Текст книги "Между строк (СИ)"

Автор книги: Ирина Фуллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

Эпизод 5. Глава 3

Утром следующего дня Аврелий, Артур и Констанция встретились у Библиотеки. Стажер закинул в багажник чемоданы и плюхнулся за руль.

Констанция и Кинг обменялись взглядами. Он открыл ей дверь переднего сидения, что она приняла с благодарным кивком. Сам сел сзади.

– Время в пути составит три часа, температура за бортом – плюс восемь градусов, – сообщил Аврелий не своим голосом, – во время поездки вам будут предложены напитки и задушевные разговоры.

– Ой, а можно просто поспать в тишине? – отозвалась Констанция, прикрывая глаза.

– Конечно, могу и поспать! – задорно сказал он, выворачивая на Московский проспект. – Но вы тогда тоже не болтайте, у меня очень чуткий сон.

Первое время они лишь перебрасывались разными фразами по поводу дороги, пробок, ближайшей заправки. На первой же заправились – и бензином, и кофе с шоколадками.

После атмосфера в автомобиле стала оживленнее.

– Эта ваша «Джейн Эйр», конечно, огонь, – заявил стажер, а затем рассмеявшись собственному выбору слов, поправился: – в смысле, зачет. Я еще не дочитал, но вот как все это мистически в Торнфилде, жутковато, непонятно, что к чему… Меня реально торкнуло на этом месте с пожаром. А как Джейн и Рочестер потом ворковали… Нравится она мне. На тебя, Конс, чем-то похожа.

– Это чем же? – тут же откликнулась она с вызовом.

Она тоже симпатизировала этой героине, но было у Джейн Эйр немало черт и качеств, которые ей не хотелось бы обнаружить у себя.

Аврелий замялся.

– Ну, я сказал «чем-то»…

– Соображай быстрее, – с наигранной суровостью велела Констанция.

– Ум! Умная! Она умная, как и ты! – нашелся Аврелий.

Получив одобрительный кивок в ответ, он выдохнул. А после паузы уже спокойнее добавил:

– И еще она такая, знаешь, сдержанная, типа строгая со стороны. Но внутри-то у нее все живет, болит, любит.

Констанция бросила на него недобрый взгляд: как всегда, эти откровенные разговоры вызывали у нее только раздражение. Но прежде, чем она успела закрыть тему, Кинг на заднем сиденье подался вперед, упершись локтями в их кресла, и заметил:

– Ты хорошо чувствуешь людей, Аврелий.

Это заставило Констанцию выразительно фыркнуть.

– Спасибо, Арт, – кивнул Аврелий, глянув в зеркало заднего вида. – Мне нравится думать, что именно благодаря этому я пишу книги, которые люди любят читать. Мои герои – они живые, им сопереживаешь, с ними хочется проживать все эти события.

– Да, это так. Даже таких, как Констанция, задевает. Не просто так она любит твои книги.

Констанция оглянулась и встретилась с глазами Артура, оказавшимися неожиданно близко.

– «Таких как Констанция» – это каких? – уточнила она, подняв бровь.

Кинг задумчиво посмотрел вперед.

– Я не знаю, как это будет на русском, но в английском есть хорошее слово «petulant».

Она не знала перевода, но ей не понравилось, как это звучит.

– У него разные оттенки, – пояснил Кинг, – что-то вроде кого легко разозлить, дерзкий, резкий…

– Придирчивый, – подсказал Аврелий. – Всем недовольный. Суровый. Колючий.

И Констанция была уверена, что стажер не знал перевода: просто подбирал подходящие ей эпитеты.

Она сложила руки на груди и отвернулась к окну.

– Но разве это похоже на нашу Констанцию? – с отчетливой иронией в голосе спросил стажер.

Дорога за окном все время менялась. Казалось бы, чем тут любоваться: поля, леса, трасса. Но вот машина оказывалась в узком уютном туннеле из сосен, голые рыжие стволы которых заканчивались густой шапкой из ветвей, почти сплошь закрывающих небо. А через пару минут путешественники любовались холмами, залитыми молочным туманом или лицезрели петляющую речку, прячущуюся за изрезанной крышами деревенькой.

