Текст книги "Армянские государства эпохи Багратидов и Византия IX–XI вв."

Автор книги: Карен Юзбашян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

Когда было отправлено это послание? Безусловно, после смерти Анании Нарекаци, ибо в тексте он назван «блаженным». Год смерти Анании неизвестен, известно лишь, что он был жив еще при католикосе Хачике (972–991). Сам автор послания, согласно синаксарю, умер 27 февраля 1003 г., но и эта дата оспаривается^[1222]. Так или иначе, послание было составлено приблизительно в последней четверти X в., более же точная датировка пока невозможна.

В «Книгу скорбных песнопений» Григор Нарекаци включил специальную песнь, направленную против манихеев-павликиан, но имеющую в виду, по-видимому, тондракитов. Книга завершена в 1003 г.^[1223].

Далее следуют сведения из «Повествования» Аристакэса Ластивертци. XXII глава «О нечестивой секте тондракитов, которая объявилась в гаваре Харк и многих заразила смутой». Здесь говорится о епископе Харка Йакобе, который вел жизнь праведника, носил вретище, отказался от обуви. Под стать пастырю были и окружавшие его иереи. Йакоб приобрел в народе великую славу, и тогда-то он выступил против церкви.

Йакоб «начал выбирать иереев по достоинству, а недостойным приказал умолкнуть. Это многим пришлось по душе, и тогда он придумал новое – повелел, чтобы достойные иереи лишь три раза в году служили литургию». Йакоб поучал: если согрешивший не покается, ему не помогут ни поминания, ни обедни. Народ, утверждает Аристакэс, разделился надвое: одни принимали эти новшества, другие отвергали их. Дважды по поводу отступника собирались «многие отцы и архипастыри, иереи и беспорядочные толпы, коим нет числа», но ишханы Харка поклялись скорее умереть в бою, чем выдать Йакоба собору.

Одним из ближайших приспешников Йакоба стал иерей Есайи из области Карин, но затем он донес на него католикосу Саргису Севанскому (992–1019). Йакоба схватили, лишили духовного сана, заклеймили «лисьим знаком» и заточили в темницу. Ему удалось бежать, он объявился в Константинополе, но там его не приняли. Йакоб вернулся на родину, некоторое время скрывался в Тондраке, но и отсюда вынужден был уйти. Он нашел себе приспешников в «агараках и дальних местах» Хлата, впоследствии же перебрался в Майяфарикин, где и умер.

XXIII глава «Повествования» посвящена распространению ереси в Мананали (Мананали – пятый гавар Высокой Армении, см. ниже). Здесь говорится о том, как некий инок Кунцик из бердакалака Ширни, который обучался у монаха из Албании, обратил в ересь знатную женщину Хранойш, а та, в свою очередь, – двух родственниц, сестер Ахни и Камарай. К сестрам примкнул ишхан Врвэр, в прошлом отличавшийся благочестием. Еретики снесли местные церкви, уничтожили, где было возможно, кресты. В связи с этим Аристакэс рассказывает, как в аване Базмалбюр близ горы Пахрай (Гайлахазут) нечестивцы разбили крест. Узнав об этом, архиепископ Самуэл предал огню обиталище еретиков и взял под арест шестерых их проповедников (вардапетов). В гюлакалаке Джермай их заклеймили «лисьим знаком».

Детом император прислал судью по имени Илия. Врвэр жаловался на Самуэла; архиепископа и его племянника взяли под стражу, но произошло чудо – волны расступились перед иереями, и тогда судья одумался. Перед судом предстал Врвэр, который ввиду неизбежной кары обещал стать «ромеем», т. е. перейти в лоно греко-православной церкви. Врвэр был отдан на исправление епископу Еписарату, а его сообщники подверглись бичеванию и были изгнаны, дома же их разорены. Врвэр заболел и кончил жизнь в телесных муках.

Далее Аристакэс сообщает о некоторых чертах тондракитской ереси, сознательно умалчивая о многом – «слух не у каждого стоек, упоминание о многих прегрешениях увлекает внимающего и даже подталкивает его к подобным действиям».

