Текст книги "Легенда (ЛП)"

Автор книги: Карина Халле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

– Это всадник без головы! – выкрикивает кто-то из толпы. – Он убивает всех подряд.

– Существует мстительный дух, известный как гессенский солдат, – кивает Леона. – И мы знаем, на что он способен. Однако всадник не может пройти через наши чары, поэтому трудно сказать, кто именно совершил это преступление.

Так много лжи.

– А как насчет других пропавших учителей? – спрашивает кто-то еще.

– Мы все еще расследуем, что случилось, – продолжает Леона. – Пока рано говорить. Но могу обещать вам, что мы раскроем эти тайны и сделаем все возможное, чтобы все вы были в безопасности.

Она оглядывает всех в толпе, затем останавливается на мне, Броме и Крейне.

– С этого момента защита активирована на полную мощность, школа закрыта, – объявляет она. – Пока мы не разберемся с этим, никто не войдет. И никто не выйдет.

Глава 30

Кэт

Мы сидим взаперти уже почти неделю, и, что удивительно, обстановка в школе не сильно поменялась, если не считать напряженности, которая окутывает кампус, а еще страха и напряжения на лицах всех присутствующих. Подобное было всегда, просто никто не осознавал до сих пор.

В обычной ситуации у меня бы вообще не возникло желания уходить – я не собиралась снова ужинать у мамы, – но мне хотелось отправиться в Сонную Лощину, Плезантвиль и Тэрритаун, чтобы поговорить с полицией. Кажется, Леона подозревала, что именно это Дэниэлс и хотел сделать, как и все остальные, кто начинал думать, что в институте есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

Но даже если бы ученики и учителя могли уйти, они бы не вспомнили, почему бежали из школы. Они бы не вспомнили ни о смертях, ни о пропавших учителях, ни о странных происшествиях. Сестры не хотят рисковать. Если я, Бром и Крейн можем вспомнить, есть шанс, что и другие тоже смогут.

– С тобой все в порядке? Ты ела? – спрашивает Крейн, кладя руку мне на щеку. Несмотря на так называемый карантин, обслуживание в столовой осталось прежним, и поставки продовольствия в школу пока не прекращены.

Я закрываю глаза и прижимаюсь к его ладони, ища утешения.

– Я не голодна, – говорю ему. – И такое ощущение, что мне не следует есть перед ритуалом.

Сегодня полнолуние, мы втроем сидим в библиотеке, пытаясь сделать кое-какие последние приготовления. Мы здесь одни. Даже библиотекарша ушла, хотя мы не знаем, исчезла она или просто сдалась. Все ведут себя так, словно ходят по натянутому канату. Я поражена, что занятия продолжаются, тем более что на них почти никто не ходит.

Но, конечно, урок Крейну многие посещают. На прошлой неделе он превратил каждое свое занятие в семинар по самообороне. Все мы, студенты, научились отбирать у других силу и использовать ее, научились блокировать использование нашей магии и энергии и проработали навыки, которыми уже обладаем.

Что касается меня, то я смогла глубже погрузиться в магию теней, становясь невидимой в темноте, превращать свою способность вызывать пламя в оружие, которым могу метать. Было довольно забавно, и я случайно подожгла домашнее задание одного ученика. Даже Бром, несмотря на отсутствие магических способностей, смог позаимствовать голос Крейна, всего на мгновение.

Но, несмотря на всю работу, затраченную на овладение магией во имя самообороны, я все еще чувствую себя совершенно неподготовленной к сегодняшнему вечеру.

Бром отрывает взгляд от книги и смотрит в большие окна.

– Солнце зайдет через час. Когда нам лучше отправиться на озеро?

От этой мысли у меня в груди все сжимается, а пульс учащается. Я должна держать себя в руках, иначе к тому времени, как взойдет луна, распадусь на куски.

– Как только стемнеет, – говорит Крейн. – Настолько, чтобы мы ничего не смогли разглядеть, а другие не смогут увидеть нас. Отправимся на берег озера и все устроим. Как только луна поднимется высоко, отражаясь на поверхности озера, мы начнем.

Затем Крейн бросает на меня долгий испытующий взгляд, поджимая губы, и я понимаю, о чем он хочет меня спросить. Хочу ли я пройти через это снова, и что еще не поздно отступить. Но он не может заставить себя сказать это, потому что отступать слишком поздно.

