Текст книги "Брак по-Тьерански (СИ)"

Автор книги: Ирина Седова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

   – У тебя запасной обуви не найдется?

   – Твоего размера нет, но есть вкладыши. Если хочешь, могу помочь приспособить.

   – Зачем? – смутился Уотер, напрочь позабыв, что его нанимательница обещала его развлекать. – Сам соображу как-нибудь.

   – Сам не сможешь. Это надо уметь.

   – Так покажи.

   – Потом, ладно? Чай остынет.

   – Я чая не люблю.

   – Ой, а я кофе варить не умею. Научишь?

   – Что за вопрос! Только это долго, возиться надо. А пока пошли хлебать твое пойло.

   Кофе Уотер и в самом деле готовить умел, и превосходное. Мать всегда покупала его зеленым в зернах, потому что так было дешевле. Она обжаривала зерна сама и сама молола их по мере надобности. Глядя на нее, и Уотер наловчился варить этот напиток так, что любому профессиональному бармену мог бы составить конкуренцию.

   Итак, добравшись до пищеблока, он пристегнулся к откидному сидению возле столика и приготовился наблюдать за дальнейшим развитием событий.

   – Сначала первое и второе, – сказала девчонка.

   И то, и другое оказалось в закрытых контейнерах типа тюбиков. Как Уотер потом узнал, готовить в невесомости пищу нормальным способом было невозможно, зато ненормальным – проще простого. В сплюснутые тюбики, содержащие сухой порошок, медленно загонялась вода, и все помещалось в микроволновую печь. Несложно, если приноровиться, конечно. Вкус был ничего, особенно по сравнению с обедами из заведения, где работала мать Уотера. Кстати, после обработки в микроволновке оболочка тюбика тоже становилась съедобной.

   Сначала, откусив нечаянно край первого тюбика, Уотер слегка растерялся от неожиданности. За желудок он не боялся: его организм за 22 года приспособился переваривать вещи куда менее мягкие и податливые. Но показывать этой задаваке, будто он настолько голоден, что готов проглотить любую бяку? И Уотер поморщился.

   – Не понравилось? Так не ешь, – сказала задавака. – Выжимай содержимое в рот – и все.

   – Вкус непривычный, – соврал Уотер.

   – Само собой. Но в невесомости нельзя иначе. Здесь если что-нибудь падает – летать начинает, и приходится отлавливать потом сачками. В том числе и мусор, если его просто бросить. Вот и стараешься брать в дорогу пищу без отходов.

   – А из чего они сделаны? Или не знаешь?

   – Знаю. Крахмал или желатин с добавками. Еще бывают с тестом изнутри. Мне лично нравится сначала тюбики выжимать, а потом ими закусывать... А почему ты ешь один гарнир? Не нравятся котлеты? Конечно, они не настоящие, но, честное слово, неплохие.

   – Я привык есть все по отдельности, – снова соврал Уотер.

   Девчонка кивнула в знак согласия. Поверила!

   Уотер только улыбнулся про себя. По отдельности! Ха! Знала бы чудачка, в каком виде приносила мать домой жратву! Хотя она и выбирала куски, не тронутые клиентами, но сгружала их в один и тот же бидончик. Смесь получалась – взгляни и выбрось, но Уотер лопал. Когда бывал очень голоден. Сейчас он тоже успел проголодаться, хотя и не смертельно. Но ведь и пища, лежащая перед ним, ничего общего не имела с помоями для свиней.

   И чай оказался вовсе не тем отвратительным с запахом веников напитком, который готовила мать. Для экономии она всегда сыпала заварку прямо в чайник и кипятила настой. А то, что подала Уотеру хозяйка космического застолья, пахло приятно, было в меру сладким и крепким. К чаю были тюбики с бисквитом. Нет, что ни говори, но пока у Уотера не было причин пожаловаться на судьбу.

   – Ну, показывай, как у вас прикрепляются подошвы к башмакам, – сказал он своей хозяйке после трапезы.

   – Сегодня не получится, – со вздохом отказала та. – Через полчаса отбой, то есть спать. С этим у нас строго.

   – У вас – это на Безымянной?

