Текст книги "Потолок одного героя (СИ)"

Автор книги: Иван Поляков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Амулет пылал.

Я сглотнул. Чуть покачнулся и сел. Поджал больную ногу.

Отсюда, с крыши, мне было прекрасно видно бултыхающихся в воде собак.

…Я видел человека в форме, который безрезультатно, но очень упорно карабкался на берег. Тролла, что был занят едой. И Января, который… Смеялся?

Никем не замеченный. Посреди всего этого безобразия на задних ногах стоял большой чёрный заяц.

Поняв, что я его заметил, заяц о пустился на четвереньки. И размашистыми полупрыжками направился к кустарнику.

Солнце всходило.Где-то совсем неподалёку громко пропел петух.

– Кажется, мне плохо.

V

Гор. Залив.

Одиннадцатый день шестого месяца двадцать третьего года.

Посеревшая, скорузлая ладонь легла на широкий лоб с отметиной по центру. Великан похлопал. Ноздри бычка раздулись. Он неуверенно переступил и повёл большою головой. Чуть вздрогнул. Хвост его взмахнул, отгоняя мух.

Фигура обошла его. Подтянула истёршуюся, засаленную пеньку.

Чуть наклонившись, великан ухватил почерневший край рукояти молота. Поднял. Развернувшись с ускореньем, проведя над плечом, он опустил.

Череп промялся.

Верёвка натянулась и ослабла.

Бык упал на колени.

Тяжёлая металлическая болванка ударилась о твёрдую почву. Молот завалился набок. Великан вытащил из балки нож. Он заглянул животному в глаза: оно уже ничего не понимало.

Тускло блеснув, одним движеньем лезвие прошлось по лохматому горлу.

Ждать не пришлось. Босыми ногами ступая по вязкой, липкой крови, гигант обошёл. Он привычно ослабил узлы.

Толстый и потный, человек поднырнул под локоть. И сразу же набросил петлю на пологие рога.

Великан вышел на двор. Щурясь на солнце, он выдохнул тёплый воздух.

Теранул ладонью шершавую шею. Посмотрел на загон.

Стадо с выпученными белёсыми глазами, с пеной на мордах толкалось за дощатой оградой.

Великан подошёл. Всё ещё щурясь, он ухватился за большой, желтоватый и грязный рог. Потащил животное к воротам.

* * *

Сапоги скрипели.

… На первый взгляд, Залив показался мне вполне приличным местом. (Городом то есть). Было видно, что улицы часто мели. Выгребные ямы прочищали и барбарису не давали лезть на мостовую.

Пыльные группы, беженцы с края королевства разве излишне часто попадались на глаза. Но… это ведь не страшно. Как представитель двора, и короля, я понимал, что это теперь неизбежно. Правда ведь.

Чуть поразмыслив, я заключил для себя: «Просто бедный провинциальный город. Чистый».

Шагая свободно и быстро, молодой стражник довёл меня до старой, хмуро смотрящей мхом городской стены. Некоторое время мы шли вдоль неё. А после свернули. Продвинулись до лавчонки обувщика – и снова свернули. Прошли еще квартал —свернули. Признаюсь, меня это смутило.

Повторяя и повторяя повороты, через некоторое время мы снова оказались у серой стены. На вершине которой уже начинали зеленеть берёзки. Строенья теперь встречались все больше белые, временных и просто «деревянных» больше не было видно. И мостовая стала заметно лучше.

Люди смотрели.

Кое-кто уже сличал мой профиль с портретом на ближайшей стене.

Я расправил плечи. Шире. Ещё шире.

Впереди показалась ещё одна группа в плащах. Много женщин. Чумазые дети. Мальчишка в драной куртке, посмеиваясь чему-то своему, попытался повторить мою походку.

Я поднял подбородок. Глянул в профиль.

«Эти… сапоги! К ястребу выброшу их, как только представится возможность!»

Из лавки, со стеклянной большой витриной, вышла девушка (из обеспеченной семьи, судя по ткани юбки). Посмотрела на меня, невольно улыбнулась.

Я чуть споткнулся. Узел из лоскутов рубашки, что защитил от солнца во время сидения на крыше, сполз на глаза. Пришлось его поправить.

– Зелень! – с хрипотцой в надтреснутом голосе сообщила торговка. – Свеж-ая зелень!.. Молодо-й человек.

– НЕ-ЕТ! Не надо!

Рано посидевшая женщина опустилась на свой старый ящик, привычно избавилась от сора на подоле. Она поправила перегородку так, чтобы тень прикрывала как можно больше ее простого товара.

