Текст книги "Между строк (СИ)"
Автор книги: Ирина Фуллер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)
Эпизод 1. Глава 3
В столь раннее субботнее утро дорога до Выборгской заняла всего полчаса. Еще из машины Констанция позвонила Артуру, чтобы узнать, был ли он дома, и был ли один. Он сонно спросил, что случилось, но Констанция просто бросила трубку и уже скоро набирала номер квартиры на домофоне.
Кинг встретил ее в своем шелковом халате и кожаных домашних тапках.
– Когда вы сказали, что заедете в выходные, я и не мечтал, что вы имеете в виду «первым делом».
…И в плохом настроении.
Констанция молча сняла пальто и берет, повесила на плечики в прихожей.
– Поехать в восемь утра в выходной день через весь город и разбудить меня. У вас определенно есть свой стиль.
Он указал на гостевые тапочки. Констанция намеренно проигнорировала их и прошла босиком на кухню – или, как называл это помещение Артур, «в столовую».
Села за стол. Кинг – так же молча – включил чайник, приготовил чашки.
– Я хотела бы обсудить с вами «Джейн Эйр», – сообщила Констанция, хотя предполагала, он и так догадался, зачем она явилась.
– Самое время, – язвительно вздохнул Кинг, занимаясь чаем.
– Хватит ворчать, Артур. Это разговор не для библиотечных стен. У меня появилось время, я приехала к вам, как мы и договорились по телефону.
С минуту он молчал, насыпая в чайник сухие черные листья и заливая их горячей водой.
Наконец все же сказал:
– Для начала хотел бы подчеркнуть, что я ничего не нарушал, но никто не будет меня хвалить. Поэтому, пожалуйста, очень сильно храните это в тайне.
Она кивнула, пускай он и не видел, поскольку одной рукой держал сито, а другой наливал чай в фарфоровую чашку с птичками.
– Также мои любые объяснения станут нарушением. Я не могу рассекречивать информацию.
Он поставил чашки на стол. Черный чай подвинул к Констанции, с молоком взял себе. Сел, положив ногу на ногу, и уставился на гостью.
– Поэтому можете задать вопросы, но я не на все смогу ответить.
– Где вы взяли эту книгу?
– В Абонементе.
– Что? Не может быть.
– Как мне стало понятно, произошла некоторая ошибка и потеря данных. Эта книга не должна была оказаться в Абонементе, так как участвовала в тайных делах. Но когда Ю перестал менеджерить это, новые люди не знали, что к чему и списали в Архив. Архив не понял, почему к ним, отправил в Абонемент. Я проследил путь книги, нашел ее и принес вам.
– Почему?
– Что – почему?
– Почему принесли мне? Зачем вообще искали?
Кинг вздохнул, задумчиво посмотрел в окно, через которое уже пробивались теплые лучи. Свет утреннего солнца коснулся его щеки, заставил ресницы светиться золотом, а оливковые глаза сделаться совсем светлыми, с отчетливо заметным всполохом орехово-коричневого вокруг зрачка. Пряди, что падали на лоб, обычно то ли темно-русые, то ли каштановые, горели янтарем.
– Мне же известно, зачем вы хотели в Основной Фонд, – заговорил он, и казалось, тщательно подбирал слова. – Когда я понял, что вы туда не попадаете, захотел… сделать это для вас. Как только получил доступ к нужным документам, изучил и довольно быстро получил информацию. Узнал, что книга в свободном доступе и принес вам.
– Но объяснять ничего не стали, – прокомментировала она. – Я сама должна была догадаться, что все это значит?
Кинг несколько секунд молча глядел на нее, кажется, перебирая в голове весь мат, что успел выучить за годы жизни в России.
– А сказать «спасибо» у вас язык отвалится? – саркастично уточнил он.
Она все еще злилась, хотя и понимала, что благодарность была бы уместной.
– Спасибо, что так старательно пытались загладить собственную вину.