   – Само собой. Наши солнечные сутки длиннее биологических, и всех заставляют спать принудительно, чтобы люди не разрушали свое здоровье. Только для дежурных делается исключение.

   – Ты хочешь сказать, что у вас режимная планета? – нахмурился Уотер.

   Девчонка подумала.

   – В некотором роде, – согласилась она наконец.

   Так, теперь Уотеру становилось ясно, почему эта космическая мисс вела себя донельзя нелепо. Оказывается, она с режимной планеты! Оттуда, где все делается по команде!

   – Мне это не нравится, – сказал он.

   – Почему же? Это очень удобно, ложиться в одно и то же время.

   – Я привык к свободе и не люблю, когда мне указывают, куда идти и что делать.

   – Но у вас на Тьере тоже есть разные законы, – удивилась хозяйка летающей лодки.

   – Есть. Только кто их исполняет? Вот вопрос.

   Девчонка засмеялась, прикрывая рот ладошкой.

   – Я же сказала: «Ты волен делать все, что пожелаешь.»

   – А ты?

   – А я через 20 минут выключаю свет. Везде.

   Уотер тоже засмеялся.

   – Ты где собираешься спать? – поинтересовался он.

   – Само собой, в рубке управления.

   – Там же негде.

   – А кресла на что?

   Девчонка имела голову на плечах! Уотер хмыкнул:

   – Двери, конечно, запрешь?

   – Само собой.

   Вскоре звездолет погрузился во тьму, и Уотер заснул. Проснулся он, когда вокруг снова было светло. Девчонка уже вовсю хозяйничала на пищеблоке. Благополучно доплыв дотуда, Уотер встал в дверях и принялся наблюдать, как она манипулирует с техникой.

   – Сегодня я выбрала колбасный фарш, – сказала девчонка, обернувшись. – Если хочешь чего-нибудь другого, вон там список продуктов. Просмотри, пожалуйста.

   Фарш так фарш, Уотеру было все равно.

   – А гарнир какой? – произнес он, чтобы как-то прореагировать на заманчивое предложение выбирать самому.

   – Вчерашний. То есть, такой же, как вчера. Это мой любимый.

   Любимый гарнир космической девицы тоже был Уотеру вполне по душе. Он и тут спорить не стал.

   Гораздо больше его занимала возможность спокойно разгуливать по всем отсекам звездолета без риска в любой неожиданный момент взмыть до потолка или расшибить лоб об какую-нибудь переборку. Что он и сказал своей мисс после завтрака.

   Вопреки уверениям космической девицы, приладить магнитные вкладыши оказалось делом несложным.

   – Можно приклеить, – пояснила она. – Но тогда они прихватятся намертво.

   – Ну и что? – не понял проблемы Уотер.

   – К ним будет приставать все железное.

   Уотер представил себе, как он идет по улицам Спейстауна, собирая ботинками по пути все валяющиеся гвозди и гайки.

   – Согласен, – сказал он. – Пусть будет намертво. А еще как можно?

   – Еще можно привинтить. Дырочки потом можно будет заделать спецсоставом. Разве твой отец тебе не показывал, как это делается?

   – У меня нет отца. И никогда не было.

   – Но кто-то же произвел тебя на свет.

   – Произвел. Но он даже не подозревает о моем существовании.

   – Так не бывает. Он же встречался с твоей матерью.

   – Ну и что? Пару раз. Кто же о такой ерунде всю жизнь помнит!

   – И твоя мать не подала на него в суд? Не потребовала алиментов?

   Уотер ухмыльнулся.

   – В нашем квартале никто ни с кого никаких элементов не требует, – произнес он насмешливо.

   – А совесть у мужчин вашего квартала имеется?

   – «Совесть»? При чем здесь это слово? – он так и сказал.

   – Хочешь жить с женщиной – женись! – пояснила хозяйка звездолета строго.

   – Но мужчины нашего квартала не женятся, – снова засмеялся Уотер.

   – А дети?

   – Дети появляются исправно, с этим проблем нет, и никто не возражает. Могу продемонстрировать, как они у нас делаются.

   – Спасибо, не надо, – отвечала девица ему в тон. Я уже поняла. Я сообразительная.

