Текст книги "Лучшая ученица (СИ)"
Автор книги: Ирис Мэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)
Глава 38
Де Триен не мог найти себе места. Бездействие выматывало. Минуты вынужденного ожидания тянулись тяжёлой муторной бесконечностью, порождая тысячи мрачных фантазий.
Днём ректор снова навестил его и рассказал, что первую часть плана удалось осуществить. Принц получил написанную Гвен записку и передал в ответ, что непременно будет.
Прошло уже несколько часов, как встреча должна была состояться. И по мнению советника, этого времени вполне хватало на все объяснения и принятие соглашений о дальнейшем. Если только всё прошло, как надо, де Лаконте уже должен бы вернуться с новостями. Однако за окном было темно и тихо, только иногда по двору проходил кто-нибудь из слуг. Лишь мысль о возможности разминуться заставляла его всё ещё оставаться на месте, как было договорено.
Граф явился лишь за несколько минут до полуночи – время, которое де Триен мысленно обозначил для себя крайним сроком, после которого намеревался забыть о конспирации и лично отправиться к леди дю Роннэ.
Де Лаконте вошёл во флигель уже не таясь, но по выражению его лица невозможно было понять, является ли это хорошим знаком. Таким измождённым и подавленным ректора Академии ещё никому не доводилось видеть. Пожалуй, сейчас он на самом деле казался стариком.
– Устал, – пробормотал он, бессильно опустившись на ближайший сундук, и только спустя несколько минут собрался с силами, чтобы продолжить: – Его высочество поставит печать на постановлении и отправится с вами, под благовидным предлогом покинув дворец. Сен-Моро предупреждён. Он сейчас собирает сотрудников, которым склонен полностью доверять, потом по пути заедет за тобой.
Несмотря на не самый весёлый повод для встречи, глава Тайной службы приветствовал его с неподдельной радостью.
– Ну и заставили же вы поволноваться, барон! Я ведь поверил известию о вашей гибели. И, представьте, уже собрался было с докладом к императору – разузнать, успели ли вы сообщить о наших догадках насчёт тюрем, и какое решение было принято. На счастье, весточка от вас подоспела раньше. Признаться, до сих пор не укладывается в голове ваша история. Чтобы сам император… Сущее безумие!
– Надеюсь, что сегодня оно закончится, – не скрывая крайнего напряжения, заметил де Триен.
Сен-Моро коротко хмыкнул, только этим и выдав волнение.
– В этом-то сомнений нет! Главное, чтобы закончилось так, как нужно. Вы ведь понимаете, что если сегодня мы, подняв такой шум, никого не найдём, то нас будут судить за клевету на императора?
Барон не ответил. Этого и не требовалось – каждый из них без напоминаний знал, кому и чем грозит сегодняшняя ночь.
Наследник уже ждал их в условленном месте. По его бледному, застывшему, словно маска, лицу невозможно было понять, о чём он думает. Де Триен снова усомнился, разумно ли было на него рассчитывать? Кто разберёт, ужасается ли его высочество всем тем, что натворил его отец, или сам готовится завести их в ловушку?
Впрочем, по словам де Лаконте, Гвен ничего не насторожило во время разговора. Она чувствовала, что принц никак не может окончательно поверить в причастность отца к столь жутким преступлениям, но твёрдо намерен выяснить истину. Оставалось надеяться, что и после он правильно поступит с этой правдой.
– Если ваши догадки в самом деле имеют под собой основания, искать стоит на северной окраине Альенда, – после коротких натянутых приветствии произнёс наследник. – В тюрьме, где содержатся особо опасные преступники из одарённых – она лучше всего укреплена и там, пожалуй, можно действительно запрятать кого угодно, не опасаясь побега.
Рассуждения звучали здраво, и де Триен невольно кивнул в знак согласия, хотя его высочество сейчас нисколько не интересовался чьим-либо одобрением. Когда они добрались до места, принц так же решительно взял дело в свои руки.
