Текст книги "Между строк (СИ)"
Автор книги: Ирина Фуллер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)
Эпизод 1. Глава 4
Аврелий отчитался: за время отсутствия Констанции на прогулку выходил очень смешной мопс, который все лез к овчарке, произошла драка между двумя пьяными мужиками, молодой человек оставил мусорный пакет у скамейки и сел в серебристый форд. Затем из парадной выскочил мужчина в трусах и майке и перепарковал свою машину на место форда.
Совершенно бесполезная информация.
Констанция надеялась, что Элиза и ее новая подруга все же выйдут на прогулку или решат пробежаться до магазина. Не хотелось тратить все выходные на то, чтобы сидеть в машине.
Скоро они с Аврелием разговорились, и беседа увлекла их на добрых два часа. Они так разоткровенничались, что Констанция даже попыталась осторожно выведать, как он относился к Миле. Но, конечно, ничего не вышло: стажер с восторгом и восхищением отзывался о Миле, называя ее лучшей во всем, самой прекрасной, красивой и талантливой книжницей. Ровно то же самое он говорил и о Констанции. Арина описывалась схожими эпитетами. А какие оды он пел Нинели Владленовне!
– Есть хоть что-то, что не приводит тебя в такой неописуемый восторг?
Аврелий задумался.
– Честно скажу, Аленка, моя бывшая, кажется мне довольно так себе. Хотя первое время, когда она от меня ушла, мне казалось, что я никогда не встречу девушку лучше. Она сказала, что я поздновато это понял, но вообще-то я всегда знал, что она потрясная и даже каждый день говорил ей об этом. Но по ее мнению, слова ничего не значат, особенно мои, и я должен был доказывать это делом. Не понимаю, как это должно было выглядеть. Типа, я должен был участвовать в рыцарских турнирах? Спасать голодных щеночков и называть их ее именем? Раз в год летать в космос, чтобы убедиться, что ни одна звезда не сравнится с нею?
– Ну, например, ты мог бы купить нормальный галстук на свадьбу ваших друзей, а не то позорище с гусями, которое ты в итоге надел только чтобы досадить ей.
– Да я терпеть не могу эти удавки! – тут же воскликнул Аврелий, но затем выдохнул и спокойнее ответил: – Я согласен, что иногда делал глупости, но это же было не на постоянной основе…
– Может, она просто хотела замуж?
– Хотела! – фыркнул Аврелий. – Но зачем?
– Создать семью, родить детей…
– Вот именно, – Аврелий подался со своего водительского места к Констанции, ткнув в ее сторону пальцем, – детей. Каких детей, Конс? Какой из меня отец? Посмотри, – он развел руки в стороны, насколько позволял салон автомобиля. – Посмотри на меня, и скажи, разве этот человек готов быть родителем? Я ни за что не заведу детей, пока не буду полностью уверен, что готов взять на себя такую ответственность. Я не стану тем, кто бросает детей, потому что не нагулялся, или что-нибудь в этом роде.
Последнее он сказал необычайно серьезно, и Констанция поверила, что он много думал о детях и имел твердое мнение на этот счет.
– Ну, тогда, может, дело не в Аленке, а в том, что у вас были разные цели и желания?
Аврелий сложил руки на груди и уставился вперед.
– Да, да. Тут к гадалке не ходи. Но от этого я не лишаюсь права считать ее так себе. КОНС!
Она даже вздрогнула от того, как внезапно и громко он произнес ее имя, проследила за его взглядом и увидела девушку, вышедшую из подъезда. Оказалось, лицо Читательницы запомнилось Констанции очень хорошо и узналось сразу.
– Что делаем? – прошептал Аврелий, как будто не он секунду назад проорал «КОНС» на весь район.
– А ты что думаешь? – спросила Констанция, на всякий случай готовясь ухватить его за руку.
Стажер бывал резким, мог выскочить из машины и спугнуть читательницу.
– Пускай пройдет вперед, и тогда выскочим, перережем ей путь и… – он замолчал. – И что? Зачем она нам?
