Текст книги "Между строк (СИ)"
Автор книги: Ирина Фуллер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)
Эпизод 8. Глава 3
В пустом коридоре Констанция, уверенно шагая вперед, спросила, каков был план дальнейших действий. Никто не ответил, Илья и Артур шли за ней следом, почему-то мрачные.
– Что с настроением? – поинтересовалась она, напротив, воодушевленная происходящим. – Мы, наконец, продвинулись в деле Калиостро. Проследим за Валерой, выйдем на след персонажа и поймаем, наконец.
– Я сосредоточен, – ответил Кинг. – А ты рано радуешься. Этот Калиостро так много раз уходил от нас, что пока дело не сделано, я не хочу говорить «гоп».
– И с Егором со своим обязательно было лезть именно сейчас? – сердито поинтересовался Илья.
– Да, конечно, обязательно. Это был идеальное время. Я получила идиотскую резолюцию моментально, а ты бы писал свои служебные записки неделю, и потом еще столько же ждал бы ответа.
– Надо было тебе все валить в одну кучу… – ворчал Илья. – Только дело пошло как надо, ты чуть все не испортила.
– Какой у нас теперь план? – теперь уже тоже хмуро спросила Констанция.
Испортили ей настроение своим бубнежом!
– Отправлю тебя на какой-нибудь разрыв, чтобы не мешалась.
– Обсудим это с Анатолием Вадимовичем? – предложила она. – Он вообще-то дал разрешение на мое участие.
– Я запросил его! – напомнил Илья. – О чем пожалел, не прошло и минуты!
Прежде, чем она успела сказать ему что-то очень грубое, за нее вступился Артур:
– Илия, я думаю, эти ссоры нам ни к чему. Констанция раскрыла Нелидова, Лену и Валеру, let’s give her that.
Илья открыл дверь, что вела в холл и жестом предложил продолжить путь, мрачно сообщив:
– Мы идем в Основной фонд, дальнейшие действия будем обсуждать с командой.
* * *
(* let’s give her that – (англ.) отдадим ей должное)
В холле с ними поздоровались проходящие мимо коллеги, в ответ на это Констанция, Илья и Артур синхронно кивнули, будто готовились выступать на военном параде.
– Может быть, возьмем в подмогу Аврелия и Милу, – предложила Констанция, пока они проходили мимо двери, ведущей в ее отдел. – Кстати, вы слышали, что сказал Нелидов про стажера и охотницу?
– Ничего не хочу знать, – проворчал Илья. – Твои отношения с Аврелием меня не волнуют.
Констанция потеряла дар речи, поэтому ответил Артур:
– Я думаю, он имел в виду другую охотницу.
– Естественно, – фыркнула Констанция, возмущенная тем, что Илья мог даже предположить, будто речь шла о ней. – Очевидно, он имел в виду Милу. Уму непостижимо…
Констанцию с Аврелием связывали исключительно профессиональные… ну, хорошо, исключительно дружеские отношения!
– Кажется, она хотела этого, – заметил Кинг.
– Да, но она не рассказала мне! – отозвалась Констанция все еще слегка удивленно.
Илья бросил на нее взгляд, почти лишенный любопытства, но все же спросил:
– А что, вы рассказываете друг другу обо всех своих мужчинах?
– Ну… – чуть растерялась Констанция. – Я не знаю… Мы знакомы только с августа.
Она почувствовала, что отчего-то краснеет под двумя заинтересованными взглядами. И как они вообще пришли к этой теме?
– Уже май на носу, – заметил Илья, добавляя глубины ее дискомфорту. – Конс, ты слишком много работаешь.
– Так, сейчас все подумали о чем-то другом, – велела она.
А подумать было о чем, ведь Констанции предстояло увидеть Основной Фонд своими глазами! Она старалась сохранять равнодушное лицо, но подавить ликование и предвкушение не получалось – да и не хотелось, не часто в ее душе поселялись столь светлые и радостные эмоции.
