Текст книги "Армянские государства эпохи Багратидов и Византия IX–XI вв."

Автор книги: Карен Юзбашян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

5. Великая Армения

После смерти царя Гагика I (ок. 1017 г.)^[778] царство перешло к его сыновьям Йовханнэсу-Смбату и Ашоту. Между братьями сразу же возникли споры по поводу раздела страны. Вмешался Георгий I и определил, что Ани с округой отходит к Йовханнэсу-Смбату, а внутренняя часть страны, обращенная к Персии и Грузии, – к Ашоту IV. Тогда же Йовханнэс-Смбат попытался расширить свои владения за счет Шатика. Шатик находился в Чакатке – одиннадцатом гаваре области Айрарат. В свое время эта территория принадлежала Мушелу Карсскому (964–984). Смбат II (979–989/90) попытался отнять ее у своего двоюродного брата, но Мушел обратился за помощью к Давиду Куропалату, войска которог-го вступили в Ширак. Смбат II вынужден был вернуть Шатик^[779]. Ныне история повторилась: анийский царь посягал на территорию, принадлежавшую, по-видимому, одному из вассалов карсского царя, теперь уже Абаса (984–1029), и Георгий I, последовательно выступавший в качестве наследника Давида Куропалата, не преминул вмешаться в конфликт. Анийский царь был брошен в темницу и обрел свободу лишь после того, как вернул три замка^[780]. Лишенный доступа в столицу Ани,

Ашот IV не мог обладать и полнотой власти. Многие из его владений были захвачены соседями, и он в отчаянии просил помощи у императора. Ашот отправился в Константинополь и вернулся оттуда в сопровождении византийского войска.

Ему удалось вернуть свои «гавары и крепости». Как пишет Аристакэс Ластивертци, Ашот стал «могущественнее всех своих предшественников, так что немало знатных передали ему свои владения и добровольно подчинились ему»^[781]. Эти события имели место до 1018 г., когда на Восток прибыл некий сановник из Никомидии, который произвел в феме Иверия принудительный набор (для работ?) и приступил к восстановлению Феодосиополя^[782].

Об отношениях между Йовханнэсом-Смбатом и империей в этот период источники ничего не сообщают, но вряд ли мы ошибемся, предполагая, что отношения эти не были дружественными и Василий II покровительствовал Ашоту IV, стремясь ограничить власть и влияние анийского царя. Когда между императором и Георгием I началась война, Йовханнэс-Смбат стал сторонником последнего^[783]. Йовханнэс-Смбат оказался причастным также к движению Никифора Ксифия и Никифора Фоки (см. выше). Но еще доокончательного поражения, нанесенного Византией грузинскому царю, и до того, как был подавлен мятеж Ксифия и Фоки, Василий II заставил анийского царя признать свои права лишь пожизненными и завещать царство Византийской империи.

