Текст книги "Ловите принца! (Щепки на воде) (СИ)"

Автор книги: Инна Сударева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

– Камни! Масло! – заорал Тофан, маша руками на бойцов. – Где вы там? Сюда, бездельники! Пора горячее подавать!

И в дело пошло все то, что он перечислил: парни подкатили тачки с булыжниками и специальные чаны с 'горячим'.

Вопя от боли, осыпая илидольцев проклятиями, воины Гоша заметно убавили прыти. Потом, не выдержав града камней и потоков кипящего масла, отхлынули от лестниц.

Кто-то из герольдов, увидев знак, поданный лордом, затрубил отход.

Отряды, послушно развернувшись, кинулись туда, откуда атаковали – к своему лагерю, подбирая по пути раненых.

Одинокая катапульта на холме огрызнулась в Илидол еще парой каменных ядер. Одно ухнуло куда-то далеко в город и там развалило крышу какого-то дома, второе – без особого успеха бахнуло в ворота, опять заставив мореный дуб гудеть, а тяжелые цепи сердито звякать.

– Отбились! Отбились! – радостно закричал Пек, от восторга прыгая, словно мальчишка. – Парни! Дадим еще залп – по спинам, на десерт! Чтоб хорошо подумали – стоит ли возвращаться, – и вновь натянул тетиву.

Так илидольцы и 'попрощались' с отступавшим противником.

– Славная получилась заваруха, – смеялся сэр Тофан. – За наш успех стоит выпить! – и он высоко поднял свою флягу, полную душистого вина. – И ты глотни, сэр Пек.

Молодой рыцарь снял шлем и отхлебнул из фляги, и тут же закашлялся, зажмурился: напиток оказался очень крепким и пряным.

– Без меня справились? – поинтересовался, поднимаясь на стену, капитан Альвар. – Это хорошо, но это только начало… У меня те же успехи на Воробьиных воротах – там часть войск лорда тоже пыталась штурмовать. Мы легко справились. Но у вас, похоже, было очень жарко, – это рыцарь сказал, видя, сколько раненых сидит на камнях под зубцами. – Гош не успокоится, снова пойдет на штурм. Пусть не завтра, так послезавтра. Расслабляться нельзя. Сколько мы потеряли?

– Не считал; пойду, займусь, – послушно тряхнул головой Пек.

Потери горожан на главной цитадели составили девять убитых и двадцать три раненых, из которых было десять легкораненых, остальные – довольно тяжело. Пек посчитал и Ларика, который снова взял в руки лук и вернулся на свое место на стену. Другие раненые потянулись вниз – в лазарет, на починку и перевязки. Убитых осторожно снесли вниз и временно определили на плац, за гарнизоном.

– Завтра, коль будет время, похороним на городском кладбище, – хмуро распоряжался капитан, видя, что многие погибшие – юные новобранцы. – Что-то я скажу их родителям…

– То, что их сыновья – герои, – отозвался Пек.

Альвар покачал головой:

– Молодой, горячий – многого не понимаешь. Матери, потерявшей сына, плевать на всякие геройства. Она увидит только это – своего мертвого ребенка. И назовет нас, его командиров, убийцами…

– Те, кто погиб – не дети. Они мужчины, воины. Решили защищать свой город и знали, чем это может закончиться, – возразил Пек. – Дело мужчин воевать, дело женщин, если уж им так хочется, – плакать. И одно не должно мешать другому, – сказал, как отрезал.

Альвар вновь покачал головой, но уже согласно.

– Стрел и болтов мало, – продолжал юноша. – Я поеду к оружейникам – пусть постараются для родного города.

– Хорошо. Коль не устал, займись этим. Я пока гляну, нет ли повреждений в воротах. Если что – укрепим.

Альвар позвал с собой сэра Тофана, который уже собрал возле себя ребятню, чтоб рассказать им о том, как только что он самолично лил масло и кидал камни в осаждающих.

А юный Пек, щелкнув каблуками, развернулся, чтоб идти в конюшни и брать лошадь.

Там, из-под телеги с промокшим сеном к нему с писком кинулась Нина. Ее лицо было белым, а глаза своими размерами поспорили бы с блюдцами. Она ухватила юношу за ремни наплечников, прижалась крепко-крепко к его панцирю и пустила слезы в два ручья:

– Ой, мамочки! Живо-ой!