Аврелий покосился на Констанцию. Она изогнула бровь.
– Надо дождаться, пока она уйдет, – рассудительно произнес он. – И пойти к квартире и попытаться уговорить персонажа открыть дверь.
Констанция одобрительно кивнула. Они не знали, куда отправилась читательница – по делам или в ближайший магазин, поэтому не могли предположить, было ли у них несколько часов или несколько минут.
Дверь в парадную им долго не открывали, и Констанция начала нервничать.
– Ну какие люди пошли недоверчивые, – проворчал Аврелий. – Даже счетчики проверить не пускают…
– Мошенников гораздо больше, чем честных людей, – бросила Констанция.
– Чего? – стажер посмотрел на нее как на сумасшедшую. – Я надеюсь, ты это не всерьез. Нельзя жить, думая, что все вокруг – враги.
– Нельзя жить, думая, что все вокруг тебя розовые пони, а сам ты – волшебный единорог.
– Это еще почему? Ну-ка, аргументируй.
Пискнул домофон, дверь открылась, выпуская на улицу двух подростков. Констанция и Аврелий воспользовались этим, чтобы попасть внутрь.
Первые пару минут никто не отзывался на их звонки в дверь. Тогда Констанция громко сказала, прижавшись к замку:
– Элиза, нас прислал профессор Хиггинс. Он сказал, что ваши уроки еще не закончены.
По ту сторону послышались какие-то звуки, затем раздался приглушенный разделяющей их дверью голос:
– Мне не нужен никакой профессор Хиггинс. Я приличная девушка, да! Моя названная сестра поможет мне, а мужчины нам не нужны.
– Ты права, Элиза. Я тоже считаю, что некоторые господа слишком много о себе возомнили и ни во что нас не ставят. У меня тут… у меня тут есть листовка одного женского общества. Посмотри…
Сперва повисла пауза, затем щелкнул замок. Констанция жестом велела Аврелию остаться в коридоре, сама вошла в квартиру и будто оказалась в декорациях к костюмированному фильму. Стены – с деревянными панелями, на них в тяжелых багетах – пейзажи и портреты. Паркетный пол приглашал пройти в кухню, где на привычно маленькой площади стоял непривычно массивный круглый стол со скатертью и изящные стулья в стиле Чиппендейла.
На вешалке – тоже деревянной, с резными украшениями – висели не только привычные пальто и куртки, но и пара винтажных женских накидок. В нижней части вешалки было воткнуто два зонта-трости: один обычный черный, другой летний, кружевной.
Все, что сумела увидеть Констанция, было выполнено со вкусом и тщательностью, не оставляя ощущения дешевой подделки и имитации. Однако планировка квартиры была самой привычной, современной. Узкий коридор, маленькая кухня, в прихожей – две двери в ванную и туалет. Все это оставалось узнаваемым и создавало диссонанс. Впрочем, исследовать жилище все равно было бы интересно. Как хозяйка обустроила санузел? Спрятала ли холодильник и прочую бытовую технику? Как оформила окна?
Увы, такой возможности у Констанции не было. Она окинула взглядом Элизу – на той было старинное платье ее эпохи. Миловидное личико с чертами, похожими на черты Одри Хепберн, казалось напуганным. Конечно, после самой популярной экранизации пьесы, героиня Пигмалиона для большинства читателей выглядела как актриса, сыгравшая ее в кино.
– Здравствуйте, Элиза. Вот, посмотрите, что я хотела вам показать, – мягко, осторожно произнесла Констанция, протягивая ловец.
– Вообще-то, Анна строго настрого велела мне держать дверь закрытой, – с сомнением заметила Элиза, однако ее глаза светились любопытством.
– Но ей это тоже будет интересно, – увещевала Констанция. – Возьмите, не пожалеете. Анна будет счастлива узнать от вас о таком обществе!
Женская ручка в перчатке протянулась к обложке без надписей, но замерла. Вероятно, Элиза ощутила опасность, исходящую от ловца.