Если я этого не сделаю, мы потеряем Брома.

Мы все расстанемся с жизнью.

Поэтому я просто киваю ему, давая понять, что буду рядом до конца.

Мы сидим в библиотеке еще на час, пока солнце не скрывается за туманом. Затем собираем книги и направляемся в комнату Крейна, где он берет стерильные ножи, флаконы с маслом, целебные припарки и эликсиры, дюжину камней и флакон настойки. Меня не должно шокировать, что бутылка уже наполовину пуста.

– Тебе нужно принять ванну, – говорит мне Крейн.

Я хмурюсь и прижимаюсь носом к плечу, вдыхая. Я уже принимала ванну сегодня утром.

– А что, от меня пахнет?

Он одаривает меня очаровательной улыбкой.

– Нет. Но очищающая ванна поможет подготовить твое тело к ритуалу. Позволь мне.

Он идет в ванную и включает кран. Достает пару баночек, наполненных солью, сушеными травами и цветочными лепестками, и бросает их в воду, затем собирает несколько пальмовых камешков из кварца и турмалина и тоже бросает их в воду, где они с плеском приземляются.

Я хочу сберечь свою энергию, чтобы не нагревать воду с помощью магии, поэтому раздеваюсь и залезаю. Соль бодрит, лепестки роз, гортензий и различных трав кружатся вокруг меня, как на картине акварелью.

Бром и Крейн смотрят на меня, и в их глазах горит желание. Они уже одеты в мантии, под которыми ничего нет, и я вижу, насколько они возбуждены, хотя оба знают, что не смогут прикоснуться ко мне до церемонии. Но я не позволю им выйти из ванной, потому что не хочу оставаться здесь одна, особенно после того, что сделала Мари.

– Тебе правда нравится мучить нас, – бормочет Крейн, когда я соблазнительно провожу мылом по своей груди, и мои соски твердеют от прикосновений и их пристальных взглядов.

Я улыбаюсь, поддразнивая, и на мгновение мне кажется, что в мире только я и два самых важных для меня человека, что за пределами этих стен нет ничего, никаких ритуалов, никаких ведьм, которые хотят использовать и уничтожить нас. Никакой смерти.

Но я не могу долго притворяться. Помывшись, я выхожу из ванны, и оба мужчины вытирают меня полотенцами, как будто я какая-то богиня или королева древних времен, затем я надеваю мантию.

Мы все смотрим друг на друга и киваем.

Пришло время.

Крейн хватает вещи, и мы выходим в коридор, а потом в ночь, ощущая прохладу травы на босых ногах.

Луна еще не поднялась над деревьями, но света хватает, чтобы наши глаза привыкли к темноте, когда мы спускаемся к берегу озера. На днях Крейн уже подыскал идеальное место, там, где стена ведет от берега к главным воротам. Мы все еще находимся по периметру школы, но в самом дальнем месте от любопытных глаз и как можно дальше от собора. Помогает то, что берег здесь более мягкий, вместо гальки – грязь.

– Очевидно, что мы не сможем сделать круг из соли, если будем находиться в воде, – говорит Крейн, опуская сумку на берег и осматривая местность. – Но я создам пятиугольник из кристаллов, вдавлю их в ил. Это обеспечит хоть какую-то защиту.

– Может быть, в прошлый раз это не сработало из-за круга, – говорю я Крейну. – Может быть, нам нужно, чтобы призраки из завесы вошли в круг и подошли поближе.

Он бросает на меня хмурый взгляд.

– Будь осторожна с такими словами, сладкая ведьмочка.

Затем он сбрасывает мантию, оставаясь совершенно голым, слегка поеживаясь от холода, и достает из сумки свои кварцевые камни, заходя по щиколотку в воду и вонзая острые концы в дно.

– Сестра Софи сказала, нужно быть в воде, но не думаю, что следует заходить еще глубже, – говорит он, поворачиваясь к нам лицом, когда заканчивает. Его эрекция впечатляет, несмотря на то, что ночь холодная.

– Всегда готов, – вполголоса комментирует Бром.

– Хватит болтать, красавчик, – говорит Крейн. – Раздевайся.