   Вот так и промелькнули 5 дней перелета. Они пробежали незаметно, словно ухнули в какую-то дыру. Впервые со времен безвозвратно ушедшего детства Уотер мог беспечно наслаждаться настоящим и не думать, что после «сегодня» наступит «завтра». Он был не просто сыт – такое с ним случалось и раньше, но он мог свободно выбирать, чего и сколько поглощать. Он всегда, конечно же, стремился себя побаловать, но дома приходилось делать это с оглядкой. Количество лакомств, какие он мог себе позволить, было крайне ограниченным, не говоря уже о ежедневном убогом наборе продуктов, которые мать покупала в ближайшей лавчонке. А брала она там только все самое дешевое, низкосортное: маис, нешлифованный рис, фасоль – другие продукты были редкими гостями в их конуре. Вместо мяса шел соевый заменитель, вместо масла – маргарин. Хлеб всегда был черствым, сахар – только сырец. Так жил весь квартал. Уотер привык, и его это не тяготило.

   Но за эти пять дней он понял, почему его приятели с таким унынием расставались с дойной коровушкой. Девчонка была не просто щедра – она умела угощать так, что было приятно угощаться. Уотер перепробовал все блюда из космического рациона на пищеблоке звездолета. Он заказывал веер блюд не задумываясь, сумеет ли он поглотить все выбранное без остатка, и никто не ворчал у него под ухом по поводу объедков. Девчонке словно нравилось возиться с го прихотями, и она с удовольствием готовила.

   Сам же Уотер предавался блаженному безделью: впервые в жизни он смог налениться всласть. Он имел для этого все: кристаллер с набором суперфильмов и аудио и мог насладиться любыми хитами сезона с изображениями или в звукозаписи. Включал ли он музыку на весь звездолет или одевал наушники – возражений не поступало.

   Некоторые песни Уотер крутил по многу раз. Особенно ему нравилась одна, с очень красивой мелодией и потрясающим сочетанием звуков в припеве. Она буквально пробирала до самого нутра и выбивала слезу. И слова тоже были соответствующие:

   Опять ночь близка.

   Опять ночь без сна.

   Снова боль сердце жжет -

   Опять ночь без сна!

   Душа пылает моя -

   Зачем тебе я такой?

   И нет страшнее огня -

   Ведь мы не пара с тобой!

   Шутя, взглянула ты, мечтою поманив,

   Но моя

   Лишь ночь, ночь без сна!

   И вновь ночь без сна...

   Девчонка добросовестно терпела все повторы. Лишь однажды сказала:

   – Глупая какая-то песня. Вместо того, чтобы подойти к девушке и постараться познакомиться с ней, парень смотрит в потолок и страдает: «Зачем она на меня взглянула?»

   – Много ты в этом понимаешь, – отмахнулся Уотер, защищая звуки, способные выжать их него столь сильные чувства.

   – А тут и понимать нечего, – продолжала хозяйка звездолета со всем его содержимым, в том числе и кристаллера с записями. – Девушка, которая очень нравится парню, его любит, а он дурака валяет.

   – Может, и ты в меня влюбилась?

   Эти слова Уотер произнес как можно ехиднее, но на самом деле он закидывал удочку: что ответит девчонка. Однако та наживку не заглотнула.

   – С какой стати? – отвечала та насмешливо. – Влюбляются за что-то, а ты пока ничем себя не проявил.

   – Зачем же ты меня к себе пригласила?

   – Ты меня заинтриговал.

   – И только:

   – А ты хотел бы большего?

   – Конечно. Я всегда хочу больше, чем мне дают.

   – Какой ты!

   – Каким родился. Не нравится – я не навязываюсь. Можешь хоть сейчас высаживать.

   – И ты выйдешь?!

   Выходить в данный момент было некуда. За стеклами иллюминаторов стояло сплошное марево – даже звезд не было видно. Так что любая бравада выглядела бы сейчас просто смешно. И Уотер поспешил добавить:

   – Если это Тьера, конечно.

