Текст книги "Акт бунта (ЛП)"

Автор книги: Калли Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 29 страниц)

– Мы не друзья, – говорит Чейз, задыхаясь. – Мы просто… тусуемся.

– О, конечно. Я вижу. Я тоже всегда сижу наездницей с парнями, с которыми просто тусуюсь. – Сарказм сочится из каждого ее слова.

Я ускоряюсь еще больше, переключаясь между маленькими кругами и потиранием клитора Чейз вверх и вниз. Теперь она такая чертовски мокрая, что я чувствую ее скользкий жар внизу живота. Она дергается, задыхается – и пытается скрыть и то, и другое чиханием, которое даже Дамиана распознает как фальшивое за километр.

Дэми прищуривается, глядя на Чейз.

– Ты странно выглядишь, Пресли.

У меня появляется дерьмовая ухмылка.

– У нее аллергия.

Чейз не выглядит впечатленной. На самом деле девушка выглядит мстительной. Откидываясь назад, она наклоняет бедра вперед, предоставляя мне лучший доступ к ней. С точки зрения Дэми, это, вероятно, выглядит так, будто она просто перемещает свой вес, устраиваясь поудобнее, но я знаю правду. Она говорит мне не сдаваться и делать все, что в моих силах… потому что собирается сделать то же самое. Мне приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, когда Пресли напрягается в первый раз. Когда делает это во второй раз, я кусаю так сильно, что чувствую вкус крови.

Блядь.

Может быть, мне не следовало смеяться.

– Вы оба чертовски странные. Никогда не видела, чтобы ты хотя бы дважды взглянул на девушку из Вульф-Холла, а теперь ты здесь, тискаешься с этой?

Резко смотрю на Дэми, яд поднимается к горлу. Я запомню это мерзкое, ехидное маленькое замечание.

– Приведи мне примеры вашей дружбы с Мерси Джейкоби, и я точно скажу тебе, где она находится, – говорю я.

– Ага, конечно. Как будто ты знаешь, где она.

– Я живу с ее братом. Она все время ему звонит. Конечно, я, блядь, знаю, где она.

Дэми не ставит под сомнение странность моей просьбы. Она точно не самый глубокий мыслитель Вульф-Холла. Однако я немного удивлен, когда она на самом деле начинает приводить примеры своей дружбы с Мерси.

– Ладно. Ну, во-первых, было время, когда мы с Мерси флиртовали с одним и тем же парнем на вечеринке Эдмондсона, и мы решили, что единственно справедливым решением будет для нас обоих отвезти его домой. Я…

Ни малейшего шанса, что я захочу услышать эту историю. Я отключаюсь от Дамианы, сосредоточив все свое внимание на Чейз. Она сногсшибательна, омытая послеполуденным солнцем. Ее бледная кожа отливает теплым сиянием. Ради всего святого, у нее щеки цвета лепестков роз. Она похожа на какую-то картину. Одну из тех элегантных, слегка рассеянных романтических произведений начала прошлого века. Ни с того ни с сего я понимаю, что она похожа на женщину из «Поцелуя» Густава Климта, покрытую золотом.

Пресли чертовски красива.

И она вот-вот кончит прямо на мой член. Я чувствую, что она близка. Сейчас девушка держит выражение своего лица под жестким контролем, но в ее глазах я вижу, как близко она находится, и одного этого достаточно, чтобы подтащить меня ближе к моему собственному оргазму.

Пресли ничего не может с собой поделать. Она дергается на мне, когда это начинается, ее бедра покачиваются раз, другой, прежде чем ей удается остановить себя. Резко закрывает глаза. Ее голова падает набок и вниз, подальше от Дамианы. Челюсти сжимаются. Руками сжимает мою футболку спереди, и я чувствую накатывающую волну ее оргазма, когда ее киска сжимается вокруг моего члена, словно кулак.

Святое… гребаное… ДЕРЬМО.

Я начинаю изливаться в нее, как какой-то гребаный четырнадцатилетний подросток, который не может контролировать себя.

Но я действительно не могу контролировать себя.

Я, блядь, не могу.

В ушах шумит. Кровь стучит по венам. Это требует колоссального усилия воли, но я держу глаза открытыми. Я смотрю на нее, не в силах отвести взгляд, не в силах избавиться от странного, драматического ощущения падения, когда вижу, как Пресли тихо разваливается на части прямо на мне.

От нее захватывает дух.

– И ты не можешь сказать мне, что ты не дружишь с девушкой после того, как отсосала член, который был в ее киске тремя секундами ранее. Это само определение дружбы. – Звук скрипучего голоса Дамианы снова достигает моих ушей, и мое раздражение достигает пика.

