Текст книги "Потолок одного героя (СИ)"

Автор книги: Иван Поляков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Кожа под глазом Вэлиэнта дёрнулась:

– Да, но… Поймите!.. Господин… Прямо сейчас наш город просто не может себе позволить тратить даже лишний фарс… Мы ограничены и в самом необходимом… Людей, в конце-то концов, хлебом обеспечить мы не можем, а вы говорите!.. Вы, я прошу прощенье, просто… не допоняли.

Поймав мой очень хмурый взгляд, секретарь поспешил развернуться:

– У нас… под Неей объявился вепрь! А вы, майор, ничего не делаете! Да-да!.. Младший Дирт, вы получаете полшвена каждый месяц! И что же вы сделали? Можно же было как-то… самому!

Ровный и тяжёлый взгляд.

Вивар снова пригладил прядь:

– Да-да, я, конечно, помню, что обещал вам, но… в конце-то концов! На то и существует суд!.. Идите! И решайте там свои проблемы!.. Сколько Вам угодно.

Трей подобрал затёртую куртку. Он поднялся. Отряхнув штанину, мужчина без задних мыслей протянул мне руку. Пожал. Очень крепко.

Сопнув, ещё раз глянув на объёмную дверь, майор побрёл вдоль длинной берёзовой лавки.

– Дурак…– бросил секретарь… – Это я не Вам! Господин Мизен! Всё хорошо?

Вивар оправился. За эти четверть часа он совершенно пришёл в себя, так что невозможно было сказать, что мужчина где-то промахнулся. Как и раньше он смотрелся очень высоким. Прямым и уверенным в себе.

– Вы не волнуйтесь! Я обязательно проведу со служащим беседу!

– …

* * *

Мне поднесли поднос с горячим, крепким чаем.

Пухлая хозяйка дома, старушка с перетяжкой на животе узнала, что мы уже уходим – и тут же забрала всё обратно.

Вивар почти что танцевал. Он руками показывал мне цветник и марширующих по просторной улице стражников. Без особенных, заметных усилий он утянул меня в сторону.

– Ты что себя позволяешь⁈

Я чуть вздрогнул.

Мужчина дёрнулся и, не разобравшись, едва не свалился с лавки. На широком почти что круглом и оплывшем лице отразилось непониманье.

Пухлая рука сама собою потянулась к краю задравшегося коллета. Служитель с заметным облегченьем нащупал рукоять меча.

– Так тово… – ещё не понимая. – Всё как вы хотели. Всё по списку… И в трактир зашёл и… и улицу… Того… Улицы эти сегодня мести не надо: дождь ведь будет.

Секретарь предплечье заложил за поясницу. Мельком он глянул на меня.

– Вот это, – перстом указал Вивар на полоску загара, – проверяющий! Сер Гонорат Мизен! Из столицы! Тран!

– Так дождь же будет! – мужчина тупо выпучил глаза. – Дождь!.. Зачем сейчас мести?

Вивар чуть кашлянул. Он напомнил об «разнарядке». Спросил, есть ли там такой пункт и умолк, словно ожидая, что стражник сам поймёт, что от него хотят.

– Так… дождь же будет!

[1] Феи – загадочный народ, о котором всем известно, но который никто не видел. Свидетельства существованья фей сохранились лишь в местном фольклоре, а также в закрепившихся словесных оборотах.

Пример: «От фей все беды».

VIII

Если вчитываться в учение ламена, выходило, что когда-то была большая война. Охваченные желанием власти множество существ сражались за весьма спорную возможность управлять землёю и, как несложно догадаться, человек был далеко не среди первых. На самом деле человека вообще тогда не было, а появился он в самом финале, как это не иронично. Человек появился, и война сразу же завершилась.

«И жив человек под покровительством, словом и благом богов…»

Не сказать, что я очень-то в это верю, но факт остаётся фактом: троллы точно существовали. А также существовали различные духи-хозяева и драконы. Если верить герцогу Реста последние так весьма неплохо поживают по сей день. Всего одного такого оказалось вполне достаточно, чтобы с ног на голову поставить политику целого королевства.

Затылком я ощущал множество взглядов.

Солнце светило, и ни единого облачка не было заметно между разогретым камнем и полем богов.

В тени раскидистой яблони, животом улёгшись на подоконник, сер Элой единственной своей рукою пытался изловить большую птицу за лапку… И улыбался… Левой стороной.

Безымянный стражник сонно подтянул сползающие штаны:

– Ну что? Пошли?

