке в перчатке, пытаясь оторвать, но мои ноги болтаются над землей, и я чувствую, что он наблюдает за мной, несмотря на то, что у него нет глаз.

– Ты так и будешь стоять там, как слабоумный? – раздается резкий голос Леоны, и всадник поворачивается к ней. Леона стоит у увядающего куста георгин у задней стены собора, Ана по одну сторону от нее, Маргарет – по другую. Софи нет.

Она делает знак всаднику рукой, и Гессенец направляется к ней, увлекая меня за собой. Сестры проходят через заднюю дверь в собор, существо без головы следует за ними.

Прежде чем я успеваю понять, что происходит, всадник кладет меня на стол, нет, на алтарь, и Ана с Маргарет подходят к моим рукам, держа их у меня над головой. Всадник крепко сжимает мое горло, не давая закричать, в то время как Леона подходит к моим ногам, широко разводит их и привязывает к столу.

Затем Леона проделывает то же самое с моими руками, потом достает из-под алтаря пузырек с настойкой опиума. Всадник заставляет меня открыть рот своими вонючими перчатками, и Леона вливает жидкость мне в горло.

Горло обжигает, и когда страх и паника овладевают мной, я могу только надеяться и молиться, что угольный нейтрализатор поможет, потому что они дали мне лошадиную дозу.

Затем всадник отпускает меня, и я открываю рот, чтобы закричать, но останавливаю себя. Леона, Ана и Маргарет смотрят на меня сверху вниз, их лица стали чудовищными, как я видела в ванной мисс Чой, и все они выжидающе смотрят на меня.

Они ждут, когда подействует лекарство.

Это единственная защита, которая у меня есть.

Я должна притворяться.

Закрываю рот и моргаю, глядя на них, расслабляю конечности под ремнями, а голову склоняю набок. С полузакрытыми глазами я пытаюсь рассмотреть, что происходит в остальной части собора.

И мое сердце замирает.

Я вижу Брома, стоящего посреди прохода, внутри пентаграммы, освещенной тающими черными свечами. Он полностью обнажен, смотрит на меня, его член тверд.

«Это Бром, которым управляет всадник», – думаю я про себя. «Это правда произойдет со мной? Они заставят его взять меня насильно».

Но где Крейн? Его держат где-то в другом месте, возможно, с Софи? Или они уже убили его? Его внутренности сейчас вытаскивают где-то в глубинах под собором?

Мое сердце болит в груди, агония невыносима, и я не могу вынести этих мыслей, не выдав себя, не могу спокойно думать о смерти Крейна.

Но я все равно должна. Я должна что-то сделать, не так ли?

– Она готова принять тебя, Эбрахам, – кричит ему Леона. – Не бойся, дорогой. Подойди и возьми то, что принадлежит тебе по праву. Подойди и произведи на свет своего наследника.

Бром сдержанно кивает и направляется ко мне по проходу. Я держу глаза полуоткрытыми, притворяясь сонной, надеясь, что все еще смогу достучаться до него.

Но его черные глаза ничего не выражают. Они холодны и прокляты, в них нет любви ко мне.

Сестры отходят от алтаря, всадник делает то же самое, когда приближается Бром. Он останавливается прямо рядом со мной, его пустой взгляд скользит по моему телу, и мне требуется вся сила воли, чтобы не отреагировать, притвориться беспомощной. Я должна одурачить его, я должна одурачить всех.

– Раздвинь ей ноги, задери ночнушку, – рявкает Леона. – Заберись на этот стол и войди в нее.

Бром делает, как ему говорят, с легкостью забирается на стол и устраивается у меня между ног. Он протягивает руку и грубо задирает мою ночнушку до талии, так что я остаюсь голой и беззащитной.

Затем его холодный взгляд на секунду встречается с моим.

«Нарцисс», – в моей голове звучит голос Брома.

Я чуть ли не распахиваю глаза, но он быстро успокаивает меня.

«Не реагируй. Лежи спокойно».

«Бром?» – думаю я. «Это правда ты?»

«Я позаимствовал голос Крейна», – говорит он. «Они не знают. Они думают, что мной управляет всадник. Но мы все равно должны пройти через это. Мне жаль».

Я сглатываю и чувствую, как его член прижимается к моему входу. Неудивительно, я совсем не возбуждена.

«Я не хочу причинять тебе боль, Нарци».

Затем он сплевывает на ладонь и кладет ее мне между ног, проталкивая свою слюну внутрь меня.

«Просто расслабься, если сможешь. Я тебя люблю. Не хочу причинять тебе боль. Пожалуйста».

