Текст книги "Серебряные крылья, золотые игры (ЛП)"
Автор книги: Иви Марсо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)
Я в ловушке этого прекрасного кошмара.
Торр, ― кричу я во сне. ― Сожги все!
Картина наверху лопается, словно горит изнутри. Она рассыпается беззвучным снегопадом разноцветных осколков, падая в мою комнату, низводя богов до простых кусочков краски, которым суждено быть сметенными и отправленными в пламя старательными руками Бриджит.
***
Я просыпаюсь со вздохом, все еще ощущая запах дыма и горелой краски. Сначала я не узнаю свою спальню. Комод из орехового дерева. Медная ванна для купания. Сова у окна. Но потом я вижу куполообразную картину над головой ― совершенно целую, десять богов застыли в ликовании ― и память возвращается ко мне.
Дрожащей рукой я тянусь к стакану с водой.
Сколько времени прошло? Судя по косому свету в окне, сейчас полдень. Но я понятия не имею, какого дня. Последнее, что я помню, ― это то, что я была с Райаном и Вульфом на арене. Пепел в воздухе. Оплавленный песок. Кровь течет с трибун.
– О, боги! ― Мой желудок сжимается, кажется, вдвое, угрожая тошнотой. Когда я закрываю глаза, все, что я могу видеть, ― это тысячи тел. Их мертвые глаза, остекленевшие от чумной пыли. Скорбные маски налетчиков. Потустороннее лицо Безумного короля, сложенное в небе грифонами.
Его голос в моей голове, говорящий через птиц ― Дочь. Я нашел тебя.
Из моего горла вырывается всхлип, а тело начинает сотрясаться. В следующее мгновение дверь распахивается.
Входит Бастен и тут же заключает меня в свои объятия. Его правая рука перебинтована. Порезы и синяки покрывают его лицо и те части груди, которые видны под доспехами Золотого Стража. Он обнимает меня своей поврежденной рукой за спину, а второй нежно касается правой щеки, пока его глаза мечутся между моими.
– Маленькая фиалка. Я слышал, как ты плакала. Я ждал, когда ты проснешься.
– Сколько я спала?
– Два дня.
Тяжело дыша, я обхватываю его за шею и крепко прижимаюсь к нему, с опаской поглядывая на дверь.
– Где Райан?
– Здесь безопасно, ― бормочет он. ― Нас не поймают. Райан и Берольт в городе с магистратом, осматривают повреждения. Сейчас в башне только мы двое.
Я провожу дрожащей рукой по его золотому наплечнику.
– Я думала, Райан сошлет тебя на какой-нибудь дальний аванпост.
– Таков был его первоначальный план, но он передумал, когда его назвали преемником короля. Я больше не твой телохранитель ― меня назначили в отряд охраны самого Райана. Но, похоже, большинство слуг неравнодушны к нашей истории. Даже у старого Максимэна есть сердце, если ты можешь в это поверить. Он посмотрел в другую сторону, когда я услышал, что ты проснулась.
Я провожу руками по порезам и царапинам на его красивом лице, пытаясь запомнить этот новый для него облик. Наконец-то железный страх, сковавший мое сердце, ослабевает. Я опускаю голову на его плечо, позволяя глазам закрыться, впиваясь пальцами в ткань его рубашки.
– Насколько серьезные потери? ― спрашиваю я.
Бастен делает паузу, прежде чем признаться:
– Дела плохи. Мы все еще подсчитываем убитых и раненых. Окончательное количество тел будет около трех тысяч. В основном граждане Дюрена, около сотни Золотых Стражей и примерно столько же волканских воинов. Хотя их тела… труднее сосчитать. От них остался лишь пепел.
Когда я поднимаю глаза, он проводит по моей щеке ладонью.
– Было бы гораздо хуже, Сабина. Ты спасла город от гибели. Если бы не ты, грифоны уничтожили бы еще тысячи людей. Налетчики вошли бы в город, чтобы вырезать оставшихся невинных жителей. А потом они… ― его голос прерывается, когда он проводит большим пальцем по моей щеке, ― они бы забрали тебя.
Наклонившись к его ладони, я шепчу:
– Это была Мист. Она почувствовала мою боль. Она сломала стойло и привела Торра.