По итогу, змеи по сей день жрали скот. Боги по-прежнему, по собственному усмотренью, защищали от них, а духи… не знаю. Поля они уже так яростно не оберегали, но и сейчас несложно было в жаркий полдень почувствовать себя нехорошо, если не укрыться.

Не имеющие возможности распахивать окрестности крестьяне перебивались с воды на хлеб, и поднимались с периодичностью раз в сезон. Случались и крупные восстания. Перекидывались войска, земли пустели, а близлежащие города вновь затапливали волны безработных и бесприютных. В который раз.

Видя серые накидки, я размышлял: как бы выглядел мир, если бы люди могли расширять поля, добывать гранит без всяких рамок… без духов. Хорошие дома… Скульптуры… Каким бы прекрасным был бы мир… без хозяев.

Впрочем, всё это второстепенно.

Жарко.

Мысль гуляла во звоне небольшой церквушки.

«Заручись поддержкой сильного духа, – сказал волшебник. Договориться с огром нельзя, об этом и думать нечего… Но зато, я знал другого духа… По-настоящему сильного духа… Того, кто сделал меня таким».

Я знал, что трактир «Надежда» стоит неподалёку от Залива. Знал, что найду Фавония там, и знал, что смогу договориться с ним за пару золотых. Разумное решение: заручиться поддержкой.

Оставалось всего-то найти это ястребово место!

– Мм-УУУУУ-У-У-У-У!..

«…»

Душно и шумно.

Люди. Пара тощих лошадёнок. Корова, которую неизвестно зачем погнали через центр Залива. Или это был уже не центр? В какой-то момент, признаюсь, я совершенно потерялся. К городской стене в этот раз мы так и не вышли, а иных ориентиров нигде видно не было. Это смущало.

«Корова. Что она делает посреди улицы?»

Под камнем, среди карт, дорожных бумаг и прочего было и письмо на грубой чуть желтоватой бумаге. Оно было написано духом, и я взялся передать его.

Ещё в прошлом десятилетии должен был передать посланье его знакомому: наёмнику в Заливе.

Я не передал.

– Вы случайно не знаете трактира, которым управлял бы дух?.. Ну или просто места под названьем… что-то там «надежда»?.. Он должен стоять неподалёку от Залива.

Провожатый очень скоро начал потеть. Уши его сделались красными, а засаленные волосы прилипли к низкому лбу.

– Трактира? – толи с обидой, а то ли спросонья. – Никакого трактира я не знаю!

– Спасибо.

Прохожие провожали нас удивлёнными взглядами. Мужчина поставил тяжёлый ящик обратно на край повозки и почесал щеку.

И даже молодая девушка отвлеклась от яркого окна ювелирной лавки.

Стараясь держаться достойно, я… В какой-то момент я почувствовал, что в спину кто-то смотрит. Не провожает взглядом, а именно смотрит. Всё же разница есть.

Я приподнял плечо. Глядя строго перед собой – развернулся!

Никого.

Все те же люди.

Пара мальчишек в отдаленье гонялась за белёсой курицей.

Стражник потел. Идя вразвалку, он беспрестанно повторял: «Чего? Чего они?..»

На нас смотрели. Стараясь держаться ровно, я прикинул, какая одежда ещё осталась в поклаже. Вроде бы я видел там ещё одни запасные панталоны. Самые простые, даже без шитья… Пожалуй, теперь это был наиболее удачный вариант. Да! Вот именно! Я могу лишь написать в тетради волшебника об местных порядках, а основная задача поскорее пройти город и добраться уже наконец до болота. Там разберусь.

– … всё пилит, пилит! – не отрывая взгляда от мостовой, бубнил стражник. – С утра и до ночи. С утра – и до ночи!.. А после снова на дежурство… А мне, быть может, ТОЖЕ спать охота. Почему, говорит, я дома не ночую?

Носок зацепился.

– Ду*а она, вот что!

Идти рядом со стражником оказалось на удивление неприятно.

Солнце пекло. Люди смотрели.

«И почему я сразу не попросил переодеться? – негромко, но упорно вращалась мысль. – У того же Вивара. Не верю, чтобы он и ничего не припрятал в доме. Так, на всякий случай».

Наконец, впереди показались старые ворота.

Никуда не торопясь, размахивая грязными руками при ходьбе, мой провожатый стал здороваться… со всеми. Сопя, он парой фраз перекинулся со хмурым, тощим типом в очень помятом шлеме.

