Текст книги "Ловите принца! (Щепки на воде) (СИ)"

Автор книги: Инна Сударева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

– Э, да вас тут, похоже, на травке держат, – так сказал человек, который его будил, и всерьез взялся за кронпринца: вылил на парня добрый кувшин холодной воды.

– Ы ы ы! – с таким воплем юноша моментально принял сидячее положение. – Что?! Кто?! – широко открыв глаза, увидал Коприя: оруженосец лорда Гоша насмешливо улыбался:

– Да-да, так-то лучше. Добрый день вам.

– Ты зачем…

– Ехать надо.

Мелин, забыл о том, что сидит и дрожит в мокрых покрывалах, но зато многое вспомнил и нахмурился:

– Передай своему господину, что я не стану подчиняться его приказам и никуда не поеду…

– Мой господин тут ни при чем, – ответил кронпринцу оруженосец и сел рядом на постель, помял в руках шапку, прежде чем рассказывать дальше. – Вы, помнится, говорили о всяких там решениях самостоятельных… Я потом долго думал над вашими словами, над словами моего господина, очень долго думал… И надумал. Вы правы, ваша милость: родине изменять нельзя. Хозяев у меня может быть сколько угодно, а родина – одна. То, что сейчас творит мой господин, мне очень не по душе. Он допустил в страну армии Тэйт и Бикео, и вместе с князьями-чужаками уже делит наше Лагаро, как свадебный пирог, ни с кем больше не считаясь. Я был на их совете, я слышал их разговоры, я видел, как они рисуют новые границы на карте. Ничего хорошего я не вижу от будущего, которое стряпает лорд Гай. Я долго ему служил: за это время бывало всякое, и хорошее, и плохое, но мой господин никогда не стряпал такие интриги… И сегодня, ради родины, я готов поменять хозяина. Сегодня я вам хочу служить. А вы согласны? Вы примете меня?

– Где Элис? – мотнул несвежей головой Мелин.

– Юная леди думает, что я приехал за вами по приказу ее отца. Вы в Бобровой усадьбе уже три недели. И все это время леди Элис поит вас экстрактами сонных трав… Но я жду ответа, ваша милость. Вы готовы делать то, что хотели: мешать планам Гая Гоша?

Пару секунд Мелин потратил на глупое хлопанье ресницами, а потом, когда розовый туман, потревоженный внезапным явлением сурового оруженосца и его рассказами, окончательно развеялся, вместо ответа он выпрыгнул из постели и коротко приказал:

– Одежду мне, меч и коня. И расскажи мне свои планы, добрый человек. Ведь они у тебя есть?

Глава пятая

Мелин решил довериться Коприю. Полностью и без оглядки. Его самого это удивило: так запросто поверить тому, кто еще вчера был наперстником врага. Но выбора у кронпринца не имелось. Наверное, во всем Лагаро он уже никому не мог доверять. Даже похожей на фею леди Элис, чья улыбка на время вернула ему покой, заставила подумать о приятном и легком и принять эту девушку за светлый лучик среди туч, что сгустились над ним.

'Ох, лапочка, – с тоской думал Мелин, прощаясь с юной красавицей в маленьком, уютном холле Бобровой усадьбы, – неужели в твоей прелестной голове то же, что в голове у твоего отца… вполне правда… он ведь твой отец…

– Еще увидимся, – весело сказала Элис, ловкими тонкими пальцами застегнула пряжки плаща на плечах юноши и одарила его щеки быстрыми поцелуями, – я буду скучать. Очень-очень.

– Я тоже, – Мелин заставил себя улыбнуться и ответно коснуться губами ее румяной и бархатной щеки.

– Ах, нет. Хватит этих детских поцелуев, – вдруг капризно заметила Элис и, обхватив парня за шею, неожиданно сильно притянула к себе и жарко поцеловала в губы.

Коприй, ожидавший Мелина у дверей, не сдержал удивленного кряка.

