Текст книги "Лучшая ученица (СИ)"

Автор книги: Ирис Мэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Глава 22

Теперь её дни стали ещё более насыщенными. Опекун нанял для неё учителя танцев, и вечерами Гвен по несколько часов кружила по отведённому для тренировок залу, запоминая и оттачивая необходимые движения.

Откровенно говоря, занятие казалось ей пустым и бессмысленным. Не то чтобы Гвен не нравилось танцевать, но она привыкла совсем к другим пляскам. В деревне, где она родилась и выросла, с этим всё было просто: слышишь музыку – скачи под неё, как вздумается, если есть настроение повеселиться. А какой смысл в танце, если он больше похож на некий ритуал и вовсе не веселит, а требует точности и внимания?

Однако Гвен ни словом, ни жестом не выдавала своих мыслей. Раз уж нужно – она научится и этому. Иногда, если какое-нибудь движение никак не давалось, она представляла себе грядущее торжество. Ректор сказал, там будет множество именитых, влиятельных людей. Раз так, наверняка приглашён и барон де Триен. Гвен не стала спрашивать, опасаясь, что её интерес будет выглядеть неуместным, однако почти не сомневалась, что не ошибается в своём предположении.

В такие минуты ей больше, чем когда-либо, хотелось ни в чём не уступать благородным леди. Учитель был доволен её результатами и уверял, что через месяц её будет «не стыдно показать людям».

Иветт, узнав о том, что Гвен приглашена на торжество, восторженно захлопала в ладоши.

– Подумать только, как тебе повезло! Я так за тебя рада! Первокурсников ещё никогда не приглашали на празднества в честь основания Академии. А в этом году ещё и круглая дата, наверное, будет нечто грандиозное! Может даже, бал посетит кто-нибудь из императорской семьи. Хотела бы я тоже там побывать!

– А ты не можешь пойти? – удивилась Гвен. Несмотря на то, что она уже была наслышана об исключительности предстоящего мероприятия, в голове не укладывалось, что даже дочери главы Тайной службы туда ход закрыт.

Иви состроила грустную гримаску.

– Не в этом году точно. Отец уже получил именное приглашение, как всегда на двух персон. Конечно, он пойдёт с мамой. Может быть, если у меня будут хорошие успехи, через год-другой он согласится похлопотать о дополнительном приглашении, но сейчас и говорить не о чем… А ты уже заказала себе наряд? Надеюсь, ты не станешь скромничать и захочешь, чтобы тебе пошили что-то умопомрачительное! На таком празднестве все дамы будут блистать!

Гвен ещё не думала о платье, хотя опекун на следующий же день после того, как сообщил о предстоящем приёме, прислал ей туго набитый кошелёк, чтобы она могла подготовиться к торжеству. Узнав об этом, Иветт тут же предложила помощь и с энтузиазмом взялась за дело. Понимая, что подруга гораздо лучше неё разбирается в моде, Гвен лишь согласно кивала в ответ на её рассуждения о тканях, фасонах и украшениях.

Увлёкшись подготовкой Гвен к празднику, Иветт на время даже забыла о своём намерении проследить за лабораторией исчезнувшего профессора.

Несмотря на то, что свободного времени теперь не хватало даже на сон, Гвен могла назвать последние дни счастливыми. По крайней мере, так было до одного вечера.

Гвен тогда только вернулась к себе после дополнительных занятий, и почти сразу в её гостиную без стука влетела взволнованная Иветт.

– Как хорошо, что я тебя застала! Пойдём со мной! – сбивчиво затараторила она. – Ко мне приехала моя мать… Я не знаю, в чём дело, она почему-то хочет тебя видеть… То есть, поговорить с нами обеими… И она плачет!

Гвен ещё никогда не видела подругу такой растерянной, даже испуганной. На неё Иви смотрела с немым вопросом и ожиданием, словно надеялась, что Гвеннет сможет что-то объяснить.

Пожалуй, она действительно знала больше, по крайней мере, могла догадываться, о чём пойдёт речь, но сейчас, когда их ждала мать Иветт, было поздно затевать разговор о своих подозрениях и домыслах.

