Текст книги "Армянские государства эпохи Багратидов и Византия IX–XI вв."

Автор книги: Карен Юзбашян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

Бабан удалось уничтожить с помощью ։,греческого огня». Атталиат называет его «мидийским огнем»^[1157]. Один из воинов-франков «приготовил из нефти и серы горючую смесь, залил ее в стеклянный сосуд» и на коне добрался до бабана. Сельджуки не тронули его, так как он кричал, что явился как гонец. «Он доскакал до бабана, обошел его вокруг и вдруг, подбросив сосуд кверху, разбил его о бабан. В тот же миг вспыхнул огонь, выбилось багровое пламя», а «гонец» поспешно вернулся в свой стан^[1158]. Матфей Одесский утверждает, что для уничтожения бабана потребовалось три сосуда^[1159]. Осажденные пользовались железными крюками, с помощью которых цепляли и тащили нападавших. Из города метали ядра с помощью камнеметниц – пиликуанов.

В 1055 г. между Византийской империей и сельджуками вновь велись мирные переговоры. Сельджуки требовали территориальных уступок^[1160]. Преемница Константина Мономаха на престоле императрица Феодора (1055–1056) выслала Тогрул-беку щедрые дары. Султан принял дары, но посла задержал и, направляясь к Багдаду, взял его с собой. Одновременно Феодора пыталась реорганизовать силы, действующие на Востоке, и тем самым выставить против тюрок более крепкий заслон. Были произведены новые назначения и перемещения среди командующих восточными войсками^[1161], но соотношение сил, по-видимому, не изменилось. Как известно, в 1055 г. Тогрул-беку удалось занять столицу халифов, что явилось крупным политическим и стратегическим достижением на пути создания Сельджукской державы.

В 1055 г. неприятель вновь вторгся в Армению. Аристакэс сообщает об этом туманно: именем султана в Армению вступило «персидское войско». «…Но говорят, – продолжает он, – что это были воины Абу-л-Асвара, который владел Двином и Гандзаком». Действительно, после 1049 г. власть Абу-л-Асвара распространялась на оба эти города. Он мог совершить набег «именем султана» как его вассал. Грабежи заставили местное население искать убежища в Ани, но удалось это не всем. Воины Абу-л-Асвара часть захваченных перебили, часть же увели в плен^[1162].

В том же году в Тароне появились тюрки из Туркастана, которые согласились признать местного правителя, сына Аарона Феодора. Эти тюрки совершили набег на Хлат, где правила курдская династия Мерванидов; добычу доставили Феодору. Этот отряд отложился от основной массы сельджуков, и те не замедлили потребовать выдачи мятежников. Феодор отказался, начались столкновения, в одном из сражений он погиб. Аристакэс воздает ему всяческую хвалу и скорбит о его безвременной гибели. По-видимому, те же тюрки, в битве с которыми пал Феодор, совершили нападение на Манкан Гом (точно не локализуется). Это произошло в ночь на праздник Богоявления, т. е. 6 января 1056 г.

Повторилось то же, что имело место при нападении на Карс ровно два года тому назад. И ныне жители были в церквах, их застигли врасплох. Часть обитателей Манкан Гома была перебита, часть взята в плен. С пленными и добычей тюрки направились к деревне Арацани, что на берегу р. Арацани (Мурад-су). Добычу вынесли на лед, туда же выгнали пленных. Но лед не выдержал, и все, что было на нем: люди и добро, – ушло под воду^[1163].

Среди военачальников, сопровождавших Тогрул-бека в 1054–1055 гг., был тюрок Самух, говорит Скилица. Самух с 3 тыс. воинов остался в «Персиде», т. е. в Южном Азербайджане, и оттуда совершал набеги на равнинные и горные области Великой Армении. Впоследствии к нему присоединился предводитель норманнского отряда Эрве. Союз вскоре был нарушен, Эрве попал в плен к Мерванидам Хлата. Самух же еще несколько лет продолжал свои разбойные действия^[1164]. По мнению Э. Хонигмана, набег на Манкан Гом мог совершить Самух. Но Аристакэс утверждает, что тюрки прибыли из Туркастана, а это не вполне согласуется с данными Скилицы. Действия Самуха следует связать, вероятно, с некоторыми из последующих набегов на Армению.

