Текст книги "Лучшая ученица (СИ)"
Автор книги: Ирис Мэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)
Глава 20
Де Триен увидел Гвеннет издалека, и на душе вмиг потеплело. Заметив его, она ускорила шаг, подбежала вприпрыжку. Барон едва удержался, чтобы не обнять её, когда оказалась рядом. Порыв был настолько искренним, естественным, каким-то… правильным, что он лишь в последний миг спохватился, вспомнил – они не одни в саду, и подобный жест, несомненно, вызовет ненужные пересуды.
Де Триен снова пожал её руки, будто они и не виделись всего несколько часов назад. Не сговариваясь, они свернули на одну из узких тропинок и неспешно двинулись вглубь сада. Постепенно плодовые деревья и кустарники сменились зарослями шиповника и сирени, строгий порядок насаждений уступил место природной живописной небрежности. Здесь дорожки уже не были вымощены камнем, и Гвен пришлось подобрать платье, чтобы не цепляться подолом за траву.
Барон невольно засмотрелся на девушку, отмечая новые перемены. Её движения стали более уверенными, свободными; речь – бойкой и правильной, почти без прежнего провинциального акцента. Судя по всему, она быстро схватывала всё новое и старательно пыталась вписаться в новую жизнь.
Гвеннет охотно отвечала на расспросы о её буднях, со своей обычной бесхитростностью рассказала, что с нетерпением ждёт начала практических занятий, а лекции иногда утомляют, и потом всё равно приходится многое разбирать самой, по учебникам. Впрочем, несколько ненавязчивых уточнений убедили, что с программой она справляется, даже иногда берёт на себя больше необходимого.
Де Триен был рад убедиться, что она больше не одинока. Правда, о дружбе с дочкой Сен-Моро Гвен рассказывала как-то неуверенно, настороженно. Конечно, она правильно расценила расспросы главы Тайной службы и, похоже, опасалась, что тот передумает насчёт их дружбы и запретит дочери без надобности встречаться с однокурсницей. Барон и хотел бы ободрить Гвен, но сам не был уверен, что её волнения не напрасны. Смотря какие тайны откроются в семействе Сен-Моро…
Вспомнив об утренней встрече, де Триен опять удивился тому, как раньше не заметил сходства девушек. Он ведь не раз бывал в доме Сен-Моро и был знаком с его семьёй. Впрочем, дочь виконта он почти не замечал, воспринимая её прелестным ребёнком и только. Гвен с самой первой встречи производила совсем иное впечатление.
Несмотря на некоторую наивность, на просыпающееся иногда безрассудство, она сразу казалась ему взрослой. Пусть её порывы были не всегда понятны, но точно не выглядели детскими капризами. Пожалуй, непростое детство заставило Гвен рано повзрослеть, и если знаний ей ещё местами не хватало, то душа точно была развита не по годам.
Сейчас, глядя на неё, разговаривая, де Триен не чувствовал разницы в четырнадцать лет. Точнее, не ощущал её значительной. А ещё, пожалуй, он давно ни с кем не чувствовал такого умиротворения и тепла, как с Гвен.
Воспользовавшись тем, что он задумался и на время оставил расспросы, девушка заговорила сама.
– Вы устали сегодня? Наверное, тяжёлый был день – заниматься таким печальным происшествием…
В голосе звучала неподдельная забота и теплота. Барон улыбнулся. Агата первым делом попыталась бы разузнать подробности дела, чтобы потом, обсуждая новость со знакомыми, выглядеть наиболее осведомлённой.
Ход собственных мыслей заставил вздрогнуть. Раньше он говорил себе, что интересуется судьбой Гвен из признательности за спасение в дороге, что иногда скучает, потому что успел привыкнуть…
Случайная невысказанная оговорка словно сорвала с мыслей завесу. Он не хотел сравнивать, просто невольно, неосознанно представил Гвен близким человеком.
Де Триен оглянулся, словно кто-то мог прочесть его мысли. Вокруг было пусто и тихо. Они с Гвен забрели в самую дальнюю часть сада, больше похожую на парк. Здесь редко кто-нибудь прогуливался.
– Вернёмся? – предложил он. – Не стоило уводить тебя так далеко.