Леди Сен-Моро нервно расхаживала по комнате. Увидев вошедших девушек, она резко обернулась, напряжённо застыла, заметавшись взглядом по их лицам. Через несколько мгновений на её лице отразилось отчаяние и странная, почти детская беспомощность.

– Всё так… – бесцветно, надломленно произнесла она, забыв о приветствиях. – Одно лицо… Я знала, всегда знала, что однажды что-то произойдёт и придётся рассказать!.. – голос сорвался на протяжный глухой стон.

Перепуганная Иветт подбежала к матери, но та коротко покачала головой, отвергая любое проявление заботы.

– Всё в порядке, – с заметным трудом заставляя голос звучать ровно, выдавила она. – Простите за эту сцену. Сейчас… Сейчас я всё объясню.

Госпожа Сен-Моро надолго замолчала. Иветт так и осталась потерянно стоять в нескольких шагах от матери, пока та не попросила:

– Сядь. И вы тоже, пожалуйста, располагайтесь… Гвеннет, так?

Гвен кивнула, послушно опустившись на ближайшее кресло. Иви расположилась напротив, чтобы видеть и её, и мать.

Сама леди осталась стоять, даже отступила чуть в сторону, неосознанно стремясь укрыть лицо в тени. Несколько раз она набирала воздуха, собираясь заговорить, но, так ничего и не произнеся, снова замирала. Не знала, с чего начать? Или просто не решалась?

– Наверное, мне нужно рассказать всё с самого начала, чтобы вы поняли… – наконец справившись с собой, начала мать Иветт. – Мы с твоим отцом… – она осеклась, взглянув на дочь, и едва заметно скривилась, как от зубной боли. – Мы с Эдмундом вступили в брак, ещё будучи студентами. Нам было по двадцать лет, и мы действительно любили друг друга, наш союз был добровольным и желанным для обоих. Мы мечтали о большой семье, Эдмунд очень хотел детей, наследников…

Иветт шевельнулась, не сумев скрыть недоумения. Гвен показалось, что в глазах подруги промелькнула и тень смущения – как бы ни сблизились они за недолгое время знакомства, Иви вряд ли считала, что нужно посвящать посторонних в семейную историю, и не понимала желания матери углубляться в воспоминания при Гвен.

– Но как раз с этим нас ждали трудности, – с неприкрытой горечью продолжила госпожа Сен-Моро. – Первые несколько лет мы не беспокоились, думали, что всё ещё впереди и всему своё время… Но время шло, и ничего не менялось. Только Эдмунд стал постоянно задумываться и часто бывал в плохом расположении духа… Я знала, как сильно он хочет ребёнка, и… Я боялась, что он оставит меня, если я так и не смогу родить…

Леди ненадолго замолчала, переводя дух, и потом заговорила быстро и неразборчиво, глотая слова, словно боялась, что не успеет произнести всего, передумает или утратит решимость.

– Мы были женаты уже десять лет, когда я поняла, что нужно что-то делать, иначе я потеряю всё, потеряю Эдмунда. Я… я сказала ему, что жду ребёнка. Он был так счастлив! Как никогда до этого! Я сказала, что хочу до родов уехать в провинцию к брату, что мне нужен свежий воздух, прогулки на природе… Он волновался, но был готов выполнить любой мой каприз, и я уехала…

– На самом деле ребёнка не было? – невольно вырвалось у Гвен. Догадка о том, как всё обстояло на самом деле, вспыхнула резко, с беспощадной ясностью, так что не нашлось сил промолчать.

Госпожа Сен-Моро вздрогнула, как от удара, и обречённо кивнула.

– Да.

– Как?! – Иви вскочила, потрясённо переводя взгляд с матери на подругу и явно до сих пор не понимая, не желая понимать, что означает это признание. – Но ведь я… Как?