Аристакэс Ластивертци рассказывает, что тюрки дошли до Окоми в Басеане и перебили до 30 тыс. человек, затем с добычей вернулись в мсвою странум. Это произошло зимой, опять в праздник Богоявления^[1165]. Хотя автор повествует об этом в разделе, посвященном правлению Феодоры, следует думать, что набег на Окоми произошел 6 января 1057 г., т. е. уже при Михаиле Стратиотике (1056–1057). Михаил вновь произвел перемещения в составе командующих восточными силами. Были отстранены Катакалон Кекавмен, Исаак Комнин и др.^[1166]. Ведущую роль в борьбе против тюрок должен был сыграть Вриенний, стоявший во главе каппадокийских отрядов; ему были приданы также македонские тагмы. Вриенний был послан на Восток с полномочиями стратига-автократора^[1167]. Но набеги на Армению не прекращались. Гражданская война, завершившаяся приходом к власти Исаака I Комнина (1057–1059), облегчила действия неприятеля^[1168].

Воспользовавшись смутой, в 1057 г. отложился Иванэ, сын Липарита. Иванэ был владетелем Ерэза, на границе Аштеанка и Аршамуника^[1169] и окружающих его деревень. Он сумел овладеть крепостью Еланц Берд, или Елнут^[1170]. Вступив в Хавачич, Иванэ взял под стражу фемного судью, после чего направился к Феодосиополю. Поначалу он пытался проникнуть в город хитростью, но это ему не удалось. Иванэ открыто атаковал город, но на помощь горожанам подоспел отряд из Ани. Тогда Иванэ начал разорять окрестности, а затем призвал к себе тюрок из «Персии». Тюрки прибыли к Иванэ, но у того появился страх перед новыми союзниками. Он дал им проводников, и те вывели тюрок к «Халдии»^[1171].

Тюрки вернулись с добычей и пленными и направились к Мананали. Здесь они разделились на две группы. Первая отправилась в Екелеац и обрушилась на город (Ерезаван?). Спаслись лишь скрывшиеся в цитадели. Оттуда тюрки направились в Карин, подошли к деревне Блур. Здесь собралось много беженцев из окрестных деревень и монастырей, а также из Арцна. Стена, которая окружала Блур, рухнула, тюрки ворвались внутрь, началось побоище. Аристакэс сообщает, что погибло и попало в плен 7 тыс. человек, из них 60 иереев^[1172].

Вторая группа направилась к Хандзэту и Хордзеану, напала на г. Харав^[1173]. Город не имел укреплений и разделил судьбу прочих населенных мест, захваченных тюрками. Харав был предан огню, тюрки ушли с добычей и пленными. Нападению подверглись также окрестности – города и деревни^[1174].

Осенью 1057 г. тюрки вновь появились в Армении. Они дошли до Камаха^[1175] и здесь разделились. Одна часть направилась к Колонии – небольшой феме с центром в одноименном городе. Другая группа тюрок напала на Мелитину. Гарнизон города, состоявший из византийских конных воинов, оказал сопротивление, но не смог защитить Мелитину, и тюрки ворвались в город. Здесь они оставались 12 (по другим данным – 20) дней. Матфей Эдесский называет имя предводителя тюрок – Динар. В его изложении захват Харава и Мелитины являлся результатом единовременных действий одного и того же отряда.

Не зная дорог, тюрки оставались на западе Армении до весны. Они по снегу прошли к Хордзеану, у деревни Мормреан (совр. Меломеран)^[1176] вспыхнул бой. Византийцам удалось было освободить пленных и добычу, но они не стали преследовать противника, и тюрки все отбили. Возвращались тюрки мимо Еланц Берда (Елнута), откуда они начали свое движение весной 1057 г. Здесь на них напали местные жители, освободили пленных и завладели добычей. Обратный путь тюрок лежал через Тарой, где в это время правил Торник Мамиконеан. Близ горы Сим местные жители-сасунцы напали на тюрок и перебили их всех, освободив при этом, сообщает Матфей Эдесский, пленных, выведенных из Мелитины^[1177]. Это произошло весной 1058 г.