Бастен наморщил лоб.
– Торра?
– Единорога. Наконец-то я дала ему имя. Оно пришло ко мне как-то само собой, как будто я всегда знала его, но забыла.
– И как только ты узнала его имя, ты смогла управлять им, как тигром?
Я сильно трясу головой, хотя от этого движения у меня кружится голова.
– Нет, не как тигром. То было нечто жестокое. Я заставляла тигра нападать против его воли. С Торром же наши желания словно объединились.
Пока я говорю, глаза Бастена продолжают следить за левой стороной моего лица, и в конце концов я хмурюсь.
– В чем дело?
Он проводит большим пальцем по моей щеке.
– Глубокий порез.
– Мне все равно.
– А вот Райану нет. Ему не нужна королева, покрытая шрамами. Он прикажет Ферре исправить это, как он сделал с твоими волосами.
– Райан больше не будет решать мою судьбу. ― Я сжимаю пальцы на металлическом воротнике Бастена, незаметно притягивая его ближе. ― Он получил то, что хотел ― оружие. Теперь весь мир знает, на что способен Торр, как он и планировал. Но ошибка Райана в том, что он заставил и меня понять, на что я способна. И если он хочет и дальше оставаться фигурой на этой игровой доске, ему придется начать прислушиваться к нам.
Бастен медленно качает головой, его глаза горят.
– Боги, маленькая фиалка. Ты ― сила, с которой нужно считаться.
Я поднимаю подбородок к нему и смотрю на него сквозь ресницы. Я чувствую под своей ладонью биение его сердца, ровное и сильное. Все мои острые углы исчезают, и остаются только изгибы, стремящиеся прижаться к нему.
– Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя поцеловать, ― бормочет он, пожирая глазами мои обожженные солнцем губы. ― И я это сделаю, маленькая фиалка. Однажды. К черту закон и все остальное. Ты научила меня, что мы сами должны определять свою судьбу. И все же я был серьезен, когда сказал ― больше никаких тайных поцелуев. Не раньше, чем я смогу стать твоим мужчиной законно.
Я сглатываю твердый комок, борясь с желанием сократить расстояние между нашими губами.
– Значит, ты отправишься с нами в Старый Корос и проведешь годы в качестве королевского стража в двух шагах от меня, никогда не прикасаясь ко мне?
– Да, годы, ― говорит он. ― Десятилетия, если это потребуется. Ты не понимаешь, маленькая фиалка. Такая любовь, как наша? Она будет длиться вечно. Но, в конце концов, я клянусь тебе, ― ты наденешь мое кольцо. Я буду поклоняться тебе. И мы никогда не расстанемся, пока само небо не упадет в море.
Он берет мою руку в свою и целует костяшки пальцев, как целомудренный рыцарь из сказки о лорде Блэке, который клянется в верности бессмертной Алиссанте, хотя знает, что они никогда не смогут быть вместе.
Я беру его за руки и встречаюсь с ним взглядом.
– У тебя честь короля, Бастен Боуборн. К счастью, я достаточно бесчестная для нас обоих.
Я целую его со всей страстью своего сердца.
Резкий вздох вырывается из него, когда он на мгновение отстраняется, прохлада его дыхания успокаивает мою горящую кожу, и тут же снова врезается в меня.
Его ладонь обхватывает мою поясницу, переплетая его шрамы с моими. Его рот поклоняется мне с силой сотни молитв, оскверняя меня тысячей грехов. Мы сливаемся, и, словно в свободном падении, устремляемся вниз, в странный мир, полный чудес и опасностей, но пока мы держим друг друга в объятиях, я знаю, что мы сможем пережить любое падение.
Глава 28
Вульф
Созвездия сменяют друг друга, медленно шествуя по темному небу, отмечая проходящие недели. Утро сливается с вечером, каждый день ― это изнурительная работа по восстановлению города после нападения волканцев.
Со всего восточного Астаньона прибывают целители, как поцелованные богом, так и обычные, чтобы ухаживать за ранеными. Слуги счищают со стен арены кровь и следы волшебного огня. Половина армии Золотых Стражей отправляется рыть могилы. Другая половина стоит на страже вокруг городских стен на случай нового вторжения.