Бром послушно сбрасывает мантию, и я делаю то же самое, зная, что Крейн скажет мне то же самое. Воздух действительно холодный, мурашки покрывают мою кожу, такой холод приходит поздней осенью, когда небо частично проясняется, – первый намек на приближение зимы.

Я задаюсь вопросом, будет ли в этом году такая же холодная зима, как в прошлом. Затем останавливаю себя, потому что не знаю, буду ли я здесь следующей зимой. Любой зимой. Что произойдет, если ритуал не сработает и меня схватят в Самайн? Что, если они заставят Брома оплодотворить меня? Где они будут держать меня, пока я беременна? В подвале? Хватит ли у меня сил бороться, или придется покончить с собой?

– Кэт, – тихо произносит Крейн, и, обернувшись, я вижу рядом с ним обнаженного Брома, стоящего по щиколотку в воде. – Можешь прихватить эликсиры и ножи?

Я киваю, пытаясь сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, затем подхожу к его вещам и беру их. Захожу в озеро, холодная вода обжигает лодыжки, а затем останавливаюсь рядом с ними в центре хрустального пятиугольника.

– Лучше сделать это прямо сейчас, – говорит Крейн, забирая у меня флакон. Мы все выпиваем зелье. Как и прежде, привкус ужасный, меня бросает в дрожь.

– Как хочешь, чтобы мы это сделали? – спрашивает Бром Крейна после того, как мы выбрасываем флаконы на берег, и они забирают у меня ножи. Он смотрит на меня. – Хочешь, мы сначала разогреем Кэт?

– Почему бы нам не поменяться местами на этот раз, – говорю я им, опускаясь на колени в воду. Я хватаюсь за их члены обеими руками, глядя на них снизу вверх, как раз в тот момент, когда большая оранжевая луна начинает подниматься над верхушками деревьев. С таким освещением и в такой позе я ощущаю себя ужасно могущественной.

– Осторожнее, моя повелительница, – говорит Крейн, стискивая зубы и глядя на меня сверху вниз. – Нам хватило твоих поддразниваний.

– Кто сказал, что на этот раз я дразню? – спрашиваю я, приоткрываю губы и провожу членом Крейна по своим губам, крепко сжимая его, а другой рукой провожу пальцами по жемчужинам возбуждения на кончике Брома, распределяя их по всей длине.

Оба мужчины стонут в унисон, у Крейна это звучит как шипение сквозь зубы, у Брома – низко и гортанно, эти звуки вызывают во мне волны удовольствия, и я даже перестаю чувствовать холод.

– Черт, – ругается Крейн, запуская руку в мои волосы, пока я сосу, облизываю и делаю все, что ему нравится, а он продолжает засовывать свой член мне в глотку. – Ты так хорошо справляешься, сладкая ведьмочка, – его кулак сжимается в моих волосах. – Я не хочу делиться.

Крейн отрывает мою голову от своего члена, между нами тянется струйка слюны, затем он подводит меня к Брому. Он всегда держит себя в руках.

Бром засовывает свой член мне в рот, и они по очереди, взад и вперед, трахают меня. Влажные звуки обоих членов, скользящих по моему языку, смешиваются с их тяжелым дыханием.

– Я не знаю, смогу ли еще долго держаться, – ворчит Бром, запуская руку мне в волосы и проникая глубоко в горло, и я знаю, что если не замедлю их, они оба кончат.

– Кэт, – стонет Крейн. – Как бы не хотелось тебя останавливать, иди и принеси масло, милая. Оно нам понадобится.

У меня хватает здравого смысла сделать, как он говорит, отпустить их члены и вернуться на берег за маслом. Когда я поворачиваюсь к ним лицом, чувствую, что они смотрят так, словно меня пригвоздили к месту два главных хищника, единственный инстинкт которых – поглощать и спариваться.

Я возвращаюсь в озеро, и все уже не так, как в прошлый раз. Не знаю, эликсир действует, или это полнолуние, или само озеро ускоряет процесс, но когда я смотрю за их спину, то вижу темные, ужасные фигуры, парящие в воде.

Нет, не просто парящие.

Они подходят ближе.

Соляного круга, чтобы остановить их, нет.

