Текст книги "Армянские государства эпохи Багратидов и Византия IX–XI вв."

Автор книги: Карен Юзбашян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

В 1033 г. на северной стене храма св. Саргиса в Хцконке была высечена надпись, в которой упомянут любимый вассал (чорт) царя Йовханнэса-Смбата. Саргис – это известный Хайказн, который в литературе обозначается как вест Саргис. В надписи говорится, что от трех ромейских императоров (очевидно, Василия II, Константина VIII и Романа III Аргира) Саргис получил три титула он анфипат-патрикий, вест и дука Востока (дук аревелиц). Авторы надписи просят долголетия царю, дуке, себе и своим родителям^[937].

Ниже будет показано, что фема Иверия называлась также «Востоком», «Восточной». В связи с этим возникает предположение: не бы ли дука Востока Саргис Хайказн правителем Иверии? Если это мнение справедливо, тогда Саргис должен был оставаться в этой должности по крайней мере до 1036 г. Это засвидетельствовано надписью из Текора о порядке пользования оросительным каналом – надпись высечена в царствование Йовханнэса-Смбата, в патриаршество Петроса и в правление Саргиса – «дуки Востока»^[938].

Катепан Михаил Иасит, о котором известно, что он правил Иверией в 1038 г., мог оказаться непосредственным преемником Саргиса Хайказна. Фема подвергалась нападениям грузинского царя Баграта IV, и Иоанн Орфанотроф, брат Михаила IV Пафлагона, отправил на помощь другого брата, Константина. Константин прибыл в Иверию как доместик схол Востока. Иоанн обещал прислать также Далассина, но своего намерения не выполнил, и Константин вернулся, не принеся никакой пользы^[939].

Оставаясь архонтом Иверии и имея титул веста, Иасит в 1044 г. был назначен командующим войсками, собранными для захвата Анийского царства. Ани устоял, и тогда на помощь Иаситу прибыл Николай – проэдр, доместик схол, «паракимомен императора Константина»^[940], который, как было сказано выше, в 1027 г. выступил из Иверии против Баграта IV. В 1045 г. Анийское царство было присоединено к Византийской империи. Вновь приобретенные территории были обращены в фему. Новая фема была объединена с Иверией, центром этого военно-административного округа стал Ани. Первым правителем объединенной фемы был Михаил Иасит. «А некоего ишхана по имени Асит, который ранее правил Востоком, император отправил наместником в Ани», – рассказывает Аристакэс Ластивертци^[941]. Вместе с приданным ему магистром Константином Аланом Иасит, ставший к тому времени вестархом, повел войну против двинского эмира Абу-л-Асвара^[942]. В военных действиях участвовал также паракимомен Николай. В кампании принимали участие как «иверийские» контингенты, так и войска, которыми ранее командовал Гагик II. Но византийская сторона терпела поражения, и в 1046 г. дукой Иверии в Ани стал Катакалон Кекавмен^[943], а Николая сменил архонт великой гетерии евнух Константин Сарацин, получивший полномочия стратига-автократора.

В 1048 г. Катакалон Кекавмен с титулом веста продолжал оставаться правителем Ани и Иверии^[944] и в этом качестве принимал участие, как было сказано выше, в боях против сельджуков. Иверия же (в прежних пределах?) до сентября 1047 г. имела собственного правителя – стратига Льва Торникия. Атталиат утверждает, что накануне восстания Лев был стратигом Мелитины, и Н. Адонц отдает предпочтение именно этому известию^[945]. Между тем нет оснований опровергать достоверность других источников, тем более что они в некоторых случаях независимы, а сообщаемые ими факты хорошо согласуются с окружающей обстановкой. Представитель знаменитого армяно-иверского рода Лев Торникий, как утверждает Пселл, был связан родством с императором Константином Мономахом. Интимные отношения, которые установились между Львом и сестрой императора Евпрепией, заставили Константина Мономаха отправить его в почетную ссылку в Иверию. Отложившись, Лев Торникий не смог собрать восточные войска, ибо они сражались в глубинных областях Иверии, отражая нападение какого-то варвара^[946].