Действия, описанные в XXIII главе, следует, по-видимому, синхронизировать с событиями предшествующей главы. Намек на единство сюжета содержится и в заголовке: «Надлежит поведать о том, как и в пределах Мананали вспыхнуло пламя заблуждения». Рассказ Аристакэса в обоих случаях относится к концу X – началу XI в.

Последующие события истории тондракитов нашли отражение в четырех посланиях Григория Магистра: X, LXVII, LXVIII и LXIX^[1224]. К. Костанянц датировал эти послания 1051–1054 гг.^[1225]. А. Г. Иоаннисян исходил из того, что эта же группа была написана в начале 1050-х годов^[1226]. К этому же времени относит XVII–XIX послания и Р. М. Бартикян^[1227]. Ф. Конибир полагал, что послания составлены в 1054–1058 гг.^[1228]. Е. Тер-Минасян считает, что послание было написано в 1058 или 1059 г., накануне, по его мнению, смерти автора^[1229].

Датировка этих посланий сопряжена с большими трудностями. Попытаемся прежде всего выявить связь между ними. То обстоятельство, что все четыре послания так или иначе связаны с тондракитами, само по себе не может служить доводом в пользу их более или менее одновременного появления. Но между LXVII и LXVIII посланиями наблюдается определенная корреляция. Тондракиты направили какие-то грамоты армянскому католикосу Петросу Гетадардзу, пытаясь внушить ему свои воззрения. Через посредство сирийского католикоса содержание этих грамот стало известно Григорию Магистру. Он направил ответное послание сирийскому католикосу (LXVII) и резкое послание тондракитам Тулайла с обличением их (LXVIII). Вряд ли мы ошибемся, допустив, что оба послания составлены более или менее одновременно.

X послание составителем письмовника озаглавлено: «Некоему дьякону владыки Петроса, (написанное) в то время, когда произошли волнения черни». Здесь Григорий Магистр обещает, между прочим, коснуться в будущем бедствий, вызванных действиями «манихеев» и многих других еретиков. Автор имеет в виду, вероятно, те же события, что и в LXVII и LXVIII посланиях.

Наконец, LXIX послание посвящено содержанию икон. Еретики хулят обряды официальной церкви, обвиняют ее приверженцев в идолопоклонстве, что и заставляет Григория Магистра выступить с апологией иконопочитания и самих икон. По внешним признакам это послание не может быть непосредственно соотнесено ни с одним из упомянутых выше.

Конкретные действия тондракитов и ответные мероприятия Григория Магистра нашли отражение в LXVII и LXVIII посланиях. Точная датировка двух других посланий для наших целей несущественна. Но определение даты LXVII и LXVIII посланий представляет безусловный интерес.

В LXVIII послании говорится, что еретики направили грамоту «наместнику святого апостола Фаддея и его (духовного) сына – Григория (Просветителя)», т. е. армянскому католикосу^[1230]. Адресат еретиков здравствует, он «ныне владеет престолом», он «проклянет» их.

В LXVII послании Григорий Магистр называет католикоса по имени – он прочел грамоту, которую еретики написали святому иерарху Петросу. Таким образом, оба послания касаются грамоты, отправленной еретиками католикосу Петросу Гетадардзу. Аристакэс Ластивертци сообщает, что прибывший в Ани Катакалон Кекавмен (1046 г.) изгнал католикоса в Арцн, тот прибыл туда незадолго до праздника Богоявления, т. е. до 6 января 1047 г. В день праздника католикоса взяли под стражу и доставили в Халтой Арич. Здесь Петрос оставался до Пасхи (19 апреля), а затем был препровожден в Константинополь в течение, по-видимому, того же, 1047 г. Император приказал окружить Петроса почестями, но держал его при себе три года. Лишь после того как сын Сенекерима Арцруни взялся опекать его, Петрос перебрался в Севастию, в обитель св. Креста. Здесь по истечении двух лет он и умер, утверждает Аристакэс^[1231]. Петрос в действительности умер позднее (считается, что в 1058 г.)^[1232]. Но история и хронология его скитаний изложены, как мне кажется, верно. Следуя Аристакэсу, получается, что он прибыл в византийскую столицу во второй половине 1047 г., оставался там в 1048–1050 гг. и в 1051 г. перебрался в Севастию^[1233]. Именно здесь он для Армении вновь стал политической фигурой, здесь (а не в Константинополе!) должен был получить грамоту из Тулайла. Поэтому 1051 год можно рассматривать как terminus post quern, по крайней мере для LXVII и LXVIII посланий.

