Текст книги "Между строк (СИ)"

Автор книги: Ирина Фуллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

Эпизод 8. Глава 6

Сердце упало в пятки. Таков и был ее гениальный план: заинтересовать Калиостро артефактом и таким образом выйти на него. Но она, кажется, не до конца осознавала, насколько это страшно, когда неизвестные люди силой затаскивают тебя в автомобиль, зажимают рот, лишают возможности двигаться и везут в неизвестном направлении.

«Интересно, какой диапазон у нашего спецагентского оборудования?», – чуть отстраненно подумала она.

Судя по тому, что пока что она слышала маты и раздаваемые Ильей и Артуром команды – достаточно большой. Но в любой момент эта единственная вещь, что дарила ей хоть какое-то спокойствие, могла исчезнуть.

Довольно быстро рука с ее рта исчезла, и Констанция смогла сказать:

– Кто вы такие? И куда везете меня? Зачем мы поворачиваем налево, на Крестовский проспект?

Последние слова были сказаны специально для команды. Впрочем, пока машина еще должна была оставаться в поле их зрения.

Констанция попыталась рассмотреть похитителей: водитель – крепкий мужик в кожаной куртке. Никаких особых примет. Тот, что схватил ее, – худощавый, в возрасте. Бежевый плащ явно скрывал жилистое, сильное тело. На переднем пассажирском был кто-то еще, но Констанция не могла его рассмотреть, видела только широкие плечи в темной куртке и толстую шею.

Связь в наушнике оборвалась, отчего сердце сделало неприятный кульбит и забилось в горле.

Машина остановилась на светофоре. Присутствовавшие в салоне мужчины отвечать на вопросы не спешили. Констанция попыталась еще раз выяснить их личности и пункт назначения, но тщетно.

Тогда Констанция попыталась открыть заднюю дверь: и, к ее ужасу, у нее получилось. Если бы она действительно хотела сбежать, конечно, это было бы как нельзя кстати. Она бы выскочила, пока они стояли на светофоре и начала бы кричать «помогите!», кидаясь на стоящие рядом машины. Но ее целью было другое! Она планировала добраться до главаря этой шайки!

К счастью, Седой оказался достаточно проворен: он накрыл Констанцию своим телом, обхватил за талию и захлопнул дверь, вслед за чем велел водителю закрыть замки.

Произошло и другое приятное событие: в ухе Констанции вновь раздался голос Кинга.

– … приметная машина. О, погоди. Констанция?

– Я предупреждаю, – тут же заговорила она, – меня будут искать. И меня будут искать очень серьезные люди. Куда вы меня везете? В сторону Петроградки?

– Принято, – сообщил Артур ей в ухо.

Нужно было продолжать говорить, чтобы ее географические отметки сливались в речи с другими, менее важными вещами. Поэтому она словно бы продолжала попытки выяснить, кто и зачем ее похитил, при этом то и дело давая подсказки коллегам.

«Только не говорите, что мы поедем через мост! Я панически боюсь мостов!»

Или: «Высадите меня здесь, у метро „Чкаловская“, и мы забудем об этом недоразумении».

Видимо, группа поддержки старалась не попадать в поле зрения похитителей, поэтому время от времени связь пропадала, и в наушнике повисала неприятная тишина. Каждый раз, когда в нем снова раздавалось шипение и голоса Артура и Ильи, Констанция едва заметно выдыхала и с еще большим энтузиазмом начинала требовать отпустить ее или объясниться.

Наконец недалеко от метро «Петроградская» автомобиль припарковался. Все тот же седой мужчина выволок Констанцию из машины. Она огляделась. По ту сторону реки Карповки стоял необычный для Питера собор – кирпичный и полосатый. Он всегда обращал на себя внимание Констанции, если доводилось бывать в этом районе, но она не знала названия. Кажется, когда-то интересовалась, но не запомнила. Не зная, как еще незаметно дать знак коллегам, она взмолилась:

– Неужели и перед храмом не побоитесь совершать преступление⁈ Такой собор большой у вас тут, реку перейди, и пожалуйста, а вы не боитесь грех на душу брать.