– Вот и хорошо, – мне в спину… – просто замечательно.

Шаги чеканили по мостовой.

Я думал. Носок зацепился, и жёсткое голенище ощутимо прошлось по коже.

– Чем?.. Когда Я заслужил такое?.. – Медальон жёг кожу. – Да чем? Мог я разве сделать что-нибудь… «такое»?

«Без чьей-то поддержки я Сам познакомился на вечерах с нужными людьми. Приобрёл приличное платье… Ведь при дворе без этого было никак нельзя. И… что?.. Это всё было… зря?»

Рукавов больше не было, и на коже рук были хорошо заметны зеленоватые разводы. Неуместная полоса загара. Кисти и предплечья как будто были залиты бронзой, а дальше шла белая, мягкая кожа.

Панталоны ещё были на месте, но мне всё равно казалось, что я совершенно гол.

В незнакомом месте и без денег.

И без приличных панталон.

От сапогов различимо тянуло.

Сотни! Тысячи швен золотом значилось за Целестиной, а я в… ***?

– Госп… Господин!.. Подо-ждите…

Несколько скорых шагов. Я стал. И выдохнул. Обернулся.

Почему-то мой провожатый совсем отстал. Шлем его уже едва-едва маячил среди прохожих, и лица видно не было. «Как странно». Пальцы мои помимо воли, коснулись тёплого металла медальона.

Рядовой едва не столкнулся с водоносом. Из вёдер чуть плескануло, и бок парня тут же промок. Простой сапог стал издавать скрипучий, чавкающий звук.

«Которые с псами… совсем в другой форме были… Или в похожей?»

Дождавшись, я наградил рыжеватого провожатого улыбкой.

Он радостно выдохнул в ответ:

– Как же вы… смешно ходите.

– А у Вас!.. – Голос надломился.

Я сам не ожидал, сглотнул и поморщился.

Взгляд скоро пробежался по озирающимся прохожим:

– А у Вас в Заливе так принято? Собаками гостей травить?

Мальчишка явно не понял. Глаза его округлились, а загорелое лицо, в веснушках, начало вытягиваться.

– Я понимаю, – пытаясь не сорваться, – всё можно оправдать. Опасный тролл обосновался у ворот. Тут не до манер, но… У всего должна быть мера!

– Простите…

– Или вы не в курсе? Под воротами Вашими обосновалась шайка, а стража и не в курсе⁈ И ничего не делает?

– Этой ночью, – повторил юнец. – Нам утром ничего не говорили. Господин…

Он не произнёс, а прожевал эти слова с южным губным в.

Я моргнул. Огляделся: заливцы уже начали собираться. Людям определённо было скучно, и бесплатное зрелище не могло их не радовать.

– И чем закончилось?

Я моргнул.

Лениво ожидающий клиентов, точильщик смачно сплюнул. Пару раз он ударил трубкой о край большого камня. Понемногу, вокруг нас росла толпа.

– Чем закончилось? – Я нащупал медальон. И дёрнул. Заговоренная цепочка резанула кожу. – Увы, но так как это дело двора, я не могу Тебе сказать. – Я моргнул. – Я НЕ ИМЕЮ ПРАВА РАСКРЫВАТЬ ДЕТАЛИ.

Парень кивнул.

Он хотел поправить съехавший ремень. Но замер:

– Этого не может быть!.. У нас ведь псарню ещё прошлой зимою закрыли. Говорят, что дорого.

– Понимаю.

– Я всё передам капитану! Мы со всем разберёмся очень быстро! Сэр Рыцарь!

– Да.

Зевак становилось всё больше. Они уже начали образовывать «ряды».

Кто-то неподалёку вторил: «Тролл! Тролл!»

Я сглотнул.

– Замеча-ательно, – усмехнулся кто-то.

Прямо над ухом.

Протяжно и с намёком.

Плечо непроизвольно дернулось, но… я помедлил. Признаюсь, я уже боялся оборачиваться. Мужчина стоял позади. Лет тридцати – тридцати пяти. Подтянутый, одетый по-деловому и очень стройный. С подбородком выбритым, но всё равно заметно тёмным.

Неизвестный посмотрел на мой мягкий живот. На обрывки панталон и полосы… Он вроде бы понюхал воздух.

– Сэр Гонорат Мизен? – произнёс он в нос. – Вы должны были явиться ещё на прошлой неделе. (Мужчина скоро оценил количество зевак). А впрочем… Я попрошу вас, сэр.