– Мой брат уже тогда занимал должность наместника в Приморской провинции, – глухо продолжила виконтесса. – Я знала, что он сможет помочь. И он мне не отказал. Мы ничего никому не сказали, даже его супруге. Я привязывала к животу подушку, чтобы никто не усомнился в моём положении, мылась и одевалась без помощи служанок, чтобы никто, никто не разгадал моей тайны, не смог потом меня выдать!.. Обо всём знали только мы с братом и акушерка, которая в нужный срок принесла мне младенца. Девочку. Я не знала, чья она была, сколько брат заплатил её матери – брат сказал, что меня это не касается, и я не пыталась узнать… Я не знала, что вас было двое! И я всегда, с первого мгновения тебя любила, Иви! Не могла бы любить сильнее, если бы мы были родными по крови. Для меня ты всегда была настоящей дочерью! Ты ведь мне веришь? Иви…

Иветт оглушённо молчала.

– Когда Эдмунд рассказал, что ты подружилась с девушкой, точь-в-точь на тебя похожей, да ещё и родившейся с тобой в один день, я чуть с ума не сошла! – не дождавшись ответа, снова заговорила госпожа Сен-Моро.

– Папа… – встрепенулась Иветт, снова обретя дар речи. – Папа всё знает?..

Виконтесса подавленно кивнула.

– Да. Сначала, при встрече, он подумал, что вторая девочка… ты, Гвеннет – кузина Иви, внебрачная дочь моего брата, поэтому вы так похожи. Хотел написать ему… Я не знала, что мне делать! Сказала, что напишу сама… Но о чём я могла теперь просить?! Я всё-таки написала брату, рассказала всё. Надеялась, вдруг он что-нибудь придумает, найдёт, что сказать!.. Но когда от него пришло ответное письмо, я поняла, что я в тупике, выхода нет…

Леди Сен-Моро зачем-то выудила из складок платья смятый лист бумаги, будто полагала, что её слова нуждаются в доказательствах. А может, ей просто нужно было на чём-то сосредоточиться, чтобы перевести дух, снова собраться с силами.

Тяжёлое молчание затянулось, и скоро Иветт не выдержала бездействия. Подойдя к матери, она решительно забрала послание у неё из рук.

– Разреши мне прочесть.

Леди отрицательно качнула головой, не то отказывая, не то не советуя этого делать, но Иветт оставила этот жест без внимания. Видя, что подруга упрямо принялась за чтение, Гвен тоже подошла ближе, заглянула ей через плечо. Никто её не одёрнул.

«Дорогая сестра… Очень жаль… Кто бы мог подумать, что всё так обернётся… Ведь казалось, всё проделано аккуратно, концов не найти… Пожалуй, есть доля и моей вины…» – Гвен быстро пробежала глазами первые строки со словами сочувствия и сожаления о том, что тайна оказалась под угрозой.

«Нужно было самому контролировать всё от первого до последнего шага, но я доверил дело акушерке, – писал дальше брат госпожи Сен-Моро. – Я нашёл её сейчас, заставил всё рассказать, и поверь мне, эта жадная дрянь поплатилась за нарушение договора! Я ведь тоже ничего не знал о близнецах. Действительно не знал, сестра.

Эта подлая ненасытная женщина всех нас обвела вокруг пальца. Ей было поручено к нужному сроку найти подходящего ребёнка, и мне казалось естественным через неё же передать деньги. Часть предназначалась ей самой, за услуги, а часть она должна была вручить матери младенца. Поверь мне, я не поскупился, никто из них не должен был остаться обижен!

Однако когда акушерка поняла, что младенцев будет двое, она решила обмануть всех и оставить все деньги себе. Она призналась в этом теперь, на допросе. Она опоила мать близнецов, чтобы та не знала, что родила двоих, а потом отдала ей одну из девочек и сказала, что сделка отменяется, ребёнка передумали покупать. Мы получили второго младенца, акушерка – деньги, предназначенные для их матери.

Я признаю свою вину, сестра, нельзя было доверять кому-либо в таком деле. Но, согласись, случившееся никак невозможно было предугадать. Ведь рождение близнецов – крайне редкий случай!

Я не знаю, нужно ли тебе это, но чтобы хоть как-то искупить свою вину, я разузнал всё, что касается этих девочек. Их настоящая мать – простая грубая крестьянка, но отец – главнокомандующий войсками в доверенной мне провинции. В то время он ещё не занимал такой высокой должности и по делам службы вынужден был часто разъезжать по деревням провинции, в одной из них ему и приглянулась эта женщина.