Действительно, иверские отряды, как уже говорилось, были направлены в это время против Абу-л-Асвара. Скилица утверждает, что действия Катакалона Кекавмена и Константина Сарацина против двинского эмира были бы успешнее, если бы на западе (в Адрианополе) не вспыхнуло восстание патрикия Льва Торникия, стратига Иверии^[947]. Как только весть о восстании дошла до столицы, император отдал приказ Константину Сарацину немедленно явиться в Константинополь. Затем Константин заключил с Абу-л-Асваром мир и во главе восточных тагм прибыл в Константинополь, откуда эти отряды, уже под водительством Михаила Иасита, направились во Фракию^[948]. Интересно отметить, что Пселл, по-видимому, различает «Иверию» в ее прежних пределах (именно туда и был направлен Лев Торникий) и «Иверию», разросшуюся благодаря присоединению Ани (τα βαθύτερα της Ίβηρίας).

В литературе ставился вопрос о принадлежности дуки Михаила, упомянутого в известном завещании Воилы, к фемной администрации Иверии. Сохранившиеся данные исключают возможность более или менее определенного решения этого вопроса^[949].

При императрице Феодоре (1055–1056) в Ани прибыл магистр Аарон, который некогда был правителем Васпуракана. Он надстроил городские стены, провел водопровод и волей императрицы, изложенной в хрисовуле, освободил горожан от ряда налогов, о чем гласит надпись на восточной стене кафедрального собора Ани^[950]. Аарон пробыл в Ани до весны 1057 г., когда началось восстание Исаака Комнина, и анийский правитель был придан доместику Востока евнуху Феодору, который выступил против узурпатора с полномочиями стратига-автократора^[951]. К анийскому периоду относится печать Аарона из собрания Государственного Эрмитажа. Владелец печати фигурирует в качестве магистра и дуки Иверии и Великой Армении^[952].

В 1057 г., после того как началось восстание Исаака Комнина, сын Липарита – Иванэ (которому был пожалован г. Ерэз в Хаштеанке с округой) захватил крепость Еланц Берд (Елнут). Оттуда он направился в Хавачич, захватил там судью, «который осуществлял попечение о Востоке», и предпринял попытку хитростью овладеть Карином (Феодосиополем). Уловка его не удалась, началось сражение, и тогда, сообщает Аристакэс Ластивертци, «ишхан города (Карина/ спешно известил ишхана, который восседал в Ани, имея титул магистра»^[953]. По мнению М. Броссе, Иванэ пребывал в Ерэзе avec le titre de gouverneur des provinces d'Hachtiank et dfArchamounik^[954]. Это неверно. На основании соответствующей фразы Аристакэса^[955] нельзя утверждать, что владельческие права Иванэ сочетались с административными полномочиями над этими провинциями. Аршамуник, кстати, у Аристакэса не назван, хотя Ерэз действительно находился на его границе.

Что касается «судьи» (датаворн ор унэр зкогс аревелиц)^[956], то это, по-видимому, судья фемы – административная должность, засвидетельствованная многочисленными. источниками. О фемном судье Аристакэс говорит и ниже. Было высказано предположение, что под этим «судьей» Аристакэс разумеет упомянутого выше доместика Востока евнуха Феодора^[957], но от этой точки зрения придется отказаться, хотя бы потому, что в описываемое время Феодор находился во главе войск, действовавших против Исаака Комнина.

Не удается определить и лицо, которое фигурирует в рассказе Аристакэса как ишхан Ани с титулом магистра. Был ли это преемник Аарона в должности правителя всей Иверии, или речь идет о правителе только Ани (аналогично упомянутому рядом ишхану Карина – Феодосиополя)? В литературе имеются указания, что это Катакалон Кекавмен^[958]. Если бы это предположение оправдалось, тогда можно было бы смело говорить о правителе всей Иверии. Но в 1057 г. Катакалон был уже дукой Колонии и отсюда примкнул к движению Исаака Комнина в качестве его верного соратника^[959].