Мелкая дрожь в коленях. Нервы, должно быть.

Стражник у моего плеча заметно подтянулся. Целая толпа наблюдала за каждым его движеньем. Прислушивалась.

– ДА УЖ ПРОЙДЁМТЕ! – Так громко, что даже в горле запершело. Солнце пекло, и пот катился по спине градом. – Долго же Мне пришлось вас ждать!

Субъект застыл. Подняв подбородок, он зачем-то вцепился в книгу, которую держал подмышкой.

Не без намёка, я ухватил противника за золотую пуговку:

– Что вы можете сказать?… Как вас простите?

– Вэлиэнт Вивар! Первый секретарь баронета Элоя Залива, безраздельного владельца этих земель и пожизненного члена королевской курии!

Мужчина выдал это распрямившись. Чётко и быстро. С интонацией, с которой прилежный ученик выдаёт очень, очень хорошо заученный урок.

Я моргнул:

– Пройдёмте!

Первый секретарь стал медленно краснеть:

– Понимаете, господин Элой считает, что…

– Что Вы имеете в виду⁈

Секретарь изменился в лице.

Он поглядел на толпу. На мой портрет на ближайшей стене, к которому некто пририсовал усы.

– Понимаете… нам сюда, – указал он на ближайший дом.

Заминка.

Я чётко видел впереди старый замок (с парой башен и рядом замочных скважин), знал, что идти до него осталось недолго… однако мужчина указывал на самый обыкновенный частный дом. Сложенный из камней цвета песка. С чуть нависающим, стоящим на балках вторым этажом и ухоженным лазурным цветником перед входом. Обычный дом с масляным фонарём, закреплённым над дверью.

Я одёрнул грязные обрывки сзади. Неподалёку подал голос грудной ребёнок. Мать, пытаясь успокоить его, принялась напевать простую, тихую мелодию.

Кто-то в толпе засмеялся.

Медальон ощутимо подрагивал.

– Пройдёмте!

Из строгой, но достаточно пространной речи я узнал, что баронета «никто не принуждал». Он сам, по собственной воле, в какой-то день решил переселиться. На собственные деньги, арендовал первый этаж этого дома.

– Господин посчитал, что «так удобнее людям»… Что Я мог с этим сделать?

– Это очень хорошо. Я понял, – не вникая.

«Негодяй!»

Дом встретил нас очень тяжёлой дверью. Светлым коридором с настежь открытыми окнами. И обилием герани в глиняных горшках.

Здесь, на паре берёзовых лавок уже ожидали люди.

Самые разные. С отвислым пузом и не открывающимися глазами. Неизвестный с розовыми лодыжками кашлянул в кулак. Худая женщина попыталась подтянуть сползающую по юбке корзину.

Старик с большою круглой головой, всхрапнув, проснулся. Он моргнул. Моргнул ещё раз и, сощурясь, нашёл секретаря пустым, остекленевшим взглядом.

– Кто⁈ – взорвался Вивар. – Кто разрешил собранье?

Косясь на меня, не дожидаясь ответа, он бросил «нет!» и ухватил мое грязное предплечье. Потянул. Минуя очередь, сразу прошёл к пухлой, обитой плотною тканью двери. Вивар развернулся на кавалерийских каблуках. Он «понял» всех, каждому «пообещал» и, бросив «но…», дёрнул ручку.

– … Невозможно! Вы слышите?.. Этот мерзавец зашёл! И просто вывел Моего вороного! Вы слышите⁈.. Я… я честно за него заплатил!.. На морде же не написано, что трижды краденный!

– На… морде?

Здесь было свежо.

Выцветшие с условным орнаментом обои смотрели со стен. И лёгкие ветерок играл в воздушных белых шторах. Он то показывал, а то вновь скрывал горшки. В носу моём засвербело. Отчётливый «пряный» запах, какой часто бывает в обители пожилых людей, висел в воздухе.

Сэр Залив смотрел.

С лицом почти безотчётным и «мягким».

С водянистыми и впавшими, ставшими с годами сильно раскосыми, глазами.

– Сэр, сделайте уже что-нибудь!

– … Я? – проскрипел старик.

Высокий и прямой, быстрый в движениях и мыслях, секретарь очень скоро оказался у его стола. Встав меж баронетом и неизвестным, обмерив последнего взглядом, Вивар ненавязчиво положил принесенную свежую книгу перед сэром.

Залив как будто этого не заметил.