Он в высшей степени достойный человек, выходец из древнего влиятельного рода, верный подданный империи и отличный знаток военного дела. Возможно, эти сведения хотя бы немного успокоят твоего супруга. Конечно, никто не заменит родного ребёнка, но он, по крайней мере, может быть уверен, что у вашей Иветт хорошая наследственность, в ней течёт благородная кровь.

Ты ведь понимаешь, сестра, что тебе придётся открыться своему мужу? Я хотел бы помочь тебе избежать разоблачения, но не вижу иного выхода. Пойми, я не могу ставить под угрозу свою репутацию и свою семейную жизнь, даже ради тебя не могу солгать и назвать вторую девочку своей, объяснив их сходство якобы двоюродным родством.

Если твой супруг спросит, мне придётся или сообщить правду, или сказать, что мне ничего не известно. Тут я поступлю, как ты скажешь, но не сомневаюсь, что если Сен-Моро задался целью что-то выяснить, он так или иначе докопается до сути. Именно поэтому советую тебе не откладывать неизбежное и признаться самой, может, тогда получится сохранить между вами добрые отношения.

К тому же, если твой муж начнёт серьёзное расследование, о деле могут узнать посторонние, а я не сомневаюсь, что никто из вас не захочет гласности. Такие истории должны оставаться в кругу семьи. Насчёт кровного отца девочек не беспокойся, с его стороны разоблачение не грозит – о существовании одной из дочерей он знает, но никогда не участвовал в её жизни и никогда не признает её своей. Жена не простила бы ему подобного, а он дорожит семьёй…»

Гвен отстранилась, не став дочитывать послание.

Иветт коротко, надрывно всхлипнула и смяла письмо.

– Никто не заменит родного ребёнка… – срывающимся, ломким голосом повторила она одну из строк. – Папа тоже так думает? Что он тебе сказал?

Госпожа Сен-Моро поёжилась, будто ей стало зябко, и обхватила себя за плечи. Она стояла, отвернувшись к окну, и, услышав вопрос дочери, не обернулась, не нашла в себе сил.

– Он почти не стал со мной разговаривать, когда всё услышал… Он отправил меня сюда, сказал, вы должны узнать от меня… А сам куда-то уехал. Не сказал, куда, надолго ли, ничего не сказал!..

Иветт стиснула руки, так что пальцы побелели, но когда через несколько минут она снова заговорила, голос прозвучал твёрдо и почти спокойно.

– Я поеду домой. Ты ведь сейчас собираешься туда вернуться? Я поеду с тобой и буду ждать… отца. Я должна его увидеть!

Леди Сен-Моро вздрогнула, как от испуга.

– Нет, не стоит… Неизвестно ведь, когда он появится, ты пропустишь занятия… Эдмунду, наверное, необходимо подумать… – её сбивчивый, почти бессвязный лепет звучал жалко и едва ли не умоляюще. – Не нужно сейчас, сгоряча… Лучше, когда он сам захочет поговорить… Оставайся здесь, пожалуйста! Я… Я сообщу, пришлю записку, как только что-то определится…

Иветт попробовала ещё возразить, но быстро сдалась. Хоть она держалась лучше матери, нависшая над их жизнью неопределённость пугала её не меньше.

Виконтесса ещё несколько раз принималась путано уверять Иви в своей материнской любви, обещала, что всё наладится, но судя по неуверенному дрожащему голосу, она старалась убедить в этом прежде всего себя.

Оставаться свидетельницей тяжёлой семейной сцены было безумно неловко, и Гвен разрывалась между желанием уйти и сомнением, не лучше ли сейчас никак не привлекать к себе внимания. Прежде чем она пришла к какому-нибудь решению, виконтесса засобиралась домой.

Иветт проводила мать до двери и вернулась обратно. Не глядя по сторонам, прошла к себе в спальню, но уже через несколько мгновений вышла, прижимая к груди игрушку – искусно вырезанную из дерева белочку, разукрашенную настолько умело, что её не сразу можно было отличить от живой.