– Э-э, – говорю я, кивая им вслед и стараясь не обращать внимания на страх, от которого мурашки бегут по коже. – Кажется, у нас гости.

Крейн отводит от меня взгляд и смотрит на приближающиеся к нам тени.

– Не обращай внимания, – говорит Крейн. – Даже если почувствуешь, что они прикасаются к тебе.

– Они могут прикасаться ко мне? – в ужасе восклицаю я.

– Они не причинят тебе вред, – говорит он, берет масло и поливает им эрекцию Брома, который издает вздох, переходящий в стон.

– Повернись, – говорит мне Крейн. – Наклонись, – его голос спокоен, но бесстрастен, и все же, каким-то образом, это помогает справиться со страхом и абсурдностью всего происходящего.

Я делаю, как велено, и он кладет одну руку мне на бедро, а другую – между ягодицами, обильно нанося туда масло.

– Где романтика, Крейн? – спрашиваю я его, и мое тело вздрагивает от прикосновения его скользких пальцев.

– Почувствуешь романтику, когда наши члены окажутся внутри тебя, – говорит он, а затем сильно шлепает меня по ягодицам, отчего я чуть не падаю в воду. – Теперь снова встань на колени и не двигайся. Будет больно.

Опускаюсь на колени, вода плещется вокруг, я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на приближающихся призраков, сосредоточившись на поверхности озера и отраженной оранжевой луне.

Крейн берет меня за руку и заносит свой нож над самой толстой частью моего бицепса. Мне хочется закричать, завизжать от боли, когда открывается порез и кровь стекает по руке, но я знаю, что это только привлечет к нам внимание. Затем Бром хватает меня за другую руку и делает надрез в том же месте, после чего они используют свои ножи, разрезая свои ладони, как и раньше, но теперь делают это на каждой руке.

– Еще раз, сладкая ведьмочка, – говорит Крейн низким и серьезным голосом. – Тогда боль прекратится. Останется лишь удовольствие.

Я делаю глубокий вдох, слезы жгут уголки глаз, пытаюсь сдержать свои крики, пытаюсь справиться с болью, которая пронзает насквозь. Крейн пальцами запрокидывает мою голову назад, а затем берет свой нож и делает два быстрых надреза на верхней части моей груди. На этот раз в нем нет тщательной точности, и хотя его движения умелые и уверенные, они доказывают то, что реально происходит.

В ритуале чувствуется отчаяние.

У нас заканчивается время.

Абсолютно все зависит от этого момента.

Крейн убирает пальцы с моего подбородка, и я опускаю взгляд на свою грудь, по которой ручейками стекает кровь в темное озеро.

– Бром, – говорит Крейн, и его голос звучит не так уверенно, как обычно. – Ложись в воду на спину.

Я поднимаю взгляд и вижу, как Бром сжимает челюсти, но делает то, что говорит Крейн, ложась на спину всего на пару дюймов ниже уровня воды. За Бромом темные существа подкрадываются все ближе, протягивая к нам руки, и я не знаю, как мне пережить это и не умереть от страха.

– Закрой глаза, Кэт, – говорит мне Крейн низким голосом. – Тебе не обязательно на это смотреть, ты должна только чувствовать, – он наклоняется и кладет руку мне на талию. – Ляг спиной на Брома. Раздвинь ноги, как послушная ведьмочка.

Я с трудом сглатываю и делаю, как он говорит, хотя чувствую себя слишком неловко, пока не прижимаюсь спиной к горячей, твердой груди Брома. Он наклоняется, его рука скользит мне под зад, обхватывает свой член и подталкивает его ко мне.

– Он войдет в тебя сзади, – говорит Крейн, опускаясь рядом с нами. – Я завладею твоей вагиной, – говорит он хриплым шепотом. – Буду контролировать оргазм. Начну произносить заклинание, а затем надавлю тебе на шею.

Мои глаза расширяются. Я забыла эту часть.

– Подожди, ты будешь пытаться убить меня?

– Ты будешь на грани смерти, – серьезно говорит он, его взгляд темнеет и становится жестким. – Ты не отключишься Кэт, ты же знаешь. Я слегка надавлю на трахею, но как только почувствую, что ты начинаешь терять сознание, отпущу, и ты снова сможешь дышать.