   На самом деле теперь он не рвался поскорее возвращаться. Должности, подобной той, какую придумала космическая девица: то есть лазить по звездолету и развлекаться, было поискать и не найти. Одной жратвы он уже умял кредиток на 200, и никто не сказал ему: «Стоп!». Куда же было торопиться? Назад к голодовкам и работе на погрузке до надрыва пупа Уотер мог «попроситься» в любой момент. Так что он просто поддерживал форс. Однако песню, столь не нравящуюся его нанимательнице, он слушал с тех пор только через наушники.

   А развлекался он действительно как хотел. Прежде всего он постарался извлечь все мыслимые удовольствия из магнитных подошв. Он опробовал их ход везде, куда можно было возложить стопу. Самым лучшим местом для передвижения оказался все же пол, но и потолок тоже не был Уотером забракован. Было очень забавно смотреть на свою комнату сверху вниз.

   – Ты что там делаешь? – всплеснула руками девчонка, впервые увидев своего гостя сидящим на потолке в позе древнехиндийского факира.

   – Ловлю эмоции, – отвечал Уотер.

   Ощущение и впрямь было необычным. В невесомости, когда Уотер закрывал глаза, он терял всякое представление о том, где верх, а где низ. Кровь приливала ко всем органам одинаково независимо от того, опускал он, например, руку или поднимал. Поэтому, припечатав подошвы к потолку, Уотер мог преспокойно вообразить потолок полом, а свою подстилку – чем-то вроде багажной полки. И будто это он, Уотер, сидит где надо, а хозяйка звездолета, наоборот, висит в дверях кверху ногами.

   – Иди сюда! – сказал он девчонке, подавая ей руку.

   Девчонка дернула его за протянутую ладонь, и он полетел вниз. Падать в невесомости было ничуть не опасно, но от неожиданности Уотер едва не вскрикнул, и это его рассердило. Перевернувшись в воздухе, он, впрочем, приземлился вполне благополучно, то есть не свалился мешком, а встал на ноги и выпрямился.

   – Ты чего? – спросил он девчонку.

   – Я хотела к тебе, – отвечала та лукаво.

   Так это было или иначе, но они тотчас придумали аттракцион, и аттракцион высшего класса. Вдвоем можно было поиграть в перетягивание, и они поиграли. Затем устроили соревнование «Кто быстрее перелетит с пола на потолок и обратно». Последнее у Уотера получалось быстрее: стену подошвы не магнитили, и по ней приходилось перемещаться, хватаясь за ремни. Его руки были сильнее, чем у девчонки, да и ростом он был повыше.

   А вот настоящее кофе ему так и не удалось приготовить. В звездолете оказался растворимый – спрашивается, чего его было варить? Все же остальное было просто здорово, только успевай дни считать. Причем, если отбой был в одно и то же время, то просыпался Уотер, когда хотел.

   «Интересно, когда мы прилетим на место, там тоже так будет?» – подумал он однажды.

   Это было за утренней трапезой. А после нее девчонка объявила:

   – Скоро выход из гиперпространства.

   «Приготовиться к выходу из гиперпространства, – подал голос автопилот. – Примите положение лежа. Пристегнитесь.»

   Снова начались перегрузки, затем на некоторое время опять возникла невесомость. Космический челнок подлетал к планете.

Двое и работа

   В те дни, когда Бинка познакомилась с Морем и Сэмом, парни только-только нашли себе, наконец, работу. Этому предшествовала долгая вереница событий, веселых и разных. Впрочем, оба парня считали, что лучше бы этих событий не было, но кто же из них, собираясь на Тьеру, знал, чем обернется для него жажда самостоятельности?

   – В общем, так, – сказал старик накануне отлета с Безымянной. – Если мы не будем отпиливать голову золотой статуе, как вы собираетесь решать денежный вопрос?

   – Живут же там люди, – сказал Морей.

   – Живут. Но они работают.

   – Мы тоже собираемся работать.

   – Тогда конечно. А то смотрите – я могу отвезти вас туда, где вы должны были бы сейчас находиться.

   – А припасы? – спросил Сэм. – Зачем мы их готовили?

   – Вместе с припасами. Вдвоем вам их хватит на месяц. Могу и бревен для хижины подкинуть.

   – Не-а, не выйдет. Скучно там.