– Папа подарил, – рассеянно, будто разговаривая сама с собой, заметила она, снова опустившись в кресло. – Давно, ещё когда я была совсем маленькой. Сам для меня вырезал и разрисовал… Я в детстве любила лазить по деревьям в нашем саду. Мама всегда волновалась, повторяла, что это опасно и вообще не к лицу благовоспитанной девице. А папа только смеялся и называл меня бельчонком. Он ничего мне не запрещал… А когда у меня были трудности с чистописанием, придумал для нас игру – мы писали друг другу тайные послания и прятали в дупле дерева… Как ты думаешь, он ведь не откажется от меня?

Гвен хотелось бы поддержать подругу, тоже уверить, что всё будет хорошо. Но разве она не знала на самом деле, как ненавистны могут быть не родные дети?

– Госпожа Сен-Моро всегда знала правду, и всё равно тебя любит. Это уже очень много, – уклончиво отозвалась она.

Иветт подняла на неё глаза; попыталась улыбнуться, но получилась лишь вымученная безрадостная гримаска.

– Прости, я говорю только о себе… Ты, наверное, чувствуешь себя ещё хуже? Ты ведь так хотела найти настоящего отца! Мне ужасно жаль, что твой отец… то есть… ну, человек, от которого мы родились, не захотел тебя знать.

Гвеннет с неожиданным для себя равнодушием пожала плечами. Ещё недавно это известие стало бы ударом, но теперь оно меркло на фоне остальных и отходило на второй план.

– Зато у меня теперь есть сестра, – полувопросительно, не сумев скрыть неуверенности, ответила Гвен.

Больше всего остального её волновало, что Иви думает по поводу их обнаружившегося родства. Не захочет ли оборвать их дружбу, чтобы Гвен своим видом не напоминала о неприятной тайне её рождения?

Но вопреки её опасениям Иветт улыбнулась уже с большим оживлением.

– В самом деле! А ведь не зря мы сразу подружились, правда? Хотя у меня до сих пор в голове не укладывается, что ты моя сестра. Жаль, что никому нельзя рассказать. Представляю, как была бы ошарашена Айлин! Вот уж точно не знала бы, как вести себя дальше.

– Да уж!

Они рассмеялись, но Иви быстро посерьёзнела снова. Ещё раз взглянув на своего игрушечного бельчонка, со вздохом отложила его в сторону.

– Давай чем-нибудь займёмся? Я сегодня точно не смогу уснуть. А ты?

– Хочешь, отправимся на разведку? – предложила Гвен, вспомнив недавнее намерение подруги. – В лабораторию профессора Камбера. Мы ведь собирались.

Иветт с готовностью поддержала идею.

Глава 23

Чтобы не привлекать внимание привратников, они выбрались на улицу через окно зала собраний. Уже стемнело, и, соблюдая определённую осторожность, можно было оставаться незаметными.

Кутаясь в тёмные накидки с капюшонами и стараясь держаться подальше от освещённых дорожек, девушки пробрались к зданию Академии. Сейчас оно возвышалось тёмной глыбой, и только в привратницкой горел свет.

Предусмотрительно обойдя здание с другой стороны, они остановились. Проникнуть внутрь тоже нужно было через окно, что было уже несколько сложнее – открыть его снаружи, не привлекая внимания, можно было только с помощью магии.

Впрочем, Гвен умела обращаться с замками и засовами. Ещё в детстве она не раз, не получив за столом ничего, кроме пустой каши, тайком пробиралась в кладовую, чтобы утащить ломтик солёного мяса или полакомиться вареньем. Получилось всё и на этот раз.

Оказавшись в одной из аудиторий, девушки быстро прикрыли за собой оконную створку. Свет уличных фонарей сюда не доставал, и к двери пришлось пробираться наощупь. Зажигать свечу здесь было опасно – вдруг кто-нибудь с улицы заметит свет в окне.

Выбравшись в коридор, они остановились. В темноте пространство казалось бесконечным; очертания стен и потолка терялись во мраке, из-за чего казалось, что их и вовсе нет. Несмотря на то, что обе девушки отлично ориентировались в здании и знали, куда идти, на несколько мгновений их охватил необъяснимый, неразумный страх. Показалось, что здесь можно легко заблудиться, сгинуть в черноте ночи.