В 1059 г. в должности правителя Армении и Иверии мы застаем Иоанна Монастыриота. В записи Феодула он назван дукой Иверии, а в высеченной в том же году надписи в Ани Иоанн Монастыриот фигурирует в качестве вестарха, катепана Армении и Иверии^[960].

Преемником Иоанна Монастыриота был, по-видимому, Баграт Вхкаци, который, как принято считать, прибыл сюда из Васпуракана. Судя по патрониму, Баграт происходил из знатного армянского рода, уже к началу XI в. (возможно, и ранее) принявшего православие. В греческой надписи из селения Эгрек (в Тортумском ущелье, Тао) его предок Григорий, как и отец последнего Смбат, именует себя «ивером»^[961]. Сведя воедино данные надписи Баграта Вхкаци на западной стене кафедрального собора Ани и сведения, почерпнутые из нарративных источников, мы приходим к следующим выводам. Баграт Вхкаци прибыл в Ани во времена императора Константина Дуки (1059–1067). Имея титул магистра, он правил в качестве катепана Востока (как он именует себя сам) или дуки (как о том свидетельствуют византийские авторы). Баграт принял на себя функции дуки, отказавшись от вознаграждения. В Ани он сократил налоги, но не сумел подготовить город к защите перед нашествием сельджукских отрядов Алп-Арслана. Между Багратом Вхкаци и его соправителем Григорием Бакурианом начались споры, и это облегчило задачу осадивших в 1064 г. Ани сельджуков. Тюрки овладели городом, Баграт и Григорий Бакуриан бежали^[962]. Сведения о Баграте Вхкаци на этом обрываются, известен лишь его сын Смбат, который в течение шести месяцев был дукой Эдессы, после чего в 1083 г. ослеплен^[963].

С утратой Ани Иверия не прекратила своего существования. Более того, в том же, 1064 г. царь Гагик Карсский уступил свое царство Византии, и его бывшие владения – Карс с округой – оказались приобщенными к Иверии^[964]. Надо сказать, что какая-то часть бывшего Анийского царства также осталась в пределах Иверии; по крайней мере она составляла личные владения правителя Григория Бакуриана. Действительно, один из трех хрисовулов, подтверждавших право на владение (κτημάταν) землями в Анатолии, касался округи Ани^[965].

Византийские авторы сохранили сведения о катепане (дуке) Феодосиополя Василаки, который в 1071 г. принял участие в походе Романа Диогена^[966]. Речь идет о правителе не города, а фемы Иверия. Ниже будет показано, что она называлась также фемой Феодосиополь.

Одним из преемников, а может быть, и непосредственным преемником Василаки стал Григорий Бакуриан – потерпев поражение в Ани, он тем не менее сделал блестящую карьеру^[967]. Возможно, в его карьере и был перерыв. Но достоверно известно, что в 1074 г. Григорий был правителем Карса и Феодосиополя-Карина. Сведения об этом сохранились в «Жизнеописании царя царей Давида». В 1074 г., говорится здесь, «отправился царь Георгий в вотчину свою в Тао и прибыл в Бана. И представился им зоравари Востока Григорий, сын Бакуриана, который имел Олтиси, Карникалак и Кари, и (они) очень обрадовались и предавались развлечениям. И передал (Григорий) царю Георгию город-крепость Кари и прилегающую страну…»^[968]. Груз, зоравари соответствует арм. зоравар, а этот термин, как было сказано выше, является точным соответствием греч. στρατηγός в значении «правитель фемы». Перечисляя хрисовулы, хранившиеся в Константинополе в храме св. Софии, автор Типика называет грамоту о своем правлении в Карсе и две грамоты о правлении в Феодосиополе-Карине^[969]. Император, выдавший эти грамоты Григорию, определяется как Михаил VII Дука (1071–1078)^[970]. На основании «Жизнеописания Давида» можно прийти к выводу, что Григорий Бакуриан правил всей фемой, а не отдельными городами Карсом и Карином. Сохранилась печать Григория Бакуриана (Пакуриана) – севаста и дуки^[971]. Как утверждает В. Лоран, эта печать была выбита до 14 февраля 1081 г., когда Григорий Бакуриан стал великим доместиком западных схол. Если атрибуция верна, тогда Григорий правил Иверией, будучи дукой и имея титул севаста. Но А. П. Каждан считает, что печать принадлежала одному из потомков Григория^[972].