Не потому что это было нужно, а просто из проформа стражник мой убедился, что никто не пытается встать на моём пути. Пускай. Я уже видел впереди просвет врат. Сделал с десяток шагов, вошёл в полукруг света посреди тени и сощурился на солнце. Увидел небо.

В полях беспрерывно трещали кузнечики… Так громко, что у меня как будто что-то треснуло в затылке. Занятно. Могло ли подобное приключиться с «бессмертным траном»?

Я встал. Вздрогнул: это стражник додумался широкой ладонью ударить по-свойски меня между лопаток.

И заявить:

– Ну это… В добрый путь.

Я сделал еще пару не слишком-то уверенных шагов. И встал.

Мост был опущен. Череда людей в очень грязных, затёртых плащах тянулась мимо стражи. Был слышен приглушённый кашель.

Через большую арку, как через окно, я мог видеть волны, что гуляли по зеленеющим колосьям. Услышать ветер.

Я увидел белую, сухую яблоню. И чёрную полосу дороги, что как будто упиралась в горизонт. Длинная вереница людей топтала ее, и закрепляла тьму не заросшей земли.

– Держите его! – донеслось из общей массы.

Я моргнул.

Широко расставив руки, какой-то завитой в барашек стражник, с толстой шеей, раздувал от усердия щеки. Молодой, в строгой форме, хмурился. С необычайным воодушевлением он попытался заломить руку весьма тощему типу, похожему на скелет. Вытаращив рачьи, красные глаза, последний как будто удивлялся: у молодого ничего не выходило.

«Дёргайся-дёргайся», – долетел чей-то довольный выкрик.

Дёрнувшись как-то особенно неудачно, тощий тип случайно подставил толстяку подножку – и тот с воодушевляющим «В-у-у-у!» упал на молодого. Тощий переселенец застыл. Он поглядел на произошедшее, как на невозможное.

– Ловите его! – из толпы.

– Беги! Чего стоишь?

Глянув на повалившегося, на толпу и на бескрайние поля, тощий в самом деле побежал. В зелень дали.

Егозя как кузнец, выбравшись, молодой ухватился за съехавший шлем. Зачем-то необычайно высоко поднимая колени, он побежал по полю вслед за задержанным. По-гусиному, так как пахота мешала.

Они оба побежали вокруг белого ствола.

Здоровяк с барашком на голове – тяжело сел. Раздувая щёки и широко раскинув толстые ноги, он под десятками взглядов сказал «ху-у» и обтёр потную шею большим платком. Мерно выдохнул. Зеваки были удовлетворены.

Скелет тем временем, вместе с преследователем, всем на забаву, обежал священное дерево.

– Стой! – выставив левую руку перед собой, а другою придерживая шлем.

«Хлеб не топчите, ироды! Хлеб!» – из толпы.

– И так есть нечего.

– Держите его!

– Держите вора! Хватайте!

За что-то зацепившись, молодой упал: «Хех!». Тощий тип выглянул из-за священного ствола. Посмотрел с ещё большим удивлением. На преследователя, на толпу их окружавшую, глянул наверх и пополз.

– К-уда… Ку-да полез!

Молодой попытался было ухватить край дорожного плаща. Ткань разошлась. Тощий лягнул не хуже ездовой и, довольный собой, уселся на нижний сук, обхватив ствол. В общем-то, это был единственный сук, на который он мог сесть, так как другие были слишком высоко.

– Слезай! Слезай, я тебе говорю!

– Врёшь, живьём не возьмёшь! – из толпы.

Тощий тип посмотрел удивленно. Он зачем-то лягнул воздух.

Оглядываясь на бескрайние поля, на толпу и стены, тип ещё сильнее обхватил белое дерево. Глянув наверх, он что-то решил, попытался взобраться, но сорвался. Почти. Он уцепился плащом за ветку, ухватился и повис вниз головой. Из карманов его посыпалась какая-то едва различимая мелочовка.

Безумный взгляд на толпу и вниз.

– Помогите!

– … Это не те ворота.

Я оглянулся. Сунув руки в карманы, провожатый мой, вместе с жилистым мужчиной, уже подбредал к простому, сколоченному, видимо, «на время», но уже очень давно, строенью.

– Это не т-е…

Чья-то ладонь упёрлась в мою грудину. Как из-под земли впереди вырос стражник в приплюснутом от сильного удара шлеме.

По лицу его было понятно, что я его где-то обидел.