LXVII послание озаглавлено: «Ответ на послание сирийского католикоса, отправленный в то время, (когда автор) был дукой Васпуракана и Тарона. После того, как он изгнал манихеев из страны Греческой и из Тондрака, остатки их гибельного племени отправились к сирийскому католикосу в город Амиду – быть может, обманным путем удастся убедить его. По этому поводу он написал послание Григорию Магистру Аршакиду. И вот ответ». Как было сказано выше, в надписи из Кечаройка от 1051 (или 1054?) г. наш автор также назван Аршакидом, дукой Васпуракана и Тарона. Данные заголовка и надписи хорошо согласуются друг с другом, по этим признакам LXVII послание вполне могло быть составлено в начале 1050-х годов.

В этом же послании говорится, что Григорий Магистр искоренил плевелы зла «во дни нашего святого и Христом увенчанного самодержца императора Константина Мономаха»^[1234]. Казалось бы, на основании этой фразы можно прийти к выводу о написании LXVII послания после Мономаха. Но противоположный вывод кажется тем не менее более вероятным. Действительно, если бы Григорий Магистр писал после Мономаха, он мог бы сделать это в трех-четырехлетний промежуток времени между смертью императора 11 января 1055 г. и собственной кончиной в 1058 г. Вряд ли «магистр Мономаха», как он именует себя в одном из посланий^[1235], не отметил бы соответствующим эпитетом, что его покровителя более нет в живых. Следует учесть, что послания Григория Магистра уже из-под пера их автора выходили как законченные литературные произведения, рассчитанные на определенный общественный резонанс. Поэтому фраза о том, что автор совершил то или иное деяние при таком-то императоре, отнюдь не означает, что императора нет в живых. Называя венценосца, автор придает большую значительность собственным деяниям. Если эти соображения верны, тогда фраза: «Мы будем уповать на нашего Христом увенчанного, святого, самодержавного и миродержавного благочестивого императора»^[1236] – относится к тому же Мономаху. Таким образом, вероятным временем написания LXVII и LXVII посланий является промежуток между 1051 и 1054 гг.

Если приведенные выше соображения по поводу датировки посланий в значительной степени гипотетичны, то, определяя время действий Григория Магистра, направленных против тондракитов, мы становимся на более твердую почву.

При Константине Мономахе автор посланий стал правителем фемы Месопотамия (1044 или 1045) и при нем же выполнил свою программу обращения еретиков. Прибыв в Месопотамию, пишет Григорий Магистр, «я обнаружил там произросшие плевелы зла. Видя, как мутнеют воды чистого потока, я дошел до истока», т. е. до Тондрака. Здесь, продолжает автор, он также очистил местность от всяческих плевел зла и нечестия, под которыми он разумеет, конечно, отступников. В Тондраке Григорий Магистр разрушил дома еретиков, изгнал их, а деревню переименовал по названию находившегося там святилища св. Георгия. Со времен Смбата Зарехаванци это святилище находилось в руках еретиков^[1237]. Следует думать, что Григорий Магистр прибыл в Тондрак в качестве дуки Тарона и Васпуракана. В LXXIII послании, перечисляя свои титулы, автор называет себя также правителем Маназкерта, Арчэша, Беркри^[1238]. Тондрак находился в непосредствен ной близости от Маназкерта.