– Почему? – ему показалось, или Гвен в самом деле огорчилась. – Я сказала что-то не то?
– Ну что ты, – он и забыл, что не ответил на её вопрос. – Всё хорошо. Ты права, день выдался непростой. Но тем прекраснее вечерняя прогулка, верно?
– Тогда… почему вы не хотите ещё пройтись?
Де Триен остановился. Помолчал, подбирая слова. Гвен немало осмелела за последнее время, стала уверенней, но непосредственность и невнимание к светским условностям никуда не делись.
– Видишь ли, в обществе не принято, чтобы мужчина и женщина надолго уединялись, если они не родственники и не состоят в близких отношениях, – мягко произнёс он, надеясь, что Гвен не примет это за обидную нотацию. – Нас могут неправильно понять.
– О! – она покраснела, встрепенулась, и вдруг выпалила: – Простите! Я совсем не хотела навредить вашей репутации.
Барон опешил. Её умение совершенно непредсказуемым образом истолковывать самые обычные фразы в очередной раз выбило его из колеи.
– Мы можем навредить твоей репутации, – прокашлявшись, заметил он. – Понимаешь, малютка Гвен? Это значительно важнее – при моём положении многое простительно, а вот ты должна думать о себе.
Вместо того чтобы согласиться и поспешить обратно, Гвен снова остановилась и беспечно махнула рукой.
– Если вы беспокоитесь только обо мне, то не нужно, – спокойно и как-то взвешенно произнесла она. – При моём положении повод не нужен – те, кто хочет обругать, выдумают его сами. А друзья в любом случае не станут болтать плохого.
– Тебя обижают? – нахмурился барон. Раньше Гвен ни словом об этом не обмолвилась.
Она и сейчас только едва заметно скривилась в ответ на его вопрос.
– Это неважно! Я упомянула об этом, только чтобы объяснить, что нам ничто не мешает вместе прогуливаться… если вам хочется.
– А тебе? – вырвалось у него. – Тебе чего хочется, Гвен?
Она удивлённо моргнула, словно вовсе не задумывалась о своих желаниях. Или думала, что они очевидны.
– Но… Мне хочется… – она на пару мгновений замялась, смущённо отвела глаза и выпалила скороговоркой: – Я всегда очень, очень рада вас видеть! Этого мне хочется…
Её волнение и румянец говорили больше всяких слов, и очередное открытие отозвалось в душе восторгом и горечью. В первый миг ему захотелось привлечь её к себе, поцеловать – да, поцеловать сейчас, зная, что это и её желание тоже, а вовсе не стремление угодить.
Однако де Триен вовремя опомнился. Свободные отношения были допустимы с Агатой, вдовой, чьё положение в обществе останется незыблемым. Воспользоваться же расположением юной девушки, которой ещё предстоит устраивать свою судьбу, было бы гадко и подло, что бы он сам к ней ни чувствовал.
Да и привязанность Гвен, он не сомневался, была наивной и недолговечной, как всегда бывает с первым чувством, построенном на мечте, а не на реальности. На неё произвела впечатление первая встреча, то, что он увёз её из ненавистного дома; сказались совместно пережитые приключения. В конце концов, он просто первый человек, которого она узнала за пределами своего привычного круга. Вот и всё…
Гвен смотрела с ожиданием, с невыразимой смесью робости и решительности в глазах. Де Триен почти невольно протянул руку и мимолётно, невесомо погладил её по щеке. Девушка подалась навстречу, словно только этого ждала, и барон всё-таки обнял её, но вместо того, чтобы прижаться к заманчиво приоткрытым губам, лишь быстро поцеловал её в висок и отстранился.
– Идём, Гвен. Пора возвращаться.
Наверняка сейчас не было никакого смысла говорить ей, что она ещё полюбит кого-нибудь всерьёз и тогда порадуется, что не наделала ошибок в прошлом. Де Триен и не стал. Только попросил её при прощании:
– Будь осторожна. Не броди нигде одна и не доверяй случайным людям. Никто не знает, когда и с какой стороны ждать нового происшествия, так что проявляй осторожность, хорошо?
Она послушно кивнула. Но вместо ответа задала встречный вопрос:
– Мы ещё увидимся?