– Добро пожаловать в Залив, – с наработанной полуулыбкой. – Могу я видеть ваши бумаги?

Служитель в вытертой кожаной куртке смотрел сверху вниз. Где-то на полторы головы сверху вниз. Я стоял… уже за линией. В какой-то момент я переступил её, и дороги обратно уже не было. Приплюснутый шлем не позволил бы вернуться. Неуверенный шаг назад.

Мысль встала: «Бумаги… Мои бумаги в… кустах. А где кусты?»

– Я вышел из города, а следовательно, у меня были дорожные, чтобы в него зайти.

– Ну и?..

Неуверенный шаг назад. Я глянул растерянно. Голенище сапога прошлось по коже. Я рванул, но… жёсткое предплечье упёрлось в рёбра.

– Добро пожа-аловать… в ЗалИв!.. – откидывая назад.

– Это НЕ ТЕ!..

– Могу…

– ЭТО НЕ ТЕ ВОРОТА!

– … я чем-то помочь?

Выставив руки перед собою и позволив обхватить себя поперёк грязного живота, я сорвался на крик:

– НЕ ТЕ! ЭТО НЕ ТЕ ВОРОТА!

Провожатый мой, наконец, встал. Посмотрел себе под ноги, на затоптанную траву. С видимой болью он вздохнул.

Наконец, мужчина обернулся:

– То есть как?

* * *

Разговор не задался.

На этот раз я попытался заранее подробно расписать, куда мне нужно попасть.

Адрес на письме – вызвал улыбку. Про другие ворота – стражник и слышать не хотел: «А я говорю вам, что вот эта дорога, ведёт в столицу. Сэр».

Точно нет. Хотя я тоже порыскал, выискивая трактир, пока не закончилась солонина. К Заливу подходило пять(!) дорог. И, чтобы обойти все ворота, нужен был день, «а то и полтора». Провожатый не знал, с которой крыши меня снимали.

Мне нужен был ответ. Нужны были бумаги и деньги! Нужны! Я знал, что, выйдя из города, самостоятельно я уже не смогу вернуться. Нервы звонили.

Прошло с полчаса. После ориентира на хвойный лес два варианта ворот отпало. Теперь нам нужно было выдвинуться либо налево (двое ворот), либо направо (и ещё одни).

– Да мне-то откуда знать! Вы, господин… просто какой-то странный… У нас есть план, вот по нему мы и служим! Спасибо Вэлиэнту… Где по-вашему там написано, что рыцари станут сидеть на крышах?

– Хорошо, – очень сдержанно. – Как рыцарь короля уточняю: где я могу найти рядового, что снимал меня…

– Работает! – не дослушав. – У нас все работают… По плану.

Сидя в тени коморки, тучный стражник жёлтым, грязным платком тёр шею.

На нас в открытую косились проходящие.

Ещё с четверть часа прошло, прежде чем деталь с трактиром в полуподвале и виденной дорогой кузницей, показалась мужчине знакомой. Он недовольно поджал губу. И звучно дохнул. Избежать прогулки не удалось.

– У тебя табачку там не осталось?

– О том же хотел спросить.

– Может это… ты сходишь? – обратился мой провожатый к тощему товарищу.

– Мне ещё окно сегодня подбивать, – кинжалом вычищая ногти. – Хочешь заняться?

Провожатый мой не захотел.

Мы вновь пошли. Через город. Под палящим солнцем и взглядами людей.

Бредя и шаркая ногою, поглядывая на едва бредущего, я тщетно старался уложить в своей голове произошедшее. Что произошло сегодня, и как я должен был теперь себя вести. Идея развития темы с троллом в разговорах казалась мне всё более и более опасной.

«Ну было и было. Никто ведь не пострадал», – вновь и вновь возвращался я к единственному разумному решенью. «В город он не входил. Стража предупреждена, так чего больше?»

В Заливе мне нужно было только закупиться, нанять человека, а сразу после можно будет отправляться дальше… На болота.

О Кранвае также лучше было пока не думать.

Солнце пекло.

Люди смотрели.

– И вечно, вечно я так попадаю! – жевал всё тоже тот же стражник. – Напридумывала… к ястребу…

Мы «упёрлись» в ресторан. Чуть поразмыслив над витриной, тучный мужчина с сожаленьем свернул направо. В промежутках между домами стала мелькать полуразрушенная серая стена.

В какой-то момент я понял: мне нужно по малой нужде. Пока не сильно, но… Мне было нужно!