– Ночью здесь жутковато, да? – прошептала Иви, выражая их общее впечатление.

Гвен кивнула, забыв, что подруга её не видит.

Немного привыкнув к темноте, они всё же двинулись вперёд, к лестнице. Споткнувшись и едва не упав на первой ступени, Иветт предложила:

– Может, уже зажжём хотя бы одну свечу? Прикроем рукой, вряд ли кто-нибудь увидит.

Гвеннет согласилась, и дальнейший путь оказался несравнимо приятнее. Однако, добравшись до лаборатории, они столкнулись с новой трудностью – дверь никак не желала поддаваться. Гвен несколько раз повторила попытку вскрыть замок, но только зря потратила силы.

– Не получается, – наконец обескураженно признала она. – Ничего не понимаю! Замок уже открыт, но дверь словно ещё что-то держит…

– Магическая защита! – догадалась Иветт. – Я слышала о таком. Наверное, папины сотрудники поставили, чтобы до окончания расследования никто из тех, у кого есть ключи, сюда не входили.

– Но я не вижу никакой магии, – возразила Гвен.

– Папа рассказывал, что магическая защита может быть незримой даже для взгляда одарённого. Чтобы её заметить, надо прикоснуться.

Гвеннет снова сосредоточилась на двери, решив попробовать. В эту минуту ей не столько хотелось всё-таки попасть в лабораторию, сколько было интересно познакомиться с новым для неё видом магии.

Гвен направила поток энергии уже на всю створку, а не на один лишь замок, однако ничего не изменилось. Тогда она чуть оттянула силу, ощупывая пространство вокруг – и вдруг в самом деле увидела! Дверь была словно окутана плотным мерцающим коконом, который начинался у самого потолка, спускался по стене и уходил в пол.

– Ого! – невольно вырвалось у Гвен. Возможность сотворить такое и надолго сохранить, не подпитывая при этом новыми потоками силы, впечатляла.

– Да, я тоже вижу, – не менее восхищённо отозвалась Иветт. – Как ты думаешь, у тебя получится открыть для нас путь? У меня точно не выйдет – светлый маг может снять защиту, только если сам её ставил. Нарушить чужую с моим даром невозможно. Но я потом смогу восстановить целостность защиты, чтобы никто не понял, что здесь кто-то побывал.

Гвен ненадолго засомневалась, стоит ли доводить их затею до конца. Это переставало казаться безобидным приключением. Одно дело – вскрыть замок, что под силу любому, даже совсем неопытному одарённому, и совсем другое – посметь вмешаться в серьёзную магическую защиту. Никакому одиночке такое вообще было бы не под силу – светлый маг попросту не разрушил бы целостность поля, а тёмный не смог бы потом замести следы и всё восстановить.

Впервые Гвен подумала не только о предполагаемом риске столкнуться здесь с неким злоумышленником, но и о том, что они сами, по сути, собираются нарушить закон. Однако Иви уже охватил азарт, и отступать она не хотела.

– Мы же не замышляем ничего плохого, – отмела она доводы подруги. – Но обидно ведь уходить просто так, раз уж мы здесь.

С защитой пришлось повозиться. По структуре магический кокон напоминал не цельное полотно, а паутину, густое переплетение нитей. Чтобы проникнуть в лабораторию, достаточно было надорвать часть из них, и Гвен старалась не зацепить лишнего.

Было непривычно ощущать, как её энергия впивается в чужую, не менее сильную, и меняет ту. Это было значительно сложнее, чем влиять на неодушевлённые вещи или даже природные элементы. К тому же, чтобы сделать всё аккуратно, приходилось руководствоваться не только интуицией, как она привыкла, но и совершенно новыми, ещё ни разу не опробованными на практике знаниями.

И всё же сеть поддавалась, разъединялась по её воле. Гвен чувствовала, что растратила немало сил; ей безумно хотелось спать, и кости ломило, как от сильной простуды, но всё же она добилась желаемого. Дверь распахнулась.

Они с Иви проскользнули внутрь и быстро закрылись изнутри.