Де Триен покачал головой – не отрицая, только выражая сомнение. В свете открывшихся переживаний – и его, и Гвен – это вряд ли можно было назвать хорошей идеей. Зачем, к чему это приведёт? Что принесут эти встречи, кроме сложностей и запутанности?
– Пожалуй, это будет неблагоразумно…
Гвен вдруг вскинула голову, посмотрела на него с неожиданным упрямством, почти с обидой.
– Зачем вы спрашивали, чего я хочу?
Барон вздохнул. Он никогда не думал, что объяснить что-то бывает так сложно. Под взглядом Гвен все мысленные доводы блекли, казались надуманными и бессмысленными. И самому не хотелось придерживаться правильного, благоразумного выбора.
– Увидимся. Обязательно, малютка Гвен.
Глава 21
Гвеннет испытывала невероятное воодушевление и восторг. Может, для этого не было никаких оснований, и она просто надумала себе глупостей, но сейчас казалось, что с этого дня многое изменится. Конечно же, к лучшему!
Да, она вела себя ужасно. Совсем не как воспитанные леди. Сама буквально выпросила обещание следующей встречи, почти требовала ответа… Но Гвен не жалела. Единственное, что имело значение – её завуалированное признание, её чувства, в которых она до сегодняшнего дня боялась признаться даже себе, нашли отклик. Она не могла в этом ошибиться!
Пусть господин де Триен и оттолкнул её, и это сначала испугало, почти привело в отчаяние, но услышав по-прежнему ласковое обращение, уловив в голосе заботу о ней, Гвен снова воодушевилась. Теперь ей казалось, что она всё поняла.
Может, барон и был к ней расположен, но для такого влиятельного, известного в обществе человека этого наверняка недостаточно. Ему не годится спутница, с которой нигде нельзя показаться. И он слишком благороден, чтобы поступать с ней так, как в своё время поступили с айлой Ленорой; он не захочет скрывать её ото всех и потом оставить, когда она совсем не будет этого ожидать.
Прежде подобные размышления привели бы её в уныние и лишили всякой надежды, но общение с Иви и её друзьями кружило голову. Они ведь её приняли! Простолюдинку, «выскочку». Гвен отдавала себе отчёт, что это ещё ничего не значит, ей просто повезло. Однако всё равно отчаянно хотелось верить, что если это оказалось возможным, то возможно и большее. Не сам ли господин де Триен говорил, что у неё может быть иная судьба, чем положена по рождению!
Она ведь старается, делает всё, чтобы вписаться в этот новый для неё мир. И готова работать ещё больше! Например, сегодня же возьмётся за учебник по этикету, который до сих пор откладывала, оправдываясь перед собой тем, что история и риторика не менее полезны, и она не тратит время зря, отдавая предпочтение тому, что интересно.
Гвен вздохнула, вспомнив, что к завтрашнему дню ещё нужно подготовить реферат по предмету «Магические существа и управление ими», а ещё преподаватель по защитной магии обещал устроить в начале лекции фронтальный опрос. Пожалуй, ей нужно меньше отдыхать и не заниматься пустяками.
Если она хочет, чтобы на неё все вокруг посмотрели, как на равную, нужно стать не такой же – нужно стать лучше. Знать больше, не позволять себе ни малейшей оплошности, чтобы никто при взгляде на неё и не вспомнил о её происхождении, чтобы сама мысль о том, что она не принадлежит высшему свету, казалось нелепой!
Преисполненная самых решительных намерений, девушка быстро взлетела по лестнице, но на последнем пролёте резко замедлила шаг, почувствовав – что-то не так. Казалось бы, всё вокруг было привычным и обыденным, и ничто не говорило об опасности. Если бы Гвен не привыкла после недавнего нападения постоянно быть настороже, точно ничего бы не заподозрила. И сейчас у неё мелькнула мысль – может, это всего лишь разыгралось воображение? Но всё же она сосредоточилась, окинула пространство уже иным взглядом, концентрируясь на магических потоках – однако и так не заметила ничего подозрительного.
Сила явственно ощущалась, казалось, должна была реять в воздухе, однако оставалась незримой. Может, это то, что называют остаточной энергией? Гвен только слышала об этом явлении, но ещё ни разу с ним не сталкивалась. Если судить по описанию в учебнике, впечатление складывалось похожее.