Артур и Аврелий без конца разговаривали, Констанция слушала, но сама в разговор не вступала, слишком погрузившись в себя. Да и что она могла добавить? У нее не было ни забавных историй, как у Аврелия, ни неожиданных фактов, как у Артура. Она не могла похвастаться уникальными мыслями, любопытными суждениями, не умела задавать уместных вопросов, разжигающих беседу.

– То ли дело Конс, – донеслись до ее сознания слова Аврелия.

Она повернулась к нему.

– Что опять «Конс»?

– Я говорю, что вот ты ни в чем не сомневаешься.

– В каком смысле?

– Ну… ты же знаешь, что крутая книжница, ты в этом уверена, это чувствуется. И знаешь, что много знаешь, что ты умная, поэтому всегда свое мнение высказываешь очень прямо. И знаешь, что секси-шмекси. Короче, уверенная в себе настолько, что даже спорить не хочется.

– Решительность – еще не признак ума. И ты ошибаешься, я тоже все время испытываю сомнения.

– Да ну! В чем?

Констанция лишь боковым зрением видела Кинга, но почему-то была уверена, что он заинтересованно ждал ответа. Зачем она вообще открыла рот?

Она действительно научилась принимать то, что когда-то считала изъянами. Полюбила и нависшее веко, из-за которого взгляд казался либо изможденным, либо уничижительным, и округлости фигуры, и какие-то неаккуратные колени, и даже тот факт, что второй палец на ноге у нее был длиннее большого – особенность, которую она годами прятала в закрытой обуви. Что не устраивало, меняла косметикой: стирала усталость, добавляла яркости. Хорошей работой она старалась избавиться от любых сомнений в своих талантах. Да, возможно, ей действительно требовалось постоянное подтверждение собственного профессионализма. Это подпитывало ее. И да, возможно, восхищение коллег ей тоже было необходимо. Она делала вид, что не обращает внимание на все эти вскользь брошенные фразочки – «лучшая книжница», «блестящая охотница» – но они грели ей душу. Еще как!

Но все это легко могло быть разрушено, когда дело касалось важных людей. Особенно одного важного человека. Зачем бы еще она так усердно демонстрировала свое превосходство надо всеми и над ним, едва вернулась в Питер? Да чтобы быть уверенной, что Артур видел, как она безусловно хороша.

Но не быть ей Констанцией, если она сознается в этом, особенно – ему самому.

Пауза затянулась, в салоне ощущалось напряжение.

– Сомневаюсь, доедем ли мы до Новгорода или я убью тебя раньше. Ты трещишь просто без остановки.

Сказав это, она отвернулась к окну и продолжила наблюдать, как бесконечное серое дорожное полотно затягивает под их автомобиль.

– Трусиха, – сказал вдруг Кинг, но Констанция сделала вид, что не услышала.

Она не позволит спровоцировать себя.

Половина пути была уже позади, когда Аврелий снова попытался втянуть Констанцию в разговор.

– А у тебя стажировка сколько длилась? – спросил он, пока она доставала ему мятные пряники из бардачка.

– Почти год.

– А почему ты переехала в Москву?

– Позвали, поехала, – по ее тону он должен был понять, что она не хотела говорить на эту тему.

– Ну блин, переезд в другой город – большое дело. На это надо решиться, – размышлял стажер вслух. – Открой плиз.

Констанция начала шебуршать упаковкой, надеясь, что это отвлечет Аврелия, и он перестанет задавать дурацкие вопросы.

– Ты уехала сразу, как Егор пропал? – продолжил однако он и откусил пряник.

– Да.

– Зачем уезжать, если он пропал? Ну, в плане, я бы понял, если бы ты хотела уехать от кого-то, но наоборот, когда кто-то исчез…

Констанция хлопнула бардачком, в который убрала перекус стажера.

– Ты молча ехать можешь?

– Не, я усну, если не буду разговаривать.

– Я так и знала, что ты не треплешься только во сне.

– Не совсем так, – отозвался он, выглядывая на соседнюю полосу из-за фуры. – Во сне я тоже разговариваю. Не жалеешь, что уехала?

Она вздохнула, но все же ответила:

– Нет.

– А что вернулась, не жалеешь?