– Возьмите, пока не явился ваш отец, – сказала тогда Констанция резко и решительным жестом пихнула ловец Элизе в ладонь.
Едва женские пальцы коснулись книги, по бледной коже побежали буквы, складывающиеся в строчки, абзацы. Черные чернила быстро охватили все тело Элизы Дулиттл, и вот она поблекла и исчезла в ловце. Тот выскользнул из рук Констанции и упал на пол.
Поборов желание осмотреть необычную квартиру, она подняла томик, на котором теперь блестело золотом название «Пигмалион» и имя автора – Бернард Шоу.
Щелкнула замком, чтобы дверь закрылась на ключ, когда они ее захлопнут и вышла в коридор.
– Нужно уходить поскорее, чтобы не столкнуться с читательницей, – сказала Констанция.
– Давай на лифте, – предложил Аврелий.
– Неужели мы до сих пор как-то избежали разговора о том, что я не пользуюсь лифтами?
– А почему?
Обсуждать фобию, сбегая по лестнице с шестого этажа было как-то не с руки. Выходя из парадной, Констанция заметила чуть впереди девушку в приметном пальто с меховым воротом, и вынудила стажера поскорее свернуть с дорожки. Кажется, им удалось добраться до машины незамеченными.
– Представляю, она сейчас приходит домой, а там никого… – вздохнул Аврелий, заводя автомобиль.
– Ты прав, надо срочно связаться с Брэдбери, – отозвалась Констанция и достала телефон. – Кажется, наша Читательница нашла в лице Элизы подругу. Реакция на ее исчезновение может быть непредсказуемой.
Она доложила Игорю, коллеге примерно возраста Ильи, что случилось.
– Непейвода, какого черта? – устало откликнулся он.
Вопрос прозвучал почти беззлобно, но все же в нем слышалась претензия, поэтому Констанция ответила чуть жестче, чем хотела бы:
– В чем проблема?
– Суббота, мать твою, вот в чем проблема! Чего тебе понадобилось сейчас такую кутерьму устраивать?
На это она напомнила, что Игорь находился на дежурстве именно для таких ситуаций. Если он не хотел работать в выходные, мог не выходить, и ее запрос попал бы к другому, менее ленивому сотруднику.
На ее словах «менее ленивому» Аврелий покачал головой и даже картинно ударился головой о руль. Игорю, кажется, тоже не очень понравилось, потому что он ответил:
– Можешь сама разгребать свои косяки, ясно? Раз ты такая деятельная. У меня вот тут заявки от ваших еще с четверга.
– Не мои проблемы. Я приеду в Библиотеку и зайду, – на этом она бросила трубку.
– Ты же умеешь быть милой, – заметил Аврелий, наконец, трогаясь. – Это, знаешь, всегда лучше работает.
– Ничего, что он первый на меня напал? Я позвонила ему по делу, дала задачу согласно его прямым обязанностям, а он мне «какого черта?».
Стажер вздохнул. Вывернул из двора на проезжую часть.
– Ну, ты сразу, как начала говорить, была резкой, вывалила на него кучу информации и потребовала немедленного исполнения. Думаю, его разозлило не то, что работы привалило, а то, что ты, ну, накинулась на него с этим. Ни здрасьте, ни пол здрасьте.
– Я сказала «добрый день», – возразила Констанция.
– Ну ты ж поняла. Ладно. Я планировал отвезти тебя домой, но ты Игорю сказала, что собираешься в Библиотеку?
Она кивнула.
– А может, все-таки домой, а? Отдохни. Мы же официально не дежурим сегодня. Тебе это даже за рабочий день не засчитают. Ну, и мне тоже, но я уж ладно.
– Меня Игорь ждет, не могу его подвести.
Аврелий закатил глаза, но все же послушно повез ее на Парк Победы.
– Ладно, а что там с лифтами у тебя за история? – спросил он, когда они уже ехали по Московскому проспекту.
– Ничего особенного. Застряла однажды в детстве. Мне лет тринадцать было. Просидела взаперти четыре часа.