Нельзя сказать, что кронпринцу не понравилось. Он поднял руки, чтоб сцепить их на талии красотки, прижал ее к себе и ответил на поцелуй, даже глаза закрыл от удовольствия. 'Пусть так – украду еще чуть-чуть радости у жизни. Может, больше мне такого не видать на этом свете', – хлынули в его голову тоскливые мысли. Поэтому он еще немного подумал и пропел для Элис:

– Милая красотка,

Леди-сумасбродка,

Вас я не забуду,

Неземное чудо…

Дочь лорда Гоша лукаво улыбнулась, чуть наклонила голову и ответила голосом, навевавшим мысли о меде:

– Ловлю вас на слове,

Мой милый принц крови.

Ее глаза с таким обожанием смотрели на Мелина, что губы юноши вновь сложились в улыбку, но теперь уже без принуждения. 'Она, в самом деле, чудесная. Быть может, Коприй ошибается…

– Ваша милость! – громко позвал оруженосец – он увидел: кронпринц тает и поддается чарам девушки. – Поторопимся!

– Д-да, – вздрогнул Мелин и тряхнул головой, чтоб прогнать розовый, усыпляющий туман, который грозил вернуться и заново обволочь его беспечной вуалью. – Прощай, Элис…

Во дворе усадьбы, вскочив на своего вороного коня, Коприй подал кронпринцу пример: стегнул жеребца и помчался в ворота – в морозное февральское утро – не оборачиваясь. Мелину пришлось поступить так же и добрых минут двадцать не сбавлять скорости, чтоб не отстать от прыткого оруженосца. Но пару раз он все же обернулся и увидел, как с высокого крыльца мажет ему тонкой белой рукой золотоволосая девушка с фиалковыми глазами. 'Лапочка' – это мягкое игрушечное прозвище, так подходившее Элис, похоже, навсегда закрепилось у Мелина в голове…

Бобровая усадьба, похожая на горстку розово-зеленой карамели, скрылась за белыми шапками спящего под снегом парка, и в мысли юноши медленно, но настойчиво, вернулись забытые на время тревоги.

Коприй заговорил тогда, когда он и Мелин выехали за каменную ограду поместья и пустили коней шагом:

– Ваша милость, я же предупреждал: леди Элис очень хитро пользуется своей юностью и красотой. А вы – как раз тот предмет, на который она готова тратить эти свои богатства…

– Помню-помню… Просто глядя на нее, невозможно думать о каком-либо вероломстве, – вздохнул Мелин, имея виноватый вид.

– Я заметил, – Коприй тоже вздохнул, но так, как вздыхает учитель, вынужденный заставить нерадивого ученика повторно изучать давно пройденный материал. – Прошу: не забывайте, ваша милость о том, что леди Элис никак не в нашем лагере. У нее цель одна – помочь своему отцу сделать вас королем и выйти за вас замуж, чтоб самой стать королевой. Для вас это опасно: вы будете по рукам и ногам повязаны родством с лордом Гошем и станете его самой послушной и самой дорогой куклой. Как в батлейке. Вот для чего вы моему господину. А вовсе не потому, что он когда-то любил вашу покойную несчастную матушку. Он солгал: он никогда не сватался к ней и знал леди Аманду лишь, как королеву Лагаро.

– Вот скотина! – не поскупился на эпитет для дядюшки Мелин.

– Есть немного, – засмеялся оруженосец. – Да что я говорю? Очень даже много! Удивляюсь, почему лорд Гай только теперь развернул игру за власть. Возможно, с вашим появлением у него появилось больше возможностей…

– Понимаю, – голосом более твердым ответил Мелин. – Так куда мы едем сейчас?

Прежде чем ответить, оруженосец отцепил от пояса фляжку и сделал пару глотков. Потом утер усы рукавицей:

– Сейчас мы поедем вон в тот лес, – Коприй махнул рукою в сторону темневшей сосновой пущи; ее пушистые хвойные верхушки были укрыты не менее пушистыми, белоснежными покрывалами из снега и выглядели весьма гостеприимно. – Там нас ждут два капитана из дружины лорда Гоша с небольшими отрядами.