Каждый день я провожу рядом с Райаном. С ним постоянно находятся три телохранителя, столько же ― с Сабиной. Мы сопровождаем его, когда он навещает раненых в опиумных притонах Валверэев, превращенных в госпитали. На встречах с капитанами армии. Много раз он встречается с Серенит, чтобы подготовиться к предстоящему переезду в Старый Корос.
Дни тянутся долго, город погружен в печаль. Райан, в свою очередь, может утопать в недостатках, но неумение прощать не входит в их число. С тех пор как я заслужил прощение на Турнире, он советуется со мной. По вечерам мы вместе занимаемся спаррингом, чтобы выпустить пар. Он включает меня в планирование переезда в Старый Корос. Ему нужны люди, которым он может доверять.
Он рассчитывает на меня, как ни на кого другого, ― и это чертово извращение. То, что мой роман с его невестой ― всего лишь мелкая рябь для него, ― мрачное отражение его семейных устоев.
Я живу ради редких, наполненных светом моментов, когда вижу Сабину рядом с Райаном. С тех пор как она дала имя единорогу, перемены между ними похожи на день и ночь. Мы с Райаном облокотились на перила вокруг манежа и наблюдаем, как Сабина на Торре изящно передвигается среди соломенных манекенов, изображающих волканских солдат. На ней длинные перчатки, защищающие руки от острой гривы, и брюки, чтобы лучше держаться за его бока. Ее волосы заплетены в бессмертную косу, но несколько свободных прядей развеваются по ветру, когда она и зверь грациозно скачут с одного конца на другой.
Когда разнеслась весть о том, что она приручила единорога, чтобы победить войска Волкании, астаньонцы от Саленсы до Старого Короса сразу же приняли ее как свою будущую королеву. Но они не знают, что она родом из того же вражеского народа.
Если они узнают об этом, то могут ополчиться на нее.
Назвать ее шпионкой.
Предательницей.
Я сделаю все, что потребуется, ― попрошу, украду, убью, чтобы этого не случилось.
– Назад, ― командует Сабина, и Торр без труда меняет направление, рассекая кольцо по диагонали. ― Теперь отступаем.
Он останавливается в то же мгновение, а затем шагает в обратном направлении с опущенным рогом в оборонительной боевой стойке. Воистину, это чудо, на которое стоит посмотреть. Он ― гроза во плоти. Мощный, как стремительный водопад. Завораживающий, как бездна космоса.
И все же я смотрю только на Сабину.
Когда она едет верхом, ее лицо светится изнутри ― щеки покрыты румянцем, глаза сияют. Нежный смех срывается с ее губ, когда она и Торр плавно движутся вместе. С тех пор как я ее знаю, я могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз я видел ее искреннюю улыбку. До сих пор в ее жизни преступно не хватало радости, и она по-прежнему сталкивается с бесчисленными проблемами.
Но сегодня?
Сегодня ее улыбка настоящая, как полевой цветок.
У меня перехватывает дыхание, я замираю, очарованный ее счастьем, как будто могу запечатлеть ее счастливый образ в своих чувствах. Если бы была возможность, я бы запечатал этот момент в бутылку и смаковал его всю жизнь.
– Когда-нибудь, маленькая фиалка, ― шепчу я тихонько, чтобы Райан не услышал. ― Я найду способ сделать так, чтобы твоя улыбка сияла так же ярко каждый день твоей жизни.
– Смотри, Райан! Смотри, Вульф! ― Она расставляет руки в стороны и, используя только пятки, направляет Торра в обратную сторону, пробираясь между соломенными манекенами ― ни одна лошадь не сможет этого сделать.
Ее волосы летят ей в лицо, и она со смехом выплевывает их изо рта.
Я бросаю взгляд на люк над головой и спрашиваю Райана:
– Когда ты позволишь ей тренироваться с открытым люком при дневном свете?
– Когда я буду уверен, что она не захочет немедленно испепелить меня огнем фей, ― язвительно бормочет он.
Несмотря на его сарказм, между нами тремя что-то изменилось после Турнира. Мы пришли к негласному перемирию. Если не друзья, то, по крайней мере, не враги. Райан так отчаянно нуждается в доверенном лице и невесте, что ведет себя так, будто нашего романа никогда не было.