Он всё еще смотрел водянистыми глазами. Моргая изредка, словно окунь. Вивар чуть улыбнулся. Он по привычке подпёр предплечьем поясницу. Чуть выставил свой подборок и свёл широкие, чёрные брови, что должно было обозначить строгое величие.

Губа приобретателя коня поджалась.

– А что… это такое? – напомнил я о своём присутствии.

– План! План по «заготовке и раздаче зерновых».

И с каким величием, уверенностью секретарь это сказал. «Рожь ещё только колосится, – пренеприятная мысль. – Какой еще план на урожай, которого пока еще нет?»

Бывший владелец ворованного вороного скоро краснел. Поглядев на помощника, он широким движением отдёрнул не по погоде длинный, ниже колен, кафтан. Попытался изобразить позу насколько это возможно требовательную и угрожающую.

– Но вы же обещ…

– Слушайте Вы! – оборвал Вивар. – Доверенное лицо Дворца посетило Залив с Проверкой. Вы это можете понять⁈ – Шаг навстречу просителю. – Или Вы хотите прямо Сейчас продолжить этот разговор⁈

Я не мог сдержать дыхания: наглец и моим именем пользоваться стал!

Баронет смотрел. С безучастной улыбкой. Его тень…

Я моргнул. Силуэт «сидел» у книжного шкафа всего в паре шагов от Залива. Возможно… это был лишь плот моего воображенья, фантом, но… тень словно бы двинулась.

Там что-то было.

Медальон дрогнул.

Глава 2

Длинный день

VI

Гор. Залив.

Одиннадцатый день шестого месяца двадцать третьего года.

Не дожидаясь возможных вопросов, без лишних слов, Вивар ненавязчиво выставил просителя за дверь. Сдул невидимую былинку. Вероятно, подобные люди частенько так поступают, когда необходимо выгадать мгновенье.

– Как мне известно… Как мне известно, Вы направляетесь на болота Кранвая? Сэр Мизен.

– Болота?

Зажмурившись, я подождал с мгновение. Посмотрел снова: тень осталась, но самая что ни наесть обыкновенная. Рано испугался.

Медальон определенно работал, но действовал он как-то странно. Меня то в жар кидало, а то в озноб. «Еще призраков не хватает начать видеть», – посетила устрашающая мысль. В мире полном духов, фантомов и фей – это определенно была не та способность, которую я хотел бы получить.

«Чем меньше видишь, тем спокойнее моешься. Старая поговорка». И медленный выдох.

С видом внушительным и аристократичным, сдержанным, я стянул с макушки драный узел:

– А откуда вам это известно?

Старик просто смотрел.

Вивар застыл:

– Я прошу прощенье…

– Я вас прощаю, – в той же манере, какую я использовал на вечерах. – Насколько Мне известно, это решение принималось за закрытыми дверьми. Без свидетелей. И снова тот же вопрос: откуда же Вам известны такие подробности?

Я выдохнул… и сам не поверил, что вышло так складно.

– Помните, сейчас я не просто тран, а полномочный представитель первого острова! Корона не простит обмана.

Всё получилось. Я жестом подчеркнул слово «тран» и закрепил свой статус! Вивар покосился на мой измазанный в чём-то серо-зеленом сапог.

– Что Вам известно⁈ – напрямую обратился я к сэру Заливу.

– Н-нам?..

Вивар кивнул. С готовностью он чуть шаркнул туфлей. Выудив часы, помощник продемонстрировал цепочку. Глянул мельком на время.

– Это проходило в регулярной прессе.

Подбородок мой дёрнулся.

По счастью, совсем немного. Едва-едва, так что Вивар навряд ли мог что-либо заметить. Я невольно потянулся к собственным часам, золотым, но не нашёл те в потерянном кармане.

– Подробнее!

Помощник чуть запрокинул голову. Крупные пуговицы на его груди блеснули жёлтым металлом. Речь началась с дарования титула баронету, после подавления солевого бунта конца прошлого столетия.

Я не слушал.

Это всё было сейчас второстепенно.

С годами лицо сэра Залива как будто разделилось на две части. Или… оно таким и было изначально?

Если присмотреться, левый край рта старика всё время был опущен; щека оставалась абсолютно недвижна, а мясистое веко нависало. Правая рука была опущена под стол.

