Текст книги "Армянские государства эпохи Багратидов и Византия IX–XI вв."

Автор книги: Карен Юзбашян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)

Двое братьев, Хамазасп и Сахак, отказались и кончили мученической смертью. Их краткий мартиролог Левонд включил в свое повествование^[200].

Мученичества составляют определенный литературный жанр, и содержащаяся в них информация отнюдь не адекватна исторической действительности. Бросается в глаза и подбор персонажей: за исключением братьев Арцруни, все они в прошлом – мусульмане. Помимо всего прочего, мученичества призваны внушить читателю идею превосходства веры в Иисуса над учением пророка, при этом они следуют достаточно устойчивым клише. Тем не менее даже с такими оговорками эти мученичества опосредованно отражают реальную практику насильственного обращения в ислам. Эта практика отражена в известиях о походе Буги в Армению в 852–855 гг. Тогда почти все взятые в плен и уведенные в Самарру представители знати вынуждены были стать мусульманами.

Притом что жертвами насилия нередко становились духовные лица (католикос Сахак Дзорапореци был в цепях выслан в Дамаск; Буга увел с собой в Самарру множество епископов), халифат оберегал устои власти армянской церкви и рассчитывал на ее сотрудничество. В сложных условиях католикосы не раз играли весьма важную роль. Так, Йовхан Одзнеци (718–728) отправился в Дамаск к халифу Омару и добился признания конфессиональной свободы для христиан, снятия налогов с духовенства. Полагают, что тогда же католикос договорился об освобождении пленных, уведенных из Армении после событий 703 г. Конфессиональные разногласия армянской церкви с имперской служили дополнительным стимулом, побуждавшим халифат признавать известные права католикосата.

На протяжении всего периода мусульманского владычества Армения пыталась выйти из-под повиновения халифату, в той или иной мере сопротивляясь столь чуждому ей режиму. Как и в марзпанский период, Византия^[201] рассматривалась как надежное пристанище для нахарарских фамилий. В 703 г. группа нахараров во главе с князем Смбатом Багратуни принимает решение покинуть страну и направиться к императору. Арабские воины кинулись вдогонку, завязался бой, армяне победили, и с этих событий началось уже открытое восстание^[202]. В середине VIII в. нахарары, лишившиеся своих наследственных владений, перебираются в Византию, рассчитывая на то, что император Константину предоставит им убежище^[203]. С приходом к власти Убайдаллаха ибн ал-Махди^[204] положение в Армении стало совсем невыносимым, отмечает Левонд.

Тогда 12 тыс. нахараров со своими фамилиями во главе с Шапухом Аматуни решились бежать в пределы империи. Арабы их преследовали; в провинции Кол у границы Грузии завязался бой, но беглецы перешли р. Акамсис (Чорох) и перебрались через Тайк в Понт. Император Константин VI (780–797) призвал их к себе, оказал почести и поселил на добрых, плодородных землях^[205]. На протяжении всего периода арабского владычества администрация неизменно предпринимала решительные меры, чтобы пресечь возможности бегства на запад. Тем не менее отток принял широкие размеры, и население византийских фем, одна за другой возникавших на территории исторической Малой Армении, было по преимуществу армянским.

Арабское нашествие было встречено вооруженным сопротивлением. На протяжении двух столетий пребывания в составе халифата армяне многократно поднимали восстания. Широкий размах приняли движения 703, 747–750, 774–775 и 850–852 гг., которые подробно описаны в литературе^[206]. Во главе этих восстаний находилась та или иная группа знати, но в движениях принимали участие и крестьяне. Восстания были результатом местных конфликтов, несогласия с действиями местной администрации. Рост налогов вызывал бурную реакцию, в двух случаях, как об этом говорилось выше, восстания начались с убийства сборщиков налогов. Особенно значительным было восстание 850–852 гг., подавленное с жестокостью – репрессии продолжались четыре года. Эти восстания не могли существенным образом повлиять на характер арабского владычества, но они внесли изменения в структуру местной знати. Ряд нахарарских фамилий сошел со сцены, облегчив тем самым приход к власти трех наиболее могущественных кланов – Багратуни, Арцруни, (Июни. Эти фамилии освоили опыт более чем двухсотлетнего сосуществования с арабами, наиболее трезво оценили действительность, заручились поддержкой Византийской империи и в период всеобщего ослабления халифата, роста сепаратизма во всех его областях, возглавили новые в Армении государственные образования.