– Мы рядом, – сообщил Артур через несколько секунд. – Ты под наблюдением.

Констанцию завели в парадную. Водитель остался в машине, ее сопровождали двое. Если до сих пор было просто страшно, то у дверей лифта она потеряла всякое самообладание, превратившись в комок нервов.

– Мы можем, пожалуйста, пойти по лестнице? – спросила она, чувствуя, как срывается голос.

Ей, разумеется, как и до этого, ничего не ответили. Только сильные пальцы покрепче схватили плечо.

– Нет, послушайте, я не могу… я не могу ехать на лифте, – теперь паника не была наигранной, Констанция попыталась сжать руку похитителя, потянула его к ступеням, но он, похоже, был каменный, даже не дернулся.

– Я серьезно, – строго, даже зло выкрикнула она, – я поднимусь, но по лестнице.

– Ты зайдешь в этот сраный лифт, или я сверну тебе шею, – равнодушно заявил один из мужчин, что стоял за спиной.

– Констанция, не глупи, – велел в ухо Илья.

– Это не просто каприз, – тихо произнес Артур, а затем заговорил спокойным уверенным голосом: – Констанция, слушай мой голос и дыши вместе со мной. Сделай вдох…

– Нет, нет, нет.

На ее шее появилась тяжелая рука, жестко стянувшая волосы. Двери лифта открылись.

– Констанция, вдыхай, один, два, три, четыре, – настойчиво говорил Кинг. – Выдыхай: один, два, три, четыре.

Она не слушала, она не могла взять себя в руки. Ее втолкнули внутрь, прижав грудью к разрисованной маркером стене.

Как только дверцы сомкнулись, Констанция ощутила острую нехватку воздуха. Она открыла рот, чтобы дышать глубже, но дыхание оставалось поверхностным и частым. Что-то брякнуло, и лифт со скрежетом начал движение. Все закружилось в горизонтальной плоскости. Констанция прижала ладони к стене, чтобы удержаться на ногах. Коснулась холодной поверхности лбом.

«Скорее, скорее, скорее», – то ли думала, то ли шептала она. Пыталась убедить разум, что это была всего лишь маленькая комнатка, всего лишь помещение. Скажем, купе поезда. Большинство туалетов были гораздо теснее, и это ведь не пугало ее.

Но стоило признаться: дело было вовсе не в размере. Если подумать – даже не в шахте, не в тросах и не в опасности падения. Страх ее был абсолютно иррациональным. Понимание этого не помогало однако побороть панику, сумасшедшее сердцебиение и сдавленное дыхание.

Когда Констанции начало казаться, что она действительно может потерять сознание, в ухе снова раздался спокойный голос:

– Констанция, какого цвета лак у тебя на ногтях?

Вопрос на мгновение поставил ее в тупик, она посмотрела на свои руки:

– Красного, – прошептала она.

– А платье? Платье тоже красное?

Констанция опустила взгляд. Это был трикотажный костюм, юбка и жакет, а не платье, но, наверное, это не имело значения…

– Бордовое.

– Они заметят, что она разговаривает, – тихо предупредил Илья.

– Думаю, на фоне ее задыхания и полуобморока, это будет выглядеть не подозрительно. Констанция, еще один вопрос, это важно, какой запах там?

В динамике послышалось фырканье.

– Скажите так, как будто говорите это похитителям, – сказал Кинг.

Пришлось сосредоточиться, чтобы придумать формулировку:

– Воняет… воняет пивом и потом, – прохрипела она.

– Это от меня, – заржал тот, который угрожал ей расправой.

– Очень хорошо, Констанция. А стены лифта внутри серые?

– Нет…

– Я тебе говорю, – убежденно произнес похититель, – я выпил утречком пару баклашек.

– Пару? – удивилась Констанция. – С утра – четыре литра?

– Не, там полторашки были.

Двери лифта, наконец, открылись, и, к счастью, Констанцию снова схватили за плечи и вывели на лестничную клетку. Сама она, скорее всего, просто вывалилась бы на пол, потому что ноги сделались ватными и не слушались.