К Григорию Магистру, узнаем мы из LXVII послания, явились двое иереев – отступников, которые впоследствии были крещены, получив имена Поликарпа и Никанора. То были приближенные ересиарха, по-видимому Йесу, служили ему в хижине, ставшей логовом скотских мерзостей. Они донесли, что в этой хижине хранятся грамоты, направленные отовсюду Йесу. Григорий Магистр пишет, что он ознакомился с их содержанием, причем выяснил, что также из страны его адресата, сирийского католикоса, шли жалобы на него, Григория. Далее автор сообщает: «В этом Шнаванке^[1239] проживали мужчины, одетые как церковнослужители, и было скопище блудниц. Мы распорядились, чтобы дома были разрушены и преданы огню, а сами (еретики) изгнаны из наших пределов». Из этого же послания выясняется, что армянские епископы обратили в истинную веру тысячи еретиков. Среди этих прелатов был и Епрем – архиепископ Бджни, родового владения Григория Магистра.

Оценивая действия нашего автора, нельзя не обратить внимание на следующее обстоятельство. Григорий Магистр преисполнен ненависти к еретикам, этим чувством отмечена каждая его фраза, касающаяся тондракитов. LXVIII послание – это откровенная брань, доверенная бумаге. Но меры, принятые против тондракитов в 50-х годах XI в., по сравнению с прошлым отнюдь не так жестоки. Григорий Магистр пишет, что его предшественники, «военачальники и правители», по заслугам предавали еретиков мечу, не щадя ни старцев, ни младенцев. По повелению армянских иерархов еретикам выкалывали глаза, их клеймили «лисьим знаком». Но в Шнаванке никто не был подвергнут членовредительству, хотя закон предусматривал для еретиков смертную казнь^[1240]. Григорий Магистр разгромил общины еретиков, он тысячами приводил их к крещению, но от крайних мер действительно воздерживался. Сложившееся о нем в литературе представление как о типичном средневековом «инквизиторе» нуждается в существенных оговорках. Тем не менее репрессии, предпринятые Григорием Магистром, сыграли решающую роль в дальнейшей истории тондракитов. Ересь держалась еще на протяжении столетий, но как широкое общественное движение тондракитство вскоре прекратило, по-видимому, свое существование^[1241].

* * *

Зародившись в Тондраке, ересь в XI в. распространилась по огромной территории, представление о которой дает сохранившаяся в источниках географическая номенклатура. В следующей ниже сводке перечислены географические названия, связанные с тондракитами, – в последовательности, в какой здесь появлялись еретики.

1. Тондрак (Тондракк). О расположении его южнее Маназкерта говорилось выше. Здесь обосновался Смбат Зарехаванци, сюда в конце X или начале XI в. явился бывший епископ Харка Йакоб^[1242]. До Тондрака, который и в XI в. был одним из важнейших центров движения, дошел во главе карательной экспедиции Григорий Магистр^[1243].

2. Послание Григора Нарекаци было адресовано в обитель Кчав – здесь также появились еретики. Кчавский монастырь св. Богоматери находился в Моксе^[1244].

3. Харк – здесь успешно распространял ересь епископ Йакоб^[1245].

4. Спасаясь от преследователей, Йакоб дошел до Хлата и «в агараках и дальних местах нашел своих»^[1246].

5. Йакоб умер в Майяфарикине, ныне Фаркин, на месте древнеармянской столицы Тигранакерт^[1247]. В своих скитаниях Йакоб доходил и до Константинополя, но на этом основании связывать тондракитство с византийской столицей, конечно, не приходится.

6. Есайи, который на некоторое время примкнул к Йакобу, а затем его выдал, был из гавара Карина^[1248].

7. Иерей Кунцик проживал близ бердакалака Ширни, здесь и был вовлечен в ересь монахом из Албании^[1249]. Как и прочие пункты, упомянутые в XXIII главе «Повествования», локализуется в Мананали – пятом гаваре Высокой Армении, где протекала р. Мананали (ныне Тузлу)^[1250].

8. Кашэ, ныне Кунша, на р. Мананали^[1251]. Григорий Магистр сообщает о тондракитах, «которые называют себя кашеци»^[1252].

9. Алюсой^[1253]. Находилось, по-видимому, близ Кашэ. Оба селения определяются близостью к авану Базмалбюр, где еретики разбили крест. Аван находился у горы Пахрай (Гайлахазут).