Через большие железные двери они проплыли к проходной. В крохотной комнатке жужжала багажная лента со сканером, как в аэропорту. Следовало поставить на нее сумочку и пройти через ворота, которые были снабжены какими-то антеннами, проводами и колбами с темной, похожей на чернила жидкостью. Охранник, запросив имя Констанции, проверил что-то на компьютере и сурово кивнул.
Книжники оказались в длинном белом коридоре с бесконечным синим ковром и множеством лакированных дверей. Паркет здесь так же скрипел, как и во всех остальных помещениях Библиотеки. Лампы так же едва заметно мерцали, вентиляция – тихо жужжала.
С виду и не скажешь, что это был секретный отдел секретной службы.
Но вот одна из дверей открылась, из помещения вышел сотрудник, и Констанция жадно впилась взглядом в интерьер за его спиной. Длинные ряды столов были сплошь заставлены стопками книг: одни – в одинаковом сером оформлении, другие – без обложек, третьи и вовсе в виде стопок бумаги под прессом. На ближайшем к выходу рабочем месте мужчина в белом халате промазывал клеем пока обнаженные корешки прошитых белой нитью книжных блоков.
Констанция, Артур и Илья прошли дальше. Коридор оставался тих и пуст, пока они не дошли до самого его конца, где уткнулись в дверцы лифта. Констанция открыла рот, чтобы попросить сопроводить ее к лестнице, но в этот момент дверь одного из ближайших кабинетов открылась, оттуда вышла женщина в строгом костюме.
– Ах, Илья Петрович! – воскликнула она, поправляя крупные очки. – Ну как же удачно!
Констанция с любопытством заглянула в помещение за спиной дамы: на верхней части стены располагалась гигантских размеров карта, похожая на ту, что можно было увидеть на стенах Абонемента, а нижняя часть была обшита деревянными листами со множеством отверстий. Многие из них были соединены проводами, точно это был старинный телефонный коммутатор. Вдоль коммутатора ходили девушки, которые время от времени доставали провода из одних отверстий и вставляли в другие.
– Анастасия Павловна, я занят, это срочно? – ответил Илья сотруднице.
Женщина решительно шагнула в коридор, дверь за ее спиной захлопнулась, лишая Констанцию интересного зрелища.
– Нет, что вы, совершенно несрочно, – отозвалась Анастасия Павловна, и в голосе явно слышалась претензия. – Было четыре дня назад. Нам поступило поручение, на которое дали четыре дня, а выполнить мы его не можем, о чем я написала уже пять служебок. И если сегодня же нам, наконец, не выдадут нужные дела из архива, выполнено и не будет. Мы не виноваты, а ругаться будут на нас, мол, картографический отдел «как всегда». Только мы как раз всегда…
Беседа затянулась. Констанции быстро наскучила речь Анастасии Павловны: та не выдала ровным счетом никаких секретов, все ее жалобы были до ужаса банальными. Как в любом отделе, и не секретном тоже!
С металлическим лязганьем открылись двери лифта.
Илья недовольно вздохнул и махнул Артуру с Констанцией:
– Идите, я догоню.
Илья, конечно же, не помнил, как она относилась к лифтам. Констанция старалась не распространяться об этой своей слабости и не привлекать к ней внимания.
– Пойдемте, – шепнул Артур и указал на неприметную дверь сбоку.
Он помнил. В чем, разумеется, не было ничего удивительного: ему приходилось сталкиваться с непримиримым отказом Констанции от лифтов множество раз во время ее стажировки.
Когда они вышли на другом этаже, к Констанции не сразу пришло понимание, что она уже бывала в этом коридоре. Но вот Кинг приветливо распахнул третью по счету дверь, и по ту сторону обнаружился его офис.
– Я думала, мы собираемся встретиться с командой.
Артур кивнул, мягко, но настойчиво усаживая ее на стул для посетителей и опускаясь на соседний.
– Да, но сначала, раз у нас появилась минута, мы можем кое-что обсудить.
– О, прекрасная мысль, расскажите мне про «Джейн Эйр», – Констанция подобралась, нетерпеливо сцепила руки на коленях и уставилась на Кинга в ожидании.