Прохожих было очень много. И многие косились. И нигде, совершенно нигде не маячило подходящее место.

Провожатый внезапно трубно высморкался.

Я вздрогнул. И сглотнул.

Мужчина вытер нос всё тем же кружевным, но изгвазданным до невозможности платком. И вновь пошёл.

Тень небольшой церквушки впереди.

Расстелив изодранные накидки, уперевшись в них коленями, пара женщин с малыми детьми просила милостыню перед малой кружкой. По старой привычке я вгляделся в лица: щёки женщин впали, а в глазах детей маслянилась тьма.

Медальон нагрелся.

Рука сама собою несколько нервно одёрнула край панталон.

Мы вышли из тени.

Церковь осталась позади.

– … Дождь… Дождь ведь будет! – бубнил мой провожатый.

Я чуть задержался, и теперь он оказался впереди: спина мужчины вся была сыра, а шея стала бурой от прилипшей пыли. Стражник едва брел, с трудом и через силу переставляя ноги, напоминающие пару тумб.

– Ты уж прости, – не повышая голос, – что так вышло.

– Плюнь, – чуть басовито, хмуро. – И разотри. (Тусклый взгляд из-под тяжёлых век упёрся в очередной кабак). Жизнь у нас такая, что нихр*на ни сделать, ни понять нельзя. Господин.

«…»

Так же как и стражник, я пинанул подвернувшийся камень. И проследил, куда он полетит.

Впереди люди сидели прямо на мешках. Кто-то пытался закрываться серой накидкой, а кто-то уже ушёл в тень подворотни. Оттуда на нас смотрели красные, сильно припухшие глаза.

«Пуговица! У меня же оставалась ещё одна из камня… Стоит недорого, но на обед-другой вполне должно хватить».

– Погодите!.. Под… дождите! Вы!

Измученный, полный откровенной боли крик. Добежав на полусогнутых, Вивар буквально повис на торсе служителя. (Тот выставил ногу и выпятил грудь). Трубно дыша, секретарь, словно рыба, открывал и закрывал свой рот. Зажмурившись, он тяжело сглотнул.

– Сэр Элой Залив… – начал он… но не смог закончить. – Сер передать велел, что лучшего места для ночлега Вам не найти… чем заведенье «Кошка»… Там все в курсе.

Не понимая, мы со стражником посмотрели друг на друга.

Тот лишь пожал плечами:

– Да мы и знали. По плану.

Вивар посмотрел на сидевших.

Он нахмурился.

Сглотнув, ещё не отдышавшись, мужчина судорожно стал оправляться:

– И чтобы… проводили!

* * *

Впереди вновь показались ворота. Мост. Скверно сколоченные и с годами посеревшие доски с уже знакомыми следами; сбитый ивняк и шершавые даже на вид стволы старых сосен.

В охотку, провожатый мой сразу отыскал с кем «зацепиться языками». Я чуть отстал. Оглядевшись, с сомненьем пробежался по деталям: грязному дощатому настилу, старому «крупнощелевому» строенью у самых ворот и зарослям крапивы. Лесенке, которая валялась меж ярких клоков травы.

Наклонившись, я поскрёб грязную доску.

– Ци-га-рка.

Пальцы сжали, ломая грязную, дотлевшую до основания трубочку.

«Дождь… Дождь ведь будет… А он…» – долетали знакомые фразы.

Жалуясь на всё (включая жену и начальство), липниг трясущимися руками отсыпал себе немножко табачку, сунул руку в чужой карман и отсыпал снова. Молодой постарался не обратить внимания. «Так и сказал: „Чтобы ОТВЁЛ!“ Ты представляешь?.. Ребёнка будто какого веду, честно слово!»

Я распрямился. Отряхнув обрывки ткани на коленях, постарался привести мысли в порядок.

Это с трудом, но удалось:

– Поймаю *** ушастого!

При свете дня стало видно, что весь настил усеян коровьими лепёшками. Людей здесь было немного, и пара в форме стояла на самом краю опущенного моста, служа Заливу со всем усердием. На красных, обожжённых солнцем лицах их застыло раздраженье. Первый – проверял бумаги. Второй – мешал ему, занимал полмоста и плевался, скоро орудуя во рву длинным шестом.

В затылке что-то защелкало.

Деталь отчего-то показалась мне знакомой.

– Да ДУРАК какой-то цепь нам сбросил! – выплюнул страдалец.

Хотя его никто не спрашивал.