– Вину?
– Сокрытие факта продвижения и замену откровенного разговора попыткой соблазнения.
Артур неестественно рассмеялся.
– Попыткой?
Он хотел добавить что-то еще. Судя по недоброму взгляду – что-то неприятное, но взял себя в руки, откинулся на спинку стула и, стерев с лица любые эмоции, бесстрастно уставился на Констанцию.
– Егор в этой книге? – спросила она холодно.
– Это была бы логичная гипотеза. Вы же уже читали?
– Только начало. До момента, когда маленькая Джейн попала в школу. А вы?
– Да, я пролистал почти все, Егор появляется время от времени. И когда Джейн в Ловуд скул, – название он озвучил с британским произношением, – и когда уже учитель там. И далее в Торнфилд.
– Как он попал туда? – спросила Констанция.
– Вероятно, взял экипаж и приехал. Либо верхом…
– Вы же поняли, я говорю про книгу. Как Егор оказался в книге?
– Сожалею, но не могу сказать.
– Но это не случайность, верно? Все было организовано Библиотекой?
– Не могу сказать.
– Ю проводил эксперименты? Хотел вернуть Татьяну?
– Не могу…
– Хотел создать контролируемый разрыв?
– Констанция, то, что сейчас между нами происходит может стать причиной моего увольнения. А вы знаете, что книжника, которого уволили, гуманнее убить.
Она чуть подалась вперед:
– Этот разговор не покинет стен вашей квартиры. Я заинтересована только в том, чтобы узнать правду.
Хмыкнув, Кинг не без иронии ответил:
– Но мы же с вами воюем. Что если это ваш способ избавиться от меня? Я не думаю, что могу доверять вам с вашим желанием сражаться со мной.
Констанция повертела чашечку на блюдце, обдумывая ответ. Она понимала, что он мог не искать информацию о Егоре, мог не приносить ей книгу. Стоило принять это во внимание. К тому же, Кинг знал что-то, чем пока не хотел делиться. Огрызаться было бы не лучшей стратегией.
Констанция подняла на Артура многозначительный взгляд и сказала, сделав голос ниже и чувственнее, чем обычно:
– Если я затею драку, вы поймете это. У вас не будет никаких сомнений.
– А совсем без этого вам не нравится?
Его тон тоже сменился, он чуть прищурил глаза, и Констанция облизнула пересохшие губы.
– Нет, Артур, не нравится. Но я хочу только одного, – на эти ее слова Кинг заинтересованно поднял бровь, – узнать правду о Егоре и этой книге. Клянусь, что ни одна живая душа не узнает от меня об этом разговоре.
Артур встал и прошелся по столовой.
– Правду сказать, дело не в доверии. Но я действительно не могу нарушить статус секретности. Вы должны понимать, что даже то, что вам уже стало известно из-за меня может стать для меня проблемой.
Она тоже поднялась, чтобы оказаться перед Кингом и откровенно взглянуть ему в глаза.
– Вы правы, вы уже выдали много секретов. Ничего принципиально не изменится, если скажете немного больше.
Она сцепила руки перед собой, зная, что грудь в вырезе платья так выглядела более вызывающе. Кинг старался туда не смотреть.
– Ну же? – выдохнула она, едва заметно сокращая расстояние. – Артур. Расскажите мне все. Ничего не случится, это будет наш маленький секрет.
– Когда женщина в прошлый раз так убеждала мужчину, их обоих изгнали из Рая.
Констанция томно рассмеялась, затем спросила:
– Почему «Джейн Эйр», почему не «Евгений Онегин»?
Кинг сделал пару шагов назад и уперся бедром в подоконник. Скрестил руки.
– Как это говорится, вы меня отведете в монастырь, Констанция.
Она даже не стала его исправлять, лишь улыбнулась.
– Ну, это вряд ли. Я знаете, чего не понимаю: почему Егор попал в книгу, а не наоборот? То есть, Ю ведь хотел извлечь Татьяну из книги, а не сам отправиться туда.