– Штат Вашингтон, – рычу я.

Чейз медленно открывает глаза.

– Что? – говорит Дэми.

– Чертов штат Вашингтон. Какой-то маленький городок. Роли или что-то в этом роде. Там Мерси. А теперь, ради всего Святого, пожалуйста, отвали и оставь нас в покое.

Чейз медленно поворачивается, чтобы посмотреть на меня, кожа раскраснелась, глаза блестят, на лице выражение небольшого удивления. Девушка знает, что я только что кончил в нее. Она чувствовала меня так же, как я чувствовал ее.

– Никогда о таком не слышала, – говорит Дэми. Она шуршит рядом со мной, собирая свое барахло, но я даже не смотрю на нее, когда та поднимается на ноги. И Чейз тоже не обращает внимания. Мы так сосредоточены друг на друге, что ни один из нас вообще не замечает ничего другого.

Дамиана издает небольшое раздраженное хмыканье, а затем говорит:

– Ну. Просто для протокола. Я действительно не вижу, чтобы это сработало для вас двоих. Ты не совсем в своем уме, Дэвис.

– Клянусь богом, я прикончу тебя на хрен, если ты не отвалишь, – рычу я.

Она уходит, ворча. На секунду мы с Чейз остаемся на месте, все еще настороженно наблюдая друг за другом. Затем девушка слезает с меня, краснея как сумасшедшая, когда сжимает бедра вместе, по-видимому, пытаясь удержать сперму, которую я только что выстрелил в нее, от стекания по ее ногам.

Я убираю свой член и застегиваю джинсы, вероятно, немного медленнее, чем следовало бы.

– Это… это было… – шепчет Чейз.

Я завожу руку за голову и стягиваю футболку одной рукой.

– Вот.

Прежде чем она успевает остановить меня, я засовываю скомканную рубашку ей между ног, крепко прижимая к киске. Должно быть, она все еще чертовски чувствительна, потому что девушка шипит, ее глаза немного теряют фокус.

– Вытолкни меня, – приказываю я. – Все до капли. Позволь мне очистить тебя.

Ее плечи приподнимаются вокруг ушей. Она оглядывается по сторонам, я думаю, реальность того, что только что произошло, сильно ударила по ней. Пресли забирает у меня футболку и очищается сама, быстро, методично, а я наблюдаю за ней, и мой пульс стучит в ушах.

Я хочу… Черт, я хочу большего.

Что, черт возьми, происходит со мной прямо сейчас?

– Приходи ко мне сегодня вечером, – говорю ей.

– Я не могу. Не сегодня. Мне пора идти.

– Нет.

– Да, – подчеркивает она. – Мой отец приедет, чтобы забрать меня прямо сейчас. Как думаешь, какое у него сложится первое впечатление о тебе, если он увидит нас голыми на декоративной лужайке?

Мне действительно насрать на то, что думает ее отец. Я забрал его дочь. Она больше не принадлежит ему. В маленьком, темном уголке моей души, который все еще чего-то хочет, осознаю, что заявил на нее права, и теперь она моя. Пройдет чертовски много времени, прежде чем я буду готов признать это вслух, но… Отвергаю эти мысли сейчас, не в силах даже думать о них.

Я молчу, пока Чейз брызгает духами, закапывает глазные капли и упаковывает все остальное барахло обратно в свою военную сумку. Затем приглаживает волосы, заправляя их за уши и смотрит на меня сверху вниз, где я все еще сижу на траве, без рубашки, обхватив колени руками.

– Я действительно не приду сегодня вечером, – говорит она.

– Понятно.

– Я остаюсь у своего отца в городе на выходные. Он хочет провести со мной немного времени, а завтра у нас нет занятий. Я не могу отказать.

– Тогда ладно.

– Все в порядке?

Я двигаю челюстью, раздираемый надвое. Годы вражды и насилия наложили на меня свой отпечаток. Трудно подавить желание окружить себя острыми шипами, защитить себя от этого… этого… что бы это ни было. В то же время меня так тянет к ней, так хочется протянуть руку и снова прикоснуться к ней, что мне кажется, я схожу с ума.

– Да. Нормально. Иди и проведи ночь у своего отца.

Девушка обдумывает это. На берегу озера пронзительно кричат гуси. Один из них взлетает, за ним следуют остальные, хлопки и шелест их крыльев разносится в вечернем воздухе.

– Увидимся в понедельник, Пакс, – говорит Чейз.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, наблюдая, как она уходит. Эта ее дурацкая военная сумка подпрыгивает у ее ног, при каждом шаге.