В предыдущих разделах, посвященных Армении в условиях персидского и византийского владычества, мы рассмотрели случаи, когда верховная власть возлагала административные функции на местную знать. Такие администраторы занимали должности, предусмотренные административным правом Ирана или Византии, так что сама система каким-либо изменениям не подвергалась. Если бы местная армянская знать приняла участие в арабской администрации, в этом, вообще говоря, не было бы ничего необычного. Известно, что в халифате было множество чиновников – как христиан, так и насильно обращенных в ислам^[207]. Но в условиях, сложившихся в Армении, местная знать не имела доступа в администрацию халифата.

В то же самое время стабильно функционирует институт первенствующего князя. Было даже высказано предположение, что административные обязанности в Армении выполняли попеременно либо арабские наместники, либо правители из местной знати^[208]. Но непрерывность в списке администраторов опровергает эту точку зрения – первенствующие князья осуществляли свои функции при арабских чиновниках.

Как показывает пример Смбата Багратуни Бюратеана (4.8), если он был первенствующим князем, то институт в готовом виде был заимствован из действительности византийской Армении, точнее говоря, он не прекратил своего действия и тогда, когда в Армении окончательно утвердилась власть халифата. Отметим, что случай с Смбатом имел свой прецедент – переход на сторону арабов Тэодороса Рштуни, бывшего до этого первенствующим князем византийской ориентации (4.2). Но, начиная с Смбата, цепь первенствующих князей не прерывается и продолжается царской династией Багратидов.

Данные источников о первенствующих князьях при арабах с большой полнотой собраны в трудах А. Н. Тер-Гевондяна и в последнем издании монографии Ж. Лорана «Армения между Византией и Исламом». «Словарь армянских личных имен» Р. Ачаряна сохраняет и здесь свое значение. В приведенном ниже кратком списке первенствующих князей мы подытоживаем результаты предшествующих исследований, обращая, как всегда, особое внимание на терминологию.

5.1. Смбат Багратуни Бюратеан. (О нем см.: 4.8.). Сведения, которыми мы располагаем, не дают оснований решительно утверждать, что Смбат по возвращении в Армению стал первенствующим князем. Об этом можно лишь догадываться по обстановке, по той высокой роли, которую он играл среди армян. Впрочем, Мовсэс Каланкатуаци определяет его Хайоц ишхан– обычное наименование первенствующего князя.

5.2. Ашот Багратуни Слепой. В 732 г. арабский наместник Марван ибн Мухаммад от имени халифа Хишама назначил Ашота патрикием, т. е. первенствующим князем. Ашот добился выплаты жалованья армянской коннице за три года, отправившись за этим к халифу в Дамаск. Участвовал со своими отрядами в арабской экспедиции в Хазарию. С самого начала его правления обострились отношения с Мамиконеанами. Примкнул к восстанию под руководством Григора Мамиконеана (747–750), но вскоре отошел от движения, считая его нереальным. По приказанию Григора Мамиконеана был ослеплен и оставил должность, прожив еще 13 лет.

Левонд говорит, что Марван ибн Мухаммад пожаловал Ашоту «княжение в качестве патрикия» (ишхан утюн патркутеан), далее Ашот фигурирует как патрик Xайоц, у Асолика он ишхан Xайоц, и ишхан Ашот патрик, и просто патрик. Согласно Вардану, Марван назначил Ашота куропалатом, т. е., поясняет автор, патриком. Византийская титулатура употреблена, разумеется, не в собственном смысле^[209].

5.3. Григор Мамиконеан. Когда Ашот Багратуни (5.2) отправился в Дамаск, арабский правитель Исхак ибн Муслим ал-Укайли назначил Григора ишханом Армении над войсками. Халиф не признал назначение и восстановил Ашота в его правах^[210].