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь расслабиться еще больше. Заставляю себя притвориться, что нас здесь нет, что мы вместе где-то в одиночестве, в амбаре, и что это мой Бром, мой Бром, которого я так нежно люблю.

Он еще раз сплевывает себе на ладонь, и я расслабляюсь от знакомых прикосновений, позволяя себе поверить в иллюзию.

«Вот так. Хорошая девочка», – шепчет он. «Сейчас я войду в тебя, хорошо? Я не буду кончать. Мы разыграем это, но я не кончу. Не волнуйся».

Он вводит свой член, и я вздрагиваю, но быстро делаю непроницаемое лицо, радуясь, что Сестры не могут ясно видеть. Это не очень больно, почти приятное ощущение, и я сосредотачиваюсь на том факте, что внутри меня мой любимый Бром.

«Ох, Кэт», – бормочет он с болью в голосе. «Я вытащу нас. Еще чуть-чуть. Просто держись».

– Вот это настрой, – говорит Леона. – Думаю, нам пора выпустить Горууна. Он должен увидеть, как произойдет зачатие. Он захочет первым съесть кости Брома, когда тот израсходует свое семя.

О боже.

«Не волнуйся», – говорит Бром, все еще пульсируя во мне. «Не волнуйся».

Как я могу не волноваться?

Как он может не волноваться?

Затем с другого конца собора доносится шум. Я открываю глаза и вижу, как в поле зрения появляется гигантское существо, спускающееся сверху. Как будто оно все это время находилось на стропилах собора.

Я всхлипываю, не в силах сдержаться, а Бром громко хрипит, намеренно заглушая мой крик своим.

Существо тем временем подходит ближе.

Оно черное, как ночь, и сначала я думаю, что это Сорвиголова, оно примерно такого же размера, как жеребец.

У него восемь тонких ног, но спереди похоже на человека, одетого в черное, и оно медленно движется к нам, постукивая лапами по каменному полу.

Несмотря на все, что произошло, на все, что происходит сейчас, я никогда в жизни не была так напугана.

Горуун – демон-паук размером с лошадь.

И у нас большие неприятности.

«Постарайся не смотреть на него», – говорит Бром, все еще трахая меня. «Я видел его раньше. Сестра Софи вывела его из подвала под собором. Затем он разорвал ее на части и съел заживо».

«Зачем ты мне это рассказываешь? Пожалуйста, скажи, что у тебя есть план», – думаю я, надеясь, что он услышит.

«Мы ждем подходящего момента», – говорит Бром. «Я разговаривал с Крейном в его голове, а он – в моей. Он в тени. Ждет».

«Ох, слава богу», – думаю я, и мое сердце замирает, но облегчение длится недолго, когда я слышу, как паучьи лапы приближаются к нам.

«Убить Сестер будет нетрудно. У тебя есть магия огня, которую Крейн тоже может позаимствовать. Ты можешь испепелить их. А у меня есть всадник. Теперь он будет выполнять мои приказы до конца, до тех пор, пока я выполняю свою часть сделки».

«Какой сделки?» – думаю я, подавляя панику.

«Демона будет труднее всего убить», – продолжает он, на этот раз двигаясь медленнее. «Но мы отдадим все, что у нас есть. Да, Нарци?»

Я на мгновение встречаюсь с его встревоженными, милыми, темными глазами.

«Да», – думаю я.

Или мы умрем, пытаясь это сделать.

«Я сделаю вид, что сейчас кончу. Ты знаешь, что делать. Просто жди».

Он ускоряется, делая свое дыхание затрудненным, издавая еще несколько стонов, и трудно понять, что он притворяется.

– О, Горуун, подойди и посмотри на это поближе, – говорит Леона, хлопая в ладоши. – Подойди и посмотри на точку зарождения новой эры.

Кентавр-паук подходит ближе.

Бром издает сдавленный вопль, притворяясь, что кончает в меня, его тело содрогается. На мгновение я верю в это, пока не чувствую, что его член остается твердым.

– О, как чудесно, – говорит Леона. – Разве это не прекрасно – быть свидетелем такого?

Я чувствую, как паук останавливается рядом, запах серы, гниющих цветов и смерти одолевает меня. Я приоткрываю один глаз, совсем чуть-чуть, увидев восковую кожу на груди паука, где четыре похожих на иглы члена дерутся за доминирование, с них капает кровь, и мне приходится приложить все усилия, чтобы меня не стошнило.