Наверное, на этом месте недавно кто-то применил дар, и с ней это никак не связано. Зря она всполошилась.
На всякий случай Гвен осмотрелась ещё раз, но вывод остался прежним. Никакого движения не было, если незримые остатки энергии и витали рядом, они точно не были направлены против неё и не причиняли никакого неудобства.
Ободрившись, она снова двинулась вперёд. Оставалось преодолеть последнюю ступень, как вдруг совсем рядом, буквально под ногами вспыхнул поток магии. Гвен не успела ничего понять, только неосознанно ухватилась за перила, но всё равно, не сохранив равновесие, упала на колени, съехала вниз на несколько ступеней…
Под ногами, под рукой был лёд.
Если бы она шла быстро, наверняка скатилась бы с лестницы.
Где-то неподалёку хлопнула дверь. Гвен не успела заметить, какая именно. Значит, её всё-таки поджидали, только на этот раз спрятавшись не в нише у окна, а в чьей-то комнате. Поджидали с очередной злой «шуткой», во время которой она запросто могла сломать себе шею.
Осторожно, стараясь не делать на ледяном покрытии неосторожных движений, Гвен поднялась и медленно побрела к себе. К её собственному удивлению, она сейчас не чувствовала ни страха, ни горечи. В душе медленно закипал гнев.
– Я не хуже, – беззвучно прошептала она, заперев за собой дверь комнаты. – Ничем не хуже их. И никто не имеет права вот так поступать.
Мысль больше не казалась кощунственной и даже слишком смелой. Может, она пока недостойна принятия в обществе, но разве можно сказать, что эти высокородные особы, возненавидевшие её без всякой причины и из-за этого готовые преступить законы империи и академический устав, достойны своих титулов? Разве они со своими выходками и злобой достойны считаться равными, например, Иветт и её друзьям? Однако же их никто не преследует и не пытается изгнать из высшего круга.
Гвен глубоко вдохнула, успокаиваясь. В голове начал зреть план. Возможно, она ничего не сможет поделать с чужой ненавистью, и эта ненужная, глупая вражда так и будет тянуться за ней все годы обучения, однако безответной она не останется. Если для того, чтобы выжить и занять своё место в этом блистательном аристократическом мире, нужно отвечать ударом на удар, она научится и этому.
Гвеннет скупо, холодно улыбнулась, обдумывая зародившуюся идею. Мысль, что она станет причиной чьего-то огорчения, не доставляла никакого удовольствия, но Гвен твёрдо решила не отступать. В конце концов, она ведь не собирается кого-нибудь калечить или превращать в безвольную игрушку.
Жаль только, их вылазку с Иветт придётся перенести на другой вечер. Сегодня Гвен и без того предстоит бессонная ночь – нужно всё как следует подготовить.
Гвен встала невыспавшейся и уставшей. Всё то время, которое она успела подремать, ей снился предстоящий день. В голове проносились картинки возможных событий, но Гвен не испытывала никакой радости от предстоящего реванша. Впрочем, быть может, ничего ещё и не выйдет.
Весь её расчёт строился на предположении, что Айлин не упустит случая снова ей напакостить. Если та не оправдает ожиданий, получится, что Гвен полночи трудилась зря.
Перед началом занятий она успела забежать к Иветт.
– Мне нужна твоя помощь, – после взаимных приветствий попросила Гвен. – Ты сможешь перед второй парой заглянуть в аудиторию, где у меня будет лекция? Скажи, что нужно переброситься парой слов, и попроси меня ненадолго выйти из аудитории. Только изобрази взволнованный вид, чтобы все поверили, что случилось нечто такое, из-за чего я могла забыть обо всём на свете.
Иви слушала с возрастающим удивлением.
– Что ты задумала? – с любопытством осведомилась она, когда Гвен замолчала. – Зачем это нужно?
Гвен замялась. Говорить о сомнительной авантюре, к тому же незавершённой, сейчас совсем не хотелось.
– Вечером расскажу, – пообещала она. – Если всё получится.
– Ну уж нет, – возмутилась Иветт. – Если не получится, тоже расскажешь! Я ведь теперь умру от любопытства!