Я в ужасе.

– Хорошо, – тихо говорю, отдавая все свое доверие, свою жизнь в руки Крейна. И я действительно доверяю ему во всем, но это не прогоняет страх, который пронизывает меня насквозь, заставляя мое сердце биться все быстрее.

И этот страх быстро превращается в боль, когда Бром начинает прижимать головку своего члена к моему входу сзади, его член, смазанный маслом, проникает в меня самым медленным и мучительным образом. Я начинаю извиваться, пытаясь избежать давления, но он хватает меня за руки, кровь из его ладоней смешивается с моей, и удерживает меня на месте.

Затем длинное худощавое тело Крейна нависает надо мной, помещая свой длинный член между моих ног, и он начинает проникать в мое влагалище.

Я вскрикиваю, выгибаю спину, пытаюсь пошевелиться, но Бром удерживает меня на месте сзади, а Крейн давит спереди, и я зажата между ними, как светлячок в банке.

– Не двигайся, моя повелительница, – произносит Крейн сквозь сдавленный стон, когда проникает внутрь. – Не двигайся. Его голова опускается, мышцы на руках напрягаются. – Ох, черт, Бром, я чувствую тебя внутри нее. Она такая тугая.

Бром что-то бормочет мне в ухо, затем проводит губами.

– Расслабься, Нарци, – говорит он, затаив дыхание. – Ты можешь принять нас обоих. Расслабься. Ты с нами.

Затем Бром прижимается ртом к моей шее и начинает посасывать и покусывать кожу, его борода царапает, а руки опускаются с моих плеч на талию, удерживая.

– Вот и все, Кэт. Ох, милая, с тобой так хорошо, – хрипло шепчет он. – Черт, я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю.

Этого Крейну достаточно, чтобы поднять голову и пронзить Брома злобным взглядом, и сам он вонзается в меня до конца. Я задыхаюсь, а Бром хнычет от желания.

– Почему ты говоришь так, будто прощаешься, Бром? – предупреждает Крейн. – Останься со мной, красавчик. Ты останешься с нами. Продолжай трахать нашу сладкую ведьму, да, вот так.

Крейн начинает двигаться во мне глубже и настойчивее, а Бром толкается в мою задницу, и я позволяю себе расслабиться. Избавляюсь от страха, от ужаса перед тенями, собравшимися вокруг нас, от мысли, что это может не сработать, от ужаса, что я могу потерять этих парней, от паники из-за того, что я так близко к смерти, что ощущаю ее вкус.

– Вот и все, – шепчет Бром, прижимаясь ко мне, целуя мое плечо, шею, щеку. – Да, черт возьми, Кэт, у тебя так хорошо получается.

– Такая хорошая ведьмочка, – бормочет Крейн, продолжая прижиматься бедрами к моим, так сильно, что, наверное, оставляет синяки. Его член с каждым разом входит все глубже, я чувствую только их, диких мужчин внутри меня. Они оба любят меня и борются за меня. Сражаются за меня.

– Уже недолго, – стонет Крейн и наклоняется все ниже, его грудь прижимается к моей, его рот накрывает мой. Он притягивает меня к себе в глубоком, опьяняющем поцелуе, который проникает в каждую клеточку моего тела, я начинаю умирать от желания большего, а мой голод становится ненасытным.

Затем он отстраняется, мокрый и грязный, кладет голову мне на плечо и начинает целовать Брома, так же крепко и неистово. Я слышу их прерывистые выдохи, тихие стоны, и кусаю Крейна за плечо, желая сохранить его частичку, ногтями впиваюсь в его гладкую мускулистую спину. Теперь мы втроем двигаемся в унисон, извиваясь в воде, как самые нечестивые создания.

Одно тело, одно бьющееся сердце, одна проклятая душа.

– Пора, – хрипло шепчет Крейн, отстраняясь настолько, чтобы обхватить меня за шею, сжимая с обеих сторон мое горло пальцами. Я смотрю на него снизу вверх, не в силах отвести взгляд от пылкой бури в его глазах. Он сжимает мою шею и начинает произносить заклинание, те же странные тихие слова, что и в предыдущем ритуале.

«Останься со мной, Кэт», – говорит Крейн у меня в голове, хотя его губы все еще шевелятся, все еще повторяют заклинание. «Останься со мной, даже если кажется, что я исчезаю».