– Ты почему здесь?! – возмутился Пек.

– Страшно! Страшно было! – честно признавалась Нина, трясясь от рыданий.

– Надо было домой бежать, а не под телегой прятаться, – он обнял ее в ответ, чтоб успокоить.

Девушка лишь зашмыгала носом, прижимаясь щекой к стальной груди Пека. Не могла ж она просто взять и признаться, что страшно было не столько из-за ужасных звуков штурма, сколько страшно ей было за него, за баламута сероглазого.

– Они больше не придут? – со слабой надеждой в голосе спросила Нина.

– Придут, – честно ответил Пек, – но ты не бойся – мы их не пустим. Мы будем сражаться! Их много, но и нас не меньше! Посмотри: первую атаку отбили. И другие отобьем. И не только отобьем, а прогоним подальше, да под хвост, как коту шелудивому настреляем, чтоб забыл лорд Гош дорогу к илидольским воротам!..

Глава пятнадцатая

Капитан Альвар задумчиво погладил бороду:

– Вылазка, говоришь?

– Да! Налетим, как ураган, на их палатки! – сверкая глазами, сказал Пек и рубанул ладонью по воздуху. – Разве ожидают они от нас такой наглости? Подумают: это свои из лагеря, что у Воробьиных ворот, подъезжают. Пока опомнятся, мы их порубаем и катапульты подпалим!

Военный совет проходил в переговорном зале мэрии, за круглым инкрустированным огромным столом. Планы на будущее кроме капитана и Пека обсуждали еще несколько знатных господ-рыцарей, давно обосновавшихся в Илидоле и пожелавших защищать его, и члены городского совета.

– В плане юноши много разумного, – отозвался один из старейшин. – Кроме того, что мы нанесем лишний урон войску лорда, мы еще утвердим врагов в мысли, что сдаваться не намерены. Вполне возможно, после нашей вылазки, многие из дружины Гоша не захотят вновь идти на штурм и не преминут заявить об этом командирам.

– Кстати, – поднялся со своего кресла другой, – я предлагаю выслать гонцов в столицу с жалобой на лорда. Мы ведь не только его город, мы – подданные короля Лавра и имеем право просить государя о заступничестве.

– Разве было когда такое, чтоб король брал сторону простых людей, а не знати? – буркнул Пек, только сейчас недовольно отмечая, как промокли его ноги (в городе до сих пор шел дождь, и из-за него сейчас не было в Илидоле ни одной улицы без огромных и глубоких луж). – Я изучал историю: ни одного примера не помню. Знать всегда защищает только знать. До постолюдинов им нет дела…

– Но попытаться мы должны, – возразил старейшина. – Вечно противостоять лендлорду мы не можем. Война отнимает у нас людей, силы, средства, время. Зачахнет торговля, разорвутся многие деловые соглашения. Кроме того, Илидол – город на границе. Если соседнее княжество Бикео узнает, что в Лагаро усобицы, оно может это использовать и начать войну за спорные земли. Мир всегда был хрупок… И это все нам должно перенесть в правильные слова, да на бумагу и направить королю. Илидол платит хорошие налоги в казну, и государь не захочет терять доход в нашем лице и не потерпит бесконтрольной ситуации в приграничье… А ваша вылазка, сэр Пек, прикроет выезд наших гонцов. Так что я – за вылазку! – и старейшина в знак согласия поднял вверх правую руку.

Этот жест пусть не сразу, а после раздумий, но повторили все, кто сидел за круглым столом. Последним был капитан Альвар.

– Пек, – сказал он юноше, – я правильно понимаю: командовать отрядом, что совершит вылазку, ты намерен сам?

– Точно. Это моя идея – и мне ее воплощать, – кивнул юноша. – Ваше участие тут не нужно. Если дело не выгорит, не стоит Илидолу терять сразу всех своих рыцарей. К примеру, вы и сэр Тофан нужнее тут: в городе, в цитадели, на стенах.

Альвар вновь задумчиво провел рукой по бороде:

– Тогда мой тебе совет: бери с собой лишь опытных воинов. Новичкам там делать нечего. Если, конечно, ты хочешь, чтоб дело выгорело.