Кинг задумчиво поглядел на потолок.
– Скажу вот что: если вы хотите кого-то вызвать из соседней комнаты, у вас есть всего два способа сделать это.
И пытливо так уставился на Констанцию.
– Артур, это только иллюзия, что вы не выдаете никаких секретов, – вздохнула она, сложив руки на груди. – Мы же оба понимаем, что вы делаете это. К чему загадки?
– Я все-таки хотел бы иметь эту иллюзию. Я тоже, как и вы, выбираю быть честным. И если Илия спросит меня, я буду перед ним невинен.
– Это тоже вряд ли. Но хорошо. Давайте поиграем.
Уголок его губ дрогнул.
– Давайте.
Констанция коснулась подбородка кончиками пальцев, размышляя:
– Если я хочу, чтобы кто-то пришел из соседней комнаты, я могу позвать его, а могу сходить за ним сама? Вы это имеете в виду?
– Да, особенно если вы кричите, а он не приходит.
Констанция кивнула.
– Но зачем идти не в ту комнату, где сидит нужный мне человек? Зачем идти туда, где сидит кто-то другой?
Кинг вновь посмотрел на потолок, очевидно, пытаясь сообразить, как продолжить метафорически раскрывать секреты Библиотеки.
– Здесь можно только догадываться. Например, это может быть, что вы хотите позвать меня на вечеринку, но не хотите, чтобы кто-то заподозрил, что вы ищете мое общество, – насмешливый взгляд в ее сторону, – и тогда сначала зовете кого-то другого. Это такое укрытие.
– Прикрытие.
– Либо, второе: вы думаете, что над дверьями висят топоры. Вы в этом не уверены, так как впервые их открываете. И тогда пытаетесь быть осторожным.
Констанция задумалась на мгновение, чтобы перевести это с артуровского на человеческий: Ю решил провести опыт на другой книге, чтобы не привлекать внимания к Татьяне и Онегину, а также чтобы ненароком не навредить. Взял историю, которую не жалко.
– Хорошо. Вот кто-то вошел в дверь, – она тоже прислонилась к подоконнику, – и что дальше?
– Вам известно, что этот кто-то не вернулся. И никто, кого звали, не пришел. Здесь, кажется, вывод просит сам.
– Напрашивается.
– Знаете, Констанция, я как будто сказал слишком много… – Артур подался назад, глядя с явной издевкой.
Констанция схватила его за руку, ощутив гладкость ткани халата и твердость его предплечья.
– Артур, я же исправляю ошибки ради вашего блага. Чтобы вы могли совершенствовать свой русский. Он итак диво как хорош, но никогда не стоит останавливаться на достигнутом.
– Как вы мне нравитесь вот такая… погодите-погодите, я помню слово… заискивающая!
Констанция оттолкнула его руку.
– Идите к черту.
– И отвечать на ваши вопросы оттуда? Или вы выяснили все, что хотели?
Пока Констанция выбирала между гордостью и желанием получить всю информацию, Артур чуть склонил голову набок и сказал:
– Я бы вообще более желательно делился с вами всем, что знаю, если бы вы были со мной ласковее.
Она прислонилась к подоконнику поясницей, уперлась в него руками, зная, что поза вышла вызывающей и даже приглашающей. Но Кинг держался невозмутимо.
– Прошу прощения, вы призываете меня подчинять вас нежностью и лаской? – тон был беззлобным, лишь немного саркастичным. – Не вы ли были против того, чтобы я добилась всеобщего поклонения?
– Ну вас же все равно ничто не остановит, – хмыкнул он.
– Но не вы ли сказали, что вас лично это не касается?
– Когда вы беретесь за дело, невозможно оставаться в стороне.
Они обменялись колкими, насмешливыми взглядами, и Констанция вдруг почувствовала как ее захлестнула волна симпатии. Если ее любовь была морем, а Артур – побережьем, то сейчас случился мощный прилив.