Вначале их не хотели впускать, ссылаясь на то, что начальника тюрьмы уже нет здесь в такой поздний час, а без его ведома посторонним запрещено здесь бывать, кем бы они ни являлись и с какой бы целью ни пришли. Однако постановление, заверенное императорской печатью, и словесный приказ самого наследника заставили стражей поубавить пыл.
– Пусть ваши люди проследят, чтобы никто отсюда не ушёл и не отправлял никому записок, – вполголоса обратился принц к Сен-Моро, потом, повернувшись к одному из растерянных дежурных, потребовал уже громко: – Мне нужен план этого здания.
– Но… ваше высочество… – служащий выглядел растерянным и жалким, явно не мог решить, что ему делать и чьим приказам подчиняться, и это лишь подтверждало предположение о том, что здесь происходит нечто противозаконное. – План, надо полагать, в кабинете господина начальника тюрьмы… С вашего позволения, я сейчас же за ним пошлю… В самом деле, ваше высочество, никак нельзя без господина начальника…
– Смотрите, как бы вам не пришлось разделить с господином начальником одну из этих камер, – это было произнесено без гнева, однако дежурный заметно затрясся.
– Ваше высочество, помилуйте, я ведь только исполняю приказ!.. Конечно, если вы настаиваете… Вот только ключ…
– Если не найдёте, ломайте дверь, – ледяным тоном приказал принц.
Наконец, после старательно затянутых поисков и тысячи причитаний, дверь была открыта и нужные документы найдены. За это время один из служащих попытался было удрать, что ему не удалось.
Не дожидаясь приглашения, де Триен вместе с наследником склонился над планом; Сен-Моро последовал его примеру. Он первый и предположил, где следует искать.
– Здесь двухуровневый подвал. И, судя по этой карте, вход на нижний ярус неплохо замаскирован, случайно не обнаружишь. Полагаю, надёжнее всего прятать пленников там.
Попасть в эту часть здания оказалось непросто. Окончательно перепуганный дежурный клялся, что уж этот ключ начальник тюрьмы всегда держит у себя и никому больше не доверяет. Он же, не умолкая, клялся, что ничего, совершенно ничего не знает о заключённых нижнего уровня. Впрочем, потом принялся уверять, будто внизу содержатся особо изворотливые и беспощадные убийцы, и поэтому благородным господам никак не следует рисковать и стараться туда проникнуть.
Поняв, что толку от трясущегося за свою шкуру служащего не добиться, наследник распорядился вскрыть дверь.
Один из людей Сен-Моро, взявший на себя эту задачу, присвистнул от удивления, едва начав работу.
– Удивительно, зачем тут вообще нужен ещё и замок?! В жизни не встречал такой защиты! Тут не то что скованный арестант – воинский отряд без специальных артефактов не проберётся… Простите, ваше высочество, придётся подождать. Быстро не выйдет.
Не меньше, чем с главной ведущей вниз дверью, пришлось повозиться и с теми, что вели непосредственно в камеры. Но едва удалось вскрыть первую клетку, последние сомнения в правильности самых мрачных подозрений отпали.
Сразу крошечное полутёмное помещение показалось пустым, но стоило глазам привыкнуть к неверному факельному свету, и вошедшие увидели сидящую на узкой скамье узницу. Та смотрела прямо перед собой невидящим пустым взглядом. Внезапное вторжение неизвестных её нисколько не заинтересовало, если она вообще его заметила.
Наследник шумно выдохнул, не скрывая потрясения. Не требовалось лишних доказательств, чтобы понять – девчушка никак не может быть преступницей, законно приговорённой к заточению здесь.
Глава Тайной службы медленно, словно робея, шагнул ближе и тронул пленницу за плечо, привлекая внимание.
– Как тебя зовут?
Девушка перевела на него взгляд и нахмурилась, словно ей было трудно понимать самые обычные слова.
– Ты помнишь? – уточнил Сен-Моро. – Твоё имя?
– Конечно… – она кивнула, но тут же во взгляде мелькнула растерянность, почти паника. – Сейчас… Что-то короткое?..