Зиму 1021/22 г. Василий II провел в Халдии. Сюда прибыл католикос Петрос (1019–1058), 6 января он участвовал в обряде водоосвящения^[784]. «Но там же была (подписана) грамота о гибели Армении! Ибо Йовханнэс поручил патриарху; мол, составь завещание и передай его императору, что после смерти город мой и страну я оставляю ему в наследство. Не было у Йовханнэса отпрыска, чтобы принять корону, сын его Еркат скончался рано и не достиг отцовского сана»^[785]. Матфей Эдесский описывает этот эпизод лаконичнее: в 1021 г. Василий II выступил на Восток с огромной армией и «потребовал у армянского царя Ани и Карс. И Йовханнэс, сын Гагика, решил отдать (требуемое) вследствие собственного малодушия»^[786]. Скилица стремится выявить причинную связь. Когда Георгий начал войну, пишет он, его союзником оказался Йовханнэс^[787], владетель Анийской страны. Император нанес Георгию поражение. Опасаясь, что военный союз с грузинским царем приведет к репрессиям, Йовханнэс решил подчиниться императору и вручить ему ключи от города. Император оценил его благоразумие, пожаловал звание магистра и назначил его пожизненным архонтом «Ани и так называемой Армении Великой», но востребовал письменный документ (έγγραφον γραμματεΐον), что после смерти Йовханнэса все его царство окажется под властью императора и станет частью Ромейского государства^[788]. Союз Йовханнэса-Смбата с Георгием I явился для императора в известной степени способом для оказания давления на армянского царя. Ситуация с Давидом Куропалатом повторилась буквально в деталях: местный царь предпринимает действия, враждебные империи (союз с Георгием I), император отказывается от репрессий, более того – жалует сан магистра и признает пожизненным архонтом, но с тем непременным условием, что бездетный Йовханнэс-Смбат завещает свои владения Византии. Мы не знаем, в какой степени удалось парализовать действия Йовханнэса-Смбата, оторвать его от Георгия I; в 1022 г. война возобновилась, и только осенью стало ясно, что грузинский царь потерпел поражение. Согласно Матфею Эдесскому, Йовханнэс-Смбат и его брат Ашот еще в 1022 г. были на стороне Ксифия и Фоки. Но совершенно бесспорно, что завещание было вырвано у армянского царя зимой 1021 (22 г., причем речь идет о документе в прямом смысле слова. Аристакэс Ластивертци сохранил апокрифический рассказ о том, как накануне своей смерти КонстантинVIII пытался вернуть это завещание Йовханнэсу-Смбату. Он вызвал к себе некоего иерея Кюракоса и повелел вручить «грамоту по поводу Армении» армянскому царю со словами: «…возьми свою грамоту и передай царство сыну своему, а сын твой – своим отпрыскам навечно». Но Кюракос припрятал грамоту, а затем, дождавшись прихода к власти Михаила IV Пафлагона (1034–1 041), продал эту грамоту императору^[789]. Рассказ этот носит легендарный характер, но наличие подобного завещания, узаконивавшего действия Константина Мономаха в 1 045 г., сомнений не вызывает^[790].

Скилица излагает события таким образом, словно к Василию II явился сам Йовханнэс-Смбат. Это не соответствует действительности – передача завещания произошла через посредство католикоса Петроса, который в этих событиях сыграл, по-видимому, весьма существенную роль.

Сведения об отношениях, которые сложились между Византией и Анийским царством после 1021–1022 гг., более чем скудны. Скилица сообщает, что Роман Аргир (1028–1034) выдал свою племянницу за Йовханнэса-Смбата. Речь идет, по-видимому, о втором браке, так как, согласно Аристакэсу, к 1021–1022 гг. армянский царь уже потерял сыне^[791].

В 1035 г. марзпан Аплгарип был отправлен армянским царем к Михаилу IV (1034–1041) и вернулся в Ани с частицей Честного креста^[792].

Йовханнэс-Смбат скончался в 1041 г. – эта дата, взятая из нарративных источников, подтверждается надписями^[793]. Аристакэс сообщает, что Йовханнэс-Смбат и Ашот скончались в один год, Самуэл Анеци датирует их смерть 490/ 1041 г., но Матфей Эдесский утверждает, что Ашот умер в 489/1040 г., синхронизируя его кончину с началом восстания в Болгарии, т. е. движением под руководством Петра Деляна^[794]. Исключить неопределенность полностью не удается, но Ашот IV скончался, очевидно, раньше своего брата. Этому последнему наследовал племянник, сын Ашота Гагик^[795]. События, последовавшие непосредственно за смертью Йовханнэса-Смбата, восстанавливаются главным образом на основании тех сведений, которые сообщают Аристакэс Ластивертци и Матфей Эдесский. Их рассказы восходят к разным источникам, но хорошо дополняют друг друга.