   – Можете оставаться у меня. Будете помощниками. Скучать будет некогда, я вам гарантирую.

   – Значит, отказываетесь? – прищурил глаза Морей.

   – Вовсе нет. Вставайте, мойте за собой посуду и собираемся. Старт через два часа.

   Они летели до Тьеры долго и нудно. Было бы совсем невыносимо, если бы не разговоры и дела, в которые их постоянно втягивал старик. Он установил дежурства, учил парней считывать показания приборов, пользоваться корабельным компьютером и много рассказывал о тьеранских обычаях.

   Рассказы эти заставляли замирать сердца парней от ужаса. Если было верить старому отшельнику, то гулять по тьеранскому городу было куда опаснее, чем блуждать по джунглям Первой Полосы глубокой ночью. Впрочем, парни надеялись, что старик только пугает.

   – Дедок врет, – прошептал Сэм Морею, когда думал, что старик его не слышит. – Я ничего подобного о Тьере не читал.

   На пятый день тот сказал:

   – Через полчаса выход из гиперпространства. Сейчас вы мне дадите слово не убегать, чуть мы окажемся на территории Космопорта. Нам надо будет условиться о дате и месте встречи. Это в ваших же интересах.

   Парни слово дали. За 9 суток, проведенных со старым отшельником, они уже убедились, что он никогда ничего не делает без причины. Сбегать они от него и не собирались. Мало того, они уже боялись Тьеры, хотя и не смели друг другу в этом признаться.

   И не зря боялись.

   – Мать моя, сколько народищу! – вырвалось у Сэма, когда они очутились в здании при космодроме.

   Морей тоже вертел головой по сторонам, стараясь ни на шаг не отставать от своих спутников. Из космодрома старик повез их в центр Космопорта. Вскоре они уже все трое стояли в зале корреспонденций огромного почтамта.

   – Сейчас мы абонируем почтовый ящик, на который вы сможете мне писать. Если по какой-то причине кто-то из вас затеряется или попадет в неприятность, будет надежда, что я сумею его вытащить. Если, конечно, он не влипнет слишком сильно.

   После этого они посетили крошечный салон на одной из узких улочек. Витрина салона и все помещение внутри были изукрашены множеством картинок и муляжами людских торсов с этими картинками. Хозяин заведения, толстяк свирепого вида, плотоядно глянул на посетителей – старик протянул ему листок из своего блокнота и отдал указание:

   – Скопируйте вот это на левые предплечья молодых людей.

   «19 июля...» – прочел Морей, глянув на бумажку.

   – Что это? – поинтересовался он.

   – Дата, место встречи и номер почтовой ячейки, которую мы сегодня абонировали, – объяснил старик терпеливо.

   – А зачем? – спросил Сэм.

   – Если кто-то из вас погибнет, то по этой надписи, например, можно будет установить принадлежность трупа.

   Парни переглянулись.

   – Нет! – помотал головой Сэм.

   – Ты отказываешься? – вскинул брови старик.

   – Я не хочу быть трупом!

   – Дед шутит, – ткнул приятеля в бок Морей. – Это будет все?

   – Впереди еще банк. Надо открыть вам счета.

   – А зачем нам счета, если у нас ничего нет? – задал очередной вопрос Сэм, когда процедура с татуированием конечностей была завершена, и все трое опять очутились на площади напротив почтамта.

   – Появятся. Получите кредитные карточки и будете как все люди.

   «Как все люди» обозначало некоторую сумму денег на счету и малую толику наличными.

   – Этого должно вам хватить на полгода, если собираетесь жить скромно. Станете шиковать – пополнения не ждите, не будет. Я сегодня же улетаю отсюда и вернусь только к назначенному сроку. Ну, до встречи, желторотики!

   Старик повернулся и зашагал в сторону от банка, оставив парней оторопело застыть двумя столбиками возле парапета тротуара.

   – Странный дедок, – проворчал Сэм, глядя ему вслед.

   – Да, дед не прост, – отозвался Морей. – Интересно, правду ли он болтал о том, что нас здесь поджидает?

   Оказалось – правду. Хотя действительность, с которой столкнулись наши беглецы, ударила по ним еще сильнее, чем старик предполагал.