5.4. Мушел Мамиконеан, брат Григора. После того как восставшие ослепили Ашота Багратуни (5.2), князем Армении избрали Мушела – «на некоторое время», добавляет Левонд. Событие имело место в 749 г., восстание же вскоре было подавлено^[211]. Его правление датируют 749–753 гг.

5.5. Сахак Багратуни. Князем Армении его назначил Йазид, наместник «Арминии». Вместе с католикосом Трдатом добивался сокращения налогов. Погиб в битве при Багреванде в 775 г. В изложении Левонда – ишхан, Асолика – ишхан Xайоц. Дионисий Телльмахрский называет его «патриком Великой Армении»^[212].

Спарапетом при Сахаке был Смбат Багратуни, сын Ашота Багратуни Слепого (5.2). Асолик именно его считает преемником Ашота Слепого, хотя в действительности им стал Сахак. Смбат Багратуни погиб в битве при Багреванде в 775 г.^[213]

5.6. Ашот Багратуни, сын Сахака. В 774–775 гг. пытался отговорить восставших от активных действий, указывая на неравенство сил. Находясь в Хлате, предупредил их о приближении карательных отрядов. Об Ашоте Багратуни, ишхане Армении, не называя имени его отца, сообщает Самуэл Анеци. Начало правления автор датирует 212 г. армянского летосчисления, что соответствует 763 г. В тексте имеется и другая дата – 764 г. христианской эры, что соответствует 762 г. Эта датировка внесена позже. Ашот правил 17 лет, утверждает автор. В действительности его правление падает на 775–781 гг.^[214] (различаются «Ашот» в изложении Левонда и «Ашот» в изложении Самуэла Анеци).

5.7. Тачат Андзеваци. Во главе византийских отрядов сражался против арабов, но в 781 г. перешел на сторону халифа и был с почетом назначен первенствующим князем (приобрел патив ишхан утеан и верай еркрис Xайоц). Погиб в битве с хазарами. Годы правления: 781 или 782–785. Его упоминает Табари: Тазад ал-Армани ал-батрик.^[215]

Судьбу Тачата разделил спарапет Багарат (Багратуни?)^[216].

5.8. Ашот Багратуни Мясоед. Сын спарапета Смбата, внук Ашота Слепого. Согласно Самуэлу Анеци, стал ишханом в 802 г. (а не в 804 г., как в литературе. 804 г. в тексте Самуэла Анеци согласуется с 251 г. армянского летосчисления, и та и другая дата соответствует 802 г.). Его основные владения были расположены в Тароне. Овладел Шираком, Ашоцком, Тайком, приобрел у Камсараканов Аршаруник. Успешно боролся с местными арабскими эмирами, в частности с Джаххафидами.

Вопреки распространенному мнению, твердой уверенности в том, что Ашот Мясоед был первенствующим князем, нет. Согласно Асолику, Ашот продолжил линию Ашота Слепого, ишхана Армении, и Смбата, спарапета. Ашот, разумеется, был наиболее могущественным армянским князем своего времени. Но был ли он князем Армении?^[217].

Спарапетом при Ашоте Мясоеде был, возможно, его брат Шапух^[218].

5.9. Багарат Багратуни. По мнению А. Н. Тер-Гевондяна, стал первенствующим князем сразу после отца, Ашота Мясоеда, в 826 г. Подтвердить это мнение источниками невозможно. Багарат пользовался большим влиянием: в 841 г. временно отстранил католикоса Йовханнэса Овайеци от власти. В 851 г. был уведен вместе с двумя сыновьями в Самарру, где принял ислам. На родину не вернулся.

Товма Арцруни отмечает, что Багарат был главным по рангу среди армянских князей (опубликованный текст нуждается в небольшом исправлении, должно быть ունէր յայսժամ զգլխաւորութիւն բարձակցու թեան իշխանաց Հայոց вм բարձակցութիւն. Тов. Арцр., С. 107). По определению Йовханнэса Драсханакертци, Багарат – храманатар и ишханишханац, но и просто ишхан^[219]. Также и Табари наделяет его титулом батрик ал-батарика^[220]. Для Бар-Эбрея Багарат – патрик Армении^[221]. А. Топчян высказал сомнение по поводу того, был ли Багарат Багратуни официальным носителем титула первенствующего князя. Совокупность сведений о титулатуре Багарата не дает оснований для подобных сомнений^[222].