– … В связи с бунтами в приграничных поселениях, на данный момент в городе сложилась крайне сложная ситуация с беженцами. Залив один из немногих крупных городов, что стоит на Сухом пути Элиса, а посему, в случае обострения ситуации в Трэтминусе, нас неизбежно ожидает ещё одна волна. Зернохранилища уже практически пусты. Вполне естественно, что мы крайне заинтересованы в успехе переговоров с огром, в его приходе и воздействии. Мы крайне обеспокоены ситуацией и готовы оказать любую поддержку, кроме финансовой.

– Ясно, – кивнул я.

«Вообще-то огр, по плану короля, должен будет воздействовать вовсе не здесь, а в Трэтминусе, со змеем», – тут же посетило уточнение. Эта ошибка была козырем в будущем разговоре.

«Хотя кого я обманываю: бунты происходят постоянно, а меня просто отослали куда-нибудь. Главное, чтобы подальше». Эта мысль вызвала волну возмущения.

– Недооценить важность вашего похода на Высшего дракона невозможно. Общеизвестно, что подобные змеи «разрушают королевства». Элис уже имел опыт общения с горным драконом, и более ста лет королевство пребывало в хаусе. Не вмешиваться, а перекинуть на другого, это самое разумная стратегия, которую только можно было выбрать. Вы, безусловно, приняли правильное решение!

– Да. Вы правы.

Старик задрожал. Упоминание дракона его заметно взволновало.

Ухоженные пальцы секретаря прошлись по свежему лацкану.

Я одёрнул обрывок панталон.

– «Высшая» природа змея, – осторожно подбирая слова. – Это также проходило в прессе?

Заминка.

– Нет… Это упоминалось в конфиденциальном письме, что было выслано господином Шалудином… Не волнуйтесь. Вся «личная» корреспонденция сжигается.

Я улыбнулся.

С пониманьем и очень многозначительно кивнул:

– То есть, всё-таки «конфиденциальном»?

Тишина в кабинете. Прямая и очень подтянутая фигура у старого стола. Виски Вивара чуть топорщились короткими бакенами, отчего лицо его казалось несколько шире, чем было на самом деле.

– То есть, личном? – с нажимом.

Вивар стряхнул едва различимый сор с манжеты.

Я улыбнулся.

– Понимаете, вся корреспонденция сера Залива… она проходит через меня.

– Я понимаю.

«Попался», – сдерживая приветливую улыбку.

Удар!

И дверь внезапно распахнулась. Полотно едва не задело моё плечо.

Широкий и с красным лицом. Всклокоченный неизвестный дико огляделся.

«Руки… – сухо отметил я, – красные и грязные».

Я сделал шаг назад.

– … это как называется?

Вивар чуть отступил:

– Я попросил бы ва…

– НЕ-ЕТ! – с надрывом.

Секретарь спрятал часы.

– В суд на меня подать⁈ В суд! Нет, вы подумайте… Да мой дед ещё к ястребу Вашему эту межу косил!.. НАША это Яблоня! Вы слышите! Сэр, вы ведь… Вы ведь помните деда⁈.. Вы… А ну, дай!

Поджавшись, я едва успел отстраниться. Мужчина зачем-то отобрал никем не занимаемый стул. Поставил! Но садиться не стал.

– В суд!..

«Нашивка майора, – отметил я…– В столице урядники высшего ранга точно такие же носили. Только на эполетах».

– … я… Я Сам их всех!.. Под хвост да к ястребу!

Я посмотрел на Вивара – тот распрямился и застыл соляным столбом. Элой безучастно улыбался.

– Я прошу прощения, – негромко начал Вивар. – Вы разве не видите: Сэр Залив беседует с СЭРОМ РЫЦАРЕМ.

«Подлец!»

Столкнувшись взглядом с парой налившихся кровью глаз, я… покосился на шкаф. Майор как будто гулко зарычал. Он дико глянул! На меня! На Вивара! На баронета и по кругу.

Помощник одёрнул манжет:

– Но сударь, Вы ведь должны понять…

– Я НИЧЕГ-О…

– ЗАМОЛЧИТЕ!

Секретарь схватил мужчину за засаленный рукав – тот не глядя отмахнулся.

Бешеные глаза искали:

– Под суд!.. Меня?.. Да я… Да я ВАС всех… ВОТ ТАК!

Схватив часы, майор не глядя грохнул их об пол.

Тишина.

Едва различимые звуки улицы из окна.

Чуть дрожа, Элой приподнялся в кресле.

Он заглянул за изодранную столешницу:

– Это были… мои.

* * *

Голос старика прозвучал неожиданно глухо. Сдавленно и серо.

Приподнявшись ещё, сэр Залив всмотрелся в катающиеся по доскам пола шестеренки и пружины. Старик присел. Высохшая нижняя губа его дрожала.