– Хорошо, хорошо, – не стала спорить Гвен, заметив, что может опоздать. – Ой, вот ещё, – спохватилась она и протянула подруге небольшую стопку соединённых вместе листов, густо исписанных мелким почерком. – Принесёшь мне перед парой? Сразу не могу взять.
– Принесу, – озадаченно согласилась Иви. Было видно, что она с трудом удерживается от расспросов.
Как и обещала, она явилась точно в назначенное время. Заглянула в приоткрытую дверь и, отыскав Гвен глазами, призывно махнула рукой.
– Выйдешь на минутку? Очень надо!
Гвеннет кивнула, старательно изобразив заинтересованность, и поспешила навстречу подруге, будто по рассеянности оставив все свои вещи на парте.
– Держи, – Иви вернула ей отданный утром реферат. – Всё идёт, как надо?
– Ещё не знаю, – Гвен улыбнулась в ответ. – Вот сейчас вернусь и пойму.
Иветт закатила глаза, всем видом выражая досаду.
– Я-то думала, хоть сейчас что-нибудь узнаю! Всю прошлую пару только и гадала, что ты придумала. Встретимся сразу после занятий, да?
– Конечно, – кивнула Гвен и, увидев, как из-за угла коридора выходит профессор, который должен вести следующую пару, поспешила вернуться в аудиторию.
Подойдя к своему месту, она обнаружила, что конспекты перемешаны, словно некто второпях что-то искал в её вещах. Гвен быстро перебрала тетради, уже зная, что именно исчезло. Она не ошиблась.
Гвен постаралась навесить на лицо маску растерянности и лёгкой паники. Судя по всему, она оправдала ожидания недоброжелателей, потому что сбоку тут же раздались довольные смешки.
Когда вошёл профессор, все затихли, но Гвен видела, как Айлин нетерпеливо постукивает пальцами по парте. Преподаватель ожидаемо объявил, что сегодня на протяжении лекции студенты будут выступать с подготовленными рефератами, и посоветовал внимательно слушать докладчиков и не забывать о конспектировании.
Профессор по курсу «Магические существа и управление ими» зачастую предпочитал перекладывать проведение лекции на студентов, и многие, хихикая, утверждали, что всё дело в его лени и нежелании самому готовиться к занятиям. Однако, как бы то ни было на самом деле, процесс обучения от этого подхода только выигрывал.
Когда профессор осведомился, желает ли кто-нибудь начать, Айлин торопливо вскочила с места.
– Мы с Герэн обменялись темами, – уверенно выпалила она. – Её оказалась слишком сложна, и она боялась не справиться.
Профессор всегда сам делил между студентами темы для докладов, чтобы не получалось повторений, однако против подобных обменов обычно не возражал. Так получилось и сейчас.
Айлин вышла вперёд, бросив на неё торжествующий взгляд. Гвен опустила голову, чтобы скрыть удовлетворённость и невольное сочувствие.
Всё-таки план сработал. Не зря она несколько долгих ночных часов писала второй реферат – специально, чтобы его утащила Айлин. Та действительно не смогла устоять перед подвернувшейся возможностью, захотела выставить её ленивой и нерадивой бестолочью, которая даже не попыталась выполнить задание.
Разложив перед собой листы, Айлин невозмутимо принялась за чтение. Первым заметил неладное профессор. Его брови удивлённо поползли вверх, однако он помедлил, не стал прерывать студентку.
Гвен приложила немало усилий, стараясь построить фразы таким образом, чтобы они несли в себе откровенную нелепицу, но это было заметно не сразу, а только при вдумчивом осмыслении. Читая незнакомый, чужой текст вслух, сложно было сразу уловить суть и понять, что говоришь ерунду. Зато остальные постепенно вникали в речь Айлин, и скоро по аудитории пронёсся удивлённый гул, а потом и приглушённое хихиканье.
Заметив восприятие одногруппников, Айлин запнулась, прочитала ещё несколько фраз уже медленнее, вникая в текст – и замолчала совсем, залившись краской и потерянно озираясь, словно ждала, что кто-то придёт на выручку и избавит её от неловкости.
– Простите… – с трудом собравшись, пробормотала она. – Я… я перепутала… Это была шутка и… Я не взяла с собой нужного реферата. С вашего позволения, я отвечу в следующий раз.