Спарапетом в это время был брат Багарата – Смбат Аблабас. В 826 г. он вернулся из Багдада, где содержался как заложник. После того как Багарат был уведен в Самарру, сосредоточил в своих руках всю власть. Сотрудничал с Бугой во время его карательной экспедиции в Армению и Грузию в 852–855 гг., затем был уведен в Самарру, отказался отречься от веры и погиб в темнице. Был прозван Исповедником^[223].

5.10. Ашот Багратуни. Сын Смбата Исповедника. После того как Смбат был уведен Бугой в Самарру, Ашот стал спарапетом^[224]. В 862 г. принимал участие в Ширакаванском церковном соборе. Около 886 г. провозглашен царем.

Армянские авторы сходятся на том, что Ашот Багратуни последовательно был ишханом и ишханац ишханом^[225]. Последний титул засвидетельствован многократно, в том числе и в официальной переписке (см. Приложение 1)^[226].

Распространено мнение, что, возведенный в сан ишхана, Ашот Багратуни стал первенствующим князем, соответственно титул ишханац ишхан относится к той же должности, но свидетельствует о более высоком ранге^[227]. Действительно, фраза Асолика о том, что, прежде чем стать царем, Ашот в течение 30 лет был ишханом и ишханац ишханом Армении и Грузии^[228], наводит именно на такую мысль (хотя с точки зрения стиля возможно и иное толкование). Но текст Асолика – вторичный источник, Товма Арцруни говорит о том же иначе. Он говорит о пятилетием пребывании Ашота в ишханском великолепии, 25-летнем – в главенстве, в качестве ишханац ишхана, и 4-летнем – в венценосном блеске^[229]. То же выражение «ишханское великолепие» (ишханакан чохутюн) автор употребляет и выше, применительно к князю Григору-Деренику Арцруни^[230]. Говоря о деятельности Ашота до приобретения титула ишханац ишхана, Йовханнэс Драсханакертци считает его только спарапетом^[231]. Известно, что, после того как Смбат Багратуни (отец Ашота) был уведен в Самарру, Буга оставил правителями удела Ашота, Мушела и Смбата. По-видимому, именно это имеется в виду, когда говорится об «ишханстве» Ашота. Церемония введения в ишханское достоинство как раз в эти годы описана у Товмы Арцруни^[232].

Мовсэс Каланкатуаци титулует Ашота «ишханом Армении» по отношению к тому периоду, когда тот наверняка был ишханац ишханом^[233].

В 867 г. спарапетом Армении при Ашоте был его брат Смбат. Это уникальное свидетельство сохранилось в надписи на церкви св. Григория в Аруче^[234].

Таков список лиц, принадлежность которых к институту первенствующего князя, за одним или двумя исключениями, можно считать бесспорной. Следует подчеркнуть, что, начиная с Сахака Багратуни (5.5), самоуправление армян реализуется не только в наличии первенствующего князя, но и спарапета, назначенного из местной знати. При Ашоте Багратуни (5.6) спарапет не назван, но это обстоятельство связано скорее с недостаточной информацией, а не с перерывом в действии института.

Значительно сложнее обстоит дело с личностью Йовханнэса, сына Сахла Смбатеана (Сахла ибн Сунбата арабских авторов), правителя Шакэ. В 837 г. Сахл схватил Бабека, вождя хуррамитов, и передал его арабскому правителю «Арминии» Афшину. Мовсэс Каланкатуаци говорит, что в благодарность за его действия Сахлу была пожалована «ишханская власть над Арменией, Грузией и Албанией, дабы он правил ими царственно». Далее, говоря о сыне Сахла, Йовханнэсе, Мовсэс Каланкатуаци утверждает, что в 838 г. тэр тэранц Йовханнэс, который стал тэром Армении, Грузии и Албании, испросил у халифа территории Булхара, Хойта и Патгосац^[235]. В определенном смысле формы тэр тэранц и ишхан ишханац можно рассматривать как равнозначные. В связи с этим нами было высказано предположение, что названный выше Йовханнэс, сын Сахла, власть которого распространялась на Армению, Грузию и Албанию, т. е. арабскую «Арминию», в 838 г. был первенствующим князем^[236].