– Я понял, – согласно кивнул Пек. – Спасибо за совет. Но и новичкам надо когда-то начинать. Молодым да шустрым сподручнее будет ночью по раскисшему полю к вражьему лагерю подбираться…

Рыцарь хмыкнул в ответ: этот парень ему нравился, несмотря на строптивость. А еще – он будил воспоминания о давно прошедшей, неспокойной, но яркой молодости. Когда-то, лет двадцать назад, капитан Альвар был почти таким же: своенравным и самоуверенным юнцом, не боялся лезть на рожон, мимоходом получал на орехи, но не терял желания влипать в новые, не всегда безопасные, истории…

Как только сумерки, такие же дождливые, как и осенний день, опустились на город, словно траурное покрывало на лицо плачущей девушки, Пек и два десятка воинов (все, как на подбор, невысокие и тонкие) спустились по крепким канатам через прикрытые деревянными ставнями проемы в стенах в ров у главного моста. Туда, где недавно шумели, идя в атаку, отряды лорда Гая Гоша и где сейчас мокли и пахли тленом фашины вперемешку с телами убитых. Но теперь воины рыцаря Пека шуметь не собирались. Они даже доспехи оставили в оружейной цитадели, чтоб не бряцать латами в ночи. Легкие кольчуги и шлемы с темными масками (чтоб не сиять лицами в сумерках), мечи, ножи, и бурдючки с особым горючим маслом, – вот все, что они взяли с собой в вылазку. Да еще нацепили на ноги специальные, плетеные из лозы, грязеходы, чтоб не вязнуть в размякшем, приболоченном поле.

Огни палаток лорда Гоша и шум, источником которого они были, прекрасно ориентировали илидольцев, а потому, рассредоточившись по полю, воины города быстро и бесшумно начали продвижение ко вражьему лагерю. Это было не так легко, как показалось сначала – под дождем и по грязи, иногда падая в эту самую, скверно пахнущую, грязь лицом, чтоб не попасться на глаза дозорным. Но привередничать не приходилось. К тому же дождь выступал союзником: вода с неба заглушала лишние звуки, которые при ясной погоде могли бы выдать диверсантов.

Еще на стенах, перед тем, как спускаться, Пек отдал всем участникам вылазки краткие, но четкие, приказы.

– Самое главное – подольше оставаться незамеченными. Но уж если нас заметят, надо стараться все делать быстро, слёту. Основные наши цели – катапульта, таран, башня. Их мы должны вывести из строя. Для этого разделимся на три группы: первая испортит колеса и спусковое катапульты, вторая – перережет крепеж тарана, третья – подпалит башню и свалит шатры рыцарей. Врагов – сколько успеем, столько и порубим. А потом – стремительный отход… Канаты со стен не убирать – даже больше навешайте. Будете поднимать нас вверх – чтоб было быстрее. Возможно, будет ответная атака и погоня, – говорил юноша и тем, кто оставался на стенах.

– Если что, наши стрелки вас прикроют, – пообещал парню сэр Тофан.

– Рассчитываем на вас, – кивнул ему Пек.

– Очень бы я хотел пойти с тобой, братишка, – отозвался стоявший рядом Ларик.

– Это лишнее, – улыбнулся Пек и похлопал друга по здоровому плечу. – С раненой рукой и со своим большим весом ты многим станешь обузой, а не подмогой. Сам посуди: такому громиле, как ты, в поле спрятаться довольно трудно. Вот станешь к лагерю подбираться, а враг и подумает: медведь на его палатки прёт. Лучше уж тут будь, наблюдай за нами…

– Береги себя, братишка, – вздохнул Ларик и нахлобучил на голову друга его же шлем. – Особливо голову береги…

Дерзкая вылазка началась.

Воинам удалось, пусть и выкачавшись по пояс в грязи, вплотную подобраться к ближайшим палаткам. Там смельчаки залегли на пару минут, чтоб перевести дух и сориентироваться на новом месте.

– Теперь разделимся и займемся их техникой, – зашептал Пек своим сержантам. – Как засвищу – отходим… Вы же, – повернулся к троим молодым парням-гонцам, что несли в специальных карманах на груди послания королю о бедствии Илидола, – под шумок не забудьте убежать, как можно дальше… Хотя, не нравится мне эта затея…

Стараясь держаться в тени палаток, илидольцы разбились на три группки, и каждая с необходимыми предосторожностями отправилась в свой пункт назначения.