Скилица пишет, что при Константине Дуке (1059–1067) византийская армия утратила боевые качества, тюрки своими набегами разоряли Восток, в особенности византийские области, уничтожали все и вся. Такова была судьба «счастливой страны» Иверии, которая уже до этих событий была разорена и обессилена, такова была и участь ее соседей – Месопотамии, Халдии, Мелитины, Колонии, приевфратских областей, Армениака, Васпуракана. Тюрки доходили до Галатии, Гонориады и Фригии^[1178], известны имена их предводителей – Χωροσάν τις σελάρι,ος^[1179] и Самух (у Атталиата ζαμούχης). В 1059 г., сообщает Матфей Эдесский, Самух Амркапр и Гичачичн, выступив из ставки Тогрул-бека, совершили нападение на Севастию. Здесь еще правили сыновья Сенекерима – Атом и Апусахл Арцруни. Узнав о приближении тюрок, Арцруниды вместе со многими ишханами бежали в Хаванданэк, ныне Девели, к югу от Кайсери и Эрджиаса^[1180]. Тюрки подошли к Севастии в праздник Преображения, т. е. 6 августа 1059 г. Город не имел стен, поэтому он стал легкой добычей. Часть горожан была перебита, часть уведена в плен. Хронист сообщает, что тюрки завладели несметным количеством золота, серебра, драгоценных камней, жемчуга, шитых золотом и серебром одеяний или тканей. Тюрки оставались здесь в течение восьми дней, затем удалились в «Персию»^[1181].

Осенью 1062 г. тюрки под командованием Слар-Хорасана (по-видимому, упомянутый выше Χωροσάν tlς σελάριος), Чмчма и Исулва (или Исули) вновь двинулись к византийским пределам. Как и в предыдущем случае, они начали свой путь от ставки Тогрул-бека. Матфей называет цели их движения – Палин, затем Тлмух, Аркин^[1182]. Тюрки захватили множество пленных, но по настоянию эмира Сайита – сына Нсыртола (Сайид ибн ал-Наср ад-Даула), все они были выкуплены горожанами Амиды. Против тюрок выступил византийский военачальник Франгопол, т. е. предводитель норманнов Эрве, к Тлмуху подошел также эдесский дука Даватанос^[1183]. Тюрки избежали сражения и скрылись, византийские же отряды приблизились к Амиде. Горожане подкупили Франгопола, и тот отказался участвовать в осаде. Даватанос погиб в сражении, Франгопол же, по уверению хрониста, перебил после этого 15 тыс. жителей Амиды. В том же году, продолжает Матфей Эдесский, Франгопол направился к Карину-Феодосиополю. Здесь он настиг тюркский отряд, который ранее действовал в Тлмухе. Франгопол разбил тюрок, захватил огромную добычу и освободил пленных^[1184].

В 1064 г. тюрки предприняли большой поход в Армению и Грузию. Во главе их находились султан Алп-Арслан (1063–1072), его сын Меликшах и знаменитый везир Низам ал-Мульк. Этот поход подробно освещен в источниках. О нем рассказывается у Ибн ал-Асира, Сибта ибн ал-Джаузи, в анонимной истории Ахбар ад-Даула ас-Салджукиия, у автора «Нигаристана» Ахмада ибн Мухаммада Джаффари и др. Из армянских источников важны Аристакэс Ластивертци, Матфей Эдесский, Самуэл Анеци, из греческих – Продолжатель Скилицы и Атталиат. События в Грузии описаны в «Картилс Цховреба». Некоторые сведения сообщают сирийские авторы Михаил Сириец и Абу-л-Фарадж. Перипетии этого похода рассмотрены в трудах Й. Маркварта, Э. Хонигмана, К. Казна, Я. А. Манандяна, Н. Н. Шенгелия и др.^[1185]. Особо следует выделить статью М. Канара, в которой содержатся переводы относящихся к этому походу источников и их подробный комментарий^[1186]. События этого похода, по характеру и масштабам напоминающего экспедицию Тогрул-бека 1054 г., разворачивались следующим образом.