– А-а. Ну, приятного мало, но чтобы прям никогда теперь лифтами не пользоваться? А представь, если бы ты в Эмираты поехала, в Бурдж Халифа? В этом небоскребе сто шестьдесят три этажа. Тоже бы пешком поднималась?
Констанция ощутила, как тяжело стало дышаться в тесном салоне автомобиля. Она нервно ослабила шарф, потянула за ворот платья.
– Я пока что в своем уме и не сунулась бы в небоскреб даже если бы от этого зависела моя жизнь, – хрипло ответила она.
Тот случай, когда она застряла в лифте, помнился ей смутно. Родители рассказали, что когда ее обнаружили, лифт находился на верхнем, двенадцатом этаже их жилого дома, двери были открыты и зафиксированы. Констанция спала на полу, на разложенной куртке, подложив под голову свой школьный рюкзак. Что произошло, рассказать она не сумела, так как помнила только, как вошла в подъезд в половину третьего. А проснулась, когда над ней нависали встревоженные родители, лифтер и соседи. По словам последних, они не могли вызвать лифт уже несколько часов, тот сперва застрял между десятым и одиннадцатым этажом, однако потом переместился. К тому времени, как приехал сотрудник, обслуживающий их дом, следить за таинственными перемещениями лифта перестали. Ремонтник-то и обнаружил, где находилась кабина.
В отделе, занимающемся урегулированием ситуаций с читателями, в Питере именуемом «Брэдбери», Констанции никогда не нравилось. У них царил хаос. Столы были расставлены бездумно, будто кто-то очень плохо играл в тетрис. Некоторые из них разделяли рыжие деревянные стеллажи. Всюду были кипы каких-то документов и отчетов. Тут и там стояли странные приспособления, которые походили на недоделанные изобретения сумасшедших ученых. Чего стоил ящик темного дерева с торчащей из него надутой розовой хозяйственной перчаткой и скотчем приклеенной антенной. Больше всего Констанцию раздражало то, что никто толком не мог объяснить предназначение некоторых предметов, так как они появились там до того, как в Библиотеку устроился хоть кто-то из ныне работающих сотрудников.
Констанция подошла к столу в самом конце офиса. Там сидел, закопавшись в бумажках, Игорь. Уже лысеющий, но бородатый, в очках и свитере, он напоминал ей стереотипного айтишника. За его спиной на стене висела огромная пробковая доска, утыканная разноцветными пинами, держащими бумажки, записки, стикеры и какие-то большие распечатки.
– Ну-с? – фыркнул он, хлебнув явно остывшего кофе.
На его белой чашке значилась надпись «ДЕРЖУСЬ НА КНИГАХ И КОФЕ». Констанции понравилось.
– Я провела целую ночь в машине. Вдвоем со стажером, – заявила она.
– Поздравляю, – бросил он. – Мы с женой на такие приключения уже давно не решаемся.
Раздраженно вздохнув, Констанция уперла руки в бока:
– Как я сказала по телефону, мы караулили персонажа. Пытались выманить из квартиры со вчерашнего вечера. Читательница нам просто не открывала. Мы даже вызвали полицию, но все напрасно. И мы со вчерашнего обеда сидели в машине, ожидая, когда читательница выйдет, и мы сможем что-то предпринять. Мы спали по-очереди, сидя в креслах. Я выпила пять чашек американо, и, мне кажется, у меня обострилась язва желудка.
Она подошла ближе к его столу и уперлась пальцами, вынуждая все же посмотреть на нее.
– И поверь, Игорь, последнее, что мне сейчас надо, в этот субботний день, когда я формально даже не на дежурстве, чтобы ты предъявлял мне претензии за то, что я добавила тебе работы. Если бы я ждала до понедельника, работы у тебя было бы гораздо больше, потому что неизвестно, что случилось бы с персонажем. Читательница решила сделаться с той лучшими подружками. Но пока еще есть шанс убедить ее, что это все был лишь сон. Или что вы там в таких случаях делаете…
– «Или что вы там делаете», – передразнил ее Игорь. – Много мы чего делаем, даже в таких вот мелочах. Это вам, охотникам, главное – поймать, а там – трава не расти. А мы разгребаем.