– Вы… Мы с вами подождём в коридоре!

Ожив, Вивар сделал шаг к растерянному гостю. Он двинулся вместе с ним к двери, но тут же возвратился. Оправляясь, помощник спешно подобрал, что на глаза попалось (пару крупных деталей), положил их на край столешницы.

Пухлая дверь с шумом захлопнулась.

И сразу стало тихо.

Трели приглушённо неслись из-за приоткрытого окна. Мерно шелестела штора. И кто-то пытался наигрывать на ещё незаконченной свирели.

Мне неудобно было смотреть на старика. Взгляд блуждал.

Я моргнул. Мне вновь что-то почудилась, но… Нет. Это всего лишь цветы привлекали пчёл. Я почувствовал, как нагрелся небесный металл медальона. Тыльной стороной ладони вытер крупные градины пота. Чувствуя дрожь в животе, глянул снова: пара светло-серых точек на шторе, не более чем тени. Всего лишь крупный шмель запутался в ткани и всё.

«Всё просто!»

Большой и тяжёлый, книжный шкаф с очень выдающейся короной стоял на прежнем месте. Стена за ним не подавала каких-то особых признаков жизни. Все хорошо.

Мельком я пробежался по наградам, которые грудились в ящике из-под конфет. Вновь обратился к тёмному портрету. Лишь с третьего раза, совершенно случайно я узнал в ещё только седеющем дворянине, одряхлевшего сэра Залива.

Высокий, очень загорелый и с чёрными подведёнными усами написанный смотрел очень строго. Он просто смотрел с полотна. И держал в опасном положенье древко пики старой формы.

Среди запечатленных наград, я узнал белый крест на массивной шейной цепи: «Орден Звезды [1]».

– Ты… Ты прости… Ты ведь не против посидеть… Немного?

Пожевав губу, Элой попытался ребристым, жёлтым ногтем поддеть небольшую золочёную крышку. Не вышло. Баронет чуть отстранился. Он потёр один о другой кончики пальцев, и донёсся характерный, шелестящий звук.

Рукав старика зацепил чернильницу – та перевернулась. Но ничего не пролилось.

– Тебе… Тебе смешно, должно быть… было наблюдать за нами?

Я моргнул.

– Что вы такое говорите! Ваш помощник просто… Вы знаете, он чем-то напомнил мне Его Величество… В смысле манер… и умения себя держать.

Элой кивнул.

Деталь от часов – скользила, ёрзая туда-сюда. Она не давалась.

Раздраженье само собою поднялось под горло. Хотя я даже не мог сказать определённо: что в этом было такого?

«И чего он при просителе молчал⁈ Разве виноват был человек, что лошадь краденая? Мог говорить, так зачем цирк устраивать?»

– Моего племянника?

Я моргнул.

Мгновение понадобилось, чтобы вспомнить, о чём шла речь: «…напомнил мне Его Велич…»

Мысль встала. Я попытался «вернуться» на пару минут назад. Проговорить всё заново, но результат оказался тот же.

«Моего племянника?»

Внезапно я почувствовал слабость в ногах.

Тень… Или дымка скорее. Это был словно удар. Привкус сырой рыбы во рту. Запах лесной лаванды. Присмотревшись, я заметил небольшую, почти что детскую фигурку рядом со столом. Головастую. Приподнявшись на носки, та присматривалась к оставленной Виваром книге.

«…»

И ещё одна – у окна.

Тень от шкафа едва-едва заметно шевелилась.

Я сглотнул. Нащупал цепочку от медальона. Кажется, она была тёплой. Возможно, нагрелась от солнца.

«Королевская семья… Рыцарь перед помощником говорит за короля… Мне конец».

Тихий перезвон.

Крышка от часов сорвалась и вновь ударилась об исцарапанное дерево. «Кл-лац!»

– Аха-х, – хрипло выдохнул старик. Бровь его приподнялась: – Прос-ти…

Он взглянул на меня: глаза большие, будто шершавые и водянистые. Совсем прозрачные.

– Раньше всё… было иначе… Правда?..

Дымка проявилась и на его плече. У самого уха. Старик положил ладонь на «план». И медленно открыл, с хрустом страниц.

– Вивар старается…Он разберётся… с годами. Ради народа…

Соскользнув по рукаву, тень скрылась за очень «уставшей» столешницей.

Та, что пряталась за шкафом, большая и тёмная, ещё смотрела на меня.

– Мой брат… Он ходил в таких же… Раньше.