В названных в XXIII главе «Повествования» Аристакэса Ластивертци прочих пунктах – Базмалбюр, Джермай, Екелеац, Котэр, Пррис – еретиков, по-видимому, не было.

10. Григорий Магистр начал с того, что искоренил еретиков в феме Месопотамия^[1254] (/ на западе исторической Армении^[1255].

11. Из послания того же автора становится известно, что ересь нашла приверженцев в Хнусе – местности, расположенной сравнительно недалеко от Тондрака^[1256]. Интересно отметить, что «неотондракиты» XVIII в. объявились в Хнусе.

12. Шнаванк^[1257]. О возможном происхождении этого наименования будет сказано ниже. В литературе иногда отождествляется с Тондраком – обиталищем Йесу^[1258]. Это мнение источниками не подтверждается; во всяком случае, прямых указаний на это не имеется^[1259].

13. В числе иерархов, осуществлявших обращение тондракитов, был архиепископ Бджни Епрем. Не исключено, что ересь проникла и в пределы его духовной власти. Бджни существует и поныне, в 30–40 км к северу от Еревана.

14. LXVIII послание адресовано еретикам-тулайцам^[1260]. Р. М. Бартикян локализует Тулай в Мананали^[1261]. Тулайцы дошли до Амиды, где находился престол сирийского католикоса.

II послание Григория Магистра адресовано католикосу Петросу во время «нападения черни» (хужан йарнелой)^[1263]. X послание направлено некоему дьякону Петроса, «когда произошли волнения черни» (хазми хужанин)^[1264]. Ас. Мнацаканян полагает, что здесь содержатся указания на действия тондракитов, а поскольку послания направлены католикосу и его дьякону, то эти действия имели место в Ани^[1265]. Эта точка зрения получила широкое признание. Между тем нет никаких оснований связывать возмущение именно с тондракитами. С другой стороны, нет оснований думать, что послания направлены в Ани. X послание естественно связать с LXVII и LXVIII, написанными, как мы помним, в начале 50-х годов, когда католикос находился в Севастии. Этим временем (по аналогии с X) следует датировать и II послание.

Таким образом, мы видим, что тондракитская ересь распространилась по огромной территории, но локализовалась в определенных населенных пунктах. Даже в Мананали, где тондракитство нашло, по-видимому, наибольшее количество адептов, еретики обосновались в отдельных селениях, в то время как соседние оставались верны официальной церкви. Так, Джермай (совр. Черме) на р. Мананали, где тондракитов Кашэ и Алюсой подвергли клеймению, оставалось, по-видимому, свободным от ереси, почему и было выбрано для проведения экзекуции^[1266].

* * *

С большими трудностями связано определение социального состава тондракитских общин. Нам известны имена ряда ересиархов: Смбат, Тодрос, Ананэс, Аркай, Саргис, Кюрел, Йесу^[1267]. В переводе К. Тер-Мкртчяна фигурирует также Йовсеп, но отсутствует Аркай^[1268]. Смбат – светское, типично «дворянское» имя. Можно ли на этом основании утверждать, что родоначальник ереси происходил из знатной семьи? Сохранилось также немало сведений, в которых социальная принадлежность отдельных участников движения определена вполне однозначно. К духовенству принадлежали анонимный настоятель Кчавской обители и Мушел («Послание» Григория Нарекаци). В «Повествовании» Аристакэса Ластивертци говорится, что еретиками стали епископ Харка Йакоб, подчиненные ему иереи, на некоторое время к нему примкнул иерей из Карина Есайи (гл. ХХII). Инок Кунцик приобщился к ереси с помощью монаха из Албании. К духовенству принадлежали и «вардапеты зловредной и нечестивой веры», которые подверглись клеймению в Джермай (гл. XXIII). В LXVII послании говорится, что окружавшие Смбата Зарехаванци «втайне отрекшиеся и отлученные епископы» производят по ночам не имеющее силы рукоположение, глумятся над святым елеем и т. д. Священниками были те двое, что донесли на тондракитов и, приняв крещение, были наречены Поликарпом и Никанором. В Шнаванке проживали люди, носящие священнические одежды. Создается впечатление, что упомянутые здесь духовные лица – прозелиты, а не взращенные в тондракитстве.