При Романе Диогене (1067–1071), утверждает Н. А. Скабаланович, иверийская фема более не существует, пограничной фемой вместо нее становится Феодосиополь^[973]. Выше же было показано, что Карс был уступлен Георгию II только в 1074 г., и можно думать, что до этого как Карс, так и остатки Иверии входили в состав Феодосиополя.

Среди правителей Иверии был некий Иоанн – спафарокандидат, асикрит и судья, как об этом свидетельствует его печать^[974]. Возможно, чтоэтот Иоанн был в числе судей, назначенных Василием II, как о том было сказано выше.

Вардан утверждает, что сын Гагика II, Йовханнэс, породнился с анийским дукой^[975]; определить последнего не представляется возможным.

Г. Шлюмберже опубликовал печать дуки Великой Армении и еще одной территории, в которой издатель усматривает όβυδίνη (в легенде ΩΒΙΤ)^[976]. Между тем последний топоним относится к Болгарии и, как явно ошибочный, должен быть отвергнут. Новое чтение печати предложил В. Зайбт. Он полагает, что печать принадлежит весту Никите, дуке Ани, Великой Армении и Коговита, ректору. Никита правил, по-видимому, всей фемой (расширенной после 1045 г. за счет армянских территорий). В пользу этого говорит упоминание Ани – столицы фемы. В. Зайбт датирует печать концом 40-х – началом 50-х годов XI в.^[977].

* * *

Сохранились некоторые сведения и о византийских правителях отдельных городов с их округой. Уже в «Эскуриальском тактиконе» названы стратиги Феодосиополя, Хавачича, Арцна, которые впоследствии должны были войти в состав Иверии. В этом же списке фигурируют стратиги Хойта и Мелди^[978]. Хойт и Мелди входили в состав Тарона. Известна печать Христофора – протоспафария, ипата, стратига του Άρτζικέ καί 'Αρκεράβ(ου). Имеется в виду Арцкэ-Арцак с расположенной рядом крепостью, на северном берегу оз. Ван. В. Лоран определяет правление Христофора между 1030 и 1071 гг.^[979].

В. Зайбт опубликовал печать с легендой: «Богоматерь, помоги рабу твоему Василию, ипату и стратигу Готорза к Элабака» (Γωτωροζ (καί) 'ΐλαβάκη|ς|). Автор определяет эти топонимы как Котор, также Котороц Амроц или Берд, восточнее оз. Ван, в пределах исторического Васпуракана и находящиеся неподалеку – Албак Большой и Албак Малый. Ипат Василий был стратигом сравнительно небольшого военно-административного округа, входившего в фему, в данном случае – в Васпуракан. Отметим, что ипатом был также правитель Арцкэ и Аркерава – Христофор^[980]. В 1040 г. стратигом Феодосиополя был патрикий Алусиан^[981]. Отсюда он и бежал к восставшему в Болгарии Деляну. Достоверно известно, что в 1038–1044 гг. правителем Иверии был Михаил Иасит, поэтому Алусиан был стратигом только города. Правителя Карина-Феодосиополя с титулом магистра упоминает Аристакэс Ластивертци, рассказывая о событиях 1057 г.^[982]: в 1054 г., во время похода Тугрил-бека, стратигом Маназкерта-Манцикерта был патрикий Василий Апокап. Атталиат именует его игемоном^[983], Аристакэс Ластивертци – ишханом города^[984], Матфей Эдесский – зорапетом города и ромейским ишханом^[985], а Смбат – глхавор калаки^[986]. В 1057 г. г. Ани, по-видимому, имел своего правителя с титулом магистра (см. выше).