Султан выступил из Рея 22 февраля, он прибыл в Азербайджан, затем подошел к Нахчавану и приказал строить суда для переправы через Араке. Отсюда Алп-Арслан двинулся по направлению к Дорийскому царству. Вторжение сопровождалось избиением населения и уводом его в плен. Тюркские войска вступили в Грузию, согласно «Картлис Цховреба», Алп-Арслан прошел через Кангарни, Триалети, передовые отряды дошли до Квелис-Кура. Султан пересек Шавшети, Кларджети, Тао и дошел до Панаскерта, затем до Тора и остановился в долине Гвива. Отсюда он вернулся в Триалети. Тюрки овладели г. Ахалкалаки. Как с Кюрикэ II, так и с Багратом IV был заключен мир, скрепленный династическим браком^[1187].

В то время как тюркские отряды под командованием Алп-Арслана разоряли Дорийское царство и Грузию, часть войска, оставшаяся под началом Меликшаха и Низам ал-Мулька, действовала на территории бывшего царства Великой Армении. Здесь тюрки овладели Мариам Нишин (арм. Мармашэн). Этот монастырь расположен в нескольких километрах к северо-западу от современного Ленинакана. Согласно Ибн ал-Асиру, Мармашэн и поселение были окружены могучей стеной, камни ее скреплялись железом и свинцом. После длительной осады нападающие ворвались в город. Часть населения была перебита, часть же обращена в ислам и тем самым избежала смерти. Овладев Мармашэном, Меликшах и Низам ал-Мульк выступили на соединение с Алп-Арсланом.

Когда тюрки вступили в Ахалкалаки, обе армии, по-видимому, уже соединились.

В месяц раджаб 456 г. х. (10 июня – 18июля 1064 г.) тюрки овладели г. А'āл Лал^[1188] и направились к Карсу и Ани.

Защищенный глубокими ущельями и двумя рядами каменных стен, Ани являл собой могучую крепость^[1189]. Бывшая столица царства, а ныне резиденция правителя Иверии, Ани был густо населен. Ибн ал-Асир указывает, что здесь было более 500 церквей, Матфей Эдесский называет цифру 1001.

Сибт ибн ал-Джаузи утверждает, что в Ани было 700 тыс. домов и 1000 церквей и монастырей. Эти цифры, конечно, преувеличены, но тот же Сибт ибн ал-Джаузи сообщает, что в Ани было взято в плен 50 тыс. человек, и эта цифра представляется реальной.

Город Ани назывался неприступной крепостью, и тюрки овладели ею лишь в результате ожесточенных боев. Судя по сведениям Ибн ал-Асира, Сибта ибн ал-Джаузи и Ахмада ибн Мухаммада Джаффари, во время осады произошел подземный толчок, и часть крепостной стены рухнула. Тюрки устремились в город через образовавшуюся брешь. Осада велась с применением баллисты.

Но при всех достоинствах своих фортификационных сооружений, при всей выгодности своего расположения на местности Ани, по-видимому, был обречен, поскольку оборона этого оплота византийского владычества в Армении была организована из рук вон плохо. Как было сказано выше, правителем фемы в это время был Баграт Вхкаци. Он не сумел обеспечить город всем необходимым, не было достаточного вооружения, отсутствовали опытные военачальники. Кроме того, между Багратом Вхкаци и специально направленным в Армению Григорием Бакурианом не было согласия. Эти обстоятельства в совокупности способствовали быстрой победе тюрок. Баграт Вхкаци и Григорий Бакуриан отказались от мысли отбить неприятеля и засели в Вышгороде и в расположенном к югу от него Нерки Берде. Этот шаг деморализовал защитников города, и тюрки, утратившие было надежду овладеть Ани, возобновили приступ. 16 августа 1064 г. город оказался в руках неприятеля. Армянские авторы и Атталиат в подробностях описывают последовавшие за этим избиение и разгром.