Эта точка зрения встретила возражения Г. С. Григоряна, который усмотрел противоречие в изложении Мовсэса Каланкатуаци – в одних и тех же словах автор описывает власть и Сахла и Йовханнэса. Кроме того, замечает Г. С. Григорян, известно, что в 853 г., как это явствует из надписи на стене монастыря св. Йакоба в Мец Аранке, Йовханнэс был всего лишь князем Албании. Таким образом, заключает Г. С. Григорян, сведения византийских авторов об участии в походе халифа Мутасима против Амория (838 г.), архонта архонтов, касаются Багарата Багратуни^[237].

Эти возражения не очень убедительны. Когда Сахл схватил Бабека, его фамилия сразу приобрела огромный вес, и именно это обстоятельство стремится подчеркнуть прежде всего Мовсэс Каланкатуаци в своем более литературно-эпическом, чем историческом повествовании. Далее, совершенно не обязательно, чтобы первенствующий князь, назначенный в 838 г., оставался в той же роли и в 853 г. Отметим, что в 238 г. х. сын Сахла ибн Сунбата, которого Табари именует Муавией, был уведен в плен Бугой^[238]. 238 г. х. соответствует 23 июня 852 – 11 июня 853 г., так что лицо, упомянутое в надписи из Мец Аранка, по-видимому, не Йовханнэс, а Муавия. В целом ни один факт не исключает возможности того, что в период ликования по поводу пленения Бабека Йовханнэс стал первенствующим князем. Но сомнения по поводу такого назначения действительно остаются. Признав факт назначения Йовханнэса, мы должны будем признать, что система, согласно которой первенствующими князьями назначались армянские нахарары, в 838 г. (один-единственный раз!) оказалась нарушенной. Тем самым оказалась бы нарушенной и другая традиция – со времен Ашота Багратуни Мясоеда, т. е. по крайней мере с начала IX в., эту должность замещали Багратиды, а в VIII в. эта традиция была нарушена всего два раза. Правда, Н. Г. Адонц доказывает, что и Смбат, отец Сахла, был Багратидом. Но даже если исследователь прав, потомки Смбата оказываются отщепенцами, их судьба никак не связана с историей клана Багратидов. Поэтому при нынешнем состоянии источников было бы рискованно опираться на единичное известие Мовсэса Каланкатуаци и включать Йовханнэса в список первенствующих князей с той же долей уверенности, что и в остальных десяти случаях.

4. Автономия и суверенитет

Как бы ни были значительны прерогативы отдельных правителей из местной знати, армяне не отождествляли жалованное им самоуправление с подлинным суверенитетом. Суверенитет, в их представлениях, мог быть выражен лишь утверждением собственного царского престола, восстановлением института царской власти. Эта идея фигурировала в качестве реальной политической доктрины, в источниках сохранились данные, которые позволяют утверждать, что предпринимались попытки ее осуществления на практике. В то же время эта идея отражена и в некоторых легендах, призванных так или иначе удовлетворять ностальгические мечтания об утраченном царском престоле.

Как известно, «Слово о войне Армянской» Елишэ и исторический труд Лазара Парпеци являются важнейшими источниками, в которых описаны перипетии восстания 450–451 гг. Притом что взаимосвязь этих сочинений не совсем ясна, оба они написаны лицами, близкими по времени к событиям. Елишэ завершил свой труд после 464 г., Лазар Парпеци писал около 500 г. Поучительная направленность этих сочинений очевидна, налицо стремление к поляризации характеров описываемых персонажей – черта, свойственная житийной литературе, мученичествам, которые в огромной степени определили манеру изложения обоих авторов. Вероотступник Васак Сюни наделен только отрицательными качествами, его действия трактуются совершенно односторонне, и исторической критике нелегко воссоздать образ Васака – крупного политического деятеля^[239].