Тут она чуть повременила, прислушалась к себе. Ей одновременно ужасно мешали постоянные мысли об Артуре, и в то же время она не могла уже больше отказаться от них.

– Нет.

– Я тоже рад, что вы вернулись, – заметил вдруг Кинг, и она заинтересованно посмотрела на него.

– Почему?

– Как сказать… я даже не знал, какой скучной была моя жизнь эти три года. С вами она изменилась. И хотя иногда вас хочется немного задушить, мне нравится.

– Мне кажется, Констанции это тоже нравится, если немного, – не преминул пошутить Аврелий.

Она не стала бить его, так как он пошел на обгон. Вжал педаль в пол, промчался мимо длинной фуры, и только когда вернулся в свой ряд, Констанция отпустила воображаемую педаль тормоза, на которую жала все это время.

– Вообще, я, конечно, тоже очень рад, что ты приехала, и я проходил стажировку именно у тебя, – продолжил Аврелий, довольно щурясь от солнца. – Мне о-очень понравилось. Прям лучшее время в моей жизни.

– Удручающая у тебя, похоже, была жизнь, – протянула Констанция.

Он засмеялся.

– Ну да, в какой-то степени… Если детство не брать. Детство у меня было золотое. А в универе я, знаешь, чувствовал себя совершенно бесполезным. Как шут гороховый. Всегда веселил всех на лекциях, но кому это было нужно?

– Точно не преподавателям.

Аврелий хохотнул.

– Ну, короче, я там тупо прожигал жизнь. Потом я стал писать, мне как-то надо было выплеснуть то что было, ну, типа, внутри. Мне по имиджу не положено было выдавать что-то глубокое. А в книгах я душу выворачивал. Хорошо было. Но зачем? Кому? Я постоянно спрашивал себя: нафига я это делаю? А в Библиотеке я вот ощутил это… знаешь, «дело всей жизни». Помнишь, ты ругалась, что я как-то недооцениваю важность службы? Я тогда об этом много думал, и понял, что книжники – супер полезные люди. И мне стало от этого очень хорошо. И к тому же писательство обрело больше смысла. Это ж я могу так повлиять на человека, что он одной ногой шагнет в другое измерение! Офигеть!

– Ну, предположим, служба тебе в радость. Но служба со мной? – с сомнением произнесла Констанция.

– Да ты что! Я тебя обожаю!

Она покосилась на стажера. Люди говорят ей это в последнее время, хотя совершенно непонятно, с какой стати.

– У тебя такое чувство юмора! – продолжил он нести какую-то бессмыслицу. – Вот у Аленки вообще не было чувства юмора. Это, конечно, полный ахтунг. Слова ей не скажи… она и на мои шутки не реагировала, и сама никогда не шутила.

– То есть, ты думаешь, все, что я говорю – это шутка? – уточнила Констанция. – И когда я говорю, что меня бесит, что ты постоянно болтаешь, тебя это только веселит?

– Ну да, – он подарил ей широкую улыбку.

– Прекрасно.

В салоне повисла тишина, но ненадолго.

– Так вот! – воскликнул Аврелий, отчего Констанция вздрогнула. – Арт, я и говорю, ты вот сказал, что у тебя стажировка длилась почти год. У Конс год. А у меня всего полгода получается.

– Ты выходишь на самостоятельную работу? – уточнил Кинг.

– Ну, скоро.

– Это еще неизвестно, – тут же прокомментировала Констанция.

– Да, Конс не хочет со мной расставаться. Говорит, что будет скучать. Да я тоже не хочу. В паре работать очень клево. Мне одному нравится гораздо меньше. Но что поделаешь… ты ушел из отдела, кто-то должен заменить тебя. Свято место пусто не бывает!

– «Святое место…» Это новый для меня оборот, – прокомментировал Кинг. – Надо же. Век живи, век обучайся, как говорится.

– Не так говорится… – заметила Констанция. – «Век живи, век учись».

– Как хорошо знать, что вы всегда рядом, чтобы исправить меня.

– Почему вы на «вы»? – спросил вдруг Аврелий, абсолютно, кажется, не улавливая, что такие разговоры только вызывали напряжение.