За смертью анийского царя начинается период непрерывных вражеских нашествий. В 1041 г. в Ширак вторгся Давит Безземельный, царь соседнего Ташир-Дзорагетского (Дорийского) царства. Ширак весьма пострадал от этого набега^[796]. Уже после коронации Гагика II Багратуни Григорию Магистру пришлось отражать набег тюркского отряда из «Персии» (Азербайджана), который дошел до р. Хурастан^[797]. Ко наибольшая опасность была связана с Византией. Как только весть о смерти Йовханнэса-Смбата дошла до Михаила IV, тот решил, что «грамота об Армении (утверждает его право) на наследственную собственность, и приступил к захвату города и (всей) страны»^[798]. Матфей Эдесский утверждает, что в 1041 г. византийские войска дважды вторгались в пределы Анийского царства. Особенную угрозу представляла вторая экспедиция. Армянские отряды остались без руководства, не смогли оказать сопротивления противнику и во многих местах сдались ромеям. Византийцы подошли к Ани. Престарелому полководцу Вахраму Пахлавуни удалось организовать остатки армянских войск и отбить штурм. Армянские воины, как пишет хронист, вышли из города через Цветниковые ворота, и река Ахуреан, протекающая мимо Ани, окрасилась кровью. Из 20 тыс. византийских воинов, штурмовавших столицу, в живых осталась лишь сотня, и Вахраму Пахлавуни с трудом удалось покончить с кровопролитием. Цифры, конечно, вымышленные, но армянам, по-видимому, удалось одержать полную победу^[799].

Михаил IV умер 10 декабря 1041 г. Он так и не сумел овладеть Анийским царством. Анийский вопрос вновь встал лишь в 1044 г., уже при Константине Мономахе (1042–1055).

Внешняя опасность, нависшая над Великой Арменией, усугублялась напряженной политической борьбой в стране. Сразу же после смерти Йовханнэса-Смбата началась смута. Тогда власть в государстве оказалась в руках регента Саргиса Хайказна. Аристакэс Ластивертци определяет его как хогабардзу, душеприказчика^[800]. Саргис, по-видимому, обладал огромным богатством, он основывал церкви, монастыри и замки^[801]. Он был знатного рода. Аристакэс причисляет его к главным азатам Армении. Его жена была дочерью Григория Магистра Пахлавуни и носила титул тикнац тикин^[802]. Принадлежа к местной аристократии, Саргис Хайказн сделал карьеру и на византийской службе. В своей надписи от 1033 г. он заявляет о том, как от трех византийских императоров он получил титулы анфипат-патрикия, веста и дуки. Около 1033–1037 гг. он, возможно, был правителем фемы Иверия. Саргис был одним из наиболее могущественных лиц в Анийском царстве – в той же надписи он именует себя любимым «вассалом» (ճորտ) Йовханнэса-Смбата, а его назначение регентом говорит само за себя^[803]. Оказавшись у власти, Саргис Хайказн овладел сокровищами скончавшегося Йовханнэса-Смбата и провозгласил себя царем Ширака, т. е. Великой Армении. Саргис с царскими сокровищами обосновался в Нерки Берде – южной оконечности Ани. Однако вскоре легитимный наследник престола Гагик уже нашел могучую поддержку у многочисленного рода Пахлавуни. Аристакэс говорит, что на защиту Гагика встало до 30 азатов этого клана – сыновья и племянники Вахрама Пахлавуни^[804]. По инициативе Григория Магистра Пахлавуни католикос Петрос помазал Гагика на царство^[805]. Гагик начал переговоры с узурпатором, и Саргис, покинув Нерки Берд, перебрался в Сурмари, не отдав, однако, ни Нерки Берд, ни другие крепости^[806] (локализацию Нерки Берда^[807]. Значительная роль в планах Саргиса была уготована Византии. Оказавшись в Сурмари, пишет Аристакэс, Саргис «коварно замыслил передать все, чем владел, под владычество ромеев и самому перейти к ним»^[808]. Впервые ромеи вторглись в Армению по призыву Саргиса Хайказна, отмечает Матфей Эдесский^[809].

В какой-то мере к восстанию оказался причастным и Баграт IV. Согласно Матфею Эдесскому, казна была доставлена и укрыта в Апхазии, т. е. в Западной Грузии. В «Летописи Картли» говорится, что вест (т. е. Саргис) вступил в союз с Багратом IV и уступил ему 9 крепостей, подвластных Ани, за исключением Анберда^[810]. Тем не менее Гагику удалось вернуть казну и овладеть населенными пунктами, отошедшими было к Саргису.