Профессор прокашлялся, взглянул исподлобья, словно подозревал студентку в издевательстве над ним самим или над изучаемым предметом. Потом, недовольно покачав головой, всё же разрешил:
– Хорошо. В следующий раз жду от вас ответа по этой теме и по той, которая будет задана к следующему занятию.
Опозоренная Айлин прошла мимо, окинув её ненавидящим взглядом.
Когда пришла её очередь отвечать, Гвен спокойно вышла вперёд. Она была готова к развернувшимся событиям. Ещё вчера она предположила, что если Айлин украдёт её доклад, то, конечно же, объявит об обмене, и подготовилась по заданной неприятельнице теме.
Почти не заглядывая в текст, она спокойно рассказала о големах, их создании, подчинении и уничтожении, мысленно посмеиваясь над собой. Надо же, совсем недавно она, впервые услышав об этом явлении, уверяла господина де Триена, что ничего подобного не бывает и ему всего лишь померещилось. Наверное, она ему тогда показалась ужасно глупой. Хорошо, что ещё будут шансы исправиться!
За ответ она получила высший балл и ещё один наполненный злобой взгляд Айлин.
– А выскочка не промах! – услышала она, едва закончилась пара и профессор вышел из аудитории.
В привычном гуле голосов помимо обычной насмешки слышалось нечто похожее на интерес. Ещё не уважение, но уже признание, что соперник оказался не так слаб, как ожидалось.
Собрав конспекты, Гвен подошла к противнице. Та ещё сидела за партой, окружённая группкой сочувствующих и утешающих.
– Мы можем продолжить, если хочешь, – ровно, не выдавая никаких эмоций произнесла она. – Но у нас нет никаких причин для вражды. Я предлагаю на этом остановиться.
Айлин подняла голову, и выражение подавленности быстро сменилось обыкновенным для неё высокомерием.
– Ты думаешь, что сделала что-то заметное, выскочка? Всерьёз думаешь, что твои жалкие взбрыки что-то значат? Что это – противостояние? – она обидно засмеялась, но выражение насмешки быстро сменилось гримасой искренней ненависти. – Я тебя уничтожу, поняла?! Я терпеть не могу таких, как ты! Выскочка! Все вы притворяетесь безобидными, а потом норовите отнять всё, до чего рука дотянется. Нет уж! Даже не надейся!
– Я – воспитанница графа де Лаконте, господина ректора Академии магии, – с неожиданной для неё самой твёрдостью отчеканила Гвен, оборвав пламенную тираду Айлин. – Что бы ты ни думала, по закону мы равны в правах и притязаниях. И если я ещё хоть однажды пойму, что меня преследуют и пытаются подвергнуть истязаниям или гибели, я не буду, как беззащитная девчонка, жаловаться наставникам или опекуну. Я обращусь в городской суд – я ведь имею на это право. И тогда мы узнаем, что можно назвать шуткой, а что – преступлением…
– Я вижу, маленькая птичка встала на крыло, – раздался позади неё негромкий голос.
Гвен обернулась. В дверях стоял ректор. Сам господин граф.
Она на мгновение опешила, но потом решилась, присела в лёгком светском полупоклоне, приветствуя опекуна, как равного.
К счастью, говорить ничего не пришлось – он начал сам.
– В чём дело? – ровно осведомился он. – Речь шла о неком преступлении?
– Нет, – Гвен покачала головой, словно это могло придать убедительности словам. – Мы всего лишь разговаривали… Проигрывали возможные ситуации, готовясь к зачёту.
Граф неопределённо улыбнулся, не то поверив в эту отговорку, не то не желая её опровергать.
– Я рад, что вы нашли общий язык. Позволишь отвлечь тебя ненадолго?
– Конечно… – Гвен замялась, вспоминая, как вообще положено обращаться воспитанницам к опекунам, а потом думая, уместно ли это в её случае, но снова решилась на отчаянный шаг. – Конечно, дядюшка. Уже спешу.
Опекун согласно кивнул, не выразив ни малейшего недовольства от её слов.
– Похоже, я в тебе не ошибся, – заметил ректор, когда Гвен вслед за ним вышла из аудитории. – Ты неплохо освоилась за такой короткий срок.