– Знать бы кто! Я б!..

– Провёл беседу! – перебил товарища более опытный старший. Цепкий взгляд его сразу определил качество ткани на моей голове. – Да… Я… Я прошу Вас пройти. Не задерживайте очередь. Что у вас в телеге?

Цепь снова сорвалась за жирной плёнкой ряски.

– Да… с-с такими нужно… говорить. Им…

– Нужно объяснять. Проезжайте.

Молодая орешина гудела. Она вновь согнулась, но снова всё дело окончилось ничем.

Мужчина сплюнул:

– Нырять надо!

Взгляд мой был направлен чуть повыше крон. Облаков в небе не было.

– Я сочувствую вам.

– Да иди ты…

Второй в шлеме, который был заметно выше, сделал манёвр. Воспользовавшись ограниченностью пространства, он загородил товарища спиною.

На очень широком, скуластом лице застыла деланно привычная улыбка:

– Ваша лошадь – Сэр. Ваша лошадь в лучшем виде устроена на "Конюшнях Залива'! Не волнуйтесь!

– Лошадь… – с различимым смешком из-за его спины.

Увязший шест ударился о край бревна.

– … Аки барашек рыжий!

В лицо ударила краска.

Позабыв о косящемся на меня торговце, я выпрямил спину. Выпятил грудь. Даже на цыпочки чуть привстал, чтобы заглянуть сержанту через плечо.

– Так!… А вы, как я понял, конюх? В породах смыслите⁈

Высунувшись точно так же, страдалец наглейшим образом посмотрел мне на грудь. На полосу, которая отчётливо делила её пополам. Под жидкой бородёнкой его расплылась чем-то весьма довольная улыбка.

«Тран ведь не может его толкнуть? Верно?»

IX

Провожатый мой остался «побеседовать». Идти по собственному его утверждению было некуда, незачем, да и некогда. Хотя с последним утвержденьем, чего уж кривить душою, я не вполне был согласен. Ладно уж. Пусть.

Лёгкий, освежающий ветер заставлял высокие сосны качаться. Поскрипывать и шелестеть длинной хвоей. Играть тенями на ещё совсем молодой листве орешника.

Как и в прошлый раз, большой плоский камень я нашел почти что сразу. И мой скарб… буквально в паре шагов. Если ночью куст казался сплошным, надёжным укрытьем, то теперь он просматривался насквозь. Моя поклажа буквально светилась, так что лишь удивляться оставалось, что её никто не заметил и не прихватил.

Развязав шнуры, я бегло пробежался по паре свёртков и узлам. Отыскал тугой рулон обычных брюк, измятую рубашку… (И вы-ы-ыдохнул). Наткнулся на теперь почти пустой кошель.

Я не мог отказать себе: прошёлся ногтем по выступающим краям монет. «Пять. И ещё пятнадцать золотых под валуном… Итого Двадцать Швен за Так. Это же… в уме уложить невозможно! Целый дом на пятом острове!»

Под увесистым кошелем чуть захрустели мои дорожные бумаги.

«…»

Я спрятал всё это на дно. Замаскировал сверху нижним бельём и, наконец, выдохнул. Огляделся. Прислушался. Где-то в кронах ударяли невидимые крылья. Издали доносился глас кукушки. Выдохнув, я вернулся к мешку. Но тут же подобрался, вновь вгляделся в разросшийся кустарник. Я вслушался: никого и ничего.

– Додумался где оставить, тоже мне.

Я выудил рубашку. Пару платков. И все остальное.

Наконец, после нескольких часов страданий, я мог себе позволить… справить нужду… Расслабиться. Зелень прикрывала надёжным пологом, так что стен не было видно. Здесь не было прохожих. Не было десятков глаз, которые ежесекундно следили за каждым моим движеньем. Я улыбнулся. Почувствовал, как чуть нагрелся медальон.

Взгляд, бродя, остановился на потертых брюках: «Отличный мышиный цвет, – не мог не оценить я. – Кто бы мог подумать, что „рыцарь короля“ станет ходить в таком по городу… Хах. Это даже смешно».

Я посмотрел на небо, через тёмные кроны.

Хруст сушняка. Не где-то в вышине, а рядом. Колени сами подогнулись. Прикрывшись (уж как смог), я голову вжал в плечи. Нащупал край обрывков панталон. Ястреб! Нижнее в розовых лентах, скомкалось.