В свою очередь, он достойно поступил с Дюреном после нападения, открыв казну Валверэев для восстановления города, чем, как я знаю, завоевал небольшое уважение Сабины.
Мое сердце и моя голова находятся в состоянии постоянной войны ― желание сохранить доверие, которое мы с Райаном восстановили, против неоспоримой тяги моего сердца к Сабине, любви, которая усиливается с каждым мгновением.
Закончив тренировку, Сабина спускается с Торра, подходит к нам с широкой улыбкой и что-то щебечет о его шаге. В это время Мист подбегает, чтобы ткнуть носом Торра. Она прижимается к его шее, а он упирается подбородком в ее холку. Он в два раза больше ее, волшебный зверь, и все же сейчас он похож на простую фермерскую лошадь, приветствующую подругу после долгого рабочего дня.
И мое сердце болит от страха, что никто из нас больше никогда не будет таким беззаботным.
***
В тот вечер, когда мы с Райаном курим трубки в кожаных креслах у его очага, обсуждая переезд в Старый Корос, в дверь стучит Сабина.
– Ты хотел меня видеть?
– Сабина. Да. ― Глаза Райана дьявольски загораются, когда он подходит к столу с картой, на котором лежит деревянная шкатулка с гербом замка Хеккельвельд. ― Вульф, ты тоже захочешь это увидеть.
Мы с Сабиной обмениваемся мимолетным, интимным взглядом, когда присоединяемся к нему по обе стороны стола. Он кладет ладони на шкатулку, на его губах играет довольная улыбка.
– Сегодня прибыл гонец из Старого Короса. Это шкатулка от Королевского совета ― официальная документация и символы власти для нашей предстоящей коронации в Старом Коросе.
С едва сдерживаемым волнением он открывает ее, вынимает стопку пергаментов, затем осторожно разворачивает шелковую обертку, пока его глаза не загораются. Он отступает назад.
– Взгляните.
На атласных подушках лежат две королевские короны астаньонской власти. До них они украшали головы длинной череды королей и королев. Король Йоруун и королева Росинда. Король Бирн и королева Идарина. Поколение за поколением, вплоть до последнего возвращения богов тысячу лет назад.
Райан с благоговением берет в руки корону королевы. Она выкована из золота, добытого в шахтах Голата, с девятью шипами, напоминающими шипы древних лоз фей. С боков свисают изящные золотые цепочки, усыпанные желтыми бриллиантами, отбрасывающими призмы света на лицо королевы.
– Примерь, певчая птичка, ― говорит он.
Глаза Сабины нервно перебегают на мои, но тут же возвращаются к Райану.
– Мы не должны надевать короны до самой коронации.
– А кто увидит? ― спрашивает Райан. ― Ближайший член Королевского совета находится в сотне миль отсюда.
Она изображает улыбку, склоняя голову, чтобы он опустил корону на ее бессмертную косу, но я слышу, как пульс бьется в ее жилах. Я уже знаю, что этот особый ритм возникает только тогда, когда она сталкивается с чем-то неприятным.
Черт побери, если я не испытываю удовлетворения от осознания того, что у нее нет желания носить корону. Моя маленькая фиалка хочет того же, что и я, ― леса, света звезд, костра, согревающего наши тела.
Райан подводит ее к зеркалу в полный рост, чтобы она полюбовалась своей короной, нашептывая уверения в том, что она рождена быть королевой.
Она великолепна в короне, но я предпочитаю, когда она вообще без всего.
Я начинаю пролистывать горы пергаментов, которые секретари Райана должны будут заверить до того, как мы отправимся в Старый Корос. Здесь собраны исторические записи, в которые необходимо внести сведения о происхождении Райана. Инструкции о том, когда придет мастер по крови, чтобы проверить кровь на соответствие Праву Родства. Копии клятв, которые Райан и Сабина произнесут во время коронации. Страницы и страницы инструкций по этикету, а также досье на каждого из главных слуг в замке Хеккельвельд.