4. Структура фем

К середине Х в., одновременно с продвижением на восток, византийцы наряду с большими «ромейскими» фемами создают многочисленные малые фемы, которые получают название «армянских»^[987]. В отличие от «ромейских», «армянские» фемы меньше по размерам, их территория ограничивается, по существу, городом с более или менее значительной округой. Сюда стекается новое население, преимущественно армяне. Пришельцы составляют основную массу регулярного войска, расквартированного в новых фемах. По сравнению с «ромейскими» войсковые подразделения в «армянских» фемах малочисленнее, а место в византийской военно-административной иерархии, которое занимает командный состав, скромнее. Список фем, входящих в число «армянских», определяется по-разному. По мнению Р. М. Бартикяна, «армянскими» фемами были Армениак, Севастия, Колония, Халдия, Месопотамия, Ликанд. Севастию Э. Арвелер также считает «армянской», в то время как Н. Икономидис это отрицает^[988]. Эта система нашла, по-видимому, применение и на Западе^[989]. Фемы, которые были созданы в Армении в X–XI вв., не были «армянскими» (в специальном значении этого военно-административного термина). Эти фемы были учреждены и в дальнейшем функционировали в качестве весьма крупных военно-административных единиц. Но, как и «армянские», эти фемы были вызваны к жизни дальнейшим продвижением империи на Востоке. Являясь военно-административными округами, новообразованные фемы служат базой для действий византийских отрядов. Присоединение Васпуракана было осуществлено, конечно, из Тарона. Дальнейшее движение на Восток происходит уже из Васпуракана (завоевание Арчэша, Беркри). Иверия была опорным пунктом Византии в ее действиях против Георгия I, против Ани. После приобщения Великой Армении к Иверии Ани стал плацдармом для действий против Абу-л-Асвара. Сельджукам пришлось преодолевать оборонительный пояс Византийской империи, состоявший из восточных фем.

Эти новые фемы создаются на базе исторически сложившихся государственных образований, с которыми они совпадают и территориально. Утверждение фемной администрации было следствием завоевания. Иногда это носило скрытый характер, как, например, в Васпуракане, где передача владений Сенекерима Арцруни происходила внешне добровольно; этому могли предшествовать действия провизантийской группировки. Но во всех случаях утверждение Византии в армянских областях было навязанным извне. В Ани и в особенности в Тао-Тайке византийцам пришлось преодолеть яростное сопротивление, прежде чем эти области удалось приобщить к империи.

Внедрение фемной организации само по себе не сопровождалось существенными переменами в составе населения, Здесь не наблюдается широкого заселения вновь приобретенных областей пришлым элементом. Но для периода византийского владычества характерен отток местного населения на запад и юго-запад. Этот процесс обусловливался отчасти самой византийской экспансией. Обращению Васпуракана, Ани и Карса в византийские фемы предшествовал исход местных царей Сенекерима Арцруни, Гагика II и Гагика Карсского. Накануне завоевания Ани в Византию переселился Григорий Магистр, чтобы через несколько лет вернуться в Армению с полномочиями дуки – фемного правителя.

Уже утвердившись в Армении, Византия продолжала стимулировать частные переселения в империю, места на чужбине были уготованы для знати, но местные династы переселялись с широким составом своих фамилий. Экспатриация усилилась в связи с сельджукским нашествием, когда пришли в движение уже значительные массы населения.

Сохраняя свои исторические границы, новые фемы могли объединяться и разъединяться. В XI в. к Тарону был приобщен Васпуракан. Не исключено (хотя и маловероятно), что одно время огромная территория от Месопотамии до Васпуракана находилась под началом Григория Магистра. К Иверии был присоединен Ани, впоследствии Карс. В Армении, как и в Болгарии, состав административных округов, подчиненных одному лицу, устанавливался, по-видимому, в зависимости от сана наместника, его административных данных^[990].