– Ладно, – вздохнула она, стараясь не утонуть, – Получается, Егор застрял в книге. Почему его не смогли оттуда вызволить?
Нацепив серьезное лицо, Артур ответил:
– У меня нет доступа к отчетам исследований. Я только знаю, что исследования были остановлены, а затем из-за, так сказать, бюрократической ошибки, главный артефакт покинул Основной Фонд. Все, что теперь имеет Библиотека относительно Егора – у вас. И, возможно, никто пока не будет этим заниматься. Я точно нет, потому что получил много распоряжений.
Констанция внимательно посмотрела на Артура:
– Вы могли пойти с этим к Илье.
Кинг тяжело вздохнул и потом так посмотрел, что Констанция была благодарна за подоконник: ноги подкосились, тело ощущалось как горячая глина.
– Вам может быть трудно в это поверить, но я хотел сделать что-то хорошее именно для вас. Действительно чувствовал вину, потому что поцеловал вас, и вам понравилось. Это было непростительно, – и прежде, чем она успела возмутиться, продолжил: – Кроме того у Илии много дел, он не так заинтересован в том, чтобы сделать то, что не получалось у целого отдела много лет. Возможно, он держит это дело в голове, но знает, что сейчас оно не успешно, и даже не будет заниматься. А вы можете что-то попробовать. Так я планировал дать шанс Егору и сделать хорошо вам. У меня получилось?
– Чтобы сделать мне хорошо, нужно немного больше, – ядовито ответила она и получила в ответ очередную понимающую ухмылку. – Но я благодарна вам за этот поступок, – она сменила тон на более официальный, – это было очень любезно с вашей стороны, вы действительно не просто оказали мне услугу, но и…
– Please, stop it, – попросил он. – Не надо эту вежливость.
– Разве это не то, что вы, британцы, так любите?
– Я обрусел. Моя мать говорит, я стал меньше улыбаться, а мой отец считает, что мое воспитание было разрушено. Я же думаю, что русские женщины научили мое английское сердце быть очень открытым и желающим эмоций.
На это Констанция ехидно ответила:
– Ну разумеется. И вы, как я понимаю, любите учиться. Таких старательных студентов еще поискать.
И снова села за стол. Бессонная ночь сказалась: Констанция вдруг почувствовала себя очень уставшей. Она сделала пару глотков остывшего чая. Повисшая тишина не казалась неуютной, напротив, тиканье часов, далекий шум за окном, шуршание шелкового халата Кинга, все это убаюкивало. Констанция медленно опустила голову на руки и даже ощутила, как проваливается в сон. Это было мгновение, но чувство падения заставило ее вздрогнуть.
– Что, тоже теперь сожалеете, что встали так спозаранку? – уточнил Артур, занимая место напротив нее.
– Я не спала полночи. И к вам приехала не из дома.
– О, что ж… – Кинг пару мгновений странно смотрел на нее, а затем расплылся в ироничной, понимающей улыбке: – Вы работали?
– Да, – вздохнула Констанция, подпирая подбородок кулаком. – Сидели с Аврелием в засаде. К счастью, в машине. И все, что мне сейчас хочется – лечь в кровать.
– Хотел бы показать себя радушным хозяином и предложить, такую возможность, но боюсь, что вы не так меня поймете.
Она принялась массажировать брови и лоб, желая избавиться от неприятного давления.
– Даже если бы за этим предложением скрывалось что-то большее, я бы все равно просто легла и уснула. Но мне нужно ехать, меня ждет Аврелий. Персонаж еще не пойман, и оставлять Золотце одного надолго может быть опасно.
Артур подлил Констанции чая и попросил рассказать детали их охоты.
– Это блестящая пьеса! – воскликнул он, услышав, кто именно скрывался в квартире. – Хотя я не знаю, как это возможно в переводе на русский передать все ее очарование, ведь она об английском языке.