Отвлекающие вопросы Кинга помогли пережить эту поездку и остаться в сознании, но теперь нужно было собраться и сосредоточиться на задаче.

– Еще и седьмой этаж? – вопросила она. – Я боюсь высоты!

Эти слова были сказаны для команды, чтобы они знали, куда ее увезли.

Констанцию завели в квартиру.

«Тридцать вторая», – прошептала она.

Интерьер выдавал в хозяине приверженность старой доброй классике: лакированный глянцевый паркет отражал обои с блестящим шелковым эффектом, масляные пейзажи в толстых багетах перекликались с цветочной обивкой деревянной резной мебели. В такой квартире действительно мог бы жить персонаж из повести начала двадцатого века.

Но комната с большим окном, глядящим на собор, оказалась пуста: ни одного мошенника, ни одного сбежавшего персонажа. Седой усадил Констанцию в кресло. Сумочку он отобрал еще раньше, в машине, поэтому «Джейн Эйр» уже была у него в руках. Ловец, кстати, он взял беспрепятственно, что указывало на факт, в котором и так не было сомнений: соратники Калиостро были обычными людьми, не персонажами.

– Итак, что это? – спросил Седой, сунув томик «Джейн Эйр» Констанции под нос.

Она чуть склонила голову набок.

– Это книга. Она предназначена для того, чтобы читать…

Удар обложкой по лицу оказался неожиданным и не столько болезненным, сколько унизительным. Дыхание Констанции сбилось, но она все же заметила:

– … И так с ними обращаться нельзя.

Илья и Артур в ее наушнике зашипели что-то неразборчивое, но она заглушила их голоса, сказав:

– Где ваш хозяин?

– Хозяин? – рыкнул тот, что выпил утром пива.

Весьма неприятный внешне тип. Классический бандит, какими их рисуют в российских сериалах про девяностые.

– Мы те не шавки.

Констанция проглотила колкий ответ в духе «а что, нет что ли?», потому что не хотела получить еще раз книгой по лицу. Вместо этого она сказала:

– Ну, начальник. Как он вам представляется? То, что Меллер – псевдоним, вы, разумеется, в курсе. Но известно ли вам его настоящее имя?

– Не твоего ума дело, – холодно сказал Седой. – Что это такое?

Если Бандит казался опасным, но предсказуемым, то этот тип выглядел абсолютным психом со своим бесстрастным лицом и стальными мышцами. От него у Констанции кожа покрывалась мурашками.

– Я буду говорить только с Калиостро.

Мужчины переглянулись.

– Детка, ты будешь говорить с тем, с кем мы тебе позволим говорить. Харе тут из себя умную корчить, не таких усмиряли.

Бандит шагнул ближе и потрепал Констанцию по щеке шершавыми пальцами.

– Поломаешься еще – я тебя быстро научу, как слушаться дядю Сашу. Будешь по полу ползать и скулить, чтобы мы тебе слово сказать позволили, уяснила?

Желудок Констанции ответил неприятным спазмом.

– Заходим, – скомандовал Илья в ее ухе.

– Нет! – выкрикнула она, вызвав у «дяди Саши» легкое недоумение.

– Ждите, – смиренно отозвался Илья. – Констанция, не позволяй этому заходить слишком далеко. Эти люди не шутят.

– У меня есть, что сказать! – торопливо добавила она, заметив в глазах Бандита задумчивость неприятного рода: он явно решал, как именно разъяснить непонятливой жертве смысл послания.

Седой отстранил Бандита, дав знак подождать с расправой.

– Говори.

– Но я не могу сказать это вам, – вздохнула Констанция, отводя взгляд в сторону. – Я могу сказать это только ему.

– Кому – ему? – уточнил Бандит.

– Вашему шефу.

Мужчины снова переглянулись. Седой вышел в коридор. Было слышно, что он с кем-то разговаривал. Сначала Констанция решила, что Калиостро прятался в соседней комнате, но заметила, что, завершив беседу и вернувшись в комнату, Седой убрал в карман плаща телефон.