Фемы, как и составляющие их отдельные области, сохраняют свои исторические наименования: Тарой, Васпуракан (также Мидия – Верхняя и Нижняя), Армения, Великая Армения^[991]. В грузинской географической номенклатуре Иверия, насколько мне известно, не встречается, это название не применяется ни к феме, ни к стране. Армяне же называли страну Вирк, ашхархн Врац, а фему – гаварн Врац^[992]. Иверией фема называлась и после присоединения Ани, но это название могло распространяться также на ее территорию лишь в старых границах. Так, в записи Феодула Иоанн Монастыриот назван дукой Иверии, а в греческой надписи из Ани, высеченной в том же, 1059 г., – дукой Армении и Иверии. Аарон был дукой Иверии и Великой Армении^[993].

Рассказывая о прибытии в Армению паракимомена Николая (в 1044 г.), Матфей Эдесский говорит, что, потерпев неудачу, Николай провел зиму в Ухтике (Олти)^[994]. Воспроизводя эту фразу почти дословно, Смбат дополняет: «…в Ухтике, в гаваре Феодосиополя»^[995]. Ухтик расположен в центре византийского Тао-Тайка, поэтому ясно, что название «гавар Феодосиополя» обозначает всю фему по имени ее главного города. Как и в приведенном выше случае, арм. гавар становится синонимом византийской фемы. Выше говорилось о катепане (или дуке) Феодосиополя – Василаки.

Иверию, или фему Феодосиополь, называли также Восточной, но это название встречается, кажется, только в армянских и грузинских источниках. Катепан, или дука Востока, упомянут в «Хронике» Сумбата Давитисдзе и в «Матианэ Картлисай» (по поводу событий 1025 г.), в надписи Саргиса Хайказна (Хцконк, 1033 г.) и в надписи Баграта Вхкаци^[996]. «Я прибыл на Восток, в великолепную крепость Ани», – сообщает в своей надписи магистр Аарон. До прибытия в Ани Михаил Иасит «правил Востоком»^[997]. В крепости Хавачич была резиденция фемного судьи, который «осуществлял попечение о Востоке»^[998].

Мы не знаем, где была резиденция правителя Тарона. Точка зрения Н. А. Скабалановича, который полагает, что поначалу центром Васпуракана был Арчэш и лишь впоследствии Ван^[999], представляется неверной – столицей Васпуракана был только Ван^[1000]. Центром Иверии был Феодосиополь – подтверждением служит высеченная здесь надпись катепана Иверии Романа Далассина. С присоединением Ани резиденцией фемных стратигов становится бывшая столица ширакских Багратидов. Об этом свидетельствует местонахождение надписей Аарона, Иоанна Монастыриота и Баграта Вхкаци. С утратой Ани центр фемы вновь перемещается в Феодосиополь.

Административный статус территориальных объединений, включенных в состав империи, отражается в терминологии, относящейся к этим объединениям и их правителям. Исключив неспецифические наименования (архонт, катархонт, арм. ишхан, тэр гаварин, гаварапетидр.), обратимся к терминам, которые характерны для византийской фемной организации.

Стратиг, арм. зоравар, груз, зоравари. Термин «стратиг» применительно к правителю фемы встречается в случае протоспафария Льва (зоравара Тарона) и Льва Торникия, некоторое время управляющего частью Иверии. Описывая действия Аарона против Ибрахима Инала, Зонара называет его «стратигом Васпуракана»^[1001]. В XI в. этот термин почти вытесняется другими обозначениями, и не случайно, что применительно к интересующим нас фемам он встречается так редко.

В Армении, как и в других частях империи, стратигами назывались также правители отдельных городов, их военные начальники. Стратиги управляли Арцкэ, Манцикертом, Арцном, Феодосиополем и др.