– Благодарю вас, ваше сиятельство…
– Я не возражаю, чтобы ты и дальше звала меня дядюшкой. Это будет уместно.
– Хорошо, – согласилась Гвеннет и вопросительно взглянула на опекуна.
Однако тот не торопился сообщить, почему вдруг о ней вспомнил.
– Я доволен твоим прилежанием, – вместо этого произнёс он, немало удивив Гвен.
После зачисления она ни разу не видела опекуна и подумать не могла, что тот следит за её делами. Это открытие озадачило. Если он знал обо всех её трудностях, обо всех неприятностях, с которыми пришлось столкнуться в первые недели, почему не счёл нужным вмешаться? Это тоже было неким испытанием, смысла и необходимости которого ей не уловить?
– Жаль, что об успехах пока говорить рано, – неспешно продолжил ректор. – Стоит дождаться практического курса. Впрочем, учитывая события во время путешествия, полагаю, что неприятных неожиданностей можно не опасаться. Ты не разочаруешь и впредь.
Не зная, что ответить, Гвен снова склонилась в реверансе, не то благодаря, не то просто выражая внимание. Она сама не знала, что сейчас чувствует. Насколько она понимала, опекун по-своему её хвалил, но это пробуждало не радость, а напряжённое ожидание, желание поскорее узнать, что за этим последует.
– Ты уже имела дело с леди Кьерсен и своими титулованными однокурсниками, – снова заговорил ректор, словно советуясь с ней. – Знаешь, чего ожидать от знати и, насколько я наслышан, научилась неплохо держаться в общении. Как думаешь, сумеешь провести вечер в подобном окружении и вести себя достойно?
Гвен опешила. И почему-то испугалась. Несмотря на то, что вопрос был задан совсем не требовательным, добрым и даже покровительственным тоном, её охватило ощущение, что сейчас, ни много ни мало, решается её судьба. От этого разговора, а никак не от всех прошлых решений и поступков, зависит будущее.
– Наверное… – без особой уверенности отозвалась она и пообещала уже твёрже: – Если нужно, я очень постараюсь!
Опекун непонятно улыбнулся, глянув вроде бы и с одобрением, но как-то снисходительно.
– Через месяц состоится крупное торжество, – поделился он, рассуждая вслух. – В честь двухсотлетия со дня основания Академии. Соберётся весь цвет общества, будут приглашены наши лучшие выпускники и наиболее многообещающие студенты. Это хорошая возможность себя зарекомендовать.
– Вы… – голос сорвался от волнения, и Гвен пришлось откашляться, прежде чем продолжить: – Вы хотите, чтобы я тоже участвовала в празднике?
– Я возлагаю на тебя большие надежды, – не ответив прямо, сообщил опекун. – За то время, что я возглавляю Академию, у меня были… скажем, особые проекты, но твоя особенность, двойственный дар – это самое примечательное явление из всех, с чем доводилось сталкиваться. На это можно делать серьёзную ставку. Если ты не подведёшь, Гвеннет, мы положим начало новой эпохе. Возможно, через несколько десятилетий мы придём к тому, что высокие титулы и всеобщее признание станут наградой за способности и заслуги перед империей, а не только наследственным достоянием. Но чтобы перемены не встретили противостояния, они должны идти исподволь, незаметно. Понимаешь?
Гвен кивнула. На самом деле не всё в рассуждениях ректора было ей понятно и не всё находило отклик в душе. До сих пор она не задумывалась о делах империи, о возможности перемен и о том, нужны ли они. Собственно, Гвен и сейчас не намеревалась ломать голову над судьбами мира – у неё хватало своих нерешённых сложностей. Однако не возникало сомнений, что в главном для неё опекун находится на её стороне, какими бы ни были его собственные мотивы.
– Конечно, стоило бы ещё подождать, но и упускать такой случай обидно, – продолжил размышлять граф. – Думаю, мы ничего не потеряем, если уже сейчас выведем тебя в свет. Твоя задача – доказать, что ты этого заслуживаешь. Справишься?
Доказать, что она не выскочка. Гвен задумалась, не решаясь сразу ответить. Страшно было проявить излишнюю самонадеянность, но и отказаться от предлагаемого шанса казалось невозможным.