Она вдруг отвернулась и судорожно принялась шарить руками по стене. Присмотревшись, барон заметил на шероховатости камня несколько выцарапанных чем-то слов.
– Марика! – выкрикнула девушка, отыскав одну из надписей. – Меня зовут Марика! И… у моих родителей в саду есть пруд, там плавают два лебедя… Я люблю кошек… – её лицо исказилось гримасой страдания. Похоже, она понимала, насколько скудны её обрывочные воспоминания, и это её пугало. – Я не хочу умереть здесь!..
– Целителя… Позовите же сюда, наконец, целителя! – бросил в сторону Сен-Моро и снова повернулся к узнице, добрым отеческим жестом погладил ту по затылку.
– Всё хорошо. Ты выжила, и теперь всё будет хорошо. Больше не надо бояться. Понимаешь?
Губы девушки дрогнули. Она хотела ещё что-то сказать, но вместо этого только вцепилась в руку главы Тайной службы, как в единственное спасение, и зарыдала.
Помощь целителя понадобилась ещё не раз. Увы, не всегда его старания приносили желанный результат. Если первая найденная пленница, по его уверению, должна была со временем и при должном уходе полностью поправиться, то состояние обнаруженного в соседней темнице студента не оставляло никаких надежд на лучшее.
Он ничего о себе не вспомнил и при любых вопросах только принимался плакать или, наоборот, бессмысленно улыбался. После осмотра целитель лишь с сожалением и заметной долей растерянности покачал головой.
– Его душа, она словно… – целитель неопределённо повёл в воздухе рукой, подбирая подходящее слово. – Раздроблена. Больше не является единым целым. Это более глубокое повреждение, чем разрыв её энергетической оболочки, как произошло в случае с девушкой. Тут уже ничем нельзя помочь. Можно сказать, он уже почти мёртв, хотя тело может существовать ещё долго.
– В самом деле ничего нельзя поделать? – с бессильным нежеланием признать очевидное, переспросил Сен-Моро. – С помощью ментальной магии…
– У него покалечена душа, а не разум, – с необъяснимой неприязнью, будто считал главу Тайной службы виновным в произошедшем, отозвался целитель. – Непостижимо, зачем понадобилось так мучить человека!
Наследник, для которого ответ уже не был секретом, болезненно скривился.
– Скажите, при таком состоянии его дар может представлять для других непредсказуемую опасность? – повернулся к целителю де Триен.
Как ни жаль было несчастного, его дальнейшую судьбу приходилось решать, думая о других. Окажись он опасным, и для бедняги были бы закрыты даже приюты для безумцев.
Однако целитель в ответ на его вопрос недоумевающе сдвинул брови.
– Но этот юноша не маг. В нём нет даже малой искры дара.
Барон переглянулся с главой Тайной службы. Получалось, что преступные экспериментаторы всё же продвинулись в своих жутких изысканиях. Жертву удалось лишить магии, искалечив, но при этом не убив окончательно.
– И всё это ради того, чтобы лишать магов из простонародья их способностей? – потрясённо, всё ещё не в силах смириться со всем тем, что узнал сегодня, проговорил принц. – Но это ведь безумие…
Де Триен посмотрел на него не без сочувствия, но с тревогой. Слишком много от того сейчас зависело, и потому больше всего барона в эти минуты волновало, сможет ли наследник сохранить самообладание.
– Мне жаль, ваше высочество, – учтиво произнёс он. – Однако нам необходимо безотлагательно принять решение о том, как быть дальше. Иначе утром ситуация начнёт развиваться независимо от нашей воли.
Вместе с болью в ответном взгляде наследника читалась решимость.
– Я знаю, что делать, – с неожиданной сейчас твёрдостью уверил он. – Но скажите, разве мы обнаружили всех пропавших? Похоже, следует продолжать поиски.