У Пека имелся свой личный расчет. Выбрав для себя и своего отряда шатры рыцарей, он лелеял наглую мечту сразить самого лорда Гоша. Да-да, не просто подраться с ним, а сразить!

Знатные шатры, на беду диверсантов, очень хорошо охранялась.

Воинам Пека удалось снять всего одного стражника, но другие тут же подняли тревогу, и илидольцам пришлось уже воевать открыто.

Караульных, начавших переполох, успокоили метательными ножами. С набежавшей подмогой вступили в бой, но часть илидольцев бросились выполнять задуманное: они подожгли шатры, облив их предварительно горючим маслом – чтоб дождь не потушил занявшееся пламя.

Пек, обнажив меч, целиком и полностью отдался битве. К нему вдруг пришла железная уверенность, что сражение – это именно то дело, для которого он рожден. То дело, в котором ему не сыщется равных. С подобным настроением последние шесть лет он выходил на арену в доме папаши Влоба и не проигрывал ни разу. И вот опять кипела его кровь, кровь завоевателей…

Как учил мастер Герман – первый крик – перед атакой. Чтоб ошеломить врага, чтоб уверить его в мысли, что ты – неземное чудовище, и бой с тобой – страшен.

– Ура! – взревел Пек, бросаясь на первого выскочившего из шатра рыцаря.

Атака!

Не дать перехватить инициативу!

Предвидеть удар врага!

И ответно – рубить, крушить! Безжалостно и мощно!

Кто предвидит – тот побеждает!

Уходя от выпада в живот, Пек вильнул телом и сверху вниз, испуская второй крик, крик во время боя, всадил меч раскрывшемуся противнику в шею. Тот беззвучно, выпустив вверх фонтан крови из рассеченной артерии, рухнул в грязь.

Третий крик – после боя – чтоб объявить о победе:

– Ха!

Кто-то налетел с боку, блеснула жалящая сталь. Здесь у Пека был простой план: надо лишь присесть, пропуская клинок врага над собой и, почти не глядя, пустить в ответный полет свой меч – под колено напавшему. Короткий вопль – противник упал. Теперь – выпрямиться, добить его ударом в шею и вновь оглушительно выкрикнуть:

– Ха!

Бой не окончен – есть еще желающие опробовать его королевское фехтование.

– Отлично! – рявкнул Пек, подхватывая меч убитого рыцаря и уже с двумя клинками бросаясь в схватку.

Такая техника называлась 'Два Крыла'. Когда-то мастер Герман сказал маленькому лорду Мелину: 'Овладевший 'Двумя крылами' – неуязвим!

В самом деле, вращая смертоносные клинки, обрушивая их на наседавших со всех сторон врагов, проводя головокружительные приемы, сводя и разводя вооруженные руки, юноша почувствовал себя крылатым небесным воином, борящимся с темными силами. Он один сразил столько, сколько не удалось всему его отряду. Кровавыми веерами укладывались вокруг солдаты Гоша. Но недолго: видя несокрушимость и опасное искусство рыцаря, они отхлынули, опустили свое оружие, не желая попадать в эдакую мясорубку.

– Ха-ха! – снова выдохнул Пек, ощущая, что вместо усталости каждая частичка его тела и мозга наполнена восторгом и желанием сражаться еще и еще.

Но он вспомнил, что не один на поле боя и что не все из его воинов настолько искусны в фехтовании. Потому, рявкнув для устрашения еще раз на притихших врагов, юноша засвистал, призывая илидольцев к отходу. Люди его отряда, потерявшие в бою лишь троих, тут же метнулись ему за спину.

– Отходите! – голосом низким и хриплым скомандовал Пек. – Я буду прикрывать!

– Не так быстро, торопыга! – раздался не менее властный возглас из рядов противника.

Юный рыцарь обернулся: отстранив солдат, к нему на свободное пространство вышел высокий, широкоплечий рыцарь в неполном доспехе – лишь в кольчуге и наплечниках, без шлема, без панциря и прочих лат. В его опущенной правой руке, закрытой чешуйчатой перчаткой, блистал синим лезвием длинный, слегка изогнутый меч.

– Я – лорд Гай Гош, владетель земель Гош, – подняв вооруженную руку вверх, сказал рыцарь. – Только что ты убил двух моих лучших рыцарей. Тем самым ты оскорбил меня. Такого я не спускаю. Назови себя – и будем биться.