Мелин, получив такой ответ, немедленно натянул поводья коня, остановился и хотел возмутиться неожиданным коварством оруженосца, а то и вовсе дать деру, но Коприй успокоительно помахал рукой:

– Не волнуйтесь, ваша милость. Да, я не один. В последнее время не только я сомневаюсь в здравом уме лорда Гая и в правильности его поступков. В лагере моего господина у меня много товарищей, таких, с которыми я могу поделиться своими мыслями тогда, когда не могу делиться ими с господином. Я рассказал давним приятелям о своих соображениях. И поверьте: оказалось, что в дружине нашего лорда Гая есть немало тех, кто считает, что мы не должны воевать со своими земляками и разорять свою же страну из-за того, что нашему господину захотелось корону примерить. Да, мы присягали Гаю Гошу в верности, когда опоясались мечами, но еще раньше мы знали, что Лагаро – наша родина. Думаю, мы можем нарушить присягу, данную тому, кто нарушил присягу своему королю.

– Расколоть войско Гоша – ты этого хочешь?

– Я хочу, чтоб у вашей милости тоже было войско, – очень четко сказал Коприй, опять становясь похожим на строгого учителя, раздраженного невнимательностью ученика. – Потому что для этого сейчас – самое время. Лорд Гай и его союзники – князья Тэйт и Бикео – первым делом решили наступать на ваши земли – на земли Данн. Не сегодня, так завтра мой бывший господин пошлет за вашей милостью в Бобровую усадьбу, чтоб уже с вами входить в ваш же домен. Это нужно для того, чтобы Данн не сопротивлялся вторжению. Поэтому, не сегодня, так завтра лорд Гай узнает, что я предал его, а вы сбежали из усадьбы леди Элис. Поэтому стоит торопиться. Мы отрежем от армии Гоша кусок для вас. И большой кусок, – на этих словах Коприй довольно улыбнулся и тронул коня к пуще. – Потом мы сами вступим в Данн, опередив армии Гоша, Тэйт и Бикео. Я надеюсь: там у вас найдется достаточно верных людей, чтоб собрать хорошую дружину?

– Думаю: найдется, – кронпринц уже без всяких сомнений направил своего скакуна за оруженосцем в лес. – Главное – объяснить людям, какое несчастье им грозит, и что они могут сделать, чтоб избежать этой беды. Ведь они могут, если все вместе за дело возмуться…

Коприй вновь улыбнулся:

– Меня вы убедили. Мне кажется, сможете и многих других. Пусть вас и не учили придворным хитростям, как сказал лорд Гай, но зато вы желаете и способны заботиться о своей стране, о ее жителях, и с бóльшим пылом, чем трижды родовитая и трижды ученая знать.

– Спасибо за доверие, – теперь и Мелин улыбнулся и протянул оруженосцу руку…

Пока они беседовали, их лошади въехали в заснеженный лес и почти сразу наткнулись на двух хорошо вооруженных всадников, которые стояли за высокими, древними елями.

– День добрый вам, господа! – звонко поздоровался с ними юноша, справедливо думая, что это те самые капитаны, которые решили отступиться от лорда Гоша.

– Добрый день и вам, ваша милость, – настолько вежливо, насколько позволяла посадка верхом, поклонился Мелину один из рыцарей, смуглый и темноволосый мужчина лет сорока с бритыми щеками и со шрамом на высоком лбу. – Я капитан Бурбет, это – капитан Ливий. Мастер Коприй – наш старый друг и соратник. Нам, как и Коприю, не по нраву дела лорда Гоша. Если вы выступите против него и его союзников, вы пойдем за вами.

– Я рад видеть вас на своей стороне. Я иду против Гая Гоша, Тэйт и Бикео. Сколько у вас людей? – спросил кронпринц.

– Сейчас с нами лишь малая часть – они стоят лагерем недалеко отсюда – на одной из полян… Мы не могли увести из лагеря Гоша всех своих солдат, чтоб не тревожить лорда раньше времени. Сейчас он думает, что мы – в разведке у границ земель Данн. Когда будет нужно, мы представим вашей милости около тысячи отличных бойцов. У Гоша, Тэйт и Бикео останется восемь с половиной тысяч.

– Так много?! – ужаснулся Мелин.

Капитан Ливий, до этого молчавший, снисходительно улыбнулся:

– Ваша милость, количество воинов, конечно, кое-что решает во время войны, но не только оно. Есть еще и качество солдат и искусство ими управлять… И еще: если мы едем в Данн и собираем под ваше знамя тамошних дворян с их дружинами, у нас тоже получится внушительная армия. А уж если нам удастся