Та же судьба ожидала, разумеется, и Карс, но Гагик Карсский проявил себя ловким дипломатом, и его царство не пострадало. Догадываясь, очевидно, что угроза отпала лишь на время, Гагик покинул свои пределы и переселился в Византию^[1190].

В 1065 г. тюрки под командованием все того же «салара Хорасана» совершили несколько набегов на Тлмух, дошли до Эдессы, атаковали близлежащие крепости^[1191]. Тот же маршрут имела и экспедиция 1066 г., во главе которой стоял Гюмуш-Текин из окружения Алп-Арслана^[1192]. В эти годы тюрки ведут военные действия и в Грузии.

Но, даже подвергаясь ежегодно нападениям, Армения все еще оставалась византийским владением. Свое движение к Манцикерту император Роман Диоген (1067–1071) начинал в период, когда «обширные пределы империи – от финикийских долин, где находится Антиохия Великая, до крепости Ван и страны Рштуник^[1193] против Хера – находились пока под его властью»^[1194]. Власть, конечно, была номинальной, византийские гарнизоны повсюду или почти повсюду покинули, по-видимому, города и крепости. Фемная администрация становилась фикцией. Но и тюркской администрации здесь не было, и отряды Романа Диогена, покинув Феодосиополь, шагали, по существу, по ничейной земле. Но судьба этой части империи была предопределена, и битва при Манцикерте (1071 г.) является той вехой, которая обозначает, в общем, конец византийского владычества и начало сельджукского.

Битва при Манцикерте произвела огромное впечатление на современников, она подробно освещена в многочисленных источниках на нескольких языках. Наиболее обстоятельно это событие исследовано в работах К. Казна^[1195]. Дальнейшее изложение основано преимущественно на выводах этого ученого.

Придя к власти, Роман Диоген начал разрабатывать широкую программу военных действий на Востоке. В 1068 г. византийцы занимают г. Манбидж (к северо-востоку от Алеппо) и отбивают у тюрок завоеванный незадолго до этого г. Артак. Роман Диоген высылает подкрепления в Мелитину, подавляет мятеж наемников Криспина. Тем не менее ему не удается пресечь набеги тюрок, которые грабят Иконий и доходят до Хон. В 1070–1071 гг. в Сирию стягивается огромная масса тюрок – как из Анатолии, так и непосредственно с востока. Сюда прибывает также Алп-Арслан, который по пути занимает Маназкерт и Арчэш. Оба города считались византийскими, но имперских войск здесь уже не было. Алп-Арслан попытался захватить также Эдессу, но, потерпев неудачу, направился к Алеппо. В то же самое время он вел с императором переговоры о мире. Византийцы настаивали, между прочим, на возврате Манцикерта и Арчэша в обмен на Манбидж^[1196]. Тюрки отказывались выполнить это условие, и Роман Диоген приступил к подготовке грандиозной экспедиции в Армению.

Весной 1071 г. император прибыл в Феодосиополь, где формировалась его армия. Пока же к Маназкерту и Хлату были высланы отряды тюркских и норманнских наемников, которые грабили окрестности. В начале мая султан узнал о действиях Романа Диогена и поспешил на восток. Согласно арабским источникам, он располагал силами в 14 тыс. воинов, численность же византийской армии указывается по-разному – от 200 тыс. до 1 млн.! Этим цифрам доверять нельзя, но одно очевидно – императорская армия была несравненно многочисленнее. В источниках имеются указания на ее разнообразное оснащение. Под началом у императора были греки, «руссы», хазары, аланы, тюрки-огузы и кипчаки, грузины, армяне, норманны. Уверенный в превосходстве своих сил, Роман Диоген отверг предложения о мире, которые поступили непосредственно перед началом сражения у Маназкерта. Но, как известно, византийская армия потерпела полное поражение, а император попал в плен.

Битву при Маназкерте в августе 1071 г. считают непосредственным рубежом между двумя историческими периодами – византийским и тюркским владычеством в Армении. Уже с началом систематических тюркских набегов византийское присутствие в этой части империи стало быстро сокращаться. Но полностью исчезло оно не в 1071 г., а несколько позже. С другой стороны, и тюрки укрепились здесь не сразу после бегства византийской армии. Но поражение Романа Диогена предопределило политический статус Армении на несколько десятилетий вперед. Территории, которые империя приобрела в X–XI вв., составляли теперь владения преемника Алп-Арслана – султана Меликшаха.