– Ну я так же могу сказать, что мы тут изо всех сил ищем, бегаем по городу, ловим, иногда ценой собственного здоровья, а вам – лишь бы тихо, лишь бы никто ничего не узнал.
Пару мгновений они сердито смотрели друг на друга. Потом Игорь вздохнул и так по-отечески мягко произнес:
– Замуж бы тебе, Непейвода, чтобы по выходным дома сидела, а не по подворотням шаталась.
Констанция сжала зубы. Игорю повезло, что ловец в ее руках был ей нужен, и она не готова была кинуть им ему в голову.
– Вот только твоих советов мне и не хватало, – процедила она и пошла прочь.
– Шли свое поручение на мою почту, – бросил Игорь ей в спину.
Она не стала ничего отвечать, чтобы не запустить спор по-новой. Однако мысленно ответила, что не нуждалась в его разрешении, поскольку это все являлось частью его работы! Даже если бы он не дозволил ей отправить поручение, она бы сделала это!
Нинель Владленовна в этот выходной отсутствовала в Архиве, поэтому Констанция поместила ловец с Элизой в специальный деревянный кейс на стойке и вложила формуляр в прозрачный кармашек, прикрепленный к его крышке.
Ей было так любопытно, что же происходило с персонажами дальше!
Разрыв происходил между реальным миром и миром вымышленным, наполненным миллионом маленьких вселенных.
Конкретный персонаж сбегал из конкретной книги: в ней пропадали строки, уничтожившие тонкую грань между мирами. При этом персонаж оставался связан со своей книгой. В остальных же изданиях этой истории все оставалось по-прежнему. Китнисс Эвердин из конкретного экземпляра могла гулять по Петербургу, но во всех остальных томах она продолжала выживать в Голодных Играх. Бэлла Свон могла выдернуть строки из одной конкретной книги и отправиться на прогулку вдоль Мойки, но во всех остальных она продолжала страдать по Эдварду и бороться за свое право на жизнь. Гарри Поттер мог пытаться проникнуть на платформу 9 и ¾ на Московском вокзале, но в миллионе других изданий он уже ехал в Хогвартс на поезде. Кроме разве что второй части, когда ему пришлось воспользоваться фордиком Уизли.
Что при этом происходило в вымышленном мире? После рассказов Кинга Констанция представляла его пеной, наполненной бесконечным множеством пузырьков. Один пузырь – одна книга. Чем книга популярнее, чем больше раз ее издавали, тем больше пузырьков собиралось в мире вымышленном. И тем легче стиралась грань между той вселенной и нашей. Пенные потоки текли в бесконечности, создавая множество млечных путей на небосводе нереальности. Вот огромный вспененный ворох пузырьков «Графа Монте-Кристо», а вот совсем тонкое, почти незаметное молочное полотно недавно выпущенного романа.
Когда происходил разрыв, пузырек лопался, персонаж из него проникал в нашу реальность, оставляя свой микромир пустым, незавершенным, полуправильным. Книга тоже оставалась лишенной нужных знаков и нужного персонажа.
Но перед охотниками никогда не ставили задачи раздобыть книгу. Нет, экземпляр, через который произошел разрыв, оставался таким, бракованным, и никого не волновал. Возможно, кто-то из Читателей хранил его, а кто-то уничтожал. Иногда, конечно, книги попадали в руки книжников, но и тогда они не становились хоть сколько-то важным трофеем. Вся ценность была в ловце с пойманным в него персонажем.
Ловец передавался в Архив, а оттуда попадал в Основной Фонд.
И вот что происходило там, оставалось для охотников тайной.
Констанция вытянула шею, вглядываясь в дверь, что вела в недра Архива, но, разумеется, не увидела ничего интересного. Дверь была закрыта.