В ереси (тондракитстве?) обвиняли Григора Нарекаци, его отца Хосрова Андзеваци^[1269]. От тондракитства открещивался автор «Исповеди по поводу облыжных о нем мнений» – духовное лицо.

Еретиками становились представители и светской знати. Кунцик обратил в свое учение женщину по имени Хранойш, которая происходила «из первенствующего и знатного рода и владела агараком». Хранойш, в свою очередь, приобщила к ереси двух сестер, принадлежавших к той же фамилии, – Ахни и Камарай, владелиц деревень Кашэ и Алюсой. К ним примкнул ишхан Врвэр. Врвэр был крупным земельным собственником. В своей вотчине он выстроил обитель и, собрав там пустынников, наделил их землей и избавил от нужды. Когда судья освободил Врвэра от кары, он учитывал, что. брат нечестивца принадлежал к «избранным» и был известен византийскому императору^[1270]. В Харке Йакоб «опутал всех ишханов гавара словно цепями, и они поклялись скорее умереть в бою, чем выдать его собору»^[1271].

Таким образом, на основании данных, почерпнутых из не зависящих друг от друга источников, можно прийти к выводу, что к тондракитству примыкали многочисленные представители как духовной, так и светской знати. Но для всего движения эти данные нельзя считать представительными. Тондракитством были охвачены значительные массы армянского населения, и это обстоятельство само по себе говорит в пользу широкого участия в нем низов. Действительно, Григора Нарекаци сообщает о наличии многочисленных групп еретиков^[1272]. Принявшие крещение Поликарп и Никанор поведали Григорию Магистру, что «зло» растет и ныне в тондракитстве выделяются три течения^[1273]. К тондракитам примыкают солнцепоклонники – ареворди, их множество (базумк)^[1274]. В Шнаванке проживает множество блудниц (базмутюн)^[1275]. Представители третьего течения живут без епископов и священников – это известие также предполагает наличие значительной массы отступников^[1276]. Выше было сказано, что Смбата окружали отступившие от веры епископы – и это известие можно толковать как намек на массовый характер тондракитства. Тысячи людей вернулись в лоно официальной церкви и еще продолжали идти^[1277]. Эпитет хужадуж азг – «дикое, варварское племя», который прилагает к тондракитам Григорий Магистр, уместно, считает А. Г. Иоаннисян, лишь применительно к народным массам^[1278].

Обращаясь к вероучению и религиозным обычаям тондракитов, мы остаемся в узком кругу тех же литературных источников, которые были привлечены для изучения их истории. Наиболее осведомленным автором и здесь оказывается Григорий Магистр. В сжатой форме учение тондракитов изложено в послании Григора Нарекаци, которое, как было сказано выше, перелагает сочинение Анании Нарекаци. Информация, заключенная в «Повествовании» Аристакэса Ластивертци, носит отрывочный характер, автор и не стремится многое сообщить читателю. «Мы сочли неуместным, – заявляет он, – описать отвратительную деятельность еретиков, ибо она преисполнена скверны. И поскольку слух не у каждого стоек, упоминание о многих прегрешениях увлекает внимающего и даже подталкивает его к подобным действиям»^[1279]. Все эти памятники носят полемический характер, они проникнуты ненавистью к тондракитам, так что далеко не всем заключенным в них сведениям можно безоговорочно доверять. Надо, наконец, отметить, что в этих сочинениях сказывается известная ограниченность в познаниях, касающихся еретического вероучения: тондракиты уклонялись от бесед на конфессиональные сюжеты со своими противниками.