– Он не освободился, – говорит Горуун глубоким, скрипучим, металлическим голосом, настолько нечеловеческим, что у меня мурашки бегут по коже, паника разливается по венам, и хочется с криком убежать.

Но я все еще в оковах.

И Бром все еще внутри меня.

– Он не выпустил свое семя! – кричит Горуун.

– Что? – говорит Леона.

«Сейчас!» – голос Брома гремит у меня в голове.

Всадник выходит вперед с поднятым топором и обрушивает его на голову паука, начисто отсекая ее. Та катится по полу, останавливаясь прямо подо мной, красные глаза-бусинки смотрят снизу вверх, одновременно похожие на человеческие и нет.

Затем Бром выходит из меня, спрыгивает с алтаря и начинает расстегивать ремни, которые удерживают меня. Как только я освобождаюсь, он поднимает меня со стола и ставит на пол позади себя, вставая между мной и Сестрами.

Они кричат, пытаясь отбиться от всадника. Гессенец отсекает голову Аны, которая с глухим стуком летит на пол, заставляя Леону вскрикнуть. Она наносит ответный удар, указывая на Гессенца, из ее пальцев вылетает молния и поражает его.

Его неудержимо трясет, воздух наполняется запахом жареной плоти, затем Бром тянется к стене и вытаскивает длинный меч из камня, на котором тот был закреплен.

– Кэт, отойди, – говорит он, протягивая меч.

Я уже собираюсь сказать ему, что он не умеет обращаться с мечом, когда Сестра Маргарет летит по воздуху, ее волосы превратились в извивающихся змей, глаза выпучены, язык длинный.

Бром берет тяжелый меч и поднимает его так, словно тот вообще ничего не весит, и наносит удар ниже ужасного лица Маргарет, начисто отсекая голову.

У Брома силы всадника.

Бром – всадник.

Он смотрит на меня через плечо с выражением неуверенной гордости, но оно быстро сменяется ужасом.

Потому что восемь паучьих лап обхватывают мой живот сзади, впиваясь в тело, внезапно подбрасывает высоко в воздух.

Глава 36

Крейн

Когда я увидел, как всадник бесшумно приближается к нам со стороны собора, я сразу же спрятался поглубже в тень, желая дождаться, пока он не приблизится к Кэт, чтобы поджарить его в огне.

Но тут в моей голове раздался голос Брома.

Никогда в жизни я не был так рад его слышать.

Я даже никогда не испытывал такой гордости в качестве учителя.

Он быстро посвятил меня в свой план. На данный момент он полностью контролировал всадника. Он был способен контролировать физическую форму Гессенца, а также забирать его силу и использовать ее для себя. Ковен не знал, что он уже заключил сделку со всадником, в чем я не уверен, но нам придется пойти на риск. Ковен намеревался использовать всадника, чтобы захватить Брома и доставить его к ним, что он и сделал.

Поскольку Бром контролировал как физическое тело Гессенца, так и свое собственное, он мог немного притворяться, что одержим и готов выполнять их приказы.

Их приказ, конечно же, состоял в том, чтобы захватить Кэт, накачать ее опиумом, а затем заставить Брома, по сути, изнасиловать ее, поселив в ней демоническое отродье.

Он рассказал мне все это, когда схватил Кэт, крепко держа ее за горло, а затем передал Сестрам, ведя себя как послушный солдат, находящийся под их контролем.

Я был рад, что все еще могу использовать внутренний голос в его голове, а это значит, что я могу использовать его и в головах других людей. Больше всего на свете я хотел рассказать Кэт о том, что происходит на самом деле, но я доверил ее Брому. Я доверил ее жизнь в его руки. И снова спрятался в тени, бегая по кампусу и распространяя свой голос на всех, кто мог меня слышать.

Я сказал всем, что их магия необходима. Что у них есть шанс дать отпор силам, которые удерживают их в школе. И я сказал им, что если они этого не сделают, то все они завалят экзамен по моему предмету.

Не знаю, получится ли из этого что-нибудь. У меня не было времени ждать, выйдет ли какой-нибудь студент, размахивая стихийной магией. Даже если они меня слышали, но были слишком напуганы, я, по крайней мере, дал им понять, в чем на самом деле заключалась опасность и с чем они столкнулись. Мне следовало сделать это давным-давно.

Но сейчас я возвращаюсь в собор, гадая, какую сцену там увижу, и поначалу мне приятно видеть, что все проходит лучше, чем я ожидал.

Физический всадник поджаривается от молнии Леоны, Сестра Ана лишается головы, а Сестра Маргарет летит по воздуху. Бром обнажен, с поднятым мечом, выглядит настоящим воином, от чего у меня кровь стынет в жилах, несмотря на обстоятельства, а Кэт держится позади него.