– Констанция старается подчеркивать дистанцию между нами, – ответил на это Кинг, чем заставил Констанцию развернуться на кресле и уставиться на него с возмущением.

– Вообще-то, когда я вернулась в Питер, именно вы первым обратились ко мне на «вы».

– Что? Я давно перестал использовать эти формальности с коллегами. Я ко всем обращаюсь на «ты», кроме вышестоящих, если так делают все. Я обучился, что в России надо обращать внимание на традиции, уставившиеся в коллективе.

– В первый мой день в Библиотеке после возвращения, когда я только вышла и Ю собрал всех, чтобы представить, вы сказали: «И вы за этим нас собрали? У меня есть дела поважнее. Надеюсь, вы помните, как у нас тут все устроено, Констанция».

Кинг откинулся на спинку сидения.

– Молодец, Констанция, хорошо запоминаете все, что я говорю.

Она не стала отвечать на эту слабую попытку уколоть. Тогда Артур, чуть помолчав добавил:

– Я был под шоком, поэтому так сказал.

– Под каким шоком?

– Под шоком от вас, – он повернулся к ней. – От того, как вы выглядели. Излучали самоуверенность. Меня это выбило из колеи.

Констанция хмыкнула. Что ж, это было приятно…

– Почему? – спросила она.

– Зачем вы спрашиваете? Хотите услышать комплимент?

Кажется, его смутил вопрос. Он положил ногу на ногу и скрестил руки на груди.

– Комплимент от вас? Конечно. Столь редкое событие можно будет даже отметить в ресторане отеля.

– Я готов делать вам комплименты сколько хотите. Но, мне кажется, мои действия говорят громче слов.

Констанция снова извернулась в кресле, чтобы посмотреть ему в глаза.

Его действия?

Действия?

Артур глядел прямо на нее, пальцы задумчиво поглаживали нижнюю губу. По этому почти незаметному жесту Констанция догадалась, что он намекал на поцелуи. И хотя шея и лицо стали горячими от вспыхнувшего то ли волнения, то ли смущения, голос ее прозвучал твердо, когда она сказала:

– Иногда нужны слова.

– Слова можно понять по-разному.

Констанция отвернулась, уставилась через лобовое стекло на едущую впереди машину.

– Абсолютно все можно понять по-разному.

– Как еще можно понять поцелуй, если не как демонстрацию симпатии?

Она пару секунд продолжала смотреть вперед, затем решительно придвинулась к стажеру и поцеловала его в щеку.

– Как ты понял этот поцелуй, Аврелий?

Тот скосил на нее недовольный взгляд:

– Как то, что ты используешь меня в своих грязных играх.

Констанция обернулась на Артура:

– Видите?

– Я так не делаю. Близость для меня – искреннее проявление чувств.

– А для меня – следствие.

– Я вижу никакой разницы.

– Конечно, не видите, вы каждую симпатичную девушку тащите в постель, потому что искренне восхищены ею, но это быстро проходит, и никто не виноват, что чувства были мимолетны. Зато обоим было хорошо. Так?

– Вы судите поверхностно.

По его лицу она видела, что попала в точку, но все же подняла бровь и уточнила:

– То есть, все не так?

– А ваш принцип в чем? – вместо ответа поинтересовался Кинг. – Отталкивать любого, кто осмеливается подойти на расстояние протянутой руки?

– Вытянутой.

Повисла неловкая тишина. Констанция ничего не говорила, Артур тоже молчал. И даже Аврелий, будто почуяв, что не стоило вмешиваться, ехал тихо.

– Я не так часто завожу романы, чтобы можно было выявить какую-то закономерность, – заявила, наконец, Констанция с прохладцей.

На самом деле за последние три года у нее в копилке был лишь один настоящий роман – с Ильей, но этого говорить она не стала.

– Конечно, у вас романы нечасто, – Кинг подался вперед, его лицо вновь оказалось между креслами Аврелия и Констанции.

Она чуть повернулась к нему, вопросительно подняв бровь. Что он хотел этим сказать?

– Мужчины вас боятся. Если бы я увидел вас где-то и захотел бы познакомиться, то боялся бы получить болезненный отказ.