В довершение всего ― письмо, подписанное десятью членами Королевского совета, требующее подписи Райана, чтобы подтвердить, что он получил все необходимое для коронации. Мой взгляд незаинтересованно пробегает по нему, пока мое внимание не привлекает строка с подписью внизу.
Настоящим утверждается наследник астаньонского престола, лорд Берольт Валверэй Дюренский
Мои вены сковывает лед, пробирая до затылка, где волосы встают дыбом.
– Райан. ― Мой голос хриплый, напряженный. Письмо дрожит в моей руке. ― Ты видел это?
Райан занят тем, что кружит Сабину перед зеркалом, поэтому бросает на меня рассеянный взгляд.
– Позже, Вульф.
– Райан, иди сюда, мать твою, сейчас же!
Он опускает руку Сабины, и волны ее платья опадают, словно внезапно утих ветер. Ее глаза устремлены на меня, задавая немой вопрос. Но я не могу поделиться с ней секретами своего разума, как ее животные.
– Клянусь богами, Вульф. ― Райан подходит к нам, изображая легкое раздражение, но внезапный стук его сердца говорит о другом. Он вырывает письмо у меня из рук и нетерпеливо читает его. ― Это просто официальная переписка, чтобы сообщить… ― Его лицо бледнеет, когда он доходит до строки с подписью. Через минуту его левый глаз начинает подергиваться. ― Здесь должно быть ошибка.
Сабина спокойно снимает корону и опускает ее в выложенную атласом шкатулку, краем глаза тревожно поглядывая то на меня, то на письмо.
Райан кладет письмо на стол и озабоченно произносит.
– Это то же самое, когда они по ошибке указали «лорд Валверэй» вместо «Верховный лорд Валверэй». Канцелярская ошибка. Путаница между моим нынешним титулом и прежним титулом моего отца.
Я меняю позу, хотя жар от огня не помогает растопить лед в моих венах.
– Это не путаница в титуле ― здесь указано его гребаное имя.
Лицо Райана опасно темнеет.
– Ты что, хочешь сказать, что мой отец задумал украсть корону у собственного сына? ― Хотя Райан произносит эти слова в шутку, как только они звучат вслух, его глаза наполняются ужасом, поскольку он понимает, насколько это похоже на то, что сделал бы его отец. ― Черт!
Он пролистывает остальные бумаги, проводя пальцем по историческим записям, пока не останавливается на свободном месте. Стиснув зубы, он читает:
– Заполняется от имени лорда Берольта Валверэя.
Он бросает папку с записями на пол, затем перелистывает досье на слуг, беззвучно шевеля губами, пока не читает вслух:
– Количество фрейлин для королевы определяется королем, Его Королевским Высочеством королем Берольтом, двадцать первым правителем Астаньона… черт!
Когда он поворачивается к огню, проводя рукой по лицу, Сабина выхватывает написанное от руки письмо и, задыхаясь, говорит:
– Это от главного советника, адресовано твоему отцу. В нем говорится: «Поздравляю, милорд. Мы, Королевский совет, согласны с тем, что тебе, как ближайшему кровному родственнику покойного короля Йорууна, подобает занять трон. Учитывая вторжение нашего врага на севере, твой опыт, накопленный за десятилетия, необходим для обеспечения сильного Астаньона. Твой сын, Райан Валверэй, останется верховным лордом Дюрена до твоей смерти, и затем он будет назван твоим преемником».
Сабина потрясенно смотрит на него.
Райан выхватывает у нее письмо и сжимает его в кулаке.
– Это гребаное дерьмо!
В воздухе повисает напряженная тишина. Сабина дышит быстро, как загнанный кролик, хотя и пытается это скрыть. Пульс Райана бьется в жилах, громоподобно клокоча от ярости.
– Это проклятый богами фарс! ― кричит он так громко, что опрокидываются подсвечники.
– Это всегда было его планом, ― тихо говорю я. ― В первый раз это не было канцелярской ошибкой. Он намеревался позволить тебе сразиться с Великим клириком за трон, а затем отобрать его у тебя. Он использовал нападение Рашийона в качестве оправдания ― ему нужен был благовидный предлог, чтобы привлечь на свою сторону Королевский совет, хотя я готов поспорить, что они все это время были с ним заодно.