Вздохнув, Констанция уже развернулась, чтобы выйти, как услышала какой-то стук. Она обернулась и вновь посмотрела на окрашенную в черный деревянную поверхность. Над проемом висела фирменная табличка «Тишина в Библиотеке», однако кто-то упрямо нарушал это требование, брякая чем-то тяжелым.
Констанция замерла, не зная, что делать. Позвать Нинель Владленовну? Вдруг это была она: тоже решила заехать на работу в свой выходной?
Но что если это был какой-нибудь нарушитель? Тогда громкий оклик мог попросту спугнуть его.
Констанция беззвучно выдохнула, стараясь успокоиться. Следовало мыслить разумно: в Архиве никого не должно было быть. Если только… она ведь не знала о правах доступа сотрудников Основного Фонда. Может быть, прямо сейчас они забирали ловцы с пойманными персонажами, чтобы перейти к следующему этапу – что бы они там с ними ни делали.
Может, они умели находить нужный «пузырь» и возвращали персонажа именно в его книгу? А может, они выпускали этих беглецов на просторы нереальной вселенной, оставляя болтаться там в надежде найти свой мирок? А что если они уничтожали их? Что если все эти аккуратные попытки охотников поймать персонажей, не причинив никому вреда, по сути не имели никакого смысла, потому что в Основном Фонде несчастных Элиз, мистеров Дарси и Красных Шапочек просто уничтожали?
От этих мыслей желание тихо подойти к двери, открыть ее и выяснить, кто там стучал и топал, усилилось. Как и желание выяснить все о деятельности родной Библиотеки имени Книжникова.
И вообще-то был такой способ… Это если не считать официального перевода в Основной фонд и получения доступа, конечно…
Проберись Констанция сейчас в тайный ход, который начинался в шкафу в кабинете Ильи, могла бы незаметно заглянуть туда, куда вход ей был заказан…
Необходимость проверить, кто хозяйничал в Архиве в отсутствие Нинели Владленовны можно было счесть достаточно весомой причиной?
У Констанции даже дыхание сбилось от мысли о том, чтобы сделать это.
Эпизод 1. Глава 5
Но тут у нее зазвонил телефон.
Несколько секунд она просто шумно дышала, пытаясь сообразить, что делать. Человек за дверью должен был услышать звонкую мелодию. Чтобы он не решил, будто она шпионила за ним – ну мало ли – Констанция нажала на кнопку ответа и громко произнесла:
– Да, Мила?
– Ты дома?
– Нет, я в Библиотеке, сдаю в Архив ловец. Мы с Аврелием всю ночь караулили персонажа и только сегодня утром смогли его поймать. Я приехала в Библиотеку и поскольку у Нинели Владленовны выходной, оставила ловец в сейфе.
– Э-э… хорошо… спасибо за такой подробный отчет… Как насчет сходить сегодня куда-нибудь? На выбор клуб, кино и филармония.
– Почему на выбор? – хмыкнула Констанция и пошла прочь из Архива. – Я хочу все. Только сначала зайду домой, надо отоспаться.
– Прекрасный план, дорогая.
Констанция неспроста решила посетить вечером субботы сразу несколько мероприятий. Она взяла с собой книгу «Джейн Эйр» с запертым в нее Егором.
В первый раз она достала ее во время просмотра слезливой мелодрамы в кинотеатре на Невском. Поедая попкорн, Мила даже не стала спрашивать, почему Констанция решила почитать. Просто хмыкнула и уставилась на светящийся экран.
Во второй раз Констанция извлекла из сумки «Джейн Эйр» на концерте в Филармонии. Скрипки пели так пронзительно, фортепьяно рисовало образы, рвущие душу на части, и все это должно было вызвать в Констанции особые, яркие чувства, способные создать разрыв. Мила вот прослезилась. Констанция не смогла. Она даже не волновалась, что разрыву могут стать свидетелями многочисленные зрители – наверное, в глубине души не верила, что сможет его создать.