Приход к власти Гагика II Багратуни не принес умиротворения. Внешняя опасность продолжала висеть над Анийским царством, политические противоречия внутри страны не были сняты.

Сведения об армянских политических деятелях, непосредственно повлиявших на судьбы Анийского царства в последние годы его существования, ограничиваются пятью лицами: Гагиком II, Вахрамом и Григорием Пахлавуни, Саргисом Хайказном и католикосом Петросом Гетадардзом. Они являются, по-видимому, главами политических группировок, и линия их поведения должна рассматриваться как отражение определенной политической тенденции. При этом, однако, никак не следует упускать из виду, что по крайней мере трое из них – Григорий Магистр, Саргис Хайказн и Петрос – яркие индивидуальности с причудливой биографией и многое в их поступках должно быть отнесено за счет личных качеств и склонностей. В силу этих обстоятельств о направленности самих группировок мы можем составить лишь самое общее представление.

Самостоятельность Гагика I преувеличивать не следует – он слишком юн, чтобы проводить собственную линию. Его поступки так или иначе отражают соотношение сил, представленных регентом, католикосом, спарапетом и венценалагателем. Именно их действия подлежат анализу.

О Саргисе говорилось выше – он издавна связал свою жизнь с империей и сделал карьеру на византийской службе. Связи Петроса с Византией также восходили к давним временам. Как было сказано, Петрос, по-видимому, сыграл существенную роль в том, что Йовханнэс-Смбат вынужден был завещать свое царство Византии. Возможно, что именно на этой почве отношения католикоса и царя сделались настолько натянутыми и в 1023 г. Петрос покинул Ани и перебрался в Севастию – в византийскую фему, к бывшему васпураканскому царю Сенекериму. После смерти Сенекерима в 1026 г. Петрос, вернулся в Ани, где оставался до 1033 г. 1033–1037 годы он провел в монастыре Дзорой Банк. Когда он покидал монастырь, Йовханнэс-Смбат распорядился взять его под стражу, и до 1039 г. Петрос содержался под домашним арестом в Бджни, родовом замке Григория Магистра. В 1039 г. Петрос вновь занял свой престол в Ани, а в 1041 г. он короновал на царство Гагика II. После взятия Ани император щедро одарил Петроса, но в 1046 г. католикос был изгнан в Арцн, здесь он был взят под стражу и доставлен в Константинополь. В 1051 г. Петрос получил свободу, перебрался в Севастию, где и умер в 1058 г.^[811].

Вахрам Пахлавуни – верховный военачальник, глава одного из наиболее могущественных феодальных родов Армении XI в. Судьбы Пахлавуни также связаны с империей – буквально все представители этого рода являются носителями византийских титулов. Пережив падение Ани, престарелый полководец встал во главе армянского войска, сражающегося вместе с византийскими отрядами против двинского эмира. Но в 1041–1045 гг. Вахрам Пахлавуни последовательно противился византийской экспансии. В 1041 г. он отразил вторжение войск Михаила IV, вместе со своей фамилией обеспечил приход к власти Гагика II. Вахрам Пахлавуни всячески пытался удержать молодого царя от намерения отправиться в Константинополь (откуда тот уже не вернулся в Армению).

К роду Пахлавуни принадлежал и Григорий Магистр. Ученый и писатель, политический и военный деятель, он был взращен на византийской культуре не меньше, чем на армянской. Титул магистра он носил, возможно, уже в 1042 г. (под этим годом^[812] назван «магистр Григор»). Выше было сказано, что при коронации Гагика II Григорий Пахлавуни сыграл главную роль^[813]. В 40–50-х годах Григорий Магистр – правитель нескольких восточных фем^[814]. Григорий не был столь решителен, как его дядя Вахрам Пахлавуни, но и он стремился отвести удар в сторону. Он не поддерживал действия Саргиса Хайказна и католикоса, но скоро, раньше, чем другие, понял неотвратимость византийского завоевания и в новых условиях сполна воспользовался своими данными, чтобы сделать карьеру на имперской службе.