Он усмехнулся, внимательно глядя в ее глаза, и тишина быстро стала многозначительной, наполненной непроизнесенными словами, неозвученными мыслями и невысказанными чувствами.
– Нет, – выдохнул он хрипловато, – другое.
Он глядел так, как будто выведал ее сокровенный секрет: маленький рот складывался в знающую улыбку, хитроватый прищур словно на что-то намекал.
– Ты злишься на меня из-за того, что я докладывал Илие о нас с тобой, – объявил Артур, будто вот теперь по-настоящему сделал разоблачение века.
– Опять вы об этом… – Констанция попыталась встать, но Кинг сжал ее руки, лишая возможности уйти.
Тогда она посмотрела на него прямо и совершенно искреннее заявила:
– Я не злюсь из-за этого.
Он опустил взгляд, чуть подумал:
– Ты злишься из-за того, как узнала об этом.
– Нет.
Кинг нетерпеливо подался вперед, сел на самый край стула. Его руки оказались на ее коленях, но в этом не было нежности или страсти: просто как будто он боялся, что она может сбежать в любой момент.
– Одно мне ясно точно: ты злишься на меня. И, Констанция, я действительно совершил ошибку.
– Очень мелодраматично, Артур, но все это уже неважно.
– Для меня важно. Я намерен разобраться. Выслушай меня.
Констанция вздохнула. Говоря откровенно, она с самого начала знала, что позволит ему высказаться. Поупрямится немного – и позволит.
– Ну? – требовательно произнесла Констанция, когда пауза затянулась.
– Как ты знаешь, мы решили… втереть меня в доверие Нелидову…
– Я знаю все про ваш дурацкий план, Артур. Не нужно пересказывать мне всю историю от Сотворения. У вас был план поиграть со мной в любовь, но вы забыли предупредить меня об этом. На что именно вы сейчас пытаетесь открыть мне глаза?
Кинг погладил ее ладони, крепко сжал в своих. Не обращать внимания на его теплые пальцы стало чуточку сложнее.
– На то, что я идиот, – сообщил, наконец, он.
– Это мне тоже известно.
– Констанция, ты сама знаешь, какая у нас с тобой непростая история. И твоя связь с Илией…
– Нет у нас никакой связи. С тех пор, как он приехал в Питер, все, что между нами было – несколько громких ссор, пара откровенных разговоров и… и случай, когда я узнала про него и Леночку, – Констанция скривилась.
– Но… – начал Артур, чуть подумал и заключил: – вероятно, тогда я еще больше идиот, чем был в начале этого разговора.
– Да, скорее всего, – Констанция высвободила свои руки и скрестила их на груди.
Он вздохнул. Придвинул свой стул еще ближе к ней. Теперь они сидели почти вплотную, их колени соприкоснулись.
– Хорошо, в любом случае… в Новгороде я почувствовал, что между нами произошли… изменения… Я ощутил… I think it’s difficult for me to talk about feelings in russian*… – добавил он, его взгляд блуждал по книжным полкам, останавливался на ее коленях, метался то к лицу Констанции, то к чему-то за ее плечом.
– Ничего, – хладнокровно ответила Констанция, – вы справитесь. Продолжайте.
Артур усмехнулся, понимая, что она не сделает ни единого усилия, чтобы упростить этот разговор.
– Хорошо. В Новгороде я почувствовал к тебе непреодолимое увлечение. И… я, конечно, должен был сказать о нашем с Илией плане. Но… я так побоялся все испортить.
* * *
I think it’s difficult for me to talk about feelings in russian* – англ. «Думаю, мне сложно говорить о чувствах на русском»
Констанция не смогла заставить себя язвительно обозвать его трусом или снова бросить что-то незначительное. Разум твердил: «Это твой шанс защитить свои чувства! Сделай вид, что для тебя это ровным счетом ничего не значило!», но что-то остановило ее.
Кинг же продолжил:
– У меня не поворачивался язык сказать что-то про все эти интриги, про то, что мы должны что-то изобразить… Это было так хрупко… – он глубоко вздохнул. – У меня было чувство, что любое слово могло лопнуть этот мыльный пузырь. Говорить о том, что у нас есть план имитировать роман… Я не хотел так рисковать.