Окинув его лицо с этим хитроватым прищуром орехово-зеленых глаз, Констанция решилась и спросила:

– И что? Все-таки познакомились бы? Или не осмелились?

Он расплылся в улыбке, показав неровные клыки, и от этого, как и всегда, перехватило дыхание. У нее было какое-то помешательство на этой совсем неголливудской ухмылке?

– Я не упустил бы такую женщину, – промурчал он точно кот.

– Естественно, – отозвалась тогда она.

Сделала паузу, пока его пальцы на кресле опускались ниже, чтобы коснуться ее плеча, и заключила:

– Потому что вы – бабник.

А затем Констанция обратилась к стажеру, совершенно меняя тему:

– Тебе дать еще пряников? Или ты продержишься до конца?

Он кивнул с благодарностью, а затем, уже жуя полученное лакомство, заметил:

– Мне кажется, дела без слов – это как машина без водилы, а слова без дела – это как водила без авто. И в том, и в другом случае, далеко не уедешь.

Кинг одобрительно хлопнул его по плечу и снова вольготно устроился на собственном кресле.

Эпизод 5. Глава 4

Кинг и Аврелий успели обсудить еще с десяток тем к тому моменту, как их автомобиль приблизился к Новгороду. Прямая дорога, точно стрела, вонзалась в густо усаженный деревьями городской массив. Поначалу улицы мало отличались от питерских районов вроде Обухово. Потом здания вдоль дороги стали заметно ниже, чем было привычно для жителя мегаполиса. Небольшие улочки с трех-четырехэтажными постройками напомнили Констанции Кронштадт. А потом она увидела впереди золотой купол.

– Детинец, – кивнул на собор Аврелий. – Типа кремль. Ну, точнее, это купол Софийского собора, который находится в Детинце. Мы же сходим туда погулять?

– Конечно, – ответил Кинг в то же время, как Констанция сообщила, что они приехали в Новгород по работе, а не для прогулок.

– Ну ма-ам, – протянул Аврелий.

– Новгородские книжники сидят в Детинце, – с улыбкой сообщил Артур. – Поэтому мы там побываем, даже если некоторым из нас захочется избежать удовольствия.

Аврелий, следуя указаниям навигатора, повернул направо.

– А это – земляной вал, – махнул он рукой в сторону невысокого, но длинного холма, идущего вдоль дороги. – Остатки древних укреплений.

– Ты так хорошо тут ориентируешься? – удивилась Констанция.

– Мы в универе часто ездили куда-нибудь побух… э-э, погулять. Залезали в две-три машины и ехали – в Новгород, в Псков, в Финку. В Москву гоняли, в Череповец…

– А в Череповце что?

– В Череповце Аленкина бабушка с самыми вкусными в мире пирожками. Эх, – Аврелий аж причмокнул. – Как она меня любит, ее бабушка… Надо что ли навестить как-нибудь…

Констанция и не сомневалась, что Аврелий – любимчик всех бабуль.

Новгород создавал ощущение очень уютного городка. Отель располагался в самом его центре, поэтому было решено заселиться и затем отправиться пешком в Детинец, на встречу с местными книжникам.

Констанция повесила в шкаф вещи, чтобы они чуть разгладились, обновила макияж, убрала волосы в хвост – погода стояла ветренная, и удобнее было с прической.

Когда она спустилась в холл отеля, ее спутники уже ждали: Аврелий такой же помятый, как был утром, Кинг – сменивший костюм с темно-коричневого на кирпичного цвета тройку с бордовой жилеткой. Франт.

Прогулка до Детинца оказалась приятной. Ворота прорезали огромную красно-кирпичную башню кремля, подпираемого крутым зеленым валом. Книжники вошли в крепость.

– Представляете, этому всему около тысячи лет! – восхищался Аврелий. – Что видели эти стены? А вы знаете, что Рюрик приехал именно в Новгород?

Территория Детинца создавала ощущение микро-городка в городке. Здесь хотелось гулять, исследовать каждый уголок, неторопливо прогуливаться, разглядывая и старинные здания, и впечатляющий собор, и более поздние постройки. Последние, судя по архитектуре, относились к веку восемнадцатому-девятнадцатому. В одном из них и располагался скромный по размеру офис охотников.