Хронология и причинная связь событий последних лет Анийского царства определяются с большим трудом. Сведения, исходящие от Скилицы, Аристакэса Ластивертци и Матфея Эдесского, далеко не совпадают, а иногда противоречат друг другу. Действительную последовательность событий приходится восстанавливать порой умозрительно, отсюда – гипотетичность некоторых выводов.

Аристакэс описывает приход к власти Константина Мономаха. Он знает, что в первый год его правления восстал Маниак, но рассказ о его мятеже завершает словами: «Это случилось в начале царствования Константина, когда по нашему счислению был 490 год. А через три года пришел конец стране нашей армянской, ибо в один год распрощались с этим миром оба родных брата, Ашот и Йовханнэс…^[815]. 490 г. армянского летосчисления соответствует 11 марта 1041 – Юмарта 1042 г., Мономах в действительности начал править в июне 1042 г., а Маниак пал в битве в 1043 г. В той же главе Аристакэс называет дату окончательного завоевания Анийского царства – 494/1045 г.^[816]; 494 г. соответствует Юмарта 1045 – 9 марта 1046 г. У Матфея Эдесского Мономах начал править в 492/1043 г., в том же году поднял восстание, а затем погиб Маниак. Тогда же Гагик отправился в Константинополь, а в 493/1044 г. против Ани было выслано войско под командованием евнуха-паракимомена. Паракимомен зимовал в Олти, так что сдача Ани падает на следующий, 1045 г.^[817]. Скилица называет одну дату – XIII индикт (1 сентября 1044 – 31 августа 1045 г.), когда началась война против Ани^[818] и когда она, в его представлении, и закончилась события изложены так, что они непосредственно следуют одно за другим. Таким образом, завоевание Ани произошло в 1045 г. – это подтверждается сведениями трех независимых друг от друга авторов. Начало же военных действий мы датируем 1044 г., в согласии с Матфеем Эдесским и полагая, что смена военачальников (см. ниже) произошла в один год.

Скилица изображает Анийскую войну как столкновение между императором и «миролюбивым, ничего враждебного не предпринимавшим топархом Ани». Гагик II признавал себя вассалом, он стал «другом и союзником» империи^[819]. Император действовал в качестве правопреемника (διάδοχος) Василия II^[820]. Картина, которую рисуют армянские авторы, сложнее – в этом противоборстве самым действенным образом участвуют Саргис Хайказн и католикос Петрос Гетадардз. «Коварство» этих последних берет верх над «незрелостью ума или боязливостью» Гагика^[821]. Это обстоятельство придает изложению Аристакэса, Матфея Эдесского, да и поздних авторов, так или иначе затрагивающих тему, специфический характер. Увлеченные нравственным аспектом, они драматизируют события и излагают факты применительно к своей этической концепции. В представлении Матфея Эдесского, сама идея Анийской войны была внушена Мономаху Саргисом: «Вызови к себе в Константинополь Гагика, якобы желая выказать ему свою любовь, и тогда ты сможешь отнять у него хитростью город Ани»^[822]. Но независимо от характера изложения расстановка политических сил в Анийском царстве передана, по-видимому, верно: Гагик покинул страну и отправился в Константинополь, поддавшись уговорам Саргиса Хайказна, в то время как Вахрам Пахлавуни и его окружение всячески отговаривали царя от этого шага^[823]. Со своей стороны, Константин Мономах старался заманить Гагика в Константинополь.

В контексте Матфея Эдесского это событие имело место до начала военных действий, Аристакэс сообщает о завоевании Ани в 1045 г., а затем ретроспективно повествует о предшествовавших событиях. Согласно Скилице, Гагик отбыл к императору по окончании войны, когда он сдал свой город и заключил мир с византийским военачальником.

Широкий контекст армянских авторов не оставляет сомнений в том, что Гагик II покинул свою страну задолго до падения Ани. В то же время маловероятно, чтобы он предпринял этот шаг при отсутствии непосредственной угрозы.