Слова Артура звучали искренне и правдоподобно, но Констанция не знала, что с ними делать. Поэтому она продолжила, как могла, равнодушно, смотреть в его глаза.
– Тогда я придумал новый план и подумал, что очень хитер.
– Еще один план? – язвительно уточнила Констанция.
– Я решил пристрелить трех зайцев. Подумал, что если ничего не скажу тебе, и мы просто позволим этому развиваться само собой, то ничего не испортится между нами, и в то же время сработает для Нелидова, и также избавит от Илии, который будет думать, что все это – часть нашей договоренности, и не станет ревновать и мешать.
Констанция откинулась на спинку стула, изобразив наигранный интерес. В ней в это время боролись две сущности: одна требовала: «не верь ему, не ведись, опять в конце останешься дурой». Вторая счастливо крутилась на одной ножке и хлопала в ладоши.
– Мне это неинтересно, – выдавила Констанция.
В горле пересохло, пришлось остановиться на этом коротком комментарии, который Кинг просто проигнорировал.
– Прости меня. Я сделал глупо. Я не знаю, на что рассчитывал, было очевидно, что ты узнаешь. Просто… в тот момент я не думал прямо. Я не хотел даже дышать рядом с тобой, чтобы не спугнуть. А потом эти рабочие дни так закрутились, что я едва ли выходил из Библиотеки. Не уверен, что разговаривал с людьми кроме Илии и ребят из отдела.
– Ты мог сказать в ресторане. Мы провели с тобой целый вечер.
– Я понимаю! Но каждый раз это было так некстати, и подходящий момент становился все дальше. Признаюсь, я начал надеяться, что все сойдет мне с рук. Что вообще не придется разыгрывать эту карту с Нелидовым, и ты ничего не узнаешь.
Констанция покачала головой, не веря, что он действительно мог быть так наивен.
– Признаюсь, когда в конце ужина ты сказала, что я тебе не интересен, это меня очень ранило. Я поверил и не догадался о причинах. Теперь мне очевидно, что ты хотела именно сделать больно, но я не могу винить тебя за это.
Констанция безразлично дернула плечом. Вся ее поза говорила об отстраненности и замкнутости, Кинг не мог этого не заметить. Но вместо того, чтобы действовать напористо, он едва заметно вторгался в ее пространство. Позволял ноге едва ощутимо скользнуть по ее щиколотке. Касался кончиками пальцев ее колена, и она чувствовала тепло его кожи сквозь тонкий капрон. Придвигался все ближе и ближе.
– Я просто хочу, чтобы ты знала, – проникновенно проговорил он, – что ни секунды не притворялся. Я не врал тебе, не пытался ввести в заблуждение.
– Я вам не верю, – покачала Констанция головой и попыталась решительно встать, но Артур остановил ее, ухватив за локоть.
Констанция осталась сидеть на месте.
– I’ve got a crush on you.
– Я не говорю по-английски, – ответила она из чистого упрямства, в то время как внутри все перевернулось от этих простых слов.
– Я не знаю, как это сказать по-русски. «Ты мне нравишься» – это как-то по-детскосадиевски, да?
– Ну почему же! В детском саду как раз принято сразу узаконивать отношения, многие впервые вступают там в брак. Это потом люди становятся поверхностными и безответственными, когда дело касается чувств, – она ткнула его пальцем в грудь, подчеркивая, что последние слова относились к нему.
Кинг устало опустил голову, вздохнул.
– Прошу, прости…
Констанция долго смотрела на Артура, не зная, что ответить. На ум не приходило ни одного колкого ответа, ни одного варианта, как избежать продолжения разговора, ни одной мысли, кроме «я тебе не доверяю».
– Ну, допустим, я поверю. Прощу, – проговорила она неторопливо. – Что на это скажут Оля и Настя?
– Кто? А…
Он потер переносицу.
– Пытаешься убедить меня, что испытываешь ко мне чувства, а сам развлекаешься с какими-то девицами.