Я планирую красться в тени, пока не подойду к Леоне достаточно близко, чтобы поджечь ее так, чтобы она меня не заметила, но тут вижу огромное кровавое месиво на полу у алтаря и нечто похожее на отрубленную голову какого-то существа. Мои глаза прослеживают широкий кровавый след, тянущийся к стене прямо за Кэт, затем вверх по стене и…

Прежде чем я успеваю закричать, паук размером с лошадь спускается со стропил собора прямо за Кэт, обвивая восемь тонких ног вокруг нее.

Она кричит, когда он поднимает ее в воздух.

Я кричу, бросаясь вперед с поднятыми ладонями, готовый поджечь эту штуку, но не могу этого сделать, не задев Кэт.

– Икабод Крейн! – кричит Леона, раскинув руки, и летит ко мне по воздуху, но Бром отводит меч за голову и направляет в нее. Меч попадает ей в спину, и она издает душераздирающий вопль, когда тот пригвождает ее к каменной стене.

– Забери Кэт, – говорит мне Бром, подбегая к Леоне, чтобы закончить работу.

Я уже мчусь к противоположной стене, глядя на стропила, где этот зверь держит Кэт, и гадаю, как туда забраться.

Затем замечаю толстую нить паутины, свисающую передо мной, ведущую вверх по тому пути, по которому ушел паук.

Я делаю глубокий вдох, хватаюсь руками за нить и меня передергивает.

«Держись, сладкая ведьмочка», – мысленно говорю. «Я иду за тобой».

Я начинаю карабкаться по липкой паутине, и чем дальше продвигаюсь, тем сильнее отвращение перерастает в гнев.

Они не заберут ее у меня, никто не заберет.

«Почти у цели, Кэт», – говорю я, надеясь, что она все еще жива. Судя по быстрому взгляду вверх, ее ноги безжизненно болтаются в окровавленных лапах паука.

Наконец, я добираюсь до нижней части паука, до отвратительной дыры, из которой выходит шелковая паутина, и протягиваю руку к ноге Кэт, даю понять, что это я. Она непроизвольно вырывается, и я вздыхаю с облегчением.

Пока паук не откидывает назад одну из своих лап, пронзая мое плечо вспышкой ослепляющей боли.

– Кто? – спрашивает паук без головы нечеловеческим голосом. – Кто беспокоит Горууна?

Иисусе. Эта тварь – Горуун?

Но эта мысль начинает рассеиваться, когда меня охватывает боль, кровь течет из раны в плече и стекает вниз.

«Держись, Крейн», – откуда-то доносится голос Брома, и я начинаю чувствовать, что схожу с ума.

«Спаси Кэт», – устало умоляю я его. «Забудь обо мне».

«Никогда не могу забыть», – говорит он.

Внезапно сверху раздается глухой удар, на нас падают обломки крыши, а затем лезвие топора пробивает ее насквозь. Еще один взмах, и над нами появляется лицо Брома.

– Помнишь меня? – спрашивает Бром демона.

Затем проползает через дыру и приземляется на одну из балок, размахивая топором и приближаясь к Горууну. Поскольку паук его не видит, то мечется, пытаясь встретиться взглядом с Бромом, и на мгновение Кэт оказывается ближе ко мне.

Она ошеломленно смотрит мне в глаза.

«Кэт», – говорю я ей. «На счет «три» мы его подожжем. Он отпустит тебя прежде, чем ты успеешь загореться».

Она кивает.

«Ты тоже слышишь, красавчик?» – спрашиваю я Брома.

«Громко и отчетливо, сэр», – говорит он, и я не могу сдержать улыбку.

«Один», – я начинаю обратный отсчет.

«Два».

«Три».

Изо всех сил, что у меня есть, я поджигаю нижнюю часть паука, пламя разгорается, и Кэт поворачивается в его хватке, чтобы проделать то же самое с тем местом, где должна была быть его голова.

Горуун вскрикивает, отпуская Кэт, она успевает вывернуться из его хватки, он выдергивает свою паучью лапу из моей раны, оставляя нас обоих на грани смерти. В последнюю минуту я хватаюсь за балку, обхватываю ее здоровой рукой и ловлю Кэт, спасая ее от падения.

Я стону, притягивая ее к себе, чтобы она обняла меня, от боли в плече кружится голова, и мы наблюдаем, как горящий Горуун начинает преследовать Брома. Тот берет свой топор и, балансируя на балке, двигаясь назад, начинает рубить паука безжалостными ударами лезвия.