– Только что поймали Камбера, – отчитался Сен-Моро, чьи сотрудники времени зря не теряли. – Он скрывался здесь же; тут оборудована целая лаборатория для опытов. Он отказывается добровольно отвечать на вопросы, но если прикажете, можно провести ментальный допрос прямо здесь и сейчас. Впрочем, не думаю, что мы ещё узнаем что-то принципиально новое. Остальным похищенным, полагаю, уже ничем нельзя помочь, разве что найти места их захоронений. Нет никаких сомнений, что их держали здесь же, в соседних камерах, и то, что они сейчас пустуют, говорит лишь об одном…
– Значит, в живых остались только двое?
– Ещё профессор Марконти, исчезнувшая накануне. Правда, её состояние крайне плачевно.
Целитель, осмотрев пострадавшую, во второй раз бессильно развёл руками.
– Взгляните, ваша милость, – обратился он к оказавшемуся ближе всех барону. – Я не могу с этим ничего сделать.
Де Триен посмотрел на пострадавшую. Она была без сознания, и её кожа пугала мертвенным сероватым оттенком, однако это ничего не объясняло. И только присмотревшись в поисках магических проявлений, он заметил незримую для обычного взгляда сеть, которая опутывала женщину. Профессор лежала, словно спеленатая неведомым тесным коконом.
– Что это? – ошарашенно спросил барон.
В жизни ему ещё не доводилось с подобным сталкиваться, попытка же подыскать подходящее объяснение, опираясь на теорию, успехом не увенчалась.
– Насколько я могу понять, это нечто вроде отражателя, который некроманты используют при вызове духов и порождений бездны, чтобы те не могли им навредить, – объяснил целитель. – Если тот, на кого накинута такая сеть, попытается применить дар, то магический поток окажется перенаправлен на него же. И ещё, я ничем не помогу пострадавшей, пока сеть на ней.
– И что, разве вы не можете это снять?
Целитель виновато и несколько смущённо покачал головой.
– Сожалею… Поймите, ваша милость, никому из врачевателей не приходится сталкиваться с подобным! Это исключительный случай. Моих навыков, увы, недостаточно…
– У Камбера будет достаточно, – подсказал с порога Сен-Моро. – Если это его рук дело, он наверняка знает и как всё исправить.
Привели задержанного профессора. Он держался уверенно и был скорее раздражён суетой, чем обеспокоен.
– В чём дело, господа? – непринуждённо осведомился он, даже не взглянув на едва дышащую Ленору Марконти. – Что вы здесь делаете? Что вообще происходит?
– Во время расследования открылось, что здесь удерживают похищенных студентов, – официально оповестил Сен-Моро, наблюдая за выражением лица профессора.
Тот на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки.
– Но, позвольте, господа, вы не имели никакого права врываться сюда. Это закрытый уровень, и даже представителям закона допустимо сюда проникнуть лишь с высочайшего дозволения. Не хочу сказать ничего дурного, но самоуправство в таком деле может стоить должностей… Боюсь, начальник тюрьмы непременно захочет подать жалобу.
Де Триен и Сен-Моро переглянулись, поражённые такой дерзостью.
– Вы знаете, с кем говорите, профессор?
Камбер повернулся к принцу, снова не выказав заметного волнения.
– Прошу простить меня, ваше высочество, если мои слова показались недостаточно учтивыми. Я всего лишь хотел напомнить о действующих законах империи. Вы, как представитель власти, лучше кого бы то ни было должны знать, как важно во всём следовать установленному порядку.
– Не тому, кто не раз нарушил самый священный из законов, напоминать о них другим, – холодно оборвал наследник. – Однако если вас так беспокоит законность, можете взглянуть на это.
Он с некоторой надменностью протянул профессору постановление. Де Триен, глядя на это, не скрыл недоумения – сам он едва удерживался от грубости и в подобных церемониях сейчас не видел смысла. Принц, заметив его удивление, коротко кивнул, показывая – он знает, что делает.
Увидев императорскую печать на документе, Камбер слегка утратил прежнюю невозмутимость.
– Но как же… – он запнулся и огляделся с заметной долей растерянности, словно ждал от кого-нибудь подсказки, как вести себя дальше. – Что происходит, господа? Я ведь…
– Вы думали, ваши покровители станут вас выгораживать, если сведения о творящихся здесь злодействах будут обнародованы? – казалось, голосом наследника можно было разбивать камни.