– Нет никакой связи между моими чувствами и… Вообще, это не очень честно, потому что мы не были в отношениях, ты отказала мне дважды – в Новгороде и в ресторане, а потом я обнаружил тебя у Илии дома. Без одежды. Это было очень однозначное «уйди прочь», с которым мне надо было как-то справиться.
– Я была в халате.
– Но под ним – без одежды.
– Я в любой одежде под одеждой без одежды! – выдала Констанция сердито.
Даже подалась немного вперед, в результате чего несколько секунд они глядели друг другу в глаза, а потом одновременно усмехнулись. Констанции на мгновение показалось, что она провалилась в другую реальность: как будто Кинг был ее странным отражением в зеркале. Так похожа была их мимика, так синхронна ухмылка, так одинаково они оба опустили взгляд, чтобы разорвать зрительный контакт.
Когда пауза стала неестественно долгой, Кинг вдруг выдохнул.
– Что я хочу сказать: если дело в том, что ты решила как будто я был с тобой нечестный – это так, но не в чувствах, а в некоторых фактах. Я признаю, что поступил неправильно и прошу прощения. С другой стороны, было бы хорошо в следующий раз просто поговорить, а не сразу казнить меня. Дважды.
Констанция молчала. Она не знала, что сказать, разум и чувства вступили в спор, и ей не нравилось, что чувства побеждали просто потому, что Артур сидел так близко и выглядел так трогательно с этой надеждой в глазах.
Он отстранился.
– Я понимаю, что тебе нужно время. Тем более сейчас у нас много других важных вопросов. Я готов рассказать о том, что знаю о ситуации Егора, а наш разговор продолжить позже.
Она была благодарна ему за то, что он не стал давить.
Артур встал, прошелся по кабинету.
– Чтобы понять, всю эту теорию, нужно понимать, что между нашей реальностью и реальностью книги есть граница, в которой и происходит разрыв.
Констанция кивнула.
– Согласно теории коллег, проводивших исследования, в этой границе есть более тонкие места. Известно о двух: ключевые точки нарратива и резонансные точки.
Кинг подошел к чайнику, включил его.
– Ключевые точки нарратива – это очень эмоциональные сцены, в которых чаще всего эта граница и разрывается. Нам они сейчас не подходят, так как, очевидно, Егор не смог попасть в них. Если вообще пытался. Как выглядит, он боялся нарушать сюжет. Разумное остережение, так как, не нарушая сюжет, он знал, куда вернуться и когда. Если бы ход истории поменялся, то стал бы непредсказуемый и для него.
Артур присел на корточки, чтобы на низкой полке выбрать из нескольких банок с чаем одну.
– Другое дело – резонансные точки. Судя по тому, что рассказала Джейн Эйр, Егор знал о них и пытался создать, чтобы помочь читающему. Именно их тебе и надо использовать.
Артур встал, потянулся к полке стеллажа, где красовался изящный сервиз. Взял две чашки, затем склонился к чайнику, выжидая правильный момент, чтобы выключить его. По убеждению Кинга, вода не должна была кипеть, чтобы вкус чая был наиболее насыщенным. Констанция нетерпеливо постукивала пальцами по бедру, ожидая.
– Резонансные точки – это точки совпадения между книгой и реальностью, – сообщил Артур. – Как, например, если ты весной читаешь о весне. Тут пробуждающаяся зелень – там пробуждающаяся зелень. Или вдруг за окном из-за тучи выглянуло солнце, и в книге описывается именно это. Создается резонансная точка. В этот момент велика вероятность разрыва.
– Как когда на ночь читаешь страшную историю, в которой действие тоже происходит ночью? – привела пример Констанция.
Кинг кивнул. Дождавшись нужного момента, он выключил чайник, ополоснул горячей водой заварник, вслед за чем слил воду в стоящую рядом миску, отмерил нужное количество сухих листьев, залил кипятком, прикрыл крышечкой. И только тогда с удовлетворенным видом повернулся к Констанции.
– Создавать резонансные точки – это, например, попадать в атмосферу. Читать осенью осенние книги. Или зимние книги перед рождеством. Но самые мощные резонансные точки даже не в больших совпадениях, а в маленьких.