Проследив куда указывает старик, я взглядом упёрся в разбитые, измазанные навозом сапоги. «…» Один я спрятал за другой.

– В самом деле?

Лёгкое «клац-ц» заставило вздрогнуть.

Звук со стороны окна… Но это была не тень. Просто птица приземлилась, ударила коготками по дереву. Большая и с тощей, длинной шеей. Вроде бы голубь. Чуть странный только.

– Весёлый человек был… мать изводил… Я помню… – Элой прищурился. – Я… Мы вместе на салазках донимали… На конь-ках… Мы… Это… Это было очень хорошее время… – Смешок краем рта. – Пятеро… На всю округу… шороху наводили. Четыре девчонки и двое парней. (Голубь взмахнул крылом). Вечерами я точил ножи в артели, а… Крыл. Он всегда умел сбежать. Он… Он умел находить общий язык со всеми.

Взгляд от непонятной птицы вернулся к баронету: родство с королем сразу же добавило его фигуре веса.

Живот мой втянулся. Плечи распрямились, а подбородок поднялся. Уж что-что, а разговаривать с «сильными мира» я умел.

Сдержанный кивок.

Невольно я вновь покосился на необычную птицу:

– И что с ним стало?

– Он умер…

[1] Орден звезды – высший гражданский орден Элиса. Орденом звезды награждают за исключительные гражданские и военные заслуги.

VII

Подумав, посмотрев на мои изодранные панталоны, старик порекомендовал мне отель «У кошки». Это было удачное отвлечение от беседы: оно подарило мне пару минут на размышленье. Я сдул невидимую былинку.

– Ты ведь… Ты ведь явишься к королю? После похода.

– Да. Я думаю, будет именно так.

Кивнув, старик чуть улыбнулся:

– Передай ему, что… что у баронета Залива всё хорошо… Никак не вырвусь только… – Седой затылок едва не коснулся рамы в облетевшей позолоте. – Дела… Дела в городе идут нормально… Бывает тяжело, но… мы справляемся… Так нужно.

– Да.

Я моргнул. И поднял взгляд на портрет. На бронзовое, лоснящееся лицо, запечатлённое в масле. Слова «король» и «тени» метались в опустевшем сознаньи. Отделить одно от другого мне никак не удавалось.

Углы страниц «плана» перебирал лёгкий ветер. Тень от бумаги то удлинялась, а то снова делалась короче.

– А это… как я понимаю, феи [1]?

Первое разумное, что пришло в голову.

Лист чуть дёрнулся. Донёсся легкий шелест, словно возмущённый.

– Н-ет… Не они, – чуть улыбнулся старик.

– А тогда… что это такое?

– Это… моё благословенье.

Залив ещё чуть откинулся… Но внезапно оживился:

– Ты… Ты же понимаешь в драконах? – вместе с движеньем. – Где-то у меня была книга… Я только не помню, где она была… Где ключ от шкафа?

Поняв, что старик встаёт, я сделал шаг навстречу. Нога подломилась.

– Н-нет. Я прошу прощенья.

Полупируэт. Я подхватил баронета на полдороги. Хотел проводить обратно, но старик обитому синей кожей креслу предпочёл обычный старый табурет. Он оказался неожиданно легким. Молодой и хмурый, застывший в масле «сэр» смотрел теперь на нас сверху вниз со стены.

Элой беззлобно улыбнулся. Немного растерянно.

– Ты знаешь… это с меня писали. Это… Это ради народа… Моя сестра настояла… Это… было давно. Тогда была засуха… и урожай пропал.

Баронет хотел подняться. Он взял меня за руку.

– Народ взбунтовался. Он… он снёс ворота, и начались погромы. Я нужен был и… мы выжили. Многие остались. – Взгляд старика остановился на битом стекле. – Тогда… Через пять лет моя сестра… Она была больна… Но по деревням поднималась смута. Я нужен был там… Они… Они хотели «жить лучше»… Мне нужен ключ.

Лицо Элоя, его ещё живая половина подняла поредевшую бровь:

– Мы продержались тогда… на траве.

Маленькие фигурки бегали вокруг. Оживившись отчего-то, они принялись играть, изображая то, что было озвучено, и о чём баронет предпочёл не упомянуть.

Просто светлый, просторный кабинет. Тишина. Стол превратился в бастион, который беззвучно защищали и пытались взять едва различимые фигурки.

– Ты извини, – немного хрипло. Неспешно Элой подошёл к своему столу. – Старики болтают… Они все любят… когда их слушают.