Профессор побледнел.
– Но ведь я… Я всегда действовал в интересах империи! Ваше высочество! Господа… Я не понимаю, в чём меня обвиняют? Я лишь исследователь, учёный! Не я принимал решение о том, какие исследования проводить! Я только работал на благо империи и с теми образцами, которые мне приводили!..
– Довольно! – напускное хладнокровие на мгновение изменило принцу, но продолжил он с пугающим спокойствием. – Вы хотите, чтобы вас обвинили не только в незаконных экспериментах, но и в клевете, и в попытке перевести свою вину на высокопоставленных лиц? Или вы думаете, что кто-нибудь из них подтвердит ваши слова?
– Но как же… – профессор окончательно утратил прежнюю браваду. – Ведь в самом деле…
– Вы не поняли, Камбер? За вас никто не станет заступаться. Но многие, очень многие пожелают увидеть, как вам отрубят голову! И если вы хотите облегчить свою участь, сейчас самое время об этом подумать.
Похоже, профессор наконец осознал своё положение.
– Что вы… Как же, ваше высочество, – его глаза забегали из стороны в сторону, а в голосе не осталось и следа недавней твёрдости. – Господа… Мы, верно, неправильно друг друга поняли. Разумеется, если я могу быть вам полезен… На благо империи… Вы ведь понимаете, я просто исследователь, я работал над данным мне заданием…
Сен-Моро презрительно хмыкнул.
– Это тоже часть работы? – он кивнул в сторону Леноры Марконти. – Ваша сеть её убивает.
– Я тут ни при чём! В этом никто не виноват! Бешеная тварь покалечилась сама, а прежде убила одного из стражников и почти добралась до меня! Её нельзя было усмирить иначе!
В неожиданно яростном выкрике прозвучал искренний страх. Похоже, пленённая дама не на шутку перепугала противников.
– Сейчас вы снимете ваше изобретение, чтобы ей могли помочь, – распорядился наследник. – И если вы действительно дорожите своей шкурой, то обойдётесь без якобы случайных ошибок.
Когда профессор под пристальным надзором принялся за дело, принц повернулся к Сен-Моро.
– Оставайтесь здесь, пока со всем не закончите. Постарайтесь, чтобы аресты других причастных прошли без лишнего шума. Начальника тюрьмы дождитесь здесь – его некому предупредить, и утром он явится на службу. И необходимо найти все записи, которые имеют отношение к этим опытам, все до единой. Проследите, чтобы ни строчки не попало в ненадёжные руки. А вас, – обратился он к де Триену, – я попрошу отправиться со мной во дворец. Может понадобиться ваша помощь.
О дальнейших намерениях наследник заговорил, только когда они уже подъезжали ко дворцу.
– Вы ведь не станете спорить с тем, что император никак не мог быть осведомлён о столь ужасных преступлениях? – произнёс он, пристально глядя советнику в глаза. – Я полагаю, он в своё время одобрил некоторые тайные эксперименты, но его ввели в заблуждение и скрыли, что те могут представлять опасность для испытуемых. Известие об этом станет для правителя серьёзным ударом. Безусловно, после такого он больше не сможет нести бремя власти, и нам всем останется смиренно принять эту печальную данность.
Ещё с минуту они неотрывно смотрели друг на друга. Барон понял намёк наследника. Тот не хотел порочить доброе имя династии и рисковать порядком в империи, открывая неприглядную правду. Пожалуй, это было разумно. Обвинить во всём только тех, чья вина не поднимет в народе неконтролируемых волнений, а императора без шума заставить отказаться от правления.
– Вы уверены, что его величество согласится отречься от престола?
Наследник скривил губы в усмешке, которая больше походила на гримасу.
– Ему придётся согласиться.
Глава 39
Академия гудела, как растревоженный улей. И студенты, и преподаватели с редким единодушием забыли о занятиях, предпочтя вместо этого снова и снова обсуждать последние новости.