   В первый же день парни решили, что самым разумным будет суммы, оставленные им, разделить на 6 месяцев, полученный результат еще на 4 части и, снимая деньги раз в неделю, тратить из этого расчета. А удастся найти работу – подэкономить и не снимать вообще.

   – Вот будет здорово вернуть деду все его деньги, да еще с процентами! – сказал Морей.

   Разумеется, это было бы очень, очень здорово, если бы не одно «но». Во-первых, свою выверенную недельную норму парни извели за первый же день. Они совершенно не поняли, как это получилось, но когда, сидя в гостинице, подсчитали, сколько у них осталось на руках, то оказалось – мизер. Ничего не купили и вроде бы не особенно роскошествовали, а вышло, что потратили ужас до чего много. Кредитки словно протекли сквозь пальцы.

   – Ерунда, – сказал Сэм. – Начнем экономить с завтрашнего дня.

   – А как? – поинтересовался угрюмо Морей. – Как ты собираешься экономить? Мы три раза ели в кафе, слопали по три мороженых и один раз сходили в синем. Все.

   – Ты забыл еще это, – показал Сэм на брикеты и пакетики с концентратами быстрого приготовления.

   – Я не забыл, я просто не считал. Потому как это единственные покупки, какие мы сделали намеренно. Или ты думаешь иначе?

   – Я думаю, что нам надо разделить эти брикеты, чтобы питаться строго по норме: 2 на завтрак, 2 на обед и 2 на ужин. Вот и проживем целых два дня.

   – А что, вполне, – сказал он на следующее утро, когда первый брикет был употреблен по назначению.

   – Только мало, – хмуро отозвался Морей.

   Действительно, полученные порции были так мизерны, что исчезли в желудках парней совсем незаметно.

   – Надо было купить хлеба, – поморщился Сэм.

   Купили. Но и с хлебом количество пищи, пришедшееся на каждого, не насытило их.

   – Я знаю, в чем дело, – сказал Сэм. – Каждый пакет – только половина каждой трапезы. Ну, либо первое, либо второе. Надо есть по 2 брикета за раз. Один на первое и один на второе.

   – По три, – возразил Морей. – А еще лучше по куску бекона с яйцом добавить. Кроме напитка.

   – Запивать можно и водой.

   – Давай вместо всего пить воду.

   – Давай.

   И они засмеялись, но смех смехом, а картина получалась невеселая. С брикетами быстрого приготовления либо надо было сжирать огромное количество хлеба, либо поглощать их в количествах, превышающих разумные пределы. И в том, и в другом случае не только не получалось никакой экономии, но даже не удавалось уложиться в бюджет.

   – Что за беда! – сказал Сэм. – Найдем работу, и все будет о'кэй.

   – А если не найдем? – возразил Морей. – Дед говорил, здесь безработица.

   – Мало ли чего он плел? Помнишь, он сказал, что если мы будем существовать скромно, то нам его денег хватит? А разве нам хватает?

   – Лады. Завтра же все выяснится. С утра идем устраиваться.

   – Мы же хотели недельку погулять?

   – Вот и погуляем. Будем гулять и искать работу.

   На следующий день, доев остатки концентратов, парни отправились на поиски этой самой работы. Увы, старый отшельник не солгал: работы в городе, действительно, не было. То есть предприятия не стояли, что-то там, несомненно, производилось, и люди чем-то были заняты. Множество их с деловым видом сновало за воротами, бездна виднелась за огромными окнами фабрик и мастерских, и еще больше сидело за столиками бесчисленных контор. Лишь для двоих парней с Безымянной места не находилось. Так было и на второй день поисков, и на следующий.

   Зато за эти дни Морей постиг науку питать свой организм дешево и сердито. Он, наконец, догадался взять в магазине не смесь крупы с воздухом и всякой всячиной, а конкретно сами крупы и сварить их в слегка подсоленной воде. Из одного стакана крупы можно было приготовить целый литр густого варева.

   – Брр, какая дрянь! – сказал Сэм, попробовав.

   – На полосе ты ел траву – и ничего.

   – Бамбук.

   – Какая разница?

   – Там я был голодный.