– Таких, как запах или звуки? – поняла, наконец, Констанция.
Она задумчиво прикусила ноготь.
– Именно. Вероятно, Егор намеренно попытался создать очень яркие образы запахов и звуков. Он не мог знать, появится ли это в тексте, но сделал попытку. Попало ли это действительно на страницы, я не знаю, я не видел последних глав. Но благодаря интервью с Джейн Эйр, мы это узнали и можем использовать.
– То есть… То есть, нужно воссоздать запах костра, включить «Зверей» и читать последние главы «Джейн Эйр» под их песни?
Звучало абсурдно.
– Совершенно верно, – Артур налил чай, добавил молока в свой, замер на мгновение и оставил напиток Констанции черным.
Подошел к ней и протянул блюдце с дымящейся чашечкой, которое Констанция бездумно приняла.
Артур устроился рядом, закинув ногу на ногу. Небрежно придерживая блюдце, стал время от времени потягивать чай.
– Исследования, которые я читал, касались обычных ситуаций. Понимаешь…
Он задумчиво уставился на чай, кажется, подбирая правильные слова.
– Изучались случайные разрывы, и был сделан вывод: разрыв часто, хотя и не всегда, происходит тогда, когда реальность и текст как-либо совпадают, и на это накладывается внутреннее состояние читателя. Скажем, в тексте страшно, за окном темно, и читатель сам напуган. И коллеги предположили, что для создания контролируемого разрыва может быть использовано создание резонансной точки. Но успешных опытов так и не было – или, по крайней мере, официально не было. Другими словами, нам неизвестно, чтобы это действительно сработало.
Констанция медленно кивнула.
– Но мы имеем дело с несколько другой ситуацией. Даже если в именно тексте твоего романа нет ни запаха костра, ни слов, что Егор напевал такую-то песню, это действительно было в той реальности, и ты это знаешь, а значит, теоретически, – подчеркнул Артур, – можешь создать резонансную точку.
Констанция сделала глоток чая, обдумывая услышанное.
– А что насчет сигнала SOS?
– Это ритм-ключ. Это еще более теория, притом возникшая гораздо после того, как пропал Егор. Ритм-ключ якобы может связать две реальности. Когда я увидел, что Джейн неосознанно делает этот ритм, не очень характерный для гувернантки девятнадцатого века, предположил, что она делает это, говоря о Егоре, потому что у нее подсознательно связался его образ и этот ритм. Он отбивал его или отстукивал, возможно, каждый раз, когда появлялся в поле зрения. Он хотел создать ритм-ключ в, я бы сказал, слепой надежде, что кто-то здесь о нем узнает.
– То есть, то, что это SOS – не имеет значения. Он мог бы выбрать we will rock you или вообще случайный ритм?
– Да, правильно.
– Что нужно делать? Отстукивать его?
– Да. All in all*, воссоздай запах, звук, может быть даже антураж Джейн Эйр. Оденься в платье эпохи. Начни читать. Ощути эмоции. Потом отбей ритм-ключ. Если это не создаст разрыв и не освободит Егора, боюсь, ничто не освободит.
Констанция взглянула на часы. Кинг, заметив это, усмехнулся, отставил чай на стол и сжал ее колено, видимо, в жесте поддержки.
– Боюсь, сейчас не подходящее…
Дверь открылась, вошел Илья.
– Я не стал стучать, – сухо сказал он, что, видимо, в его случае означало «прошу прощения, что вот так нахально ворвался, не думал, что застану какую-то интимную сцену».
– You don’t say**, – пробормотал Артур, в то время как Констанция высвободилась и встала.
– Чаи гонять сейчас самое время, – недовольно бросил Илья. – Я уже полчаса жду вас в оперативном.
С этими словами он вышел, хлопнув дверью. Констанция закатила глаза, но вредничать не стала, тем более, что она уже выяснила все, что хотела.
* * *
* all in all (англ.) – в общем, в общем и целом, итого
** you don’t say – (англ.) да что ты