Паук кричит, падая окровавленными кусками на алтарь и мертвые тела внизу, но теперь огонь, который сжигал его, распространяется по стропилам, приближаясь к нам.

– Черт, – ругаюсь я и смотрю вверх, на дыру, которую Бром проделал в крыше. – Это наш единственный шанс.

Я поднимаю Кэт на ноги и подхожу к дыре, выскакиваю на крышу, затем хватаю Кэт и подтягиваю ее к себе.

– Бром! – кричу я. – Убирайся оттуда.

Но Бром не отвечает.

– Бром! – Кэт кричит вместе со мной, а я ложусь, распластавшись на крыше, и смотрю в дыру на горящий собор. Бром стоит на балке, а пламя подбирается к нему, загоняя в угол.

«Будь ты проклят, красавчик!» – мысленно кричу. «Беги сквозь огонь и выбирайся оттуда, сейчас же!»

Но Бром только качает головой.

И стропила рушатся под ним.

Он падает сквозь пламя вниз.

– Бром! – я кричу так громко, что кажется, будто у меня из глаз течет кровь.

Кэт плачет и всхлипывает рядом со мной.

А вдалеке я слышу крики людей.

– Профессор Крейн, профессор Крейн!

В оцепенении я выглядываю за край крыши и вижу студентов, собравшихся внизу, когда на востоке начинает разгораться рассвет.

– Здание вот-вот рухнет! – кричит мне Пол. – Спускайтесь оттуда!

– Бром внутри здания! – кричу я в ответ. – Вы должны спасти его!

– Мы можем сделать и то, и другое! – кричит Джозефина и вместе с несколькими другими студентами вбегает в собор.

– Прыгайте с крыши, профессор Крейн! – кричит нам Пол. – У меня есть сила. Вы хорошо меня научили!

Я не знаю, чему, черт возьми, я научил Пола, и не могу пошевелиться, не могу встретить свою судьбу, но Кэт хватает меня за руку, слегка улыбается, несмотря на слезы, текущие по лицу, и говорит:

– Доверяй своим ученикам. Ты научил их.

Я киваю, с трудом сглатываю и снова смотрю за край.

В моей голове всплывает видение с карт Таро.

Башня.

Это похоже, но все было не так.

Я видел будущее, но расплывчато.

– Прыгнуть? – говорю я Полу.

– Прыжок веры! – кричит он. – Научитесь отпускать и доверять.

Я тяжело вздыхаю.

– Ох, к черту все это.

Держа Кэт за руку, мы оба спрыгиваем.

Но вместо того, чтобы разбиться насмерть, как это сделала Лотта, нас медленно опускают, как будто держит невидимая рука, пока наши ноги мягко не опускаются на землю.

– Что это за дичь? – я спрашиваю Пола, испытывая облегчение и сильное впечатление.

– Я могу управлять гравитацией, – говорит он, пожимая плечами. – Я никогда не делал этого с объектом такого высокого роста, как вы, но рад сообщить, что это сработало.

Я похлопываю его по руке, затем вздрагиваю, когда мое плечо пронзает боль.

– Мы нашли его, – кричит Джозефина, выходя из собора с парой студентов, на руках у них бессознательный, покрытый сажей Бром, его нагота прикрыта чьим-то пальто.

– О, слава богу, Бром, – говорю я, и мы с Кэт подбегаем к нему, когда он опускается на землю.

– Бром, проснись, Бром, – говорю я, опускаясь рядом с ним на колени, похлопываю его по щекам, проверяю пульс и не нахожу. У него несколько ожогов на руках и одной стороне красивого лица.

Кэт рыдает, подходит к нему с другой стороны, берет его за руку и сжимает ее.

– Давай, Бром, пожалуйста, – хнычет она.

«Бром», – мысленно говорю я ему. «Я знаю, что ты поступил храбро и благородно, знаю, что ты всегда думал о самопожертвовании, но на этом твоя история не заканчивается. А лишь начинается. Начинается жизнь с нами».

Я снова легонько шлепаю его по щеке, и он вяло дергается.

Затем делаю то, чего поклялся никогда не делать.

Я кладу на него руки, закрываю глаза и направляю в него всю оставшуюся энергию. Он не может умереть, он не может быть настолько далеко за завесой, он…

Внезапно он задыхается, его глаза расширяются. Смотрят на меня, и на мгновение кажется, что я снова совершил ту же ужасную ошибку, вернул человека из мертвых, нарушил главное правило.