Пек кровожадно улыбнулся – его мечта сбывалась.

– Я Пек, рыцарь Илидола. И биться – это по мне, – выпалил юноша и ударил мечом о меч.

Гош кивнул, принял Каменную стойку, готовясь к поединку, а своим солдатам приказал:

– Не мешать нам!

Пек отбросил один из клинков: идти с двумя против лорда он посчитал не совсем порядочным. Второй меч парень поднял над головой – стал в позицию 'Падающий дуб'.

Оба нахмурились, глядя друг на друга. Юноша – потому что увидел в Гоше весьма опасного противника: достаточно было увидеть, как он держит оружие и стоит, не позволяя лишнего покачивания. А лорд Гай сдвинул брови потому, что обнаружил в умении какого-то неизвестного воина фигуры королевского фехтования, доступного лишь единицам в стране и даже на всем белом свете. В жилах Гоша текла кровь королей, и он был одним из тех, кто владел элитным боевым искусством. И теперь лорд желал не столько убить наглого илидольского рыцаря, сколько разобраться в возникшей загадке.

Гай атаковал – круговое движение меча, свист рассекаемого воздуха, брызг разбиваемых о лезвие капель дождя – клинок синей молнией блеснул над головой Пека.

Тот прикрылся, отбив своим оружием атаку снизу вверх, наискось, и сразу, немного перестроив движение руки, ответил рубящим ударом в левый локоть лорда. Чуть присев, Гай Гош принял сокрушительное лезвие на наплечник. Доспех выдержал, но рыцаря свалило с ног – лишь густые комья грязи полетели во все стороны.

Пек, победно выдохнув 'ха! , замахнулся, чтоб зарубить упавшего, но лорд, защищаясь, сперва ударил Рифмача пяткой в колено, а когда тот потерял на миг равновесие и ослабил внимание, махнул мечом. Синий клинок, задорно свистнув, рассек кольчугу, куртку, рубашку и задел бок юноши, последнее ребро.

– Ой! – от неожиданной боли вскрикнул Пек, но свой удар закончил, правда, не так, как планировал вначале – его меч взрезал лорду бедро вместо груди.

– Ай! – отозвался Гай Гош, хватаясь за рану, и в злобе опять ударил – целя противнику в голову.

Рифмач успел откинуться назад, и острие синего клинка, зацепив маску, лишь сбило с шлем с парня. Разъярившись, и от боли, и от удара по голове, Пек вновь замахнулся.

– Око небесное! – выдохнул лорд Гай, выпучив глаза на юношу.

Он уже не поднимал клинка – ни чтоб защититься, ни чтоб атаковать. Только взглядом, полным чего-то непонятного – и испуга, и изумления, и узнавания – смотрел на врага, забыв о том, что лежит в грязи. И Пек остановил движение своего оружия. Что-то его одернуло. Может, то, про что мастер Герман говорил 'зов крови'? Все-таки лорд Гош приходился Рифмачу родней. А через миг лежащий в грязи лорд произнес одно лишь слово, которое заставило юношу отшатнуться:

– Мелин?

Пека при этом звуке перекосило, и он закрыл свой скривившийся рот ладонью, и простонал что-то невразумительное.

– Лорд Мелин? – Гай Гош повторил свой вопрос, протягивая левую, невооруженную руку рыцарю Илидола.

– Никогда! Нет! – выкрикнул юноша отчаянно и, забыв обо всем на свете, рванулся прочь из битвы.

За ним, свистя и созывая соратников, побежали обратно в город участники ночной вылазки. Им много удалось сделать: они развалили таран, подожгли несколько шатров, зарубили достаточно врагов.

Рычащего от боли лорда Гая подняли с земли два рыцаря, остальные хотели пуститься в погоню, но Гош приказал:

– Всем назад! Никого не трогать! – бросил свой меч одному из оруженосцев. – Перевяжите меня, дайте бумагу, перо – буду писать королю.

– Королю, мой лорд? – удивился оруженосец, что держал Гая с левой стороны. – Это повредит нашей кампании…

– Напротив. Ожидаю приятных сюрпризов, – ухмыльнулся Гай Гош. – Сюрпризов, подобных сегодняшнему, – бросил взгляд на темные стены города, за зубцами которых метались желтые огни факелов. – Илидол, Илидол, ты – прям волшебная шкатулка…

Глава шестнадцатая

– Ого! – так Ларик встретил приятеля, которого только что втянули на канате на стену.