Значит, помимо них, в квартире вообще никого не было?

– Я так понимаю, он не здесь? – уточнила она.

– Тебя это не касается, – сухо ответил Седой. – Шуруп, охраняешь ее. Меня вызывают. Решение по ней будет позже.

Бандит кивнул и недобро улыбнулся Констанции. Седой подхватил «Джейн Эйр» и ловец, и пошел прочь из квартиры.

– Верните книгу! – взмолилась она, чтобы придать ценности и значимости этому артефакту. – Пожалуйста!

Разумеется, никакой реакции не последовало.

– Ждем, – прошептал Илья, стало слышно, как он дает указания кому-то наблюдать за Седым, а потом вновь обратился к ней: – Констанция, мы рядом. Сейчас этот тип уйдет подальше, наши ребята позвонят в дверь. Будь готова спрятаться, чтобы тебе не прилетело. Мы возьмем этого Шурупа.

Констанция утвердительно промычала. Шуруп поглядел на нее, и она на всякий случай начала разговор на отвлеченную тему:

– Не знаю, чего вы хотите добиться. Эта книга важна для меня, но не имеет никакой ценности для вас или для вашего шефа. И чего вы хотите от меня лично, мне тоже непонятно. Я простой библиотекарь. Можете посмотреть в сумочке на мой пропуск. На что вы рассчитываете?

– Сиди, помалкивай, – фыркнул Шуруп и уселся на диван.

Пару минут они провели в тишине. Наконец, раздался дверной звонок. Шуруп бросил взгляд на Констанцию.

– Я никого не жду, – язвительно заметила она.

Бандит встал и достал из-за пазухи оружие.

– Это что, пистолет?

Этот визг должен был предупредить оперативников.

– Он вооружен, – тут же предостерег Илья кого-то.

– Констанция, будь готова спрятаться, – велел Кинг, даже в наушнике, сквозь шипение, его голос казался напряженным.

Она уже приметила хорошее местечко под столом. Все то время, что Шуруп тихо перемещался по коридору к двери, она была в поле его зрения. Момент для того, чтобы нырнуть под стол, нужно было подгадать идеально… Нервы натянулись до предела.

– Он у двери, – прошептала она, тут же прикрыв это покашливанием.

– Он у двери, – вторил голос Ильи в наушнике, – Три… два…

На «один» раздался ужасающий грохот – похоже, ребята вынесли дверь. Констанция в этот же момент в один прыжок оказалась в другом конце комнаты, на полу, надеясь, что массивная деревянная столешница спасет от неприятностей.

Все произошло очень сумбурно, громко и оттого страшно: из коридора раздались крики, короткие команды, шум, кряхтенье, маты. Через несколько мгновений перед Констанцией появился человек в блестящих коричневых ботинках. Она подняла голову выше: оливково-зеленые брюки. Пиджак с пижонской жилеткой и галантно протянутая рука. Обеспокоенное лицо с пронзительными зелеными глазами.

– Артур, – выдохнула она, принимая помощь.

Он успел только оглядеть ее с ног до головы – видимо, хотел убедиться, что она цела. Трое мужчин втащили в комнату Шурупа. Выглядел тот неважно – вот за кого стоило беспокоиться. Следом вошел Илья и первым делом спросил:

– Где она?

– Здесь, – тут же отозвался Артур, даже не сомневаясь, что за «она».

Илья шагнул ближе, бегло оглядел Констанцию, бросил «езжай в Библиотеку, позже обсудим твои действия» и переключил внимание на Шурупа. Его тон – будто она была провинившейся школьницей – задел, но она поддалась, когда Артур повел ее прочь, по коридору, в котором толпились как минимум пятеро человек. Откуда их столько взялось?

– Я посажу тебя в такси, – сказал Кинг, когда они оказались на лестничной площадке.

Спускаясь, Констанция размышляла о том, что должно было произойти дальше. Наверняка оперативники намеревались устроить засаду в квартире, но Калиостро мог так в ней и не появиться. Под наблюдением находились Валера и Седой – хотя бы один из них должен был вывести на шефа, ведь так? Ей тут в любом случае делать было нечего.