Согласно Скилице, военные действия развивались следующим образом. Во главе византийской армии находился вест Михаил Иасит, катепан Иверии с 1038 г. (см. гл. V). Сведения об этом походе сохранились только у Скилицы (Аристакэс упоминает Иасита лишь в связи с его последующим правлением в Ани). Иасит, пишет греческий автор, выступил, стремясь выполнить в точности возложенную на него задачу, но Гагик оказал сопротивление^[824]. Тогда Иасит был смещен. Его преемником оказался паракимоман Николай, который еще в 1028 г. действовал против Баграта IV (см. гл. V). В 1042 г. императрица Зоя вторично назначила Николая доместиком схол Востока^[825], а в то время, о котором идет речь, Николаю предстояло сломить сопротивление Гагика, пишет Скилица^[826]. Одновременно император направил грамоту Абу-л-Асвару – «архонту Двина и Персармении, расположенной вдоль реки Араке», и предложил ему начать набеги на «Армению Великую и страну, подчиненную Гагику»^[827].

Абу-л-Асвар I из династии Шеддадидов – эмир Двина (1022–1049; в 1049–1067 гг. – эмир Ганджи). В 1040 г. Абу-л-Асвар во главе огромного войска (Матфей Эдесский называет цифру 150 тыс.) вторгся в пределы Давита Безземельного. Тогда Давиту удалось получить помощь от Йовханнэса-Смбата, Баграта IV и царя Капана, и нашествие было отражено^[828]. Абу-л-Асвар совершал набеги на Анийское царство, хотя и был женат на сестре Гагика II (см. ниже)^[829]. Заручившись хрисовулом, подтверждавшим его права на крепости и селения Гагика, «которые удастся захватить по закону войны». Абу-л-Асвар всей своей мощью обрушился на Анийское царство. Скилица пишет, как, придя в отчаяние, Гагик заключил с паракимоменом мир; отдал свой город и при его посредничестве отправился к императору^[830].

Выше было сказано, что военные действия против Ани начались в 1044 г., так что в рассказе Скилицы нашли отражение события двух лет: 1044-го и 1045-го. На основании этих данных время вступления в войну Абу-л-Асвара определить не удается. В изложении греческого хрониста, война против Ани кончилась тем, что Гагик заключил мир с паракимоменом Николаем и отправился в Константинополь. Армянские авторы освещают событие иначе. Гагик II покинул страну задолго до окончания военных действий, возможно уже в 1044 г. Правителем был оставлен католикос Петрос – Гагик «великой клятвой вверил ему все попечение страны»^[831]. В изложении Матфея Эдесского, Петрос был назначен посредником между царем и Саргисом с его клевретами – «осведомителями» (банатук) Мономаха^[832]. Тот же автор сообщает следующее: когда горожане узнали, что Гагика не отпускают на родину, они напали на ромеев и нанесли им страшное поражение. После этого паракимомен зимовал в Олти, так что это событие должно было иметь место осенью 1044 г.^[833].