Констанция еще помнила, как страстно и восторженно мечтала о собственном мистере Дарси, когда оживила его в Летнем саду, и это было нечто иное.
И все же снова и снова перечитывала строки про Егора, пытаясь вызвать в себе хоть какие-то эмоции.
У них с Милой остался еще один пункт в программе, и в этот раз Констанция не спешила. Ночной клуб сам по себе не был способен поднять в душе волнения нужного толка. Однако, пока они с Милой сидели у бара, к ним подсели двое молодых людей. Мила, убежденная, что в ночном клубе невозможно встретить нормальных мужчин, охотно однако согласилась пойти потанцевать. Доставшийся Констанции кавалер, довольно привлекательный парень по имени Арсений, начал расточать комплименты, время от времени касаясь ее плеча, кисти, колена. Делал он все это умело, не раздражающе и не пошло, его внимание было приятным, поэтому скоро Констанция ощутила приятное волнение. Едва это произошло, она схватила сумку и вытащила оттуда книгу. Арсений опешил, но Констанция, суетливо ища закладку, велела продолжать.
– Ты собираешься… читать?
Осознавая, что ее поведение выглядело немного странно, Констанция прикрыла книгу, заложив в нужном месте палец, и соблазнительно улыбнулась.
– Меня это заводит. Не останавливайся.
Но настроение уже было не то, и Арсений явно счел ее чокнутой, поэтому скоро отпросился покурить, а уже через несколько минут был замечен с другой барышней.
– И я его не виню, – сообщила Мила Констанции в ухо. – Может объяснишь, что тебе ударило в голову на этот раз?
– Прости, это чужой секрет. Хотя… наверное, ничего страшного, если я скажу, что пытаюсь создать разрыв. Просто читая, я вряд ли это сделаю, поэтому пытаюсь простимулировать чувства.
Мила устало уткнулась лбом в плечо Констанции.
– Ты мой любимый фрик, – сообщила она. – И я готова тебе помочь.
Они вышли из клуба. Там, вместо того, чтобы вызвать такси, Мила подтащила Констанцию к дороге и выставила руку, пытаясь поймать попутку.
– Ты чего… – начала Констанция, но раньше, чем она сумела договорить, перед ними остановилась старенькая девятка.
– Нам на Бронницкую, – сообщила Мила водителю.
– Садись, красавица, – с явным акцентом отозвался тот.
Констанция пыталась упираться в крышу салона, но все равно была грубо впихнута на заднее сиденье.
– Что так поздно гуляешь, дэвушка? – покачал головой водитель.
Машина подскочила на небольшой кочке и задребезжала.
– Мужа ищу, – беспечно ответила Мила, и Констанция тихонько взвыла.
Она не знала, каким святым молиться: тем, что уберегают от ДТП или тем, что защищают от насильников.
А может быть, тем, что помогают с адекватными друзьями?
– Тебе как, не по себе? – прошептала Мила Констанции. – Так читай. А то мы скоро приедем. Наверное.
Все это казалось полным безумием, но в темноте салона Констанция включила фонарик на телефоне и стала читать.
По сюжету злая тетка отправила маленькую Джейн в школу, которой руководил весьма неприятный директор. Детству главной героини было уделено немало времени, но все же это была не основная часть, поэтому подробно описывались только первые дни Джейн в школе. Затем несколько лет уместились в несколько строк. Однако именно в этих строках появилось очередное упоминание Егора: никто не навещал сиротку Эйр в Локвуде, кроме этого загадочного господина.
Эта сцена не очень подходила, чтобы создать разрыв, Егор упоминался лишь вскользь, поэтому Констанция дошла в своем чтении до следующего упоминания: Джейн, успевшая поработать учительницей в школе, устроилась гувернанткой в богатый дом. Она приехала туда, сперва напуганная мрачностью шикарного поместья. Но скоро познакомилась с домопровительницей и своей ученицей, маленькой француженкой Адель.