– Это было безрассудно, – бросил Кинг через плечо где-то на пятом этаже.

– Ничего не случилось, – раздраженно фыркнула она, спускаясь следом. – Не нужно меня опекать.

Артур остановился, вынудив застыть и Констанцию, развернулся к ней, внимательно посмотрев в глаза.

– У тебя все еще есть вопросы, почему тебя не взяли в Основной фонд?

– Конечно, нет. Илья сразу объяснил, что там рады только таким пай-мальчикам, как ты.

Она покровительственно разгладила лацканы его пиджака и с наигранной заботой произнесла:

– Как же им с тобой повезло, Артур.

– Да что с тобой не так⁈ – рассердился он, сжав кисти ее рук, чтобы отстранить. – Мне никогда не было так страшно, ни за себя, ни за кого-то другого, как сейчас. А ты ведешь себя… ведешь себя, как будто твоя жизнь ничего не значит.

Его сердитые слова заставили Констанцию растеряться – но лишь на мгновение. Она высвободилась и обошла Артура, чтобы продолжить путь вниз.

– Ничего не скажешь? – бросил он ей вслед.

Констанция молчала. Она не знала. Не знала, что с ней было не так! Почему ее злило все, что говорил и делал Кинг, несмотря на то, что она любила его? Могла ли она испытывать нежность, проявлять заботу? Что, если такие, как она, были к этому просто неспособны?

Они спустились на четвертый этаж.

– Трусиха, – раздалось у нее за спиной. – Не боишься лезть в пекло к преступникам, но боишься иметь хотя бы один откровенный разговор.

Впрочем, обвинив ее в трусости, Кинг сам испуганно отпрянул, когда она резко развернулась к нему, хлестнув волосами, и ткнула кулаком в грудь.

– Я сделала то, что посчитала нужным, – отчеканила она. – Но вы с Ильей, вместо того, чтобы признать, что я сделала хорошую работу, отчитываете и опекаете, как будто я не такой же сотрудник Библиотеки, как вы, а какая-то… какая-то…

– Мы волновались за тебя! – воскликнул Кинг.

– Да вы достали меня со своим «Констанция, осторожнее, Констанция, только будь осторожна. Осторожно, осторожно, осторожно». Как будто я без вас не знаю!

Артур выдохнул язвительное «пффффф». Она несколько мгновений разглядывала его сердитое лицо.

– Все, что я делаю, – это и есть ваша идиотская осторожность, – тихо заявила она. – Я никому не верю, ни на кого не полагаюсь. Вся моя жизнь зависит только от меня, ясно? И я двести раз подумаю прежде, чем решу в нее кого-то впустить. Это достаточно осторожно? – она протяжно выдохнула, потому что нервы были на пределе. – И я не растекусь перед тобой лужицей только потому, что ты, о боже, набрался смелости сказать, что я тебе нравлюсь. Нравлюсь! Да катись ты!

Она начала спускаться, громко и зло стуча каблуками. Кинг несколько мгновений стоял на месте, затем поспешил нагнать ее. Уже на следующем пролете, между растением в горшке и табуреткой, он поравнялся с Констанцией и снова сжал ее руку.

– Да хватит меня хватать все время! – взбеленилась она.

– Убегаешь в работу, только бы не разбираться со своей жизнью. Готова на любую авантюру, если это не откровенный разговор. Лучше погибнешь, чем допустишь что-то хорошее для себя.

– О, а хорошее – это ты? – всплеснула она руками. – Что-то сомневаюсь. Не стоит думать, что мой мир вертится вокруг твоей персоны, это давно не так. И хватит притягивать за уши то, что не имеет к делу никакого отношения. То, что произошло на задании и то, что происходит между нами – разные вещи.

– Я так не думаю, нет. Все это связано.