В лаборатории профессора некромантии царил порядок. Ничто не говорило о недавних обысках, и вообще создавалось впечатление, что господин Камбер был крайне аккуратным человеком.

На открытых полках и стеллажах в строгом порядке теснились устрашающие на вид костяные артефакты, испещрённые не всегда понятными знаками круглые каменные плиты, деревянные руны… Иветт без опаски касалась всего, что попадётся на глаза, удивляясь и восхищаясь вслух.

– Ничего подозрительного, – с разочарованием объявила она, обойдя всю лабораторию. – И энергия надо всем хоть не новая, но одна и та же – наверняка никто ничего не трогал с тех пор, как сотрудники Тайной службы изучали кабинет.

– Ага, – согласилась Гвен, продолжая зачаровано осматривать всё вокруг.

Каждый предмет здесь казался живым, пел своей энергией, и если для Иветт, привыкшей в своей семье к магическим проявлениям, это было обыкновенным фоном, то Гвен не могла не прислушиваться к каждому потоку, стараться уловить его суть…

Прошло, наверное, с полчаса или даже больше. Они обошли всю лабораторию, но не обнаружили ничего выдающегося. Точнее, для Гвен всё здесь казалось удивительным, однако же никакие из её личных открытий ничего не значили для расследования.

Оглядев всё, что можно было, они немного подождали неизвестно чего, пока Гвен вдруг не пришла в голову мысль, что никто больше не рискнёт пробираться в лабораторию, зная, что та окружена магической защитой. И как раз тогда, когда Иветт согласилась с ней, и они засобирались вернуться обратно, из-за двери вдруг послышался едва различимый шорох.

Дверная ручка шевельнулась, поворачиваясь, и девушки, не сговариваясь, нырнули в нишу между стеной и книжным шкафом.

Лаборатория озарилась светом чужих свечей, и Гвеннет поспешно задула их источник света, чтобы не привлечь внимания. Они слышали, как кто-то неспешно прошёл по лаборатории, время от времени чем-то постукивая и шелестя. Иветт, стоявшая ближе к краю, не сдержалась и осторожно выглянула из-за шкафа. Тут же на её лице отразилось крайнее изумление, и Гвен едва удержалась от немедленных расспросов.

Шаги то приближались, то удалялись, заставляя самонадеянных разведчиц то и дело замирать от ужаса. К счастью, нового вторженца интересовали больше ящики стола и шкафов, а не окружающее пространство. Гвеннет слышала шорох выдвигаемых полок, шелест бумаг и перестук каменных амулетов. Это казалось бесконечным, но наконец в лаборатории вновь воцарилась тишина.

Переведя дух, Иветт снова выглянула, потом тихо, словно их всё ещё могли услышать, шепнула:

– Это был наш библиотекарь…

Еле дыша от осознания, что они на самом деле могли попасться, и неизвестно, чем тогда бы всё закончилось, девушки вылезли из укрытия. Только сейчас Гвен окончательно поняла, что это было вовсе не занимательной игрой, а самым настоящим риском, опасностью.

– Интересно, что он искал, – протянула Иветт, заново осматривая уже изученные ими свитки и артефакты. – Или что-то подложил?..

Похоже, она опомнилась намного быстрее, или её вовсе не беспокоили возможные неприятности.

– Всё равно, – не скрывая собственной тревоги, отозвалась Гвен. – Мы и так увидели достаточно. Надо завтра рассказать о библиотекаре твоему отцу… ну, господину Сен-Моро, или советнику де Триену… А сейчас лучше вернуться к себе. Мы только чудом не попались!

Иветт неохотно согласилась. Казалось, её риск разоблачения нисколько не взволновал, даже наоборот, раззадорил ещё больше, но всё же она не стала спорить.

– Вот кожей чувствую, что нечто изменилось, – только и пробормотала она. – Но чтобы разобраться, в чём именно дело, надо снова всё просмотреть, а может, и прочитать оставленные наработки… Да, это действительно долго, до утра не успеть. Лучше, и правда, рассказать всё знающим людям.