В Великом Новгороде работало всего четыре книжника. Трое из них охотились, один сотрудник отвечал за все остальное. Когда высокий и упитанный Михаил, седовласый Владимир и молоденькая рыжеволосая Лиза представились, Констанция решила, что попала в русскую народную сказку с медведем, серым волком и хитроватой лисой. Когда же в офис влетела шустрая Зоя, женщина в круглых очечках, маленькая, худенькая и с большими передними зубами, показалось, что следом в кабинет непременно вкатится колобок.

Новгородские книжники показали свои скромные владения, рассказали, что Зоя, архивариус и сотрудница абонемента в одном лице, раз в месяц отправляла ловцы с персонажами в Петербург. А сами охотники занимались не только охотой, но и обеспечением жизнедеятельности офиса: заказывали канцелярию, воду, мебель. Они же выполняли и функцию Брэдберри: подчищали за собой хвосты. Для этого они даже проходили специальное обучение. Но если дело получалось слишком сложное и серьезное, вызывали специалистов из Питера.

Аврелий без устали задавал вопросы: ему все было интересно. Впрочем, нельзя сказать, что Констанция скучала, ей тоже нравилось узнавать новое о работе книжников.

Им провели экскурсию по Детинцу, а затем предложили пройти к Волхову, и теперь уже через другую башню с колокольней книжники вышли к большому пешеходному мосту, что перекинулся с одного берега реки на другой. Река разлилась широко, уходя, чуть виляя, вдаль. А на той стороне привлекала внимание анфилада белоснежных арок – Ярославово дворище, где, по преданию, когда-то находился дворец Ярослава Мудрого. За ним белели башенки и купола церквей.

– Как красиво, – заметила Констанция, вызвав одобрительные взгляды со стороны местных книжников. – Город показался очень уютным, а здесь чувствуется масштаб и простор.

– Это место действительно впечатляет, – поддержал ее Артур. – Ощущение, что прикасаешься к истории.

– Офигенно, – сказал единственный человек в компании, чья деятельность была напрямую связана со словесностью. – Огнище просто.

Ходили они много. Довольно скоро Констанция поблагодарила себя за решение надеть удобные туфли. Примерно в это же время Аврелий начал жаловаться на голод. Всей компанией они нашли место для обеда.

– А кто еще приедет за наградой? – уточнил стажер, набивая рот пюре и котлетой по-киевски.

– Никто, – пожала плечами Лиза, – Артур и Констанция – лучшие книжники Северо-Запада.

Стажер хмыкнул.

– Мы что, мало вас дома почитаем? Зачем было в Новгород ехать? Не то что я против, наоборот, только рад! – торопливо добавил он. – Люблю сюда приезжать, и этот райончик люблю. Эти милые церквушки, вроде Ильинской и той, с зеленым куполом, вообще кайф. Но странно.

Когда никто ему не ответил, Аврелий спросил:

– Ладно, и как пройдет награждение?

– Вернемся в офис, – басом ответил Михаил, – вручим награды, сфотографируем все это, отправим руководству отчет. Вот и все.

– Чет фигня какая-то, – задумчиво отозвался Аврелий.

– Тэк, нам сказали, мы, сделали, – отозвался Владимир, кашлянув, – с нас спрос какой?

– Да я не к вам… Ну, просто, это ж можно было в Питере организовать. Там еще севернее и западнее, чем здесь. Зачем отрывать от работы целых двух книжников, еще и лучших в регионе? Без них сейчас все книжничество временно пришло в упадок…

Констанция не знала, где у Аврелия был выключатель, поэтому просто прожигала его взглядом. Он, как специально, не глядел в ее сторону. Тогда она посмотрела на Кинга. Того, кажется, совсем не волновала болтовня Аврелия, он с интересом поглощал суп из хлебного лукошка.

– Ну, если уж так сделали, стало быть, так надо, – закрыл разговор Владимир.

– Но… – не сдавался стажер.

– Аврелий, когда я ем, я глух и нем, – не выдержала Констанция.

– А я любопытен и разговорчив. Но, похоже, никаких ответов все равно не получу, так что пофиг.