Пек без лишних разговоров выронил меч и привалился к зубцу спиной. Его порванная кольчуга ниже прорехи, штаны и правый сапог были не только в грязи, но и в темных пятнах крови, шлем отсутствовал, а лицо имело цвет полотна, выбеленного жарким июльским солнцем.

– Меня подрезали, – слабым голосом пожаловался он Ларику и потерял сознание, съехал на пол.

– Да вижу, – буркнул тот, подхватывая парня, и позвал товарищей. – Живо несите братишку в лазарет. Похоже, дело серьезное.

Пека тут же подняли и унесли, а Ларик, насколько позволяла раненая рука, продолжал помогать затягивать на стену остальных возвращавшихся диверсантов. Судя по полыхавшему в стане Гая Гоша огню, вылазка прошла успешно. Чуть позже выяснилось, что и потери были не так велики, как думал сэр Альвар – пятеро убитых и трое раненых. Капитан же перед началом вылазки мрачно обещал не менее десятка смертей.

– Странно, – говорил он теперь, глядя на вражий стан. – И погони не было?

– Нет, сэр, – докладывал один из сержантов. – Люди лорда и сам лорд так испугались боевого искусства нашего Пека, что побоялись нас преследовать. Он один уложил столько и так быстро, что нам и не снилось.

– О-очень интересно, – погладил бороду капитан – этот жест вызывало у него чувство крайней задумчивости. – Мечом опять орудовал?

– Да-да! И не одним – двумя мечами сразу, да так ловко! Он и самого лорда потом подрезал! Ногу ему укоротил! – сержант продолжал весьма эмоционально рассказывать и махал при этом руками, еще и показывая, как Пек управлялся с клинками. – Ну и бой был – заглядение…

– Лорда? Гоша? – изумился Альвар. – Ну, дела… Гай Гош – один из признанных мастеров меча. Его синий клинок в свое время узнал кровь многих опытных воинов. Когда была война в Каменном русле, я видел его и других принцев королевской крови в бою. Он один стоил сотни. А тут какой-то мальчишка…

– Ну, Пеку тоже досталось, – заметил, ступив ближе к рыцарям, Ларик. – И не слабо… Кстати, пойду проведаю.

– Да, конечно, – кивнул Альвар. – И передай от меня пожелание скорее выздоравливать.

Молодой человек кивнул и побежал к лестнице.

Капитан же повернулся к сэру Тофану. Тот задумчиво смотрел на пламя, что с ревом разгуливало по лагерю противника, словно вырвавшийся из заключения безумец, и сокрушало шатры, пожирало осадные машины. А дождь будто принял сторону Илидола и ослабел, и теперь мало что могло успокоить бушующий огонь.

Альвар тронул старого приятеля за плечо и спросил:

– Как тебе новость про то, что наш мальчишка лорда Гая подрезал?

– Сказка какая-то, – пожал плечами Тофан, засовывая ладони за пояс.

– Я думаю о том же, – кивнул капитан. – Кажется, в темноте парни не то увидели…

– Что вы, сэр? – встрял в их разговор сержант. – Лорд сам вызвал Пека на бой из-за того, что Пек убил его рыцарей. И они дрались, и никто им не мешал! Я своими ушами все слышал, своими глазами видел!

Альвар и Тофан переглянулись и на этот раз ничего не сказали. А в стане лорда Гоша с жалобным стоном развалилась последняя катапульта…

В лазарете Ларика даже передернуло, когда он увидал, как 'чинят' его героического друга.

Пек, голый по пояс, лежал на специальном высоком столе, прижав к лицу подушку, и глухо рычал в нее, а лекарь – здоровый лысый детина в кожаном фартуке, заляпанном кровью, и с закатанными выше локтей рукавами, быстро, ловко зашивал широкий и глубокий порез на торсе юноши. Один санитар прижимал к столу ноги раненого, чтоб тот не брыкался, другой – стоял в изголовье, чтоб держать там, если врачуемый не справится с болью и вздумает дергаться. Но Пек терпел, только рычал громко.

Все это больше походило на работу заплечных дел мастеров, чем на лечение.