Катепан, дука. Самуэл Анеци говорит, что, задержав Гагика II в Византии, греки «из года в год посылали в его страну катепанов»^[1002]. В общих трудах по истории Армении время византийского владычества часто называется периодом катепанов. Это неточно: дука для Армении был столь же характерен, как и катепан. По мнению Э. Арвелер, понятия «дука» и «катепан», в общем, равнозначны, в XI в. к одной и той же должности могут применяться оба наименования. В некоторых случаях оба титула относятся к одному и тому же лицу. Звание дука, полагает она, носит более официальный характер, чем катепана^[1003]. Применительно к Армении можно указать на случаи, когда одно и то же лицо характеризуется в источниках и как дука, и как катепан. Так, дука Панкратий византийских авторов именует себя в надписи катепаном Востока Багратом Вхкаци. Правитель Феодосиополя Василаки обозначается и дукой и катепаном. С другой стороны, нельзя не заметить, что катепаны и дуки одной и той же фемы сменяют друг друга без всякой видимой системы. Причину этого обстоятельства надо искать в особенностях личности правителя, в случайности дошедших до нас сведений, но не в мнимой разнице полномочий и характера власти носителей этих титулов. Данные, относящиеся к Армении, не дают оснований для какого-либо принципиального противопоставления фемы-катепаната феме-дукату^[1004].

Судья, арм. датавор. Должность фемного судьи относится к числу важных. В XI в. он осуществляет судебные и фискальные функции, не будучи подчинен дуке или катепану^[1005]. Покидая владения Давида Куропалата, Василий II оставил там чиновников, судей и надсмотрщиков. Аристакэс Ластивертци рассказывает о судье, который в 1057 г. «осуществлял попечение о Востоке» (Иверии?). Попечение, арм. хог, равнозначно византийской пронии в ее административном смысле^[1006]. Судья – лицо весьма значительное: мятежник Иванэ «отобрал у него (судьи. – К. Ю.) несметные ценности, коней и мулов – все, что тот собрал на Востоке»^[1007]. Другим свидетельством об институте фемных судей в Иверии является печать спафарокандидата, асикрата и судьи Иоанна. Фемные судьи упомянуты и в завещании Евстафия Воилы^[1008]. Мы видим, что утверждение Э. Арвелер о полном отсутствии сведений о судьях в Антиохии, Иверии и Великой Армении не оправдывается (хотя исследовательница и признает, что, несмотря на умолчание источников, сам институт в действительности здесь существовал). Ошибка частично проистекает из неправомерного противопоставления Иверии, Великой Армении и Тао-Тайка. С установлением фемного строя Великая Армения стала частью Иверии, в которую всегда входил также Тао-Тайк. А ссылка на наличие в Тао-Тайке фемного судьи содержится в работе самой Э. Арвелер^[1009].

Упоминания кураторов в Тайке гипограмматевса Георгия Дроса носят единичный характер и при наличном состоянии источников обобщению не подлежат.

Правители фем, созданных в Армении, носят титулы спафарокандидата, протоспафария, анфипата, патрикия, веста, вестарха, китонита, магистра, севаста. Правители отдельных городов имеют титулы патрикия, магистра. Христофор раньше был протоспафарием, но, став стратигом Арцкэ, вынужден был довольствоваться титулом ипата, считает В. Лоран^[1010]. Но в «Эскуриальском тактиконе» ипат (новый титул, носитель которого наделялся некоторыми юридическими функциями) оказывается выше протоспафария^[1011], так что говорить о понижении Христофора не приходится. Фемный судья и асикрит Иоанн носил титул протоспафария.

Часть администраторов в Армении составляли пришлые греки. После покорения Болгарии многие болгары направлялись в Армению и занимали здесь высокие административные посты. К их числу относятся Аарон и его сын Феодор, Николай Хрисилий, который действовал в Беркри. Болгарские отряды в 1015 г. были направлены к Васпуракану. Отправляя болгар в Армению, а армян в Болгарию, византийское правительство преследовало, конечно, особые цели^[1012]. В то же самое время среди лиц, замещавших высшие административные должности в фемах, были и местные выходцы. К числу таковых относятся Григорий Магистр Пахлавуни, Баграт Вхкаци, Григорий Бакуриан, Саргис Хайказн. Местного происхождения была фамилия Торникиев. Это, по-видимому, была уступка местным силам, оказавшимся в условиях фемного режима оттесненными, и в то же время мера, позволявшая привязать к империи известную часть местной знати. Аналогичную картину можно было видеть, например, в Южной Италии и на славянских землях, где местные аристократы становились стратигами и занимали иные высокие посты^[1013].