Тондракитство было армянской ересью в том смысле, что оно являлось отклонением от официальной доктрины армянской монофизитской, антихалкидонитской церкви. «Мы из Арамова полка и верой схожи с ним», – заявляли еретики^[1280]. Разумеется, это не соответствовало действительности (здесь мы можем согласиться с Григорием Магистром), но суть от этого не меняется. Мерилом для тондракитства, положительным или отрицательным, являлись армянская официальная церковь и ее учение. В цитированной выше реплике тондракиты претендовали на принадлежность «Арамову полку» не только в этническом, но и в конфессиональном смысле – факт, не всегда учитываемый исследователями.

Попытаемся изложить вероучение тондракитов, следуя порядку, принятому в послании Григора Нарекаци, и пополняя эти данные сведениями из Аристакэса и Григория Магистра. Анализ послания, проделанный Е. Тер-Минасяном в его книге, существенно облегчает эту задачу^[1281].

1. Тондракиты отвергают «рукоположение, которое апостолы приняли у Христа», они придерживаются «самовольного» (инкнаглух), дерзкого, сатанинского священничества^[1282]. Смбат призывал к упразднению священнического служения. Он отказывался открыто рукополагать епископов, священников, дьяконов или благословлять елей, утверждая, что все это делается лишь для обмана мирян, сообщает Григорий Магистр. Но тут же он добавляет, что отлученные епископы по ночам осуществляют рукоположения, кощунствуя над елеем. Вообще же еретики отлучены от церкви, они живут без епископов и священников^[1283]. По всей видимости, речь идет об отрицании церковной иерархии, церковного священничества. Но священнослужители как таковые у тондракитов имелись. О епископе Харка Йакобе говорится, что он «начал выбирать иереев по достоинству, а недостойным приказал умолкнуть»^[1284]. Говоря о том, что тондракиты живут без епископов и священников, Григорий Магистр намекал, конечно, на отсутствие принявших священничество в соответствии с ортодоксией^[1285].

2. Еретики не признают причастия, «причащения к бессмертию, которое господь даровал всем». Хлеб, вкушаемый при причастии, Смбат считал обычной пищей^[1286]. Некий лжесвященник из тондракитов «делал из теста корзиночки (просфоры?), окунал их в вино и затем отбрасывал, говоря: это обман Для христиан!»^[1287].

3. Отвергалось таинство крещения. Еретики не признают купели, в которой был окрещен Иисус. Для Смбата Зарехаванци таинства не существует, есть лишь обычная вода для омовения^[1288]. О том, что тондракиты не приемлют крещения, сообщают также Аристакэс Ластивертци^[1289] и Григорий Магистр^[1290].

4. Не признаются воскресенья, т. е. господни праздники. Воскресенья приравниваются к будним дням^[1291].

5. Еретики не признают коленопреклоненного моления^[1292].

6. Они проповедуют неограниченный разврат, утверждают противники тондракитов; отвергают церковный брак, венец, но всякое влечение друг к другу считают совершенной, угодной Христу любовью. Любовь – это сам бог, который желает слияния на почве любви, а не венца^[1293].

7. Тондракиты отвергают крест^[1294]. Григорий Магистр утверждает, что ему пришлось лично слышать заявление еретиков: «Мы почитаем не материю, а бога. Мы не признаем креста, церкви, священнического одеяния, литургии, но только их идею» (хорхурд)^[1295].

О том, что тондракиты отвергают крест, сообщает также Аристакэс, и он же рассказывает о том, как еретики разрушили крест, воздвигнутый в Базмалбюре^[1296].

8. Еретики поклоняются человеку, и это отвратительнее, чем идолопоклонство, утверждает Григор Нарекаци^[1297]. Е. Тер-Минасян полагает, что тондракиты отказывались видеть в Христе бога. Действительно, они доходили до того, что Христом считали родоначальника ереси Смбата Зарехаванци. В послании говорится, что Абу-л-Вард заявил схваченному Смбату: «Христос воскрес на третий день. Поскольку ты называешь себя Христом, я убью тебя и похороню. Если ты воскреснешь и через тридцать дней, я признаю тебя Христом, хотя бы ты воскрес и намного позже, (чем истинный Христос)»^[1298].