Утром император официально отрёкся от престола – и это было лишь первым из взбудораживших Альенд известий. Причина подобного решения потрясла всех. Нашлись те, кто искренне сочувствовал правителю.
– Подумать только, совершить такие ужасные преступления, предав доверие императора! – воскликнула Лорейн, услышав о сенсационных событиях. – Представить не могу, каково было его величеству узнать правду. Верно, он очень страдает, если даже решил отойти от власти.
– Ну, знаешь ли, это ведь в самом деле во многом его вина, – рассудительно заметил Патрик. – Зачем вообще нужны были эти исследования? Даже будь они действительно безопасны, отнимать у мага дар само по себе жестоко. Ты только представь, как бы себя чувствовала, случись подобное с тобой? Думаю, это ничуть не легче, чем остаться без глаз или рук!
Лорейн беспечно пожала плечами.
– Но ведь, я полагаю, никого не стали бы лишать способностей против воли. А для части простонародья это стало бы хорошим решением. Известно ведь, как многие из них не хотят, чтобы их забирали в Академию! Они были бы только рады остаться дома, а из казны не пришлось бы выделять лишние средства. Моя мать говорит, что теперешняя возня с одарённым простонародьем заставляет тратить слишком много ресурсов… Извини, Гвен, ты ведь понимаешь – я говорю только о тех, кто сам не хочет учиться!
– Ох, Лори, – Патрик улыбнулся с некоторым смущением. – Не сочти за оскорбление, но иногда ты бываешь совсем не дальновидной.
– Иви, а ты что думаешь? – нисколько не обидевшись, Лорейн повернулась к подруге. – Твой отец наверняка рассказывал обо всём этом больше, чем знаем мы?
Иветт рассеянно покачала головой.
– Я ведь уже как-то говорила, папа никогда не обсуждает дома дела службы. К тому же мы даже не виделись после того как поднялась шумиха. Он со вчерашнего дня ещё не возвращался домой, только прислал записку, что нам с Гвен можно спокойно отправляться на занятия.
– О-о, а что, он думал, будто тебе может грозить опасность?! Из-за его службы? А при чём тут Гвен?..
Иветт слегка поморщилась и на миг прижала пальцы правой руки к виску.
– Лори, пожалуйста… Не обижайся, но мне совсем не хочется сейчас разговаривать. Я… неважно себя чувствую.
– Ну да, – Лорейн понимающе кивнула. – Если ты хоть что-то знала заранее, наверняка пришлось поволноваться за отца! Гвен, а ты чего молчишь?
Гвеннет неопределённо повела плечами. Она тоже не была готова к обсуждению сенсации. Сразу её многое удивило из того, о чём говорили вокруг. Конечно, Гвен быстро догадалась, что истинную роль императора в преступлениях скрыли умышленно, но теперь её беспокоило, как бы ненароком не проговориться о чём-нибудь, что должно остаться в секрете.
– Жутко подумать, что это профессор Камбер проводил эксперименты, – решила она направить беседу в более безопасное русло. – Человек, который тут работал, знал всех жертв…
– Это самый настоящий кошмар! – передёрнулась Лорейн, охотно подхватив тему. – Вот уж кого мне точно не будет жаль, когда его приговорят к казни!
Иветт тяжело, надрывно вздохнула.
– Да что с тобой? – удивилась Лори. – Теперь ведь уже всё хорошо.
Гвен тоже посмотрела на подругу с беспокойством. Та действительно была словно бы немного не в себе.
Ещё вчера, когда опекун отвёз Гвен в дом Сен-Моро, Иви выглядела подавленной. Конечно, поводов для радости и не было, и Гвен сама испытывала немалую тревогу, поэтому сначала не удивилась настроению подруги. Но потом, когда они, чтобы скоротать вечер, сели смотреть альбомы с давними рисунками Иветт, та то и дело отвечала на вопросы невпопад. А когда они наткнулись на срисованный с какой-то листовки портрет императорской семьи, и вовсе разрыдалась – так горько и безутешно, словно у неё случилось горе.