   – А здесь сытый?

   – Не настолько, чтобы жрать это.

   Морей разозлился.

   – Там сколько ты не ел? Всего две недели? А здесь, если будешь привередничать, неизвестно, сколько придется!

   – Мы еще не на нулях.

   – О да! Просадим все в один месяц, а потом 5 месяцев будем лапу сосать. Ты видел человека, который смог бы 5 месяцев ничего не жрать и не подох бы? Лопай, тебе говорят!

   – Не лезет!

   – А ты подсласти либо перчиком присыпь. И полезет.

   Сэм нехотя взялся за ложку. Море понимал его. Он тоже глотал полученный продукт без всякого удовольствия. Но что было делать? Пока они не найдут работу, слово «невкусно» из лексикона следовало исключить.

   – Я знаю, – вдруг произнес Сэм.

   – Ну? – поинтересовался Морей.

   – Почему мы вылезли из бюджета.

   – И почему?

   – Мы же заплатили за гостиницу. За неделю вперед. Помнишь?

   Морей кивнул. Действительно, за крышу над головой они заплатили в первую очередь. Из 49 кредиток, положенных каждому на неделю, на гостиницу ушло 35. Безусловно, это было непомерно много.

   – Ты прав, – сказал он со вздохом. – Придется поискать жилье подешевле.

   Но отель, в котором они остановились, оказался одним из самых недорогих. Дешевле были только ночлежки. Заглянули и посмотрели.

   – Нет, – сказал Сэм. – Только не это.

   Морей был с ним почти полностью согласен. Почти, потому что в городе стояла зима, и на улице было слишком холодно, чтобы привередничать. Но в ночлежках обитало дно общества, а опускаться на дно обоим парням не хотелось. Да и сам вид этих длинных узких помещений, заставленных спаренными нарами в три яруса, ни у кого не вызвал бы желания провести там даже полчаса, не то чтобы половину суток.

   – Не кисни, приятель, – сказал Морей Сэму, поинтересовавшись платой и узнав, что занять самое дешевое койко-место в этом приюте для потерявших надежду выкарабкаться из жизненных передряг стоит всего полкредитки. – Не может быть, чтобы нам в конце-концов не повезло. Мы с тобой одолели пустыню, так неужели сдадимся на милость тьеранским джунглям?

   – Не сдадимся, – согласился Сэм. – А куда мы направляемся завтра?

   – В порт. Здесь это называется «Доки». Мне сказали, там иногда появляется шанс.

   Шанс в доках действительно имелся. Но появился он у парней лишь на следующий раз, когда они, бесцельно блуждая по огромному запутанному лабиринту припортовых сооружений, набрели на место, где собирались другие такие же как они искатели счастливого случая. Как потом узнал Морей, здесь было нечто вроде биржи, куда приходили хозяева многочисленных транспортных средств добрать количество рабочих рук, требовавшихся им для погрузки-разгрузки товара. Здесь царил свой расчет, сделки заключались устно, но не с одиночками, а с артелками, точнее, с доверенными лицами от таких артелок. Если требовалась не вся бригада, а один-два человека, то соблюдалось нечто вроде очереди.

   На новичков покосились, но ничего не сказали. Да в разговорах и не было нужды, как быстро понял Морей. Простояв, точно пришитый к стенке, целый день, он с тоской наблюдал, как другие счастливчики уходят, получив то, ради чего они сюда с Сэмом пришли, а на них двоих, как они ни стараются попасться на глаза, наниматели даже не обращают внимания.

   Человек иного склада, чем Морей, возможно, решил бы, что и здесь дело безнадежно, однако нечто, уловленное из разговоров сидящих рядом людей, подсказало ему не торопиться с выводами. Здесь ждали. Ждали, бывает, днями, но в конце-концов дожидались. А это значило, что должны были дождаться и новички. Все это Морей выложил Сэму, и на следующее утро они пришли в порт пораньше.

   В этот раз на них уже не покосились. Их просто не заметили, как показалось Морею. Но он ошибался, и это выяснилось довольно скоро. Буквально сразу после их прихода появился наниматель, и возле него очутились главы артелок.