Тем не менее если не мотивы, то линия поведения Васака представляется авторами вполне убедительно. Оба автора сообщают, что уже после поражения восстания бывший марзпан Васак, ряд нахараров и иереев были вызваны в Ктесифон. В ходе следствия нахарары показывали, что Васак был изменником и по отношению к персидскому царю. (Елишэ лаконичен, а Лазар Парпеци подробно излагает показания нахараров.) Васак лишился всех почестей. Его имущество, говорит Елишэ, было конфисковано, он кончил дни свои в темнице, претерпев страшные муки. И из заключительной сентенции Елишэ мы неожиданно узнаем, что Васак задумал овладеть армянским престолом: «И тому, кто пожелал через отступничество стать царем страны Армянской, не нашлось в ней и места для могилы; ибо умер он как пес, и выволокли его как падаль!»^[240].

В том же духе выдержано повествование и Лазара Парпеци, хотя в его изложении Васак кончил свои дни на свободе, он несколько лет провел при дворе, правда «весьма горестно и во многом стеснении»^[241]. Но «царская» тема здесь разработана намного полнее. Согласно Лазару, Васак по собственной воле отправился ко двору, в то время как нахарары и иереи были взяты под стражу (многих иереев Васак еще раньше лишил свободы). Способствуя отправке узников в Ктесифон, он надеялся, пишет автор, оказать царю и стране ариев большую услугу, а взамен получить царский венец и дары^[242]. Он отправился в Ктесифон получить воздаяние согласно своему бредовому замыслу – «стать в Армении даже царем»^[243]. Иерей Левонд говорит Васаку: «Твой дэв, который, соблазнив, побудил тебя изменить святому Евангелию и обету, заставляет тебя думать, что, только сделав тебя царем над страной Армянской, смогут арии дать тебе воздаяние по достоинству за твои заслуги…»^[244]. Но суетная надежда Васака, отмечает автор, не оправдалась. Когда Васак предстал наконец перед царем Ездигердом, он был отмечен всеми знаками, но не получил царского венца^[245].

В обоих источниках о царских замыслах Васака говорится в связи с его отбытием в Ктесифон, причем эта идея содержится в близких в литературном отношении контекстах Если авторы не зависят друг от друга, то они, по-видимому, пользуются одним источником. Разумеется, из приведенных цитат можно составить суждение лишь о самой сути факта: Васак рассчитывал стать царем Армении и его планы не были тайной для окружающих. В указанных пределах нет оснований сомневаться в том, что источники соответствуют исторической действительности. Институт царской власти мог функционировать и при верховной власти персидского шаханшаха, как это было в персидской части Армении между 387 и 428 гг., и в условиях марзпанской администрации, как это было в соседней Албании. Но у Васака дальше планов дело не пошло, а авторы упоминают об этих намерениях только с целью еще более опорочить образ отступника.

Идея реставрации царской власти в V в., по-видимому, витала в воздухе, последующие авторы сохранили об этом какие-то сведения, придав им явно легендарную форму. В «Истории дома Арцруни» Товмы Арцруни (начало X в.) говорится о том, как во времена, наступившие после утраты Аршакидами царской власти, Шавасп Арцруни задумал стать властителем армян – зтирелн Хайоц. Шавасп принял маздеизм и испросил у персидского царя Пероза (457–484) власть над Арменией (зишханутюн Хайоц). Речь может идти только о царской власти – Шавасп явился в Армению вместе с ее персидским марзпаном (могпетом) Вндоем. Далее следует рассказ о попытках насадить в Армении маздеизм, об учреждении в древней столице Армении, Арташате, храма огня (в дальнейшем изложении храм огня окажется в Двине). Но вот об этом становится известно Вардану Мамиконеану, будущему герою восстания 450–451 гг. Сразу же отметим хронологическую несообразность: действуя с согласия Пероза, пришедшего к власти в 457 г., Шавасп в дальнейшем имеет дело с Варданом Мамиконеаном, погибшим 26 мая 451 г. Вардан призвал на помощь, продолжает автор, Тачата Рштуни и Вахрама Андзаваци, он выступил против Шаваспа и, в полном соответствии с канонами эпического жанра, в поединке рассек Шаваспа надвое. Соратники Вардана расправились с марзпаном и с его сыном Широем. Храм огня был срыт, на его месте воздвигли церковь св. Григория, куда и переселился католикос Гют (461–478)^[246].