Перепуганная Гвен хотела было позвать леди Сен-Моро, но Иви требовательно замотала головой, запрещая ей искать помощи.
– Сейчас… Всё хорошо, сейчас я успокоюсь…
Но вместо этого она лишь обняла тайную сестру и продолжила плакать, уткнувшись лицом в её плечо.
– Не понимаю, что со мной, – выдавила она, когда наконец смогла говорить. – Я никогда не была плаксой, и уж точно не рыдала просто так даже в детстве. Прости, какая безобразная получилась сцена…
– Ну что ты! – поспешила успокоить Гвен. – Подумаешь, совсем не удивительно распереживаться, когда столько всего происходит! Но сейчас тебе точно не плохо? Может, всё-таки стоит позвать кого-нибудь?
Иветт решительно отвергла это предложение.
Остаток вечера прошёл почти спокойно, только иногда Иви, забывшись, не успевала подавить очередной горестный вздох. На взволнованные расспросы Гвен она долго отмалчивалась, но потом не без неловкости попыталась объяснить:
– У меня такое странное чувство… Так тоскливо и горько, словно… сама не знаю. Словно произошло что-то плохое и непоправимое… со мной или кем-то мне дорогим… Я не знаю, откуда это, ведь нет никакой причины… – она не договорила, только виновато развела руками, смущаясь своей слабости.
Гвен, раньше не особенно верившая в предчувствия, невольно ощутила острый укол беспокойства. Однако доставленная утром от господина Сен-Моро записка позволила понять, что всё прошло, как планировалось; так что теперь все, за кого они с Иви могли переживать, находились в безопасности. И всё же подругу упорно не покидало её странное состояние.
Сейчас она, судя по всему, даже не расслышала замечания Лорейн.
– Действительно, Иви, ты будто спишь на ходу, – счёл нужным выразить заботу и Патрик. – Может, тебе стоит пропустить оставшиеся занятия?
– Нет, я вовсе не засыпаю, – опомнившись, возразила Иветт. – Нисколько.
– Но насчёт занятий Патрик прав, – поддержала общего приятеля Гвен. – Сама знаешь, за один случай на тебя никто не рассердится. Выпроси у профессора Фреэль одну из её умиротворяющих настоек и отдохни как следует, а то ты на себя не похожа.
Иви слабо улыбнулась.
– Пожалуй, – прозвучало это довольно уныло, – так и сделаю.
Остальные занятия прошли всё в тех же праздных пересудах. Гвен скоро пожалела, что не последовала примеру подруги и тоже не сбежала пораньше. У неё хватало планов на ближайший день.
Когда Гвен наконец освободилась, первым делом она решила навестить профессора Марконти. Она искренне волновалась за побывавшую в плену даму, к тому же по-прежнему очень хотелось получить ответы, которые та могла ей дать.
Гвен не была уверена, может ли уже пострадавшая принимать гостей, но всё же, за несколько медяков выведав в академической канцелярии нужный адрес, решила попытать удачу.
Вопреки опасениям, её почти сразу проводили в небольшую уютную гостиную, где и расположилась Ленора Марконти.
– Проходи, проходи, – привычно подбодрила она, едва Гвен показалась на пороге, и с видимой радостью отложила в сторону едва начатое вязание, с помощью которого, очевидно, пыталась избавиться от скуки.
Если не считать несвойственной ей бледности, выглядела профессор довольно неплохо и держалась с привычной бодростью.
– Целитель временно запретил любые занятия, связанные с магией, – пожаловалась она, приказав горничной принести им чай. – При этом предписал домашний отдых и покой! И чем я, спрашивается, должна теперь заниматься?
– Надеюсь, мой визит не заставил вас нарушить распорядок? – захотела узнать Гвен, на что айла Ленора только беспечно махнула рукой.
– Уж не думаешь ли ты, что первая ко мне заглянула? Наш славный ректор оказал мне сомнительную услугу, явившись справиться о моём здоровье с самого утра. После этого добрая половина моих досточтимых коллег решила, что можно удовлетворить своё любопытство и узнать сенсационные подробности из первых уст! Я уж сбилась со счёта, сколько гостей у меня сегодня побывало.