Сельджукское движение – одновременно и миграционное и завоевательное – явилось отражением и результатом крупных сдвигов, которые происходили в жизни среднеазиатских тюркских племен. В XI в. «Великие сельджуки» создают обширную империю, объединившую многие народы Среднего и Ближнего Востока. В конце XI в. эта империя распалась, но ряд новых государственных образований доказали свою жизнеспособность и продолжали функционировать. Сельджуки создают развитую систему государственного управления, финансов, весьма действенную военную организацию. Появляются развитые формы землевладения и землепользования.

Значительная часть покоренных сельджуками народов находилась на более высоком уровне социально-экономического и культурного развития, чем завоеватели. Их вклад в сельджукскую государственность, экономику, культуру исключительно велик. Понимали это и сами завоеватели – вчерашние кочевники быстро усваивали многие достижения покоренных ими народов. XI–XII века стали важным этапом в развитии самих тюркских народов^[1197].

Но в жизни народов, оказавшихся под сельджукским владычеством, завоевание сыграло, в общем, деструктивную роль. В Армении сам процесс завоевания растянулся на 20–25 лет. Это были годы непрекращающих с я набегов и больших экспедиций, когда завоеватели стремились исключительно к захвату добычи^[1198]. Их нападения завершались разрушением городов, грабежом, уводом жителей в плен. Именно сельджукское нашествие явилось той основной причиной, которая толкала армян на экспатриацию. Следует подчеркнуть, что с концом сельджукских войн этот процесс не приостановился, он продолжался и тогда, когда Армения уже вошла в состав Сельджукского государства. Сельджукское нашествие нанесло огромный удар по производительным силам страны. Расцвет городов, который наблюдался в XII–XIII вв., не связан с кажущимися благотворными последствиями сельджукского владычества. Города и торговля развивались согласно собственным закономерностям, этот процесс не был связан непосредственно с политическим режимом страны. В литературе обычно отмечается, что XI век – время далеко зашедшего процесса феодального сепаратизма, в результате которого страна теряла свою мощь и становилась добычей завоевателей – сначала византийцев, а затем сельджуков. Действительно, продолжающееся политическое дробление никак не способствовало обороноспособности Армении. Этот фактор сыграл немалую роль накануне византийского завоевания. Но не следует также излишне обобщать его действие. Подрывая оборонную мощь страны, феодальный сепаратизм был закономерным явлением на пути ее дальнейшего социально-экономического развития и сам по себе не свидетельствовал об упадке.

Наступательной мощи сельджукских отрядов противостояла византийская военная машина, именно она и потерпела поражение. В литературе обычно говорится о недальновидной политике империи, которая упразднила самостоятельность Армении и тем самым лишилась буферной зоны на востоке, способной остановить сельджукское нашествие. Но насколько верна посылка, согласно которой сопротивление армянских царств было бы эффективнее, нежели противодействие, оказанное через посредство фемной организации?

Ведь сельджуки захватили не только те области, которые сравнительно недавно вошли в состав империи^[1199]. Под сельджукским владычеством оказались и исконные имперские территории. Кочевые племена оказались в состоянии создать военную организацию, которая превосходила имперскую. Можно ли думать, что военное сопротивление армянских царств оказалось бы эффективнее? Географическое положение Армении делало ее неизбежной жертвой сельджуков.

Глава VII

Движение тондракитов

Движение тондракитов, его социальное содержание, направленность и объективная историческая роль продолжают оставаться предметом дискуссии. М. Чамчян и ряд других традиционалистов трактовали это движение только как ересь, только как отклонение от официальной церкви и ее доктрины. Во всем доверяя средневековым полемистам, они полностью восприняли и свойственное последним резко враждебное отношение к тондракитам. В советской науке тондракитство рассматривается как социальное движение, знаменующее «революционную оппозицию» феодализму, при этом специфика его зачастую игнорируется. В современной зарубежной науке отрицается народный характер этого движения, вне рассмотрения остаются его возможные цели, касающиеся социального переустройства. Все исследователи, однако, сходятся ոճ значительности этого явления, его устойчивости, его размахе.