Здесь Джейн должна была встретиться с мистером Рочестером, хозяином Торнфилд-холла, который долгое время отсутствовал, и вот вернулся домой. Но прежде, чем это случилось, в замок заявился Егор. Теперь его визит описывался чуть подробнее, между ним и Джейн состоялся небольшой диалог.
'– Что привело вас в наши края?
– Я был здесь проездом, но счел важным заехать и сказать, чтобы вы были внимательны к тому, что происходит в этом доме. Думаю, вас может усыпить приятная, задумчивая мрачность этих мест, но помните, что душа видит лучше глаз'
Этот кусочек Констанция и перечитывала, надеясь, что ее эмоции будут достаточно яркими, а желание увидеть Егора – достаточно сильным, чтобы произошел разрыв.
Такси снова подскочило и послышался звук, будто кто-то встряхнул гвозди в железной банке.
– Ай-ай, такая красавица не должна себе мужа ночью искать, – заметил водитель, отвлекая Констанцию от книги, – он тебя сам найдет.
– Да вот не находит что-то… – продолжила любезничать Мила, жестом веля качающей головой Констанции вернуться к чтению.
– Значит, не время еще.
– Да уж, знаете, так можно и умереть, не дождаться. Тридцать лет все-таки…
– Вэй! – водитель оглянулся через плечо, чтобы окинуть Милу внимательным взглядом.
– За дорогой следите! – тут же нервно воскликнула Констанция.
– А ты читай, – шикнула ей Мила.
– Я думал, тебе шестнадцать, – заметил в это время водитель.
Эти двое продолжили любезничать, а Констанция и вправду постаралась погрузиться в историю. Но скоро они приехали.
– Ничего, – успокоила ее Мила, – завтра продолжим.
– Ой, знаешь, не надо… – испуганно отозвалась Констанция, пока ее втаскивали в просторную светлую студию.
Мила привычно бросила подушку и плед на диван – спальное место уже было знакомо Констанции – выдала футболку и полотенце, а утром разбудила в семь и потащила в комнату страха. К счастью, на этот раз – на такси. В комнате страха читать оказалось совсем неудобно, да и выскакивающие перед самым носом пауки, конечно, пугали, но не дарили таких эмоций, которые длились бы достаточно долго для разрыва.
После этого они поехали в Музей Блокады. Там экскурсовод рассказывала о тяжелых годах войны, о том, как люди выживали в Ленинграде, зачитывала отрывки из дневников и писем. Все это, разумеется, вызывало у Констанции тяжелые чувства, ее душили слезы, а сердце разрывалось от сострадания к людям, пережившим те ужасные годы.
Но ей показалось кощунством читать Джейн Эйр в таком месте, даже ради спасения друга.
– Ладно, – кивнула Мила, когда Констанция заявила об этом. – Попробуем что-нибудь еще.
Чем-нибудь еще оказался кошачий приют, еще один романтический фильм, экскурсия по крышам – в марте это то еще приключение – и танцы прямо посреди Невского проспекта.
– Мне кажется, стыд – не та эмоция, которая поможет мне создать разрыв, – заметила Констанция, завершив свой перфоманс, но Мила просто велела читать.
Когда не сработало и это, она пошла дальше: подвела Констанцию к ларьку с мороженым, где они выбрали себе эскимо, а затем схватила упаковку и, не рассчитавшись, побежала прочь. Констанция посмотрела ей вслед, затем взглянула на изумленную продавщицу и протянула деньги для оплаты.
– Можно, пожалуйста, без таких методов? – попросила Констанция, когда они вновь встретились через пару минут у Гостинки.
– Но что сделаешь, если ты непрошибаемая.
– Мне кажется, эмоции должны быть более продолжительными. То есть в тот момент, когда я танцевала или смотрела, как ты крадешь мороженое, мне было стыдно, но это были мгновения. А когда я бралась за книгу, чувства уже сходили на «нет».
Так или иначе, эксперимент было решено поставить на паузу.
Констанция чувствовала себя вымотанной после этих сумасшедших выходных, поэтому, оказавшись дома, приняла душ, упала в кровать и уснула до самого утра.