Райан упирается руками в стол, его взгляд ― отрешенный и яростный.
Я начинаю шагать, пытаясь совладать со своими бурными эмоциями.
– Сделка, о которой говорил Рашийон, Сабина. Может быть, речь об этом?
Сабина разглаживает письмо, чтобы перечитать его.
– Я не знаю. Он назвал только имя ― Валверэй. Я предположила, что он имел в виду Райана, но он мог говорить и о Берольте.
Райан по-прежнему смотрит в одну точку на столе, его мысли витают где-то в другом месте, а в голове крутятся шестеренки.
– Райан? ― говорю я.
– Возможно. ― Лицо Райана покрывается пятнами. Воздух свистит в ноздрях, он пытается сдержать ярость. Он выхватывает досье на слуг. ― А это? Упоминание о королеве? Моя мать умерла двадцать восемь лет назад.
У меня затылок ноет от предчувствия. Я делаю шаг к огню, и золотые всполохи огня помогают мне сосредоточиться. В памяти всплывает звон золотого ожерелья Сабины, которое Берольт зажал в кулаке в день Турнира.
Я возвращаюсь к столу с картой, сжимаю руки, борясь с непрошеным страхом, завязывающимся в груди.
– Королева остается прежней ― Сабина.
Рука Сабины устремляется к основанию горла, глаза полны ужаса.
Райан сверлит меня взглядом, способным выжечь глаза.
– Даже мой отец не сделал бы такого. Украсть мой трон? Да, это возможно. Но мою невесту? Он старше ее почти на сорок лет!
– И он проявлял к ней интерес с самого ее приезда, не так ли? ― Мой голос пылает, как раскаленные угли, я едва сдерживаю ярость. ― Ее красота. Ее молодость. Больше всего ― ее дар. Ожерелье, которое он создал, чтобы блокировать ее силы? Это лишь первый шаг в его грандиозном плане по контролю над ней. Он пошел на такие меры, потому что хочет, чтобы она принадлежала ему, а не тебе.
Сабина опускает руку на низ живота и смотрит на него своими зелеными глазами. Ее сердце так сильно колотится в груди, что я боюсь, что оно вот-вот вырвется наружу.
Она усмиряет свое отвращение, ее взгляд становится тверже.
– Я верю в это, ― говорит она смертельно тихим голосом. ― В ночь бала престолонаследия до меня дошли слухи, в которых говорилось о том же. Достоверные слухи.
– Я все еще не могу…
Сжав челюсти, она хватает Райана за рукав рубашки.
– Это правда! Ты знаешь, что это правда. Твой отец намерен отнять у тебя все, Райан. Мы не можем позволить ему победить. Будь я проклята, если еще один могущественный человек решит, что может играть с теми, кто находится в его власти. Это не одна из твоих гребаных карточных игр!
Райан сжимает ее руку, прижимая к своему предплечью. Пульс на время затихает за ребрами.
– И как же мне его остановить? Когда за ним стоит Королевский совет? И, возможно, проклятые богами Золотые Стражи? Капитаны моей собственной армии избегали давать мне прямые ответы о переезде в Старый Корос и объединении с королевской армией. Теперь я знаю, почему.
Я достаю из шкатулки королевскую корону, поднимая ее вверх, как факел.
– Ты хочешь надеть эту корону? Мирные дни старого короля Йорууна прошли. Тебе придется стать еще более безжалостным, чем твой отец. Настоящим, мать его, Валверэем.
Райан вышагивает по ковру тяжелой поступью, резко разворачиваясь на жестких, напряженных ногах. Словно разговаривая сам с собой, он бормочет:
– Я знаю своего отца. Он не откажется от своих планов ни ради человека, ни ради бога.
Я еще больше наклоняюсь над столом с картой, мои волосы темными прядями падают на глаза.
– С этим не поспоришь.
Райан покусывает ноготь большого пальца.
– Его придется изгнать в подземное царство Вудикса.
Сабина играет со шпилями короны королевы, прижимая палец к острию, пока я не чувствую запах крови под подушечкой ее пальца. Ее сине-зеленые глаза отражают блики огня, придавая ей вид какого-то потустороннего существа, когда она ровно говорит:
– Так сделай это.