Можно составить известное представление и об имущественном положении византийских администраторов в Армении. Они оказываются крупными собственниками. Баграт Вхкаци берется управлять фемой Иверия, отказываясь от вознаграждения. Проведя в Ани водопровод, Аарон в своей надписи подчеркивает, что он сделал это на собственные средства. Эти факты говорят и о другом. Должность дуки сама по себе доходна, и правители соглашаются вложить собственные средства, лишь бы добиться назначения и удержаться на месте. Крупными земельными собственниками были Григорий Пахлавуни и Григорий Бакуриан. Примечательно, что их владения находятся на территории вверенных им фем – Месопотамии, Иверии. Богачом был фемный судья Иверии, о котором говорилось в связи с восстанием Иванэ, сына Липарита. Об имущественном положении византийского дуки можно судить, наконец, на примере Михаила и его сына Василия – патронов Евстафия Воилы, независимо от того, был ли Михаил дукой Иверии или какой-либо другой фемы^[1014].

5. Фемная администрация и местное население

Фемы, создававшиеся на аннексированных Византией. землях, призваны были осуществлять функции двоякого рода. С одной стороны, это были военные образования, состоявшие из различного рода войск, но в то же время представлявшие собой отдельные воинские единицы. Местные катепаны, дуки, стратиги выступали в поход во главе войск своей фемы, обороняли ее, и они же, по-видимому, осуществляли координацию с теми подразделениями, которые не принадлежали феме, но были ей приданы либо действовали на ее территории. В круг обязанностей фемного дуки-катепана входило не только ведение военных действий, на него падали и интендантские заботы, обеспечение фемы продовольствием и вооружением. Это хорошо видно на примере Баграта Вхкаци, который в 1064 г. вместе с Григорием Бакурианом оборонял Ани от сельджуков. С другой стороны, фема была организацией гражданской, через посредство которой местное население выполняло свои обязанности подданных империи. Будучи высшей властью на местах, фемная администрация так или иначе участвовала в политической и хозяйственной жизни данного округа. Осуществляя свои обязанности, представители фемной администрации вступали в сложные отношения с населением соответствующей фемы.

Как известно, одну из специфических особенностей фемного строя в Византии составляло привлечение к воинской повинности местного населения. Становясь стратиотами, крестьяне приобретали определенные льготы, наделялись землей, и до известного времени это способствовало усилению военной мощи империи. Но с середины X в. начинается быстрая «тагматизация» византийской армии. Фемное войско (в его классическом понимании) уступает место регулярным тагмам, состоявшим из наемников – как местных жителей, так и иностранцев^[1015]. Как отражение этого процесса должна рассматриваться известная мера Константина Мономаха, распустившего пятидесятитысячное войско в Иверии и Месопотамии и взамен обложившего население этих фем налогом. Подробности, связанные с этим актом, пополняют наши сведения о внутренней жизни фемы Иверия. Скилица пишет о том, как, основав в Манганах монастырь св. Георгия, Константин Мономах тратил огромные средства, а чтобы пополнить их, прибегал ко всякого рода ухищрениям. Через посредство нечестных государственных служителей он изыскивал недозволенные источники поступлений средств. Так, он «через Льва Сервлия распустил иверийское войско, насчитывавшее около 50 тыс., и вместо стратиотов собирал в тех местах многочисленные налоги». Император, продолжает автор, прибегал и к иным недозволенным сборам^[1016]. Иначе толкует эту меру Атталиат^[1017]. В сражениях с сельджуками ромейские военачальники терпели поражения. Тюрки распространяли свои набеги по всей Иверии, они грабили и опустошали города и села. «Случилось же это из-за крайней жадности императора. Ведь Иверию охраняло боеспособное войско, имеющее в качестве опсония некоторые из прилежащих государственных земель. Император отнял у войска эти (земли/ и, уничтожив эту силу, не только оттолкнул собственных союзников, но и сделал их своими злейшими врагами и через них доставил противнику непобедимое пополнение».