Лекарь закончил 'штопку', ножницами перерезал нити, приказал санитарам вымыть и забинтовать раненого и пошел сполоснуть окровавленные руки в медном тазу с водой, что стоял на табурете у входа. Там врачеватель и наткнулся на Ларика:

– А, здорово! О друге справиться пришел? С другом твоим порядок – жить будет, – сказал он парню, опуская ладони в воду. – Поболеет недельку и на ноги встанет. Ну, а ты как? – спросил, уже вытираясь полотенцем.

– Тоже порядок, – кивнул молодой человек, наблюдая, как Пека уносят на носилках в комнату, где размещались больные. – К нему сейчас можно?

– Конечно, – кивнул лекарь. – Иди, поболтай, если он сам тебя не прогонит.

И Ларик обрадовано поспешил за санитарами.

Пека пронесли мимо занятых кроватей и топчанов и осторожно уложили на плетеную из лозы кушетку под окном. Юноша как был с подушкой у лица, так и остался. Только рычать прекратил.

Ларик обождал, пока уйдут санитары, подтянул ближе табурет с прохода, сел у изголовья друга и осторожно позвал:

– Братец, ты как?

– Проклятие! – простонал из подушки Пек и ударил в нее сверху кулаком.

– Больно, верю, – кивнул Ларик, – но это временно. Поболит – перестанет. Пусть не сразу…

– Не в этом дело, – выдохнул раненый и откинул подушку в сторону. – Не в этом…

Его друг поразился, увидав замешательство и даже что-то напоминающее отчаяние на лице, которому привычней было выражение беспечности и самоуверенности.

– Я влип, братишка, – с невыразимой тоской в голосе проговорил Пек, а в глазах его (Ларик мог бы поклясться) блеснуло то, что было подстать девице, а не храброму рыцарю, сразившему лорда Гая Гоша, – в глазах Пека-Рифмача блеснули слезы. – Я не знаю, что мне делать. Но я не могу больше оставаться в Илидоле. Мне как-то надо бежать…

– У тебя жар! – уверенно заявил приятель.

– Эх, – еще тоскливей вздохнул Пек, – всем ты хорош, братишка, всем… кроме того, что рассказать я тебе всего не могу, – и вновь набросил подушку на лицо.

Ларик нахмурился – он не знал, что говорить, что делать. Чуть поразмыслив, он решился и тронул приятеля за руку:

– А ты бы и рассказал. Когда это за мной репутация болтуна водилась? Если тайна у тебя есть, будь уверен: я ее с собой в могилу унесу – это так же точно, как и то, что за днем всегда ночь наступает…

Пек не отвечал и не шевелился. Только пальцы той его руки, что прижимала подушку к лицу, чуть подрагивали.

– Ну, смотри, – пожал плечами, отворачиваясь, Ларик. – Только очень уж ты меня тревожишь.

И снова молчание было ему ответом.

Парень уже начал обижаться на скрытность товарища и хотел подняться, уйти, но тут Пек отозвался из недр подушки:

– Если я и расскажу свой секрет, так ты опять скажешь, что у меня жар. Или что я сбрендил…

– Конечно, если скажешь чушь, типа 'моя мама – королева', тогда признаю: ты сбрендил, братец…

Пек вновь застонал и впечатал кулаком в подушку, да так отчаянно, что Ларик смолк, а потом его словно сверху ударило – вспомнил он свои давние подозрения о том, что Пек-Рифмач не из простой семьи. Потому наклонился к раненому и спросил, шепотом:

– А что? Правда, что ль?

Рыцарь Илидола вновь откинул подушку, а так как приятель над ним навис, то получилось – огрел ею друга по носу.

– Вот же! – вскрикнул Ларик. – Сразу драться! Я ж пошутил!

Глаза Пека теперь и блестели и горели – все и сразу. Кривясь от боли в боку, он сел, ухватившись за ворот куртки друга, и зашептал ему на ухо:

– Правда, правда, вот это и есть правда. Я – Мелин, старший сын короля Лавра и покойной королевы Аманды. Мой отец в гневе убил мою мать, а меня невзлюбил и запер в Кленовой усадьбе, а потом лишил права наследования. Это было лет семь назад. Потому я переоделся в простолюдина и сбежал из усадьбы. Мои друзья, мои наставники рассудили, что нелюбовь короля может погубить меня и всех убедили в том, что я утонул в речке. И король тоже так подумал…

Так как Ларик молчал, ошарашено приоткрыв и рот, и глаза, Пек продолжил:

– Наставники думали спрятать меня на одном дальнем хуторе, сделать из меня фермера. А я не захотел. Я сбежал от них. Потом тебя встретил, разбил тебе нос, победил Брика в Обротях, стал кулачником папаши Влоба, стал рыцарем Илидола. Вот моя история, брат Ларик, – юноша выдохнул и без сил опустился на кушетку.