Эти слова, словно глыба, опускаются между нами тремя.
Теперь это открыто ― темный секрет, о котором мы шепчемся, переплетая наши и без того запутанные судьбы, словно нити в сложной паутине. И я скорее искупаюсь в море пауков, чем увижу, как лорд Берольт прикоснется к моей маленькой фиалке.
Его смерть? Ничто не доставит мне бо́льшего удовольствия, но этот человек так же хитер, как сам бессмертный Мейрик. По словам Сабины, он принимает противоядие, чтобы защититься от яда или отравы. Его всегда окружает охрана. Он почует ловушку от кого угодно ― кроме, пожалуй, своего единственного сына.
Райан опускает голову, поглаживая одной рукой челюсть. Его руки, некогда твердые и уверенные, теперь дрожат от тяжести принятого решения. Когда разговор стихает и тишина повисает между нами, он поднимает подбородок и встречает наши взгляды стальной уверенностью.
– Да будет так, ― говорит Райан.
Глава 29
Сабина
В детстве мама говорила мне, что наступит день, когда я должна буду отбросить доброту. До этого момента доброта текла в моей жизни как вода. Отца часто не было дома, поэтому все дни я проводила под маминой заботой или играя с бурундуками, котятами и любопытными воронами, которые приносили мне блестящие безделушки. Даже когда меня отправили в монастырь бессмертной Айюры, я цеплялась за добродетель сострадания, как утопающая за весло. Я верила в нее. Позволяя ей вести меня в темные времена.
Но сегодня?
Сегодня тот день, к которому готовила меня мать. Лорд Берольт планирует украсть корону у своего единственного верного сына, править своим королевством кулаком тирана и привязать меня к себе как безвольную королеву.
Так что доброта сегодня будет проклята.
Клянусь могилой матери, план Берольта не осуществится.
И все же нервы у меня натянуты, когда я вышагиваю возле конюшни Торра, а полуденное солнце раскаляет мои щеки до красна.
Матушка, ― беззвучно произношу я, ― дай мне смелости сделать то, что до́лжно.
– Сабина.
Низкий голос Бастена зовет меня из конюшни, дверь которой приоткрыта на дюйм. Согласно официальным данным, Бастен в данный момент патрулирует северные окраины города, никак не приближаясь к тренировочному лагерю Золотых Стражей. Бумаги нужны на случай, если лорд Берольт что-то заподозрит и решит проверить его местонахождение.
Бросив взгляд на солдат, расположившихся неподалеку, я двигаюсь к двери, словно в поисках тени. Я достаю носовой платок и вытираю пот, катящийся по вискам, а затем прикрываю им рот.
– Они опаздывают, ― шепчу я. ― Боюсь, что-то пошло не так.
Сквозь щель я могу разглядеть красивый профиль Бастена ― его прямой нос и острую челюсть, совершенные, как у бога.
– Они уже рядом, ― шепчет он.
Я не могу удержаться, чтобы не бросить на него удивленный взгляд. Но, конечно, с его-то органами чувств он может услышать приближение кого-то задолго до того, как я увижу. Наши взгляды встречаются ― на его лицо падает полоса света, раскрашивая его в свет и тень. Его каштановые глаза сияют. Каждый мускул моей руки умоляет меня протянуть ее к нему. Одно прикосновение. Один поцелуй. Просто чтобы знать, что он рядом.
Но я заставляю себя отвести взгляд.
– Сейчас я буду подниматься, ― шепчет он. ― Я все буду слышать с высоты. Клянусь, Берольт не тронет тебя.
В полосе света он сглатывает, и я издаю легкий стон. Сердце бьется о ребра. Поддавшись импульсу, я опускаю руку рядом с дверной щелью. Он достаточно близко, чтобы обхватить указательным пальцем мой маленький.
Мои глаза ненадолго закрываются, когда искра от наших соединенных рук пронзает меня.
Краем глаза я замечаю, как карета Райана и лорда Берольта въезжает через главные ворота тренировочной площадки.
– Я люблю тебя, Сабина Дэрроу, ― шепчет Бастен из тени.