Иной вариант этого предания сохранился у Йовханнэса Драсханакертци^[247]. Здесь не только Шавасп Арцруни, но и Вндой выступают в качестве армянских нахараров. Широй назначается верховным жрецом при храме огня. Вардан действует в одиночку, он изгоняет марзпана Мушкана (у Товмы Арцруни марзпаном был Вндой), наказывает Вндоя и Широя. Пероз в этом варианте не упомянут, но, как и у Товмы Арцруни, в церковь св. Григория, основанную Варданом, переходит католикос Гют (занял патриарший престол в 461 г.). Тот же вариант рассказа у Вардана^[248], но в его изложении действие происходит при католикосе Йовсэпе (начал пастырство в 444 г., участвовал в восстании 450–451 гг., погиб в 454 г.). Гют обосновался в Двине повелением Йовсэпа^[249].

Имя Вндой в армянском ономастиконе не значится, известны два Широя, но оба в Албании. С этой точки зрения рассказ Товмы Арцруни ближе к историческим реалиям. Однако хронологические несообразности исключают возможность приурочить действие к определенному историческому периоду. Вардан, перенеся действие ко времени Йовсэпа, снял противоречие, но от этого рассказ не стал более историчным. Действительно, история V в. весьма подробно освещена в сочинениях авторов, близких по времени к описываемым событиям. Между тем у них мы ничего подобного не находим. Упоминая Мушкана, Йовханнэс Драсханакертци и Вардан имеют в виду, возможно, известного Мушкана Нисалавурта, который в 451 г. находился во главе персидской армии, направленной в Армению. Но действительный Мушкан одержал победу над Варданом, а не наоборот. Приходится рассматривать этот рассказ или рассказы как легенду об отступничестве христианского князя и последовавшем наказании. Эта легенда увязывается с основанием храма св. Григория в Двине и перемещением туда престола армянского католикоса. Товма Арцруни не мог обойти этой легенды, ибо Шавасп принадлежит знатной фамилии Арцруни (историографом которой был Товма), а вкупе с Варданом действуют представители Рштуни и Андзаваци – обе фамилии близки Арцруни. Для нас важно то обстоятельство, что в изложении Товмы Шавасп выступает в качестве претендента на власть над армянами – мотив, который в последующем проявляется совершенно эксплицитно.

Непосредственно вслед за рассказом о том, как Гют обосновался в Двине, историк говорит, что нахарары обстроили свои дворцы и установили в стране покой. Место же, где проживали цари династии великого Трдата, т. е. Аршакиды, нахарары пожаловали Вахану Арцруни. О нем наш автор упоминал и выше – по повелению Вахана Мамбрэ Верцанол (Анагност), Мовсэс и Тэодорос Кертол (Пиит) написали свои исторические сочинения. «Это тот Вахан, которого армянские нахарары сделали царем в дни святого Вардана (Мамиконеана. – К. Ю.)», – заявляет Товма^[250] и поясняет, что царское поместье было пожаловано Вахану, дабы тот воздвиг там царский дворец, – «ибо задумали сделать его царем над армянами». Но затем между нахарарами начались раздоры, они оставили мысль посадить на царство Вахана, направились к Вардану Мамиконеану и вверили ему верховную власть (зверакацутюн Хайоц). Вахан также изъявил свою покорность Вардану и в дальнейшем погиб в сражении на Аварайрском поле^[251].

Товма Арцруни связал два эпизода, еще раз нарушив хронологию. Вахан, погибший в 451 г., был избран на царство после того, как при Перозе и Гюте был наказан Шавасп Арцруни. Тенденция этого повествования прозрачна – попытке вероотступника Шаваспа Арцруни учредить царский престол противопоставлены действия благочестивого мученика за веру Вахана, происходившего из того же нахарарского рода. Шавасп выступает в качестве аналога другого претендента на престол – Васака Сюни (о нем речь шла выше), хотя и нет достаточных оснований усматривать какую-либо связь между сведениями Елишэ и Лазара Парпеци о Васаке и Товмы Арцруни о Шаваспе. Еще меньше оснований как-то сближать эти фигуры. Шавасп мог быть совершенно легендарной личностью, в то время как в реальности Васака Сюни сомневаться не приходится.