9. Тондракиты отвергали ритуальное заклание животных, жертвоприношение, именуемое матал, которое было узаконено, по преданию, еще Григорием Просветителем^[1299]. На это положение намекает, по-видимому, и следующий отрывок из Аристакэса Ластивертци. Епископ Йакоб поучал: если согрешивший сам не покается, ему не помогут ни поминания, ни обедни. А его приспешники издевательски смеялись, выводили на середину животное и говорили: «О несчастное четвероногое! Тот согрешил в свое время и кончился, чем же ты виновато, что умираешь вместо него?»^[1300].

Далее следуют положения, извлеченные из других источников.

10. Тондракиты обвиняют ортодоксов в том, что те почитают образ креста и иконы, и на этом основании считают их идолопоклонниками. Сами же они были, по-видимому, иконоборцами. LXIX послание Григория Магистра, обличающее тондракитов, посвящено в своей основной части восхвалению икон и истолкованию их сюжетов.

11. Еретики не приемлют священное Писание, Ветхий и Новый завет. Новый завет, по-видимому, – в его каноническом варианте^[1301].

12. Говоря об учении тондракитов, Аристакэс Ластивертци решается сообщить читателю лишь следующее: «Они не приемлют церковь и церковный чин, (не признают) ни крещения, ни великого и страшного таинства литургии, ни креста, ни поста»^[1302]. В начале LXIX послания Григорий Магистр пишет, что часть еретиков «выступает против самой церкви и священнической службы»^[1303].

Современники не заблуждались насчет антицерковной направленности еретического учения в целом.

* * *

В современной арменистике тондракитское движение рассматривается как социальное, крестьянское движение, направленное против феодализма и его идеологического института – церкви. Основой для такого подхода служат известные положения Ф. Энгельса, которые характеризуют ряд особенностей классовой борьбы в средние века на Западе.

История средних веков знала «только одну форму идеологии: религию и теологию»^[1304]. При верховном господстве богословия во всех областях умственной деятельности «все выраженные в общей форме нападки на феодализм, и прежде всего нападки на церковь, все революционные – социальные и политические – доктрины должны были по преимуществу представлять из себя одновременно и богословские ереси. Для того, чтобы возможно было нападать на существующие общественные отношения, нужно было сорвать с них ореол святости», – и в наиболее общей форме Ф. Энгельс пишет: «Революционная оппозиция феодализму проходит через все средневековье.

Она выступает соответственно условиям времени то в виде мистики, то в виде открытой ереси, то в виде вооруженного восстания»^[1305]. Справедливость последнего, в частности, положения, высказанного в связи с Крестьянской войной в Германии, можно подтвердить примерами, относящимися и к другим событиям.

В свете этих высказываний в советской науке трактуется и павликианское движение, с которым тондракитство было связано многими узами. Что касается тондракитского движения, то в этом аспекте оно наиболее всесторонне рассмотрено в трудах выдающегося исследователя армянской общественной мысли А. Г. Иоаннисяна. Оценивая тондракитство, мы в дальнейшем будем иметь в виду именно его аргументацию.

В вероучении тондракитов их социальные идеи не отразились ни прямо, ни косвенно. Можно лишь догадываться, что еретики стремились учредить церковь с упрощенной обрядностью – тенденция, которая на протяжении всего средневековья проявлялась в разных частях христианского мира. Некоторые черты рационализма, которые были свойственны доктрине тондракитов (отрицание матала и др.), их социальную сущность не характеризуют. Те коррективы, в теологическом аспекте очень существенные, которые вносили тондракиты в официальное учение армянской церкви, опирались на длительную и весьма распространенную традицию. Говоря о византийских ересях, Н. Г. Гарсоян ставит вопрос, не пора ли их рассматривать как отклоняющиеся от норм, оторвавшиеся от основного течения современной им интеллектуальной и духовной жизни формы и признать, что в развитии религиозной мысли Византии, составленной из иудео-эллинского христианства и греческой философии, эти формы – бастарды – тем не менее являются ее отпрысками^[1306]. Действительно, любое из положений тондракитской ереси является производным развития религиозной мысли вообще^[1307].