Он странным взглядом впился в ее лицо, будто мечтал вскрыть голову и понять, наконец, что там было внутри. Она и сама была бы не прочь сделать это. Что за чувства бурлили в ее душе, что за мысли терзали сознание? Все так перепуталось.

Когда пауза стала слишком долгой, Констанция медленно и весомо произнесла:

– Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Хочу просто делать свою работу. И хочу, чтобы мои коллеги поняли, наконец, что меня не надо опекать, не надо хвалить, не надо ругать. Я взрослый, самостоятельный человек, способный даже, представьте себе, привести команду в квартиру персонажа, которого вы разыскиваете три года.

Лицо Артура вдруг озарилось пониманием.

– Так вот в чем дело. Вот этим всем, – он взмахнул рукой, – хотела показать нам, какая ты сильная и независимая?

– Ой, иди к черту со своим психоанализом.

Она стала спускаться дальше. Артур не отставал.

– Хорошо, – сказал он будто бы покорно, но смирение в голосе звучало неискренне. – Оставим работу. Что насчет меня?

– Господи, – Констанция подняла глаза к потолку и, оступившись, чуть не полетела с лестницы.

К счастью, Кинг, точно готовился к этому, вовремя обхватил ее талию и прижал к себе.

– Прошу прощения, что снова тебя спас, – проговорил он ей в ухо.

– Убери руки, – процедила она.

– Это не броня, дорогая моя, и даже не доспехи, – заметил Артур, и не думая отпускать, – это космический скафандр. Зачем ты его носишь?

– Нравится.

Она ощущала спиной его грудь. Руки, заключившие в крепкие объятия, прогнали желание воевать: теперь хотелось лишь устало опуститься на бетонные ступени и прислониться лбом к холодной стене, окрашенной в противный зеленый.

– Так объясни мне, – мягко попросил Кинг, – почему ты злишься на меня? Я же объяснил, почему сделал такой отчет Илье, и сказал, что ты мне не безразлична. Не веришь, что это правда?

Она вздохнула, отчего-то не спеша избавиться от рук Артура. И поворачиваться не торопилась: быть откровенной, стоя к нему спиной, было проще.

– Наверное, ты действительно думаешь, что говоришь честно. Но завтра ветер переменится. Ты же бабник, любимец женщин, эгоист, которого в первую очередь заботит собственный комфорт.

Артур все же развернул ее к себе лицом, его лицо казалось удивленным.

– Это неправда, – произнес он, чуть нахмурившись. – Я не бабник.

– Это тебе Оля с Настей сказали?

– Послушай… это совсем другое. Я… был зол и ревновал. Если бы я верил, что нас можно исправить, этого бы не произошло.

– Ты не должен ничего объяснять. Можешь делать, что хочешь.

– Что, если не могу, что хочу? – он легонько коснулся пальцами ее щеки.

– Ну, ничего страшного, очевидно, у тебя нет недостатка в тех, с кем можешь. Пускай и нехотя…

Будто бы она шутила, Кинг рассмеялся, уткнувшись лбом в ее плечо.

– Констанция, прошу…

О чем он просил, она не узнала, так как раздался звонок. Артур взял трубку. Сперва он кивал и угукал, обещая быть через пару минут, затем застыл. Завершив разговор, он выдохнул «shit» и рассеянно взглянул на Констанцию. Молча заказал ей такси.

– В чем дело? – спросила она, не выдержав слишком долгой паузы.

– Ты не сняла оборудование, – сообщил Кинг почти без эмоций.

Ее прошиб холодный пот. То есть всю эту сцену на лестнице слушали коллеги вместе с Ильей, а запись этого чудесного диалога попадет в Архивы…

Она выдернула маленькие наушники-капельки из ушей, кинула их в сумочку.

– Вот поэтому, – прошипела она. – Вот поэтому лучше быть одной. Когда я одна, у меня все под контролем.

– Это не совсем так – протянул Кинг. – У тебя может быть такая иллюзия…

– Это очень хорошая иллюзия – как настоящая.

Констанция, наконец, высвободилась из его рук и пошла прочь.

– Желтая машина, два-три-девять, – бросил ей вслед Артур.