– Не смогу ответить, так как читала в оригинале.
– О, конечно же, – улыбнулся Кинг, – ведь вы хорошо знаете английский. Хотя и решили не баловать меня этим.
– Не стоит переоценивать мой уровень владения языком. Я ближе к той Элизе Дулиттл, которая говорит «I’m a good girl, I am», чем к той, которая разговаривает как герцогиня.
– Вы очень хорошо изобразили! – обрадовался Артур. – Это выглядит очень смешно в кино с Одри Хэпберн.
– О, да, «Моя прекрасная леди». Очень забавный фильм. «The rain in Spain stays mainly in the plain», – процитировала она, и они разделили минуту веселья, вспоминая лучшие моменты из книги и фильма.
– Но до чего противный и вредный этот профессор Хиггинс, – заметила Констанция многозначительно. – Самовлюбленный и эгоистичный. Ни во что не ставил бедную Элизу.
– Да, но… помните ее тогда, вначале? И какой она стала потом.
– Это была все та же Элиза, – покачала головой Констанция убежденно, – она стала говорить и одеваться иначе, но это не сделало ее другим человеком.
Конечно же, оба понимали, что обсуждают не только пьесу. Но разве люди читают книги и смотрят фильмы не для того, чтобы узнать в героях себя? Примерить их шкуру или посмотреть на собственные поступки иначе?
– В самом деле? – фыркнул Артур. – Тогда приходите в понедельник на работу без мейкапа и в вашей прежней одежде. Если все это не имеет значения, сделайте как было, это же не поменяет вашу личность.
Констанция подняла подбородок. Разумеется, она не станет делать ничего подобного. Однако…
– Хотите сказать, что если я смою макияж и сниму это платье, стану для вас непривлекательной?
Немного провокационно, немного дерзко, немного похоже на флирт. Но Констанция решила, что придумала остроумный ответ, и теперь хотела знать, как Кинг выкрутится.
Он издал смешок и, продолжая смотреть в глаза, покачал головой.
– Думаю, нет, но лучше бы проверить.
Повисла пауза. Он имел в виду…
– Что?
– Дело не только в одежде, конечно, – проговорил Артур спокойно, будто предыдущего комментария не было, – но и в том, как человек держит себя. Элиза не только стала выглядеть и говорить, как леди, она стала чувствовать себя так. И это изменило ее, нравится вам это или нет. Помните этот момент, когда профессор Хиггинс сказал, что она понравилась ему больше, когда кинула в него тапками, чем когда приносила их? Что она пыталась угодить ему во всем, и потом удивлялась, почему он не заинтересовался рабом?
Эти слова неприятно резанули по ее самолюбию, хотя он, конечно, был прав. То, какой она была с ним во время стажировки, не нравилось даже ей самой. Чего же она ждала от Артура? Что он восхитится ее умом и тонкой душевной организацией, скрытой за неловкостью, смущением и стремлением во всем угодить ему?
И все же…
– То есть по-вашему, только леди достойна любви, а с простой цветочницей этот ваш профессор Хиггинс мог обращаться как с пылью под ногами?
– Нет, разумеется, – Кинг задумчиво посмотрел на потолок. – Но пойнт в том, что всего лишь речь заставила Элизу измениться внутренне. Не платья. В конце мы знаем, она понравилась профессору Хиггинсу, так, что он не хотел ее отпускать. Понравилась потому, что сама поняла свою ценность. Она не стала другой красоты, не преобразовалась внешне, а только изменилась внутренне. Через речь обрела ощущение себя другой, достойной, чтобы с ней обращались не как с цветочницей, а как с леди.
– Мужчины любят глазами, – упрямо заявила Констанция. – И профессору Хиггинсу Элиза тоже приглянулась, когда стала выглядеть иначе. А пока она была слишком проста для него, он и не приглядывался к ее душе.