После обеда они продолжили прогулку, и только к шести вечера вновь добрались до Детинца. Там в офисе устроили награждение, Аврелий и Лиза организовали фото– и видеосъемку. Артур широко улыбался, как будто ему и правда вручали ценный приз. Констанция пару раз растянула губы, чтобы не выглядеть слишком мрачно на снимках, но в целом держалась сдержанно.

За этим последовал плотный праздничный ужин, после которого все почувствовали необходимость пройтись еще немного. В отеле Констанция, Артур и Аврелий оказались почти в девять.

После такого насыщенного дня хотелось просто лечь в ванну, наполненную горячей водой и ароматной пеной, включить какой-нибудь инструментальный саундтрек, и потягивать кофе с миндальным сиропом. Затем спрятаться под мягкое гостиничное одеяло и, чуть почитав, уснуть на шелковистой подушке.

Но где-то совсем рядом укладывался спать Кинг. Уже, наверное, надел свою пижамку, как хороший мальчик. Эта командировка казалась Констанции шансом сблизиться с ним. Да, возможно, пока что она не очень хорошо с этим справлялась. И все еще не собиралась делать первый шаг. Все еще хотела, чтобы он признался в чувствах, попытался завоевать ее симпатии, а не просто стянул майку.

Ей достаточно было бы хоть раз услышать заверения в глубоких чувствах. Но, как они выяснили в машине, Артур считал, что язык ему дан не для этого. Она хотела признаний, он считал, что признался. Она хотела откровенных разговоров, он – откровенных сцен. Она хотела разговоров о любви, а он хотел ею заняться.

К сожалению, несмотря на совершенно разные представления о том, как должны развиваться отношения, Констанция любила Артура и не могла не думать о нем.

Совершенно без каких-то конкретных планов, Констанция надела красивое белье, которое – тоже без всяких мыслей – взяла в эту поездку. Натянула платье-футляр: достаточно деловое, чтобы не сойти за откровенное приглашение, но в то же время подчеркивающее достоинства фигуры. У зеркала сперва по привычке достала красную помаду, но потом медленно опустила руку, убрала. Отражение, кажется, посмотрело осуждающе, но кого волнует его мнение?

Официальным поводом для визита было обсуждение плана поимки Калиостро.

Номер Кинга располагался на другом этаже, поэтому Констанция прошла к лифту. Внутри нее все дрожало от напряжения. А что если сегодня между ними действительно что-то произойдет? Вдруг он скажет что-то такое, от чего она растает? Это он умел…

Констанция сглотнула, одновременно желая этого и боясь. Лифт не ехал, будто проверяя ее решимость.

Но предвкушение было куда сильнее страха, это она могла сказать точно. Поэтому, не в силах больше бездействовать, пока кто-то из постояльцев катался на лифте, она уверенно прошла к лестнице.

Поднялась на этаж Кинга. Прошла к его двери. Выдохнула.

Она просто пришла обсудить рабочие моменты. И чего сердце так зашлось?

Из-за лестницы. Лестница была виновата, что у нее участился пульс, а разгоряченная кровь понеслась по венам быстрее обычного. В висках застучало, а горло сжало нервным спазмом.

Констанция выдохнула еще раз, протяжно, хоть и беззвучно, но это никак не помогло успокоиться.

Господи, да что же это такое? Она взяла волю в кулак и решительно постучала.

Ответа не последовало. Постучала еще раз. Подождала. Снова постучала. Он мог быть в ванной комнате, конечно, но отчего-то в сердце Констанции поселилась уверенность: он был не в номере.

Ее воображение тут же нарисовало картину, как он сидит в лобби и клеит какую-нибудь красотку, очаровывая своим дурацким английским акцентом.

Она с досадой брякнула по двери еще раз и направилась к лестнице.

Да сдался он ей! Пускай катится на все четыре стороны.

Она с силой толкнула дверь.

Он сам не знает, чего хочет! То подает ей какие-то сигналы, то не может сказать банальный комплимент! Зачем он ей вообще? Зачем ей кто-то лишний в этой спокойной, устроенной, предсказуемой жизни?

На своем этаже Констанция прошла в коридор, продолжая мысленно ругать Кинга на все лады. Свернула за угол и замерла. У двери ее номера стоял Артур. Не в пижаме – все еще в костюме, в котором был днем.