В настоящей главе предпринята попытка систематизировать данные источников, касающиеся хронологии, ареала распространения, социального состава и, наконец, учения тондракитов. Историко-культурные истоки еретического вероучения здесь не разбираются, эта сторона проблемы подробно рассмотрена в монографии Н. Г. Гарсоян^[1200]. Ересь анализируется в тех пределах, в каких она отразила мирские устремления тондракитов, т. е. лишь как составная часть и отражение их реальной программы. В своих выводах и обобщениях автор проявляет особую осторожность. Результаты его исследования оказались уже, ограниченнее, чем у его предшественников, но в отличие от многих старых работ они опираются только на факты, извлеченные непосредственно из первоисточников^[1201].

Исследователь, обращающийся к истории тондракитов, сталкивается с трудностями двоякого рода. С одной стороны, литературные источники истории еретиков все без исключения вышли из-под пера их противников и по самой природе своей не могут быть объективными. Они носят полемический характер, реальная действительность в них сознательно искажена. Подобные препятствия, впрочем, приходится преодолевать при изучении большинства христианских ересей. Но и таких, заведомо необъективных источников сохранилось очень мало. Они касаются отдельных эпизодов движения, разорванных как в хронологическом, так и в территориальном отношении. Лакуны здесь зияющие, поэтому более или менее общие выводы по поводу истории тондракитов, состава движения, его направленности и прочих вопросов требуют множества оговорок. Контроль же с помощью параллельных источников удается лишь в редких случаях.

1. Тондракиты в IX–XI вв

Зарождение ереси тондракитов связывается с именем Смбата из Зарехавана^[1202]. Асолик сообщает, что во времена католикоса Йовханнэса – историографа Йовханнэса Драсханакертци (897–924 или 925) – появился Смбат, родоначальник тондракитов, происходящий из селения Зарехаван гавара Цалкотн^[1203]. Цалкотн – седьмой гавар области Айрарат. На карте С. Т. Еремяна здесь показан город Зарехаван, к юго-западу от Большого Арарата. Это и есть родина Смбата. Что касается времени его жизни, то в посланиях Григория Магистра, написанных в 50-е годы XI в., имеются указания, которые не согласуются с датировкой Асолика. В XXI послании говорится, что тондракиты оскверняют землю в течение 200 лет^[1204].

В LXVII послании перечисляются ересиархи, которые придерживались лжеучения в течение 170 лет, и их предавали анафеме все иерархи Армении и Албании^[1205]. Наконец, в LXVIII послании сказано, что в течение 170 лет 13 католикосов Великой Армении и Албании, множество епископов и т. д. порицали тондракитов, но те не одумались^[1206]. В этом же послании (с. 165) названа и другая цифра – 15 иерархов предавали тондракитов анафеме. Простой арифметический подсчет показывает, что, в представлении Григория Магистра, появление Смбата Зарехаванци следует датировать 50-ми или 80-ми годами IХ в., а не рубежом IX–X вв. Уже М. Чамчян обратил внимание на это обстоятельство и высказал мнение, что у Асолика произошла контаминация. Смбат cтал известен во времена католикоса Йовханнэса Овайеци (833–855), а не Йовханнэса Драсханакертци^[1207]. Всесторонний анализ хронологии проделал А. Г. Иоаннисян^[1208]. Смбат Зарехаванци был современником Йовханнэса Овайеци (822–855), а также Смбата Багратуни, спарапета, отца будущего царя Ашота I. Именно так надо понимать фразу Григория Магистра: Смбат Зарехаванци появился «во дни владыки Йовханнэса и Смбата Багратуни»^[1209]. Далее, под 821 г. Мхитар Айриванеци помечает: «Смбат Аблаб/а/са. Это родоначальник ереси тондракитов»^[1210]. В изложении Мхитара Смбат Зарехаванци и Смбат Багратуни, он же Аблабас, слились в одно лицо, но в целом это известие согласуется с данными Григория Магистра^[1211].