В голосе профессора Марконти слышалось явное раздражение, и Гвен поспешно поднялась с предложенного ей несколькими минутами раньше кресла.
– Простите, я совсем не хотела надоедать или утомлять вас. Наверное, мне лучше зайти в другой раз, когда…
– Ох, сядь на место, – перебила хозяйка дома уже совсем другим тоном. – И не принимай на свой счёт. Приятным знакомым я всегда рада, а сейчас особенно. Ты ведь, я думаю, не пришла расспрашивать, каково было там, в подземелье, и проводились ли опыты надо мной тоже?
Гвен передёрнулась, представив, как должно быть тяжело вспоминать о таком.
– Нет, конечно же, нет! Но я очень рада, что теперь с вами всё хорошо.
– А уж я как рада! – весело подмигнула Ленора Марконти. – Хотя, сказать по правде, поплатилась я вполне заслуженно – за самонадеянность. Старый негодяй Атталь заметил мою слежку и принял меры. Повезло ещё, что ты как раз в тот вечер собиралась ко мне заглянуть! Граф рассказал, как ты подняла переполох, за что я тебе бесконечно признательна.
На последних словах голос дамы неожиданно дрогнул, и та, не являясь любительницей сантиментов, поспешила перевести тему.
– К слову, разузнала ты, что хотела?
Гвен покачала головой.
– Нет. И, честно говоря, я надеялась, что сегодня вы расскажете…
– Что ж, расскажу. Теперь-то я точно не могу тебе отказать, а? – профессор Марконти улыбнулась, но быстро приняла серьёзный и сосредоточенный вид. – Значит, ты хочешь знать, какие необычные сведения о студентах мне довелось вносить в архив в этом году – верно я помню?
Гвеннет взволнованно кивнула.
– Хорошо. Надеюсь, ты не забудешь…
– Конечно! – не слишком-то вежливо перебила Гвен, не справившись с нетерпением. – Я никогда и никому не упомяну, что вы мне рассказали! Мне просто нужно кое в чём разобраться, только мне самой.
– Хорошо, – повторила собеседница. – Примечательный случай как раз и был всего один. Зато какой! – она пристально посмотрела на Гвен, прежде чем медленно, с расстановкой продолжить. – У двух девушек обнаружилась магическая идентичность. И это при том, что близнецов на вашем курсе нет. По официальным сведениям, по крайней мере.
Айла Ленора замолчала, наблюдая за её реакцией.
Гвен слегка растерялась. Она не представляла, о чём именно пойдёт речь, и никак не думала, что дело может коснуться тайны их с Иви рождения. В голове закружились десятки новых вопросов. Сначала она почти испугалась, зная, как важно для семьи Сен-Моро сохранить секрет, но быстро вспомнила, что архивные сведения мало кому доступны, а уж в незашифрованном виде их и вовсе почти никто не должен увидеть. Возможно, только профессор Марконти и могла что-то понять наверняка, а ей можно доверять.
– А эта идентичность, она встречается только у близнецов? – отбросив первое беспокойство, обратилась Гвен к тому, что заинтересовало её больше всего. – Что это вообще такое? Равные способности?
Казалось, Ленору Марконти удивил её вопрос.
– Так ты совсем ничего не знаешь? – протянула она, озадаченно приподняв брови. – Однако же с чего-то додумалась расспрашивать…
Прямым вопросом последняя фраза не прозвучала, и Гвен предпочла промолчать.
– Речь идёт о совершенно одинаковой энергии, – наставительно, будто читая лекцию, приступила к пояснениям профессор. – Тебе ведь известно, что, если не говорить об исключительных случаях, у каждого она уникальна – и личное поле, и колебания магического потока?
Гвен коротко кивнула – уж это она знала.
– Очень редко, если в семье рождаются близнецы, каждый из которых наделён даром, происходит по-другому. Их энергия оказывается словно бы одной на двоих, без малейшего отличия.