Дряхлый старик. И осада стола невидимыми полутенями. Они словно тянули Залива куда-то, но тот оставался неподвижен. Его тело словно бы окостенело.

Закрыв глаза на мгновенье, я выдохнул. Проведя металл до края столешницы, оторвал золоченую крышку. Протянул.

Баронет довольно долго смотрел на неё, как будто не узнавая. Он взял.

Перевернул.

Под толстым жёлтым ногтем чуть заискрилась гравировка:

'Лучшему из управлявших Заливом.

Всегда твоя Гвиневра'.

Тени играли.

Старик смотрел на надпись. Он медленно добрёл до обычного места. Сел.

Мёртвая, неподвижная сторона его лица смотрела отстранённо. Холодно и безразлично. Без искр сожалений и сомнений в остекленевшем, водянистом глазе.

– Скажи… скажи майору, – начал Залив, и шкаф «шагнул». – Передай молодому Трею, что Залив даст приданное… для Эви. Пусть женятся. Я тоже… обязательно побываю на торжестве… Я тоже… – Глаза старика слезились. – Обязательно.

– Я передам.

«Награждать того, кто оскорбил тебя. Смог бы я так?»

Крупный шмель. Беззвучно пролетев под самым носом, он… словно бы рассыпался беловатой мутной дымкой.

Я сглотнул. Не глядя, как-то сами собою пальцы нащупали цепочку, чуть потянули металл. Дрожа.

– Я прошу прощенья. Вы не могли бы это снять?

– … Я?

Старик посмотрел без пониманья. Он что-то прошептал, а я, боясь дышать, оттянул узду еще немного. Медальон нагрелся и словно бы чуть вздрогнул.

– Извини… – Взгляд водянистый и почти невидящий. – Я… я лишь обычный человек… Просто пока не могу… уйти… Мне некому передать… этот город. – Поджав изжёванную губу, Элой чуть кивнул. – Старики… они ведь любят… когда их слушают.

Тень шкафа снова дёрнулась, словно чего-то желая, но старик остался неподвижен.

Голубь напомнил о себе. Он по-прежнему сидел у большого горшка и никуда не собирался улетать. Превесёлое «курл-лык» едва различимо неслось по комнате.

Старик заметил большую птицу. Он словно узнал её и даже подался вперёд.

– Уже давно там сидит, – заметил я.

Элой чуть улыбнулся:

– Я… устал… Мы поговорим ещё… когда-нибудь позже.

Я не стал возражать.

Сапог, испачканный в навозе, едва различимо шаркнул. Тени. Мельтеша у ног, фигурки словно бы играли в догонялки. Откуда-то, как будто из-под пола, донёсся приглушённый детский смех.

Улыбаясь, Залив зачем-то выдвинул ящик стола. Он достал тарелку с несколькими кусочками сахара. Крышку от часов баронет так и не выпустил из серых, скрюченных пальцев.

Дверь открылась – и Вивар отшатнулся.

– Господин! Так что же…

– Что⁈ – внезапно распрямившись, помощник вытянулся в струну. Желваки на его лице надулись, и ямочка на подбородке стала заметней. – Я же сказал: все вопросы к Господину Баронету! Только Он может решать!

Я прикрыл за собою дверь.

Потная женщина, корзиной подпирающая корсет. Толстяк с большою сизой шишкой, что платком протирал шею. Вот и все, не считая служителя, кто остался в очереди.

Секретарь широко улыбался. Кашлянув, он пригладил сырой локон на виске. Ответил жестом на тяжёлый, с укоризной, взгляд.

Я одёрнул панталоны.

И, сам того не заметив, расправил грудь. Стал смотреть точно так же как Вивар: из-под бровей.

Майор ожидал на лавке. Куртку он давно уж скинул, остался в одном лишь плохо заштопанном жилете. Холка его напоминала медвежью, а локти упирались в круглые, большие колени.

– Для некой «Эви» Заливом будет выделено приданное. Сэр Элой сам будет на вашей свадьбе.

– Что простите? – Брови Вивара поднялись необычайно высоко. – Это из каких же средств?.. Выделит?.. Залив?

Секретарь стоял. И сам того не замечая перебирал цепочку от часов. Чёрный подбородок его поднялся, а в чуть красноватых после бессонной ночи глазах маслянисто перетекали искры.

– Это то, что сказал сэр Залив, – глядя снизу вверх. – Или Вы считаете, что кто угодно может спорить с баронетом?.. Или вы Мне не верите?