Как раз перед тем как девушка исчезает за выступом холма, на кольцевой подъездной дорожке академии, меня поражает нелогичная, бессмысленная мысль. То, что до сих пор не приходило мне в голову. Она чуть не умерла несколько недель назад. Мой разум наводняют образы Чейз, лежащей на тротуаре перед больницей, вся в липкой крови, ее глаза, полные ужаса, прикованы ко мне, как будто я был единственным, что привязывало ее к жизни, и до меня доходит, насколько близок я был к тому, чтобы никогда по-настоящему не узнать ее.

Черт.

Я даже не злюсь, когда смотрю вниз и вижу черный браслет дружбы, который она подарила мне ранее, повязанный на моем запястье рядом с оранжево-желто– красным.

На этот раз я даже не дергаю за него.

ГЛАВА 29

ПАКС

Я получаю ее электронное письмо ровно в полночь.

Минута в минуту.

Как будто Пресли, черт возьми, рассчитала время или что-то в этом роде.

В сообщении содержится ее глава истории.

Она, вероятно, сидела на своей кровати, играя со своими картами Таро, выжидая, пока не пробьет колдовской час, чтобы отправить письмо. Я решил, что теперь Чейз именно такая: ведьма. Хотя не верю ни в магию, ни в силу кристаллов, ни в энергетических вампиров – это больше в духе Мередит, – но готов пойти на уступки и признать, что все эти фигли-мигли, фокусы-покусы на секунду реальны, если это означает, что я также могу назвать Чейз служительницей Сатаны. Она запудрила мне мозги сегодня днем на траве у лабиринта. Это единственное объяснение того странного тумана, в котором я был, когда прошел все пять километров обратно в Бунт-Хаус со своей футболкой, пропитанной спермой, в руке.

Я распечатываю отправленное ею вложение, а затем просматриваю ее слова, готовый разорвать ее работу на части. Ручка в моей руке, занесенная и готовая начать нацарапывать на полях множество злобных критических замечаний, остается вдавленной в бумагу, не двигаясь ни на миллиметр, пока я взглядом пожираю строчку за строчкой ее работу.

Дойдя до конца, откладываю ручку и откидываюсь на спинку стула, чертовски сильно сжимая переносицу.

Если бы это было просто хорошо, я бы разозлился.

Но это более чем хорошо.

Это чертовски превосходно, и я слишком взбешен, чтобы выразить это словами.

У входа в лабиринт мальчика ждет девочка. Она раздета, вся в синяках. Ее губа рассечена, из раны на подбородке сочится кровь. Она ничего не говорит. Просто берет мальчика за руку и ведет его через темный, непроходимый лес. Он много раз думает, что девушка сбилась с пути и заманила его в лес, чтобы причинить ему боль. Однако вскоре деревья редеют, и темнота становится менее зловещей. В конце концов, суглинистый, пружинистый мох под их ногами превращается в песок. Девочка выводит мальчика из леса на нетронутый, красивый пляж. Они одни. В расцветающем рассвете мальчик и девочка сидят на вершине дюны, слушая, как волны разбиваются о берег. Глава заканчивается тем, что девочка снова протягивает руку мальчику и говорит: «Я – Генезис, начало. Ты – Омега, конец».

Я не знаю, что мне с этим делать.

Но что самое неприятное, ее стиль прекрасен. Ее игра слов заставила меня тихонько застонать, а ревность вонзилась мне в спину. Каждое слово, которое она использовала, служило определенной цели, каждая реплика была мастерски построена, чтобы вызвать эмоцию или какой-то отклик. И это сработало. Это, блядь, сработало. Я почувствовал, как деревья давят на меня. Вдыхал ночной воздух, пропитанный дымом и шепотом снега. Хуже всего то, что я почувствовал надежду, когда наши герои вышли на тот пляж и вместе наблюдали за восходом солнца.

Так что теперь я ее просто ненавижу. Ненавижу Чейз, потому что она должна была быть ужасной в этом. Я должен был поставить ее в неловкое положение своими превосходными писательскими способностями, и она должна была убежать, поджав хвост, но этого не произошло. Она, блядь, проявила себя, и, черт возьми, я злюсь из-за этого.

Куда, черт возьми, теперь должна пойти эта история? Что это, черт возьми, такое? Ее глава превосходна, но это определенно было прямое послание мне, а не продолжение истории. Я вынужден признать это, и это бесит меня еще больше.