   – Беру твою, – сказал наниматель коренастому крепышу лет тридцати в добротной куртке с вместительными карманами.

   – По сколько?

   – По десять.

   – На сколько?

   – На восемь часов. Нужны шестеро.

   – Жаль, нас четверо. Впрочем... Эй, вы двое! Чальте сюда! Пойдете с нами?

   Вечером счастливые Сэм с Морем уже держали в руках вожделенный капитал, по 10 кредиток на каждого.

   – Чего разглядываешь? – дернул приятеля за рукав Сэм.

   – Погоди. Ведь здешняя трудсила где-то ночует, верно?

   – Верно. И что?

   – Надо спросить где.

   – Так спроси скорее. И пошли отсюда.

   – Не торопись. Успеем.

   И Морей решительно направился к главе артелки, с которой они в этот день так удачно поработали.

   Артельщик поразмышлял.

   – Можно у нас. – сказал он. – Пока. Мы живем втроем, и у нас есть свободный угол. Если матка согласится, – добавил он, еще немного подумав.

   Жил глава артелки, как оказалось, тут же, в районе порта. Мать, пожилая изробленная женщина весьма сурового вида, сказала:

   – А чего же? Пусть живут. Только есть за одним столом с нами и чтобы без баловства.

   Сэм и Морей дружно закивали головами.

   – Плата по 5 кредиток с каждого.

   Парни ошарашено взглянули друг на друга. У Сэма отвисла челюсть. Наконец, Морей сообразил:

   – Это вместе с едой?

   – Правильно, детка. Вместе с пансионом. Вас ждать?

   – Сейчас, – сказал Морей, потому что Сэм тянул его на улицу. – Мы подумаем.

   – Надумаете – приходите. Ужин в 8, не опаздывайте.

   – Ты чего? – сказал Сэм, когда они вышли. – Как в гостинице? А условия какие?

   -Зато с кормежкой. Сыты будем, дуралей! И на обед еще остается! Экономия в три раза!

   – Бурда какая-нибудь, наверное.

   – Переночуем один разок, а там посмотрим. Пошли рассчитываться с гостиницей.

   Всю дорогу Сэм ворчал, что Морей напрасно паникует, и что при такой цене нет смысла уходить из отеля. Но он сразу переменил пластинку, едва их ознакомили со счетами.

   – С вас еще по 30 кредиток, – объявила администратор.

   – Мы заплатили вперед, за всю неделю, – попытался объяснить Морей.

   – Здесь указано. 5 кредиток в день – это плата только за спальное место. А вы еще пользовались телевизором, электроприборами.

   – А вот это?

   – Это плата за воду.

   – Кошмар! – воскликнул Сэм. – Это же форменная обдираловка!

   – Все согласно показаниям счетчиков.

   – Вот видишь! – проговорил Морей. – А ты сомневался! К сожалению, мы не знали, и у нас нет с собой столько наличности.

   Последние слова относились уже к администраторше.

   – Деньги будут списаны с ваших банковских счетов, – отвечала та с улыбкой. – Вот два бланка, оформляйте чеки.

   Ее улыбка показалась Морею отвратительной, а Сэм окончательно принишк. Что не помешало ему по дороге в порт проворчать:

   – Хотел бы я знать, чем эта старуха собирается нас кормить, если здесь все так бешено дорого.

   Оказалось, ничем особенным. Ужин был плотным и состоял из трех блюд: овощного супа, сваренного на чьих-то костях, рисовой дробленки с фасолью и злакового кофе. На завтрак была маисовая дробленка с крошечным кусочком мяса (зато маиса по полной миске) и чай с соевыми сливками. Хозяин дома был кадровым докером, он работал на судоверфи. Он приносил домой аж по 90 кредиток в неделю, и семья привыкла не голодать.

   – Ну как? – спросил Морей Сэма, когда утром они отправились на место биржи.

   – Уж лучше, чем твое варево, – буркнул тот в ответ.

   А через полчаса ему довелось убедиться еще в одном преимуществе изобретенного Морем вида ночевки.

   – Они будут работать с нами, – объявил глава артелки своим, когда все были в сборе.

   – Почему? – спросил один из четверых, самый молодой.