За сухостоем, в паре тройке шагов, неспешно крался, именно крался, человек. Довольно низкий… Тощий… В измятом «вплоть до последнего изничтожения», исцарапанном колете стражника… Напоминающий нахохлившегося воробья… С зажатой в зубах цигаркой.

Я пригнулся ниже! По-гусиному переступил и, рискуя напороться на шипастый куст, подался вперёд. «Уши, – остановился я на самом выдающемся предмете. – Поотрываю к ястребу все уши!»

Стражник вышел на прогалину.

Он посмотрел по сторонам, вытягивая шею. Руки сунул в карманы и, двигаясь бочком, прошёлся взад-вперёд. Зашумела хвоя. Валежник переломился, что заставило его несколько опешить.

Будто бы нечаянно мужчина посмотрел по сторонам. Он вытер нос. Развернулся, поддавая редкую осоку, и внезапно наклонился… Он подобрал длинный оббитый по краю камень… И подошёл к моему валуну. Под которым ещё лежало золото.

Он присел.

– АХ ТЫ ж П-ф!..

Обрывки панталон упали. Я с места прыгнул зайцем. Прикрываясь нижним, животом лёг на шипы. «Мерз-завец!» Слива поломалась. Голова ушла вперёд и вниз. И я щекою встретил землю!

Пуча глаза закряхтел.

Тут же оттолкнулся от опоры локтями!

Попытался освободить штанину, которая увязла в шипах! Отпустил! Упал! Таки вскочил!

Никого.

Только лес вокруг. Большой зеленоватый камень; орешник и шершавые колонны елей. Словно свирель, пронзительно и резко в кронах заливалась птица. Кукушки больше слышно не было.

«Вот ведь… ***!»

* * *

Мы шли. По направлению к серой, исцарапанной ребятней по низу городской стене.

Я устал.

Устал и остался с тяжелым, пахнущим дымом послевкусием. Однако были и плюсы: день почти закончился.

Стоило одеться и заливцы перестали обращать на меня вниманье. Это неплохо. Я мог теперь спокойно распрямиться и, шагая, следить за сменой окон. Оград и вывесок.

Стражник всё обещал и обещал скорый дождь.

«А спугнуть неплохо получилось! – посетила утешающая мысль… – Подлец! Не раньше и не позже! Ну я ему еще покажу. Такое ему покажу! Имя, я полагаю, с такою внешностью выяснить не трудно».

Попавшись на глаза, большой желтоватый камень полетел куда подальше. Он приземлился у корней сирени. Чуть-чуть не «доскакал» до группы людей в залатанных штанах.

До меня долетел хриплый, каркающий кашель. У меня не осталось при себе другой ненужной пуговицы. Лишь золотые, за которые и убить могут.

Стражник уже не шёл, он больше «толок» камни дороги. Бородавки на обвислой щеке его стали заметней. Пот ручейками тёк за жёлтый воротник, отчего тот сделался бурым. «Как там дела в столице? – поинтересовался он. Но, не дождавшись моего ответа, сам стал жаловаться на супругу. На секретаря, и вообще на всех, кто был старше по званью. Мужчина очень хотел 'всех их вздёрнуть!»

… Кажется, кроме жены.

– Кровопийцы!.. И понимания ведь нет: что будет, если мы всем этим заниматься станем⁈.. Беспорядки же начнутся. (Я кивнул). Город трещит по швам, а они бумажки всё марают… А ещё ваш этот Вивар! Хорёк! Все ему должны как будто!.. За одну зарплату!

– Да. Это тяжело.

Стражник убрал прилипшую прядь подальше от глаз:

– Удумал! «В связи с положением», говорит!

– Так, что? Есть предложенья?

Стражник умолк. На широком лице его застыло непонимание.

– … Я дело делаю!.. – произнёс он с оттяжкой. – Это всё!.. Пусть об ерунде у начальства голова болит. На то они и сидят там! Это их забота… выдумывать… Что там да как.

Я кивнул.

Помешивая похлёбку длинной деревянной ложкой, женщина в пыльной, тяжёлой юбке разливала её по мискам. Малый ребёнок разносил. Кажется, девочка. Хотя мешковатая одежда и не давала сказать определённо.

Мимо лавки ювелира нёсся знакомый, опостылевший дух деревянной солонины.

… Ребёнок оступился. Выставив руки с плошкой, он упал. И похлёбка расплескалась. По нарастающей донёсся плач.