Я рискую встретиться с ним взглядом ― глаза ищут его, чтобы запомнить каждую крупинку золота в шоколадно-коричневом.
– Я люблю тебя, Бастен Боуборн. Всегда.
Карета останавливается, и я быстро разжимаю наши пальцы и вытираю лицо платком, как будто мучаюсь от жары. Когда Райан и лорд Берольт спускаются из кареты, я изображаю на лице безразличную улыбку, хотя она скрывает оскаленные зубы.
Как только взгляд лорда Берольта задерживается на моей груди, а не на лице, моя решимость укрепляется.
Ты была права, мама.
– Это слишком большие деньги, ― огрызается Берольт на Райана, что-то обсуждавшего с ним в карете. ― Мы не занимаемся благотворительностью.
– Помощь Дюрену ― это бизнес, отец, ― возражает Райан. ― Когда до всего Астаньона дойдет весть о том, что мы открыли свои личные сундуки, чтобы помочь нашему народу, они с еще большей готовностью примут меня как своего короля. А счастливые подданные не скупятся на налоги.
Берольт прищуривается от яркого солнечного света.
– Ладно, давай приступим к делу. Ты уверен, что здесь безопасно находиться днем?
– Вполне. ― Строители позаботились о том, чтобы солнечный свет не попадал на манеж.
Сейчас я как никогда восхищаюсь способностью Райана скрывать свои эмоции за маской спокойствия. Глядя на его холодное, слегка скучающее выражение лица, вы и не подумаете о тех темных планах, которые он, Бастен и я замышляли последние несколько дней.
И все же, когда Райан в знак приветствия целует мои костяшки пальцев, в его подведенных глазах появляется легкое сомнение.
К счастью, внимание Берольта приковано к карманным часам, которые он засовывает в карман жилета. Он разглядывает меня с ног до головы, как лошадь на аукционе.
– Ну что, девочка? У меня мало времени. Покажи мне чего ты достигла.
Моя улыбка становится язвительной, когда я поворачиваюсь.
– Конечно, милорд.
Я открываю дверь конюшни, выпуская запах соломы и ячменя, и послушно отступаю назад, чтобы Райан и Берольт могли пройти.
Язык Райана тревожно высовывается, когда он проходит мимо меня, но когда он встречается взглядом с отцом, на его лице снова появляется скучающее высокомерие.
– Сабина, выведи Торра.
Пока я иду к стойлам Мист и Торра, мое сердце стучит о ребра, как разбитый колокол. Когда Мист видит, как дрожат мои руки на защелке, она тихонько ржет.
Она выходит из стойла и тыкается мне в плечо.
От тебя пахнет страхом, Сабина.
Я на мгновение прижимаюсь к ней лбом и закрываю глаза, чтобы вдохнуть ее знакомый запах.
Сегодня мне не помешало бы немного твоей храбрости.
Ты принесла корзинку, чтобы положить ее? ― Спрашивает она с готовностью.
Нежный смех смягчает мою грудь, когда я отступаю назад, чтобы погладить бархатную шерсть вокруг ее носа.
Нет. Я такая глупая.
У стойла Торра меня пробирает дрожь. Даже спустя столько времени невозможно быть готовой к встрече с ним. Привкус железа на языке. Пар, вырывающийся с каждым его выдохом. Его таинственные черные глаза с красным блеском.
Торр, ― говорю я, отпирая пять из шести засовов его стойла и застыв у последнего. ― Сегодня мне нужно, чтобы ты доверился мне. Даже если я обращусь к тебе со странной просьбой.
Твои просьбы никогда не бывают странными, маленькая фея. Ты не представляешь, что я сделал за столетия своей жизни.
Справедливое замечание, думаю я про себя, вспоминая фантастические и жестокие истории из «Книги бессмертных».
Я сажусь на Мист, и мы переходим в медленный галоп вокруг манежа, а Торр следует за нами. Когда мы скачем мимо Райана и Берольта, я вижу, как Райан объясняет Берольту механику того, как я использую Мист, чтобы взобраться на Торра, и наши планы по созданию седла с выдвижным дополнительным стременем, чтобы в будущем я могла садиться на него сразу.
– Как король, ― возражает Берольт, ― это ты должен управлять единорогом.