Я сразу же погружаюсь в следующую главу, яростно стуча по клавишам своего ноутбука, все время ворча себе под нос, как маленькая недовольная сучка, о том, что мне приходится брать на себя львиную долю работы. Дело в том, что продолжить рассказ совсем не сложно. Слова приходят легко, текут, как песчинки в песочных часах, слово за словом, предложение за предложением, абзац за абзацем.

Мальчик отвергает помощь девочки. Мстительный бог – как выяснилось, тот же самый бог, который заманил его в ловушку в лабиринте в моей первой главе, – своим огненным гневом превращает пляж в стекло. Он захватывает девочку и уносит ее, говоря мальчику, что он должен выполнить четыре задания, чтобы спасти ее. Первое: испытание физической силы и решительности. Мальчик отправляется в мир, готовый встретиться лицом к лицу с препятствиями, которые должен преодолеть в одиночку. Так все и должно быть.

Я перечитываю главу три раза, проверяя на наличие опечаток и следя за тем, чтобы все было правильно, и очень доволен собой, когда перехожу к разделу, где бог забирает девушку, а она рыдает, как маленькая сучка. Чейз изобразила себя столпом силы и света в своей главе, а меня – каким-то потерянным маленьким мальчиком, которого нужно спасти. Надеюсь, мой ответ твердо поставит ее на место.

Внезапно оказывается, что уже четыре утра, и я едва могу держать глаза открытыми. Моя кровать выглядит очень удобной, но я не хочу чувствовать себя комфортно. Мне снятся сны, когда мне слишком удобно. Вместо этого я ложусь на диван в углу, зная, что проснусь с онемевшей рукой и болью в шее, но это не имеет значения. Я могу избавиться от этой боли, когда буду гоняться с парнями в гору через три часа. А бежать в гору, испытывая боль, гораздо лучше, чем случайно увидеть во сне Пресли Марию Уиттон-Чейз.

ГЛАВА 30

ПАКС

– Что значит, ты, блядь, не пойдешь?

Рэн швыряет в меня подушкой; если не ошибаюсь, он целился мне в голову. Я отбиваю ее, прежде чем она успевает вступить со мной в контакт.

– Вон! – кричит он.

– Если у тебя не течет кровь из твоих гребаных глазных яблок, ты идешь, – рычу я. – Мы бегаем по утрам. Это то, что мы всегда, блядь, делаем.

Одеяло рядом с ним шевелится, что-то извивается под ним, и в моих глазах вспыхивает вспышка раскаленной добела ярости. Рэн знает, что я заметил это движение, потому что протягивает руку и в защитном жесте кладет ее на левую сторону кровати, его темные брови сходятся вместе.

– Я отрекся от своего отца, потому что не хотел идти в военную школу, придурок. А теперь ты врываешься в мою комнату, как гребаный сержант-инструктор? Я, блядь, так не думаю, чувак. Убирайся.

Я нацеливаю лазер на его руку. Ту, которая изобличает, лежа поверх одеяла.

– Я думал, у нас не будет ночевок?

– Разве я выгляжу так, будто сейчас шучу? – Его голос достиг того низкого, ровного, бесстрастного тона, который предвосхищает взрывную вспышку фирменного гнева Рэна Джейкоби. Если я не развернусь и не выйду за дверь, он набросится на меня с кулаками. Я бы приветствовал драку – прошла целая вечность с тех пор, как мы с Рэном встречались лицом к лицу, – но я подозреваю, что он голый под этим одеялом, а рот его девушки может быть обернут вокруг его члена, судя по тому, как он продолжает дергаться, и я не хочу этого видеть.

Я отступаю, готовый уйти.

– Для записи: я возражаю против этого. Чертовски сильно возражаю.

– Нет никаких записей, чувак. Возражай сколько хочешь. Я могу принимать в своей комнате кого захочу и могу покинуть ее, когда захочу. А теперь отвали.

– Чушь собачья. Гребаная чушь, чувак. – Я хлопаю дверью его спальни с такой силой, что стены содрогаются. Спускаюсь по лестнице, кипя от злости. Я чуть не сталкиваюсь с Дэшем, когда он выходит из своей спальни, одетый в спортивную форму.

– Моя голова убивает меня, – говорит он. – Давай сделаем это. Где Джейкоби?

– Расслабляется. Почему бы тебе не посмотреть, сможешь ли ты вытащить его из постели? Он только что угрожал убить меня.

Дэш ворчит, качая головой, вставляя AirPods в уши и направляясь вверх по лестнице. Три секунды спустя…

– А-А-А! ГОСПОДИ ИИСУСЕ! КАКОГО ХРЕНА, ЧУВАК! БОЖЕ!