– То ли дело женщины. Кстати, а что там Валера? Почему бы вам не дать ему шанс?
– Да при чем здесь Валера, что вы его все время вспоминаете?
– А вы мне скажите, если бы Валера выглядел как этот переплетчик, которого вы подумали за персонажа из женского романа, он бы вас так же раздражал?
– Да, – не медля ни секунды, ответила Констанция, хотя и понимала, что лукавила.
Кинг просто усмехнулся, очевидно, также подозревая ее во лжи. Хотя вообще-то Констанция уже доказала, что внешность для нее – не главное, когда отказала Эдику. Он был красавчиком!
Правда, надо было признать, что если бы Валера выглядел не так жалко, у него было бы гораздо больше шансов на хотя бы какое-то нормальное общение.
– Хорошо, я понял, вы чувствуете родство душ с Элизой Дулиттл. И считаете, что вам одинаково не повезло с наставником. Как хотите. Я не стану извиняться за то, что четыре года назад романтически вы мне не нравились. И что сейчас я нахожу вас совсем другой и более привлекательной.
Констанция ощутила, как вспыхнули щеки. Она сделала еще один глоток чая.
– И вы своего стажера тоже не балуете, – добавил он после паузы, – заставили в выходной день не спать всю ночь, сидеть в машине. Я вас такое не заставлял…
Она открыла рот, чтобы возразить и подробно описать каждый из сотни случаев, когда она возвращалась домой за полночь, вставала в три утра, сидела сутки над отчетами и много чего еще, но он примирительно поднял ладони:
– Ладно, ладно, не надо сейчас вываливать на меня все свои воспоминания о том, как ужасно я с вами обращался. У меня было всего две задачи: обучить вас и не дать совершить ошибку, о которой пожалеете.
Справился только с одной.
– Оставим прошлое в прошлом, – продолжил Артур. – А Элизу Дулиттл – профессору Хиггинсу.
Констанция не хотела уходить. Было так уютно сидеть с Кингом на залитой утренним светом кухне, наблюдать блики на золотой каемке чашки и просто разговаривать. Поэтому она позволила себе вернуться к важной теме, которую можно было счесть веским поводом продолжить беседу.
– Что вы думаете насчет Егора, как его освободить? – спросила она. – Если даже целый отдел исследователей не смог…
Артур закинул ногу на колено, демонстрируя голые лодыжки, и задумчиво глянул вдаль.
– Мое предположение: нужно создать обычный разрыв. Он ваш друг, если кто-то и сможет испытать достаточно сильные эмоции при чтении, чтобы создать такой разрыв, то это вы.
Констанция с сомнением склонила голову набок.
– После того случая в Летнему саду, когда мы с вами впервые встретились, я ни разу больше не оживляла персонажей.
– Я знаю. Но что делать? Так Егор останется в книге, пока специалисты Основного Фонда не научатся делать контролируемый разрыв. Я не вижу другого выхода для вас, кроме пробовать.
– Вы правы. Начну сегодня же… – она прикрыла рот ладонью, чтобы зевнуть, и добавила: – или завтра. А сейчас мне нужно ехать, Аврелий уже, наверное, съел все свои мятные пряники, – сообщила она, вставая. – Спасибо за чай и за информацию по книге.
Артур проводил ее в прихожую, подал пальто.
– Вы все-таки выглядите уставшей, – заметил он. – Вам надо больше заботиться о себе и хорошо спать.
– Я забочусь о себе, когда беру новые дела, потому что люблю свою работу, – отозвалась она, поправляя перед зеркалом красный берет, – как говорилось в «Пигмалионе», «счастлив тот, кому любимое занятие приносит доход».
С этим Кинг согласился. В дверях она посмотрела на Артура через плечо. Каким уютным он выглядел в своем шелковом халате и выглядывающей из-под него пижаме. Время с ним вдруг показалось более желанным, чем охота. И все же она ушла прочь.