Я пытаюсь кивнуть, но не могу. Не могу дышать. Зрение уже расплывается, появляются точки. Крейн исчезает, мир начинает ускользать от меня, легкие горят, и я начинаю паниковать.

Затем появляются руки.

Десятки рук.

Они тянутся ко мне, холодные, хватают меня за лодыжки, икры, бедра. Они впиваются своими длинными пальцами в мои ладони, предплечья, голову.

Они мертвы, и они хотят меня.

Они хотят забрать меня прямо сейчас, когда я между двумя любимыми мужчинами.

– Заставь ее кончить, красавчик.

Голос звучит откуда-то издалека, как будто он принадлежит другому времени и другому месту. Все, что я чувствую, – это холодные руки, которые хотят утащить меня в могилу, и панику от невозможности дышать, которая постепенно переходит в небытие и покой.

– Она обмякла, Крейн, – кричит другой голос. – Спаси ее, спаси.

Внезапно я чувствую сильную пощечину. Затем еще одну.

Смесь удовольствия и боли.

Кто-то хлопает меня по груди.

Я все еще жива.

Руки отпускают меня.

Холод покидает.

Смерть уходит.

Тепло разливается по моему телу.

И прямо между ног, где Бром теребит мой клитор.

Я хватаю ртом воздух, моя грудь вздымается, спина выгибается, и я смотрю в облегченное лицо Крейна, весь кислород возвращается в легкие, в вены, в клетки. Мое тело озаряется светом, и я кончаю.

– О боже! – звук вырывается из меня, оргазм поражает так сильно, что я боюсь сломать себе кости. Вода плещется вокруг нас, когда Крейн и Бром входят в меня, их движения синхронизированы, от толчков до пульса членов, они изливают в меня свое семя.

А потом все заканчивается. Бром все глубже погружается в озеро, а моя голова запрокидывается назад, наклоняясь над его плечом так, что мои волосы развеваются в воде, а Крейн опускается на нас сверху, упираясь локтями в грязь.

Мы лежим так минуту, может быть, больше, пытаясь отдышаться, и я теряюсь в ощущении их тел, прижатых по обе стороны от меня, их двух членов, все еще находящихся внутри. Я чувствую, как их семя вытекает у меня между ног, и, как и раньше, в лесу, у меня такое чувство, будто я поймала молнию в бутылку. Я никогда не чувствовала себя такой возбужденной. Никогда не чувствовала себя такой живой.

Но хоть я и чувствую, как наша коллективная энергия горит внутри нас, словно солнечный луч, знаю, что у этого союза, у этого ритуала была цель.

– Сработало? – шепчу я, глядя на клочья тумана, окутывающие луну.

Ответа нет. Крейн поднимает голову и вопросительно смотрит мне в глаза, затем смотрит мимо меня на Брома.

– Сработало? – требовательно спрашивает его Крейн.

Бром напрягается подо мной, затем двигается, его член выскальзывает наружу, и он встает, обдавая меня брызгами воды, когда я опускаюсь на спину.

Он смотрит сверху вниз на меня и Крейна.

– Нет, – прямо говорит он.

Затем направляется к берегу.

Крейн смотрит на меня, внутри него снова разгорается холодный ад, и он поднимается на ноги, следуя за Бромом. Я сажусь в воде, стараясь не обращать внимания на все эти темные фигуры, которые все еще окружают нас, и вижу, как Крейн хватает Брома за руку и резко останавливает его.

– Что значит, не сработало?

– Я сказал, что не сработало, – хмуро говорит Бром.

– Почему? – Крейн вскрикивает, вскидывая руки вверх, практически скуля. – Почему, черт возьми, если мы все сделали правильно!

– Может быть, потому, что я этого не хочу, – говорит Бром, хватает свой халат и натягивает его.

– Чего ты не хочешь?! – восклицаю я, с трудом поднимаясь на ноги и шлепая по воде в их сторону. – О чем ты говоришь? Бром, ты же знаешь, что нам нужно это сделать. Мы должны спасти тебя.

– А, возможно, вы не сможете спасти меня! – кричит Бром. – Ты когда-нибудь думал об этом, Крейн? О том, что, возможно, ты не смог бы спасти меня с самого начала, что это за пределами твоей так называемой компетенции?