Держа мешок под мышкой, я через дно ощущал тяжесть, твёрдость монет. Я даже как будто мог сосчитать «рифлёные», ещё не успевшие облететь края… Золото.

Я предложил взять извозчика.

– Да мы, считай, уже пришли.

– … Мне нужно в банк.

Стражник умолк. Он встал. Нижняя губа служителя поджалась, а плоский подбородок его начал подниматься.

– … Эт рядом, – заключил мужчина наконец. – Считай дойти до перекрёстка.

Мы свернули, прошли по небольшому скверу, и сразу уперлись в белое, с четырьмя колоннами, строенье. С очень тяжёлыми на вид, воронёными решётками на окнах.

– Ты это… Знаешь… У меня ведь сегодня… дела ещё. Ты понимаешь?.. Служба! Куда б её.

– Понятно, – ответил я не без облегченья.

– Улицы ещё мести.

– Представля-ю!

– Дайка… Дай письмо-то твоё. Я гляну ещё раз адрес.

Мужчина взял, подвёл бумагу почти к самым глазам, а после посмотрел на вытянутых. Брови его поднялись, заложив одну глубокую морщину посреди лба.

Небольшие, глаза заблестели…

– Сэр рыцарь.

От адреса наёмника служитель Залива открестился: «далеко».

Зато о гостинице ' У кошки' он говорил охотно:

– Вот ту вот видишь… В неё и иди. В проходную… Вот как войдёшь – налево. Так и продолжай… И там не перепутай ничего. Это не проход… всего лишь здание упало. Уж год никак не огородим, вот люди и ходят. Да там до зарослей. Через парк…

Даже через ткань свёртка, через дно я чувствовал кошель. Ощущал приличный вес… и это вызывало смешанные чувства. Взгляд скоро пробежался по мощёной площади.

Переселенцев здесь видно не было. Возможно их гоняли. Или сами они предпочитали держаться подальше от большого, солидного здания с решёткой.

Герой это не тот, кто машет кулаками. Как только доберусь до отеля, напишу несколько писем. У меня, спасибо вечерам, набралось по зернышку вполне достаточно знакомых, чтобы повлиять на ситуацию.

Мне даже понравилась мысль: потратить этот вечер на составление просительных, доверительных и, чего греха таить, требующих расчета текстов.

Связи, они бывают разными.

– Дыру найду, а дальше – разберусь по ходу дела.

Стражник выдохнул.

Он взглянул на адрес, сопнул и кивнул.

– Н-н-ооо!

Удар кнута.

Едва успев отскочить, я едва не упал.

– Да к ястребу, – едва успел выдернуть меня стражник. – В *** да ***… Найдем! Вы даже ** не сомневайтесь.

– Нет-нет, – улыбаясь. – Всё в порядке.

Тяжёлый взгляд.

– Да… ястреб забери.

Меня не узнали.

«Кто бы знал, что подобное может быть приятным».

Проводив медленно удалявшуюся грузную фигуру взглядом, я выдохнул ещё раз.

Поздоровался с мужчиной в шляпе, который (вероятно, по ошибке) поздоровался со мною. Наступил на каждую из трёх тщательно вымытых ступеней.

Полотно двери с простым геометрическим узором. С червлёными, органично вписанными массивными шипами на месте обычных гвоздей.

Ещё слегка дрожа я взялся за «тяжёлую» тёплую ручку.

– Про-хх…

– Я зде-Есь стоял!

– … от-ходите! Отходите, я вам говор!..

– Да ну-у!

Я моргнул.

Знакомая со времён торговли при дворе, тягучая волна из ора и душного воздуха ударила в лицо. (Я покрепче вцепился в скарб). Голова моя втянулась, а плечи сами «сложились», чтобы занимать поменьше места.

Два окна и четыре очереди. Молодые «шли на приступ», а пожилые наблюдали со стороны. Все лавки были заняты.

– Ай! – Стоило на секунду отвлечься, и острый, с кованным навершием, каблук едва не пробил сапог. – Оч-ень рад.

Копна рыжеватых волос. Девушка взглянула… словно это я к ней прикоснулся. «АХА-х!»

– Гратц! Где Гратц⁈ – голос, как из жестяной трубы, летел над головами. – Господин Гратц!.. Вам нужно взять бумаги!..

Меня толкнули. Толкнули снова и развернули на месте. Направили к краю толпы.

Я кивнул одним подбородком, бессильно:

– Простите, это вы последний?

– Да я! – пробасил низкий мужчина с длинной, но узкой бородёнкой. – Я!