Лорд Ловетт мчится вниз по лестнице с искаженным от ужаса лицом. Он находит меня ждущего его у входной двери.

– Что, черт возьми, с тобой не так? Ты намеренно заставил меня пойти… туда… фу! – Он качает головой, пытаясь выбросить из памяти то, что только что увидел. – Это было так хреново, чувак. Я только что увидел те части Джейкоби, которые никогда и никто не должен видеть. Даже проктолог.

Я ухмыляюсь в свой предтренировочный коктейль.

– Ты увидел сиськи Стиллуотер? Вот что действительно важно.

Дэш бьет меня кулаком в предплечье.

– У меня есть девушка. Я не смотрел на Элоди. И если хочешь дожить до окончания школы, то не позволяй Рэну услышать от тебя подобную чушь.

Я пожимаю плечами, направляясь к двери.

– Я не зациклен на идее окончания школы.

Я говорю все это, чтобы посмотреть, как будут звучать слова, слетающие с моих губ. Впрочем, я уже знал. Знал, что у меня на языке будет отвратительный привкус. Когда мы выходим из дома, моя голова наполнена опасными мыслями о Чейз.

Я бегу, пока не чувствую, что мои легкие кровоточат, а потом бегу еще немного. Дэш не отстает, что только побуждает меня гнать сильнее. К тому времени как мы добираемся до подножия горы, мы оба задыхаемся и покрыты потом.

Согнувшись пополам, тяжело дыша, я упираюсь руками в бедра.

– Как твоя головная боль?

Дэш поднимает палец – пожалуйста, подожди. Секунду спустя он врезается в колючий кустарник с маленькими белыми цветочками. Парень кашляет и сплевывает, а я, будучи большим другом, изо всех сил стараюсь не рассмеяться, хлопая его по спине.

– У-у-х. Черт, – стонет он. – Ты сумасшедший.

– Я? – Я само воплощение фальшивого замешательства.

Мой друг выпрямляется с лицом цвета холодного пепла.

– Ты только что заставил меня гоняться. – Он поднимает руку в направлении тропы, которую мы только что прошли. – Я съел рогалик перед тем, как мы вышли из дома. Рогалик. Знаешь, как тяжело тягаться с этим дерьмом в желудке? Это… гребаный… комок теста, – говорит он, все еще сплевывая.

– Тебе необязательно было гнаться за мной. – Я ухмыляюсь. – Мог бы просто позволить мне выиграть.

С испепеляющим взглядом он скалит на меня зубы.

– Ага. Конечно. Как будто это могло случиться.

К тому времени как мы возвращаемся к дому, к нему возвращается румянец; он запихивает в себя еще один рогалик во время короткой поездки в гору. Мы уже занимаем свои обычные места на уроке английского, когда Рэн и Элоди вместе протискиваются в дверь, выглядя растрепанными.

Джарвис так же строга в этом классе, как и в Творческом письме; она неодобрительно смотрит на почти опоздавших.

– Я собираюсь поверить, что ты спустилась из женского крыла, а мистер Джейкоби просто ждал тебя снаружи, Элоди. Ну же. Занимайте свои места. Мы готовы начать.

Рэн швыряет в меня кинжалы взглядом, падая на кожаный диван под окном.

– Какого хрена? Почему ты не пришел за нами?

Я выгибаю бровь.

– Я твой друг, а не сержант по строевой подготовке, чувак. И не могу приказывать тебе.

– Очень по-взрослому, чувак.

Кроме того, я не против возить своих друзей по округе, но я не гребаный личный шофер Элоди Стиллуотер. Надеюсь, что им двоим пришлось идти пешком.

Чейз нигде не видно. В другом конце комнаты Элоди сидит рядом с Кариной. Я замечаю, как она ухмыляется Дэшу, который сияет рядом со мной, как какой-то влюбленный идиот, и что-то внутри меня обрывается. С меня хватит. Я хватаю свою сумку и поднимаюсь на ноги.

– Да, мистер Дэвис. Что я могу для вас сделать?

Джарвис смотрит на меня с тем же усталым выражением «что, черт возьми, теперь?», которое носят все другие преподаватели в академии рядом со мной.

– Меня сейчас стошнит, – говорю я категорично. – Я иду домой.

Она вздыхает.

– Ты не можешь просто так пойти домой.

– А ты не можешь удерживать меня здесь, если я плохо себя чувствую.

– Если ты болен, то знаешь, что нужно делать. Тебе нужно сходить к медсестре.

– Отлично. Я засуну градусник в задницу, если это означает, что я смогу убраться отсюда к чертовой матери.