Я бросаю взгляд на Крейна. Не думаю, что когда-либо видела его таким обиженным.

– Почему ты так говоришь? – мягко спрашивает Крейн.

– Потому что это правда! – Бром рычит, на его лбу вздувается вена. – Это выше твоих сил, Икабод Крейн. Ко мне привязан чертов дух, и причина, по которой он не отпускает меня, в том, что я всегда был дьявольским отродьем! Неужели ты не видишь? Неужели ты не понимаешь? Я порождение зла, и у нас наконец-то есть доказательства. Я был рожден, чтобы стать солдатом в войне демонов.

– Бром, – говорю я, и мое сердце разрывается от его слов. Я кладу ладони ему на плечи, но он просто отталкивает меня.

– Ты знаешь это, – говорит он, тяжело дыша. – Ты знаешь, что я безнадежен. Я всегда был таким. Но я знаю, что смогу достучаться до всадника. В моих жилах течет зло, но у меня нет силы. Я потомок древних ведьм, но у меня нет магии. У него она есть. Он может защитить меня, и сможет защитить вас.

Крейн пытается приблизиться к нему, растопырив ладони, как будто пытается успокоить норовистую лошадь.

– Он лжет тебе, Бром. Во что бы Гессенец ни заставлял тебя поверить, это неправда. Это то, чего они хотят. Ты нужен ковену, и они используют всадника, чтобы контролировать тебя. Что бы ты ни сделал или ни сказал, этого будет недостаточно, чтобы убедить духа перейти на твою сторону. Он связан с ними, а не с тобой.

– На этот раз, – говорит Бром с горьким смешком, качая головой. – На этот раз, Крейн, ты ничего не знаешь! Но это не имеет значения, это правда не важно. Потому что я докажу, что ты ошибаешься. Я докажу, что вы оба ошибаетесь. Ты хочешь изгнать всадника из моего тела, потому что боишься, кем я стану, когда наконец получу власть. Когда я наконец стану равным с вами обоими. Тебе нравится держать меня под своим гребаным контролем! – последнюю фразу он выкрикивает, тыча пальцем в грудь Крейна, его глаза черные и дикие. – Ты знаешь, что это правда.

Крейн потерял дар речи. Он с трудом сглатывает, вглядываясь в лицо Брома.

– У тебя всегда была власть, Бром. Над Кэт, надо мной. Ты держишь наши сердца в своих руках. Какой еще власти ты хочешь?

– Я хочу силу, способную защитить, – рычит он, глядя на меня. – Силу, способную дать отпор. Я не собираюсь отказываться от этого, не сейчас, когда на кону наши жизни. Ты можешь кричать на меня, можешь чувствовать, что тебя предали, можешь называть меня как угодно, но правда в том, что мне лучше, когда во мне живет всадник. И тебе тоже.

– Бром, – говорит Крейн, пытаясь схватить его, но Бром отмахивается от него.

– Оставь меня в покое, – рычит он, устремляясь к зданиям.

Крейн делает движение, чтобы последовать за ним, но я подбегаю и хватаю его за руку, оттаскивая назад.

– Отпусти его, – говорю я ему.

Крейн недоверчиво смотрит на меня, приоткрыв рот от удивления.

– Я не могу его отпустить.

– Я знаю, что не можешь, – говорю я, крепче прижимая его к себе. – И я тоже не собираюсь его отпускать. Но сегодня вечером мы должны. Мы должны дать ему время подумать.

– Мы не можем дать ему время подумать, – говорит он, нахмурив брови. – Кэт, нам нужно повторить ритуал. Ты же слышала, что сказала Сестра Софи.

– Слышала. Но ты знаешь, что не можешь заставить его. Ты можешь связать его, заткнуть рот кляпом и заковать в цепи, но ты не сможешь заставить Брома делать то, чего он не хочет. Вот как ты подходишь к делу, Крейн. С помощью силы и контроля, но не все так работает. Брому нужно принять это решение самостоятельно.

Он смотрит на меня, моргая.

– Ты принимаешь его сторону.