Пожалуй, Гвен могла согласиться с подругой. Она тоже ощущала нечто похожее, хотя и не могла сейчас точно определить, действительно ли дело в переменах или просто в пространство внедрилась чужая энергия. Она уже растратила слишком много сил, слишком устала, чтобы ещё что-то делать с помощью дара.

Однако не успели они дойти до двери, как ручка снова шевельнулась, оповещая о новом госте. Гвен неосознанно дёрнулась в направлении спасительного шкафа, однако сейчас тот был слишком далеко, чтобы во второй раз укрыть самонадеянных разведчиц. Они не успели сделать и нескольких шагов, как дверь раскрылась настежь, и они оказались лицом к лицу с новым вторженцем на запретную территорию.

Все трое замерли, ошарашенно глядя друг на друга. Первым опомнился вошедший – точнее, вошедшая. Плотно затворив за собой дверь, она сделала ещё несколько шагов вперёд, хмуро глядя на попавшихся студенток. Прежде чем кто-нибудь из них собрался с мыслями, новая посетительница закрытой лаборатории заговорила сама:

– Что вы здесь делаете, девочки? – хладнокровно осведомилась профессор Марконти.

Иветт отшатнулась, огляделась по сторонам, словно прикидывала, с помощью чего можно защититься при опасности. Однако когда она заговорила, голос прозвучал уверенно и даже требовательно, как если бы она была хозяйкой положения.

– А вы? Да ещё в такой час?

Айла Ленора нахмурилась ещё сильнее, явно возмущённая подобной дерзостью.

– Родовое имя? – строго потребовала она.

– Иветт Сен-Моро, – не без вызова призналась Иви.

Похоже, фамилия пользовалась у профессора Марконти уважением, поскольку она заметно смягчилась.

– Вот оно что! Но ты эти отцовские замашки брось, не доросла ещё, чтобы требовать отчёта.

– Мы хотели посмотреть… проследить, не происходит ли тут ничего подозрительного, – вступила Гвен. – За лабораторией ведь не ведётся постоянного наблюдения, и нам пришло в голову, может, здесь кто-нибудь бывает тайком…

Она сконфуженно замолчала, понимая, что это мало похоже на убедительное оправдание, да и вообще со стороны их затея наверняка выглядит редкой глупостью.

– И что же, магической защиты оказалось недостаточно, чтобы понять, что никто здесь бывать не может? – хмыкнула профессор.

Не похоже было, чтобы она злилась или заподозрила их в чём-то плохом. Скорее, айла Ленора смотрела на них, как добрая нянечка смотрит на расшалившихся малышей, с чуть насмешливой снисходительностью и скрытым пониманием.

– Молодцы, ничего не скажешь! – вслух продолжила она возмущаться. – Решили, значит, перещеголять сыщиков? А в ваши самонадеянные головы не приходила мысль о том, что это может быть опасно?! Думаете, вам двоим удалось бы справиться с Атталем, если бы он вас заметил? Или вы полагаете, что он так запросто дал бы вам уйти и болтать о его делишках?

– Вы знаете, что он здесь делал? – пропустив основную часть нотации мимо ушей, с живым интересом уточнила Иви.

Профессор Марконти вздохнула, недовольно покачала головой.

– Что за неугомонная девчонка? Я ей одно, а она… И ты хороша, – резко повернулась она к Гвен. – Вот при всём моём хорошем отношении, стоило бы оттаскать тебя за уши!

Гвеннет виновато опустила глаза, понимая, что айла Ленора во всём права. Но Иви, похоже, не желала этого признавать.

– Вы не можете нас отчитывать! – уязвлённо воскликнула она. – И вы ведь тоже сюда пробрались, значит, вместе с нами должны будете дать ответ. Возможно, причины, приведшие сюда вас, окажутся более занимательными, чем наши?

Гвен с удивлением взглянула на подругу. Она что же, подозревала профессора Марконти в преступных намерениях? Это казалось откровенно смешным. Гвен, не задумываясь, могла бы поручиться, что айла Ленора не способна затевать ничего плохого! Впрочем, Иветт ведь не знакома с ней так хорошо.

Даже сейчас профессор не пришла в негодование, только рассмеялась, будто услышала забавную шутку.