Касаясь хронологии автора посланий, А. Г. Иоаннисян приходит к выводу, что он имел в виду два разных этапа в истории ереси. Смбат Зарехаванци стал известен за 200 лет до Григория Магистра, а активные действия против сектантов были предприняты позднее – за 170 лет. Общий вывод А. Г. Иоаннисяна о том, что тондракитское движение зародилось в первой половине IX в. (а не в конце IX – начале X в., как принято было думать), получил широкое признание^[1212].

Смбат обосновался в селении Тондрак, в Апахунике^[1213], который находился под властью кайситов. Согласно Григору Нарекаци, Смбат был убит эмиром Аплвардом^[1214], в котором исследователи по справедливости видят эмира Абу-л-Варда. Начало его правления А. Г. Иоаннисян датировал 30-ми годами IX в., но прав А. Н. Тер-Гевондян, утверждающий, что кайситский эмир стал владеть Апахуником и Маназкертом лишь в 60-х годах^[1215]. В LXVII послании Григория Магистра содержится фраза, дословный перевод которой гласит: «Когда христиане схватывают их (т. е. еретиков. – К. Ю.), (они поносят) окаянного Смбата и тех, кто после него: Тодроса, Ананэса, Аркая, Саргиса, Кюрела, Йесу – это те, что в его (Смбата. – К. Ю) ереси продержались 170 лет до настоящего времени. А армянские и албанские иерархи, предав их проклятию…»^[1216]. Дополнение «они поносят» подсказано широким контекстом и может быть оспорено, но смысл последующей части фразы ясен: 170-летний промежуток времени относится к преемникам Смбата, но не к нему самому. Ведя отсчет от 1050-х годов, когда было составлено послание, можно прийти к выводу, что 880-е годы являются той хронологической гранью, которая отделяет деятельность родоначальника ереси Смбата Зарехаванци от времени его преемников. Смбат кончил свою жизнь в 80-х годах IX в.

В середине Х в. известный церковный писатель Ананиа Нарекаци по поручению католикоса Анании Мокаци (943–965) написал полемический труд, направленный против тондракитов^[1217]. Это сочинение не найдено. В 1892 г. Г. Тер-Мкртчян опубликовал небольшой трактат, озаглавленный «Блаженного отца Анании исповедь по поводу облыжных о нем мнений» (Арарат, 1892), но, вопреки точке зрения издателя, критики отказываются видеть здесь упомянутый выше труд Анании Нарекаци^[1218]. Но А. С. Анасян настаивает на авторстве Анании Нарекаци^[1219]. Тем не менее с помощью известного послания Григория Магистра (см. ниже) можно составить некоторое представление и о труде Анании – его двоюродного деда. Появление полемического сочинения Анании Нарекаци свидетельствует о тревоге, которую внушали армянской церкви тондракиты.

В подобной же атмосфере появилось и послание Григора Нарекаци, адресованное в обитель Кчав^[1220]. Это послание сохранилось под заголовкрм, данным, видимо, позднее: «Послание всеблагодатного вардапета Григора Нарекаци, которое он написал в великолепную обитель Кчава, по поводу высказываний отмеченных проклятием (новоявленных) Ианния и Иамврия»^[1221]. «Этот (имеется в виду Смбат Зарехаванци. – К. Ю.) прибыл под овечьей шкурой, а внутри он волк хищный и был всеми узнан по плоду. Об этом проведал святой вардапет (т. е. автор послания. – К. Ю.) и написал, дабы освободились от злобных высказываний». Из послания явствует, что к тондракитству примкнули и настоятель Кчавской обители, и некий Мушел; Мушел, как выясняется, специально ознакомился с вероучением тондракитов и не нашел в нем ничего противного христианству. Григор Нарекаци же считает своим долгом уберечь обоих от скверны – в духе сочинения Анании Нарекаци. Здесь относительно подробно излагается учение тондракитов, сообщаются некоторые обстоятельства смерти Смбата.