– Я не принимаю его сторону. Здесь нет никакой стороны. Я просто знаю Брома лучше, чем тебя, извини, но это правда. И чем больше ты загоняешь его в угол, чем больше давишь на него, тем дальше он убежит. Убегать – это его привычка, разве ты не понимаешь? И сейчас он старается сделать все, что в его силах ради нас, даже если на первый взгляд это не так. Он хочет защитить нас, потому что любит нас и думает, что всадник даст ему лучший шанс.

– Но он ошибается, – уныло говорит Крейн, глядя в темноту, где исчез Бром.

– И, возможно, он неправ, – говорю я. – Но, как бы нам обоим это ни было неприятно, он должен понять это сам, – я делаю паузу. – Есть небольшая вероятность, что ошибаешься ты.

Крейн смотрит на меня так, словно я влепила ему пощечину.

Я пожимаю плечами и отпускаю его руку, подбирая мантию, потому что холод начинает пробирать до костей.

– Я уверена, что время от времени с тобой такое случается.

Он поджимает губы, в его голове крутятся шестеренки, а затем он снова смотрит на озеро.

– Ну, мне немного неловко из-за того, что я провалил этот ритуал и поссорился с любимым на глазах у всех этих мертвых людей.

Я следую за его взглядом. Темные фигуры всего в нескольких футах от меня, они смотрят на нас голодными глазами и разинутыми ртами, и я тут же оглядываюсь на Крейна.

– Когда действие эликсира закончится?

Он наклоняется и хватает меня за руку.

– Недостаточно скоро.

Глава 31

Крейн

Я быстро собираю все предметы, которые взял с собой для ритуала, запихиваю их обратно в свою сумку, а затем тащу Кэт в сторону общежития. Потребуется время, чтобы эликсир выветрился, но я могу рассыпать круг из соли в своей комнате, чтобы в ней не было мертвецов. Это, по крайней мере, помешает нам разглядеть очертания за завесой, пока действие наркотика не закончится.

Когда мы входим в здание, я так зол, что просто вне себя от этого. Но это не обычный гнев, который приводит к ярости и нежелательным последствиям. Это другой вид гнева. Направлен не только на Брома, но и на меня самого, а также на ковен. Беспомощный гнев, когда ты знаешь, что если выплеснешь его, это ничего не изменит, и ты ничего не можешь сделать, чтобы предотвратить это. Он просто существует.

Я чувствую себя полным идиотом. Я должен был это предвидеть, должен был понять, что Бром много-много раз намекал на то, что ему нравится всадник, что он думает, будто у него с ним особая связь, и он думает, что может контролировать его. Я не подозревал, что он окажется настолько привязан к нему, что вообще не захочет его изгонять, точно зная, что поставлено на карту.

Его собственная жизнь и жизнь Кэт.

– Он играет с огнем, – бормочу я, открывая дверь в свою комнату и впуская Кэт внутрь. – Он не ведает, что творит.

– Он одумается, – говорит Кэт, и этого достаточно, чтобы заставить меня хлопнуть дверью с такой силой, что та чуть не слетает с петель.

– Одумается! – кричу я ей, не в силах сдержаться. – Нет времени, Кэт! Ковен собирается накачать тебя наркотиками, захватить власть над Бромом с помощью всадника, и все. У Брома нет времени разбираться с этим самостоятельно.

– Я знаю! – кричит она в ответ, ее глаза сверкают, мокрые волосы рассыпаются по плечам. – Я знаю, что у нас нет времени, но что мне сделать? Что мне сказать?

Я качаю головой, чувствуя, как в груди что-то сжимается.

– Мы потеряем его, сладкая ведьмочка, – шепчу я, и это осознание съедает меня заживо. – Мы потеряем его.

Ее челюсть сжимается, а глаза расширяются.

– Нет. Не потеряем. Я не перестану верить в него, даже если ты перестанешь.

Мгновение я смотрю на нее, поражаясь тому, как сильно она изменилась за такое короткое время. Хотя ее лицо по-прежнему круглое, милое и ангельское, она больше не такая. В ее голубых глазах есть твердость, в том, как она сжимает губы, есть решимость. Она больше не просто моя ученица, она равная мне и даже больше. Она может научить меня. Раньше я знал, что она могущественная, но начинаю подозревать, что она наконец-то сама осознала это.