Антивизантийские настроения в Армении были очень сильны. Потеряв надежду на возвращение Гагика, городская знать, не желая сдавать Ани византийцам, искала правителя, кому можно было бы вверить столицу. Сведения об этом сохранились только у Аристакэса Ластивертци. Фраза, касающаяся этого чрезвычайно важного момента в истории Ани накануне падения, по-разному толковалась как в текстологическом аспекте, так и с точки зрения своего реального содержания. В основном тексте обоих изданий «Повествования» значится: իսկ քաղաքացի գլխաւորքն որ նստէին յՄսի իթրև. տեսին թէ արգելաւ Գազիկ ի Յոյնս, տրվեցան հր թեմն ի Գաւիթ տալ զքաղաքն ի Դունացին, քանզի քոյրն Գաւթի կին էր նորա, երբեմն ի հազարատ թագաւորն Ափխազաց. В переводе: «А городская знать Ани, видя, что Гагик задержан в Греции, решила вверить город либо Давиту Дунаци (ибо сестра Давита была его женой), либо абхазскому царю Багарату». В разночтениях же содержится иной вариант: երբեմն ի Դաւիթ տալ զքաղաքն, երթ ե Ան ի Դու Լացին, քանզի քոյրն Դաւ թի կին էր նորա, երբեմն ի հազարատ թագաւորն Ափխազաց т. е. полагали сдать город либо Давиту, либо Дунаци (Двинскому), поскольку сестра Давита была его женой, либо Багарату…^[834] Таким образом, первое чтение предполагает двух возможных владетелей Ани – Давита Двинского и Багарата Апхазского, второе чтение – трех: Давита, его зятя Двинского и Багарата. Какому бы чтению мы ни следовали, отождествление «апхазского царя Багарата» с Багратом IV представляется бесспорным. Последующие события показали, что Грузинское царство в какой-то мере даже реализовало свои права на Ани. Истолкование остальной части фразы намного труднее. Французский переводчик «Повествования» следовал второму чтению и полагал, что помимо Баграта IV Аристакэс имел в виду Ташир-Дзорагетского царя Давита Безземельного и двинского эмира Абу-л-Асвара^[835]. Но в этом случае следует признать, что Абу-л-Асвар был женат на сестре Давита, тогда как в том же «Повествовании» Абу-л-Асвар назван зятем царя Ашота IV^[836] (և էր Փեսայ թագաւորին Հայոց Աշոտոյ). Достоверность этого известия подтверждается таким важным источником, как «Джами ад-дуван» Мунеджима-Баши; здесь говорится, что одного из сыновей Абу-л-Асвара звали Ашот^[837]. Абу-л-Асвар был женат на дочери Ашота IV и сестре Гагика II, его сын Ашот был наречен по имени деда, и именно поэтому придворный поэт Катран Табризи называет другого сына Абу-л-Асвара – Фадла II – светильником дома Багратидов.

А. Тер-Гевондян, подробно рассматривающий этот вопрос^[838], исходит из первого чтения и приходит к выводу, что после занятия Ани в 990-х годах Гагик I назначил там правителем Давита Двинского: ему-то через полстолетия собирались передать Ани. Но ведь анийцы могли выдать город лишь могущественному правителю, способному противостоять византийскому нашествию. Таким лицом мог быть Абу-л-Асвар, или Баграт IV, или Давит Безземельный, но не безвестный «Давит Двинский». Подобное толкование плохо согласуется с исторической обстановкой накануне византийского завоевания.

Наконец, в комментарии к русскому переводу «Повествования» было высказано предположение, что под «Давидом Двинским» следует разуметь Абу-л-Асвара и что рукопись текста Аристакэса в данном месте подпорчена, а потому предпочтительнее такое чтение: «ибо сестра Гагика была его женой». В целом же аутентичным признается также первое чтение^[839]. Это толкование исходит из возможности того, что у Абу-л-Асвара было неофициальное, христианское имя, и за недоказанностью должно быть отвергнуто. Ошибочным было и предпочтение, которое отдавалось первому чтению, в то время как большинство рукописей, в том числе лучшие, содержат второе чтение. Если же мы признаем аутентичность второго чтения, исправив при этом «Давит» на «Гагик» (Դագկայ вместо Գաւթի), то противоречие в определении матримониальной связи будет снято, одновременно отпадет и логическая неувязка – почему, призывая Абу-л-Асвара, анийцы обосновывали свой выбор тем обстоятельством, что двинский эмир был женат на сестре Давита Безземельного (чего в действительности не было). Таким образом, верным следует признать второе, пространное чтение с указанным коррективом: горожане Ани колеблются в выборе между Давитом Безземельным, Абу-л-Асваром («ибо сестра Гагика была его женой») и Багратом IV.

Как было сказано выше, согласно «Летописи Картли», вест Саргис Хайказн с девятью крепостями, подвластными Ани, присоединился к Баграту IV. Непосредственно вслед за этим в тексте говорится, что «анийцы отдали Аниси матери Баграта, ибо ей по отцу были родственны армяне, (ибо) царица Мариам, мать Баграта, была дочерью царя армян Сенекерима»^[840]. Это было весной, продолжает автор, царь Баграт был занят осадой Анакопии, оттуда он через Кутатиси направился в Тпилиси, и горожане сдали ему город. Сопротивление оказали только жители Исани, и Баграту пришлось силой овладеть этой частью Тпилиси. Сюда прибыл царь Кахети Гагик и изъявил свою покорность. Так прошло лето. После этого, говорит автор, «опять начал Липарит жестоко вредить им же (т. е. Баграту и его окружению. – К. Ю.). И выманил он из Аниси от царицы Абусэра эристава Артануджа, и (владетеля) Хихани, Цихис-Джвари и крепости Ацкуэри, и эристава Иванэ, и патрона Гуарама Годердзисдзе, (и) патрона Бечис-Цихэ. И захватил их у ворот Аниси». Далее излагаются подробности борьбы между Багратом IV и Липаритом^[841].