Она приоткрыла рот, затем сжала губы, чтобы те не расплылись в предательской улыбке.

– А, вот вы где, – сказал он. – Я уже хотел уйти.

– Я… – начала она, но вдруг решила, что не будет говорить, где была. – Вы что-то хотели?

Он просто кивнул, делая шаг в сторону, чтобы Констанция могла открыть дверь в номер. Приложив карточку к замку, она обернулась на Артура. Он разглядывал ее фигуру в узком черном платье. Заметив, что был за этим пойман, Кинг всего лишь нахально ухмыльнулся.

Они вошли в номер.

– Что вы хотели? – повторила она охрипшим голосом.

Не включая свет, прошла вперед и бросила телефон и карточку на туалетный столик.

– Нам нужно обсудить план по Калиостро, – отозвался Артур негромко, прикрывая за собой дверь.

Он прошел вглубь номера и приблизился к Констанции. Она прислонилась бедром к столику, сложила руки на груди, будто это должно было помочь чувствовать себя увереннее.

Почему-то ни один из них не спешил включать свет. Уличный фонарь позволял легко разглядеть и мебель в комнате, и блестящие глаза собеседника. Но было в этом решении оставаться в темноте нечто большее: обоюдное признание в том, чего оба хотели.

– Констанция, – проговорил он проникновенно, – сегодня в автомобиле я не был готов говорить откровенно. Я не очень люблю обсуждать чувства в присутствии других людей рядом.

– Понимаю, стараетесь признаваться в любви наедине с собой, глядя в зеркало.

Он усмехнулся, посмотрел ей в глаза.

– Когда вы появились в Петербурге летом, я не был готов к тому, что увижу. Я удивился, какая красивая, соблазнительная, роскошная вы стали. И, быть честным, видел в этом проблему, учитывая, как мы расстались три года назад. Я бы ожидал, что вы захотите увидеть меня в агонии чувств и насмехаться.

По тому, как много ошибок он делал, каким явным стал английский акцент, Констанция поняла, что Кинг был взволнован.

Она и сама молчала только потому, что во рту пересохло, и она не смогла бы сейчас вымолвить и слова, даже если бы захотела.

– Но теперь, несмотря на ваш вечно язвительный язык, я все-таки верю, что вы испытываете ко мне ту же сильную симпатию, что я к вам.

Он взял ее ладонь, притянул к своим теплым, мягким губам и поцеловал.

– Я влюбляюсь в тебя, Констанция.

Его голос звучал так тихо и одновременно так громко в безмолвной, густой тесноте гостиничного номера. Когда она ничего не ответила, продолжая смотреть в глаза, Артур осторожно положил ладонь на ее талию, и мир сузился до этого прикосновения.

Лицо Констанции горело от волнения и удовольствия. Несколько мгновений они разглядывали друг друга, будто видели впервые, но Артур в то же время почти незаметно сокращал дистанцию между ними. Он нежно провел большим пальцем по ее губам и тихо спросил:

– Где охрана?

Это он о помаде, догадалась Констанция.

– Взяла отгул, – выдохнула она, нетерпеливо ожидая, когда он, наконец, воспользуется полным отсутствием караула.

И Артур сделал это, их поцелуй поначалу нежный и осторожный скоро превратился в жадный и нетерпеливый.

Ей хотелось плакать от того, как сладостно было ощущать его восторг, выраженный в каждом прикосновении, его признания, сделанные каждым поцелуем, его совершенное и полное поражение, принятое с упоением и страстью.

«Hey, Jude, don’t make it bad»

– Что это? – выдохнула Констанция.

– Мой телефон, – объяснил Артур, пока его губы оставляли теплые следы на ее ключице.

Он не хотел обращать внимания на звонок, но Констанция напряглась, и он тоже остановился.

– Хорошо, подождем. Прекрасная песня, – Кинг уткнулся лбом в ее плечо.

«…Remember to let her into your heart…»

– Не посмотрите, кто это?

– Мои приоритеты расставлены иначе, – был ответ, и Констанция почувствовала, как его пальцы заставляют подол ее платья ползти вверх по бедру.