– Понятно, – спустя минуту после шквала откровений сказал Ларик, протяжно, удивленно. – А теперь-то что? Зачем тебе, то есть вам, бежать из города?

– Какое 'вам'? – проныл Пек. – Мы с тобой почти десять лет вместе, как братья, а ты мне выкать удумал. Предатель…

– Почему это предатель? – обиделся Ларик.

– Потому что я давным-давно не Мелин, а Пек, и, считая меня Мелином, ты предаешь Пека! – прошипел юноша. – А из Илидола мне надо убегать, потому что лорд Гай меня узнал! По фехтованию моему или по репе моей – не знаю. Но он назвал меня Мелином и смотрел на меня так, словно уже видел! Я думаю… я думаю: я очень на отца, на короля стал похож… И теперь Гош захочет выяснить все до конца, и, возможно, королю сообщит о том, кого он видел у стен Илидола. И король может сюда приехать и потребовать меня у города. А меня не должны найти!

– Почему? Разве плохо снова стать лордом?

– Потому! Потому что лорд Мелин утонул мальчишкой в реке Вирке! – уже прорычал Пек. – И меня могут объявить самозванцем и казнить!

– Но могут и признать! Тогда – здорово! Богатые одежды, золото, свита, лошади породистые! – ухмыльнулся Ларик. – Возьмешь меня к себе в придворные, и тогда Злате и ее папаше никак не отвертеться! Ха!

– Оооо! – заревел Пек, в который раз утыкаясь в подушку. – Ты болван!

– Ну, ты! Вы! Как вас там! Хватит обзываться! – грозно заметил Ларик.

– Болван и есть, – ничуть не испугавшись, отозвался юноша. – Я ж сказал – король лишил меня наследования. Он приказал держать меня в усадьбе и не выпускать, как будто я в тюрьме. И это тогда, когда я еще ребенком был. Потому я и сбежал – я думал: он расправиться со мной, когда я вырасту. Чтоб я не мешал стать наследниками его сыновьям от королевы Корнелии. Понимаешь?

– Думаешь: узнав, что ты жив, король убьет тебя? – округлив глаза, зашептал Ларик.

– Убьет или посадит под замок – даже не знаю, что лучше, – буркнул Пек. – И никто мне не поможет. Разве Илидол и его стены защитят меня от короля?

– Но он твой отец, – возразил Ларик. – Может, наоборот, он захочет, чтоб ты вернулся и был рядом с ним. Пусть не как наследник, но просто – как сын. Разве так не может быть?

– Ты допускаешь мысль, что Лавр Свирепый размяк сердцем и захотел стать заботливым отцом? – криво усмехнулся Пек и тут же утвердил приятелю звание. – Болвааан!

Тот уже равнодушно махнул рукой:

– Ну, ладно, пусть ты прав, пусть так. Пусть тебе надо бежать из города. И как ты это сделаешь? С дырявым-то боком? И куда ты побежишь? И еще – твое бегство ударит по городу. Все узнают, что их самый молодой, самый храбрый рыцарь смотал удочки. И что решат люди?

– Аааа! – опять заревел раненым медведем Пек.

– Да-да, – затряс головой Ларик. – Они решат: ты сбежал, потому что понял – городу крышка, потому что ты испугался! И отчаяние придет в Илидол. И тогда ему точно крышка!

– Аааа! Что ж мне делать? – юноша схватился за голову.

– Перво-наперво – лечить свой бок. И лежать спокойно, и не душиться подушкой, – обстоятельно расписал план действий Ларик и отобрал-таки у друга подушку. – Поживем – увидим. Если что, я тебя в обиду не дам, лорд Мелин, – знатный титул Ларик прошептал, подмигнув юноше. – Мои кулаки и дубьё кой-чего стоят.