Видимо, в «Матианэ Картлисай», откуда почерпнуты все эти сведения, произошла временная контаминация. Вряд ли можно сомневаться, что сообщение о присоединении к Баграту Саргиса Хайказна связано с мятежом последнего в 1041 г. Последующие же сведения определенно относятся к Ани накануне сдачи города византийцам, т. е. к 1045 г. Необходимо отметить, что если Аристакэс Ластивертци сообщает лишь о намерении сдать город Баграту IV, то, согласно грузинскому автору, в этом направлении были предприняты важные практические шаги. В столицу Великой Армении прибыли (безусловно, с полномочиями) грузинские послы, те самые, которые затем оказались в плену у Липарита^[842]. Более того, говоря о том, что этих лиц выманили из Ани «от царицы», автор «Матианэ Картлисай» намекает на то, что в городе находилась и сама царица. Этим фактом, возможно, следует объяснить несколько неожиданное утверждение, что жители Ани передали город не царствующему Баграту IV, а его матери^[843].

Трактуя эти события, ряд ученых высказали мнение, что посланцы Баграта IV прибыли в Ани в качестве правителей города^[844]. Этот вывод представляется недостаточно обоснованным – об административных функциях грузин, явившихся в Ани, в «Матианэ Картлисай» не говорится. Скорее это были царские послы. В период, когда византийские войска осаждали Ани, вряд ли имелись условия для функционирования новой администрации (если бы вообще возникла потребность в смене местной администрации).

Но союз с Грузией не мог спасти Великую Армению. Оказавшись на чужбине, по существу в плену, Гагик II вынужден был передать страну Константину Мономаху, создав тем самым непосредственные легальные основания для последующей аннексии страны. Сам он получил титул магистра, плодородные области (χωρία) в Каппадокии, Харсиане и Ликанде, сообщает Скилица. Матфей Эдесский называет Калон-Пелат и Пизу, в первом из них А. Грегуар усматривает греч. Καλόν πηγάδιν. Согласно Аристакэсу, Мономах предлагал Гагику Мелитину и окружающие ее гавары^[845]. Повелением императора Гагик взял в жены дочь Давита Арцруни (сына бывшего васпураканского царя Сенекерима Арцруни) и стал «властвовать над его уделом», так как Давит умер, не оставив сына^[846].

Одновременно с Гагиком или даже несколько раньше покинул страну и Григорий Магистр. «И пока продолжалось это испытание, Григор, сын храброго Васака, направился к императору. Был он муж мудрый, а в божественном писании сведущий, как никто, поэтому, видя, что Гагика не отпускают в собственную страну, он предстал перед императором и вручил ему ключи от Бджни, (передал ему) всю свою наследственную вотчину. Император воздал ему почести, Григорий получил чин магистра, (принял) назначенные для местопребывания деревни и города в пределах Месопотамии, а вечное право передавать их из поколения в поколение было подтверждено златопечатной грамотой»^[847].

Вступление ромеев в Ани освещено в источниках по-разному. Когда Петросу Гетадардзу (назначенному, как было сказано выше, правителем страны) стало ясно, что город Ани перейдет к кому-либо из троих: Давиту Безземельному, Абу-л-Асвару или Баграту IV, он написал «правителю восточной стороны» в Самосату, просил узнать, чем отблагодарит его император, если он, католикос, выдаст ему Ани и остальные крепости страны. Император одарил Петроса драгоценностями, пожаловал ему какой-то высокий титул, и «таким вот образом (ромеи) овладели Ани и всей страной».