В своей монографии, посвященной Елишэ, как и в ряде других работ, В. С. Налбандян приходит к мысли, что сведения о Вахане соответствуют действительности, и утверждает, что в 450–451 гг. нахарары, в частности, задались целью восстановить Армянское царство. По мнению автора, Вардан Мамиконеан «фактически был наделен царскими правами», хотя и «не прошел всех официальных церемоний, связанных с возложением венца»^[252]. Между тем современные или близкие по времени источники не только ничего о царствовании Вахана, но и вообще не знают этой личности. Историчность рассказа Товмы Арцруни в этом разделе весьма сомнительна. По всей вероятности, повествуя о Вахане, Товма Арцруни выражает давнюю мечту о реставрации царского престола, притом что во времена писателя это чувство было так или иначе удовлетворено. Что касается Вардана Мамиконеана, то он действительно обладал значительными полномочиями. Тем не менее о царской власти как таковой источники ничего не сообщают, если не считать того, что «Вардан держал в своих руках места (обычного) пребывания царей»^[253], причем пользовался в том поддержкой нахараров. Но сам по себе этот факт не свидетельствует о планах реставрации престола, восстановлении престола со всеми его сакральными атрибутами.

Избранный верховным правителем, танутэром, Вардан никоим образом не был царем. Товма Арцруни, а скорее его источник, приписал некоторые факты, относящиеся к Вардану Мамиконеану, Вахану Арцруни и истолковал их при этом как утверждение героя в царском достоинстве.

В совершенно ином, на этот раз, по-видимому, реальном контексте появилась идея собственной государственности в конце VI в. Сведения об этом сохранились в сочинении Себэоса. Выше уже говорилось о восстании Вахрама Чобина, стремившегося овладеть престолом иранских шаханшахов. Армяне в этот период тесно сотрудничали с Византийской империей. В Армению был направлен зять императора Маврикия – Филиппин с армией. Ему были приданы соединения из византийской Армении – под командованием патрикия Иоанна и из Сирии – под командованием стратилата Нерсэса. В Персармении в армию Филиппика вошел армянский корпус из 15 тыс. воинов^[254].

Мятежник Вахрам Чобин прибыл со своим войском в Атрпатакан, противники расположились в области Варарат, неподалеку друг от друга. И тогда, сообщает Себэос, Вахрам решил направить Мушелу Мамиконеану и прочим нахарарам письмо. «Мне казалось, – писал в этой грамоте Вахрам, – что, выступив против ваших врагов (т. е. Сасанидов, – К. Ю.) я могу рассчитывать на вашу помощь и мы совместными усилиями расправимся с родом Сасанидов. Вы, армяне, вышли на меня войною. Но я не боюсь ромеев. Не ко времени проявили вы лояльность (зтирасирутюн), не Сасаниды ли разрушили страну вашу и государство? Почему же отцы ваши восставали и стремились до нынешнего дня выйти из-под рабства? Если Хосров победит, то и он и они (т. е. ромеи. – К. Ю.) объединятся и погубят вас. Согласитесь же отложиться от них, соединиться со мною, протянуть мне руку помощи. Если же я выйду победителем – клянусь великим богом Арамаздом, (клянусь) владыкой Солнцем и Луной, огнем и водой, Михром и всеми богами, что вам будет пожаловано царство Армянское. Кого пожелаете, того и сделаете царем». Вахрам намечает границы будущего царства: Кавказский хребет и Албанские ворота (по-видимому, Аланские – Дарьяльский проход); со стороны Сирии – Аруастан, Мрцуин и Нор Ширакан до владений арабов, ибо в прошлом, говорится в грамоте, этими землями владели армяне; на западе – до Кесарии Каппадокийской. Вахрам Чобин обязуется не выступать далее хребта Зарасп (Загрос) и поделиться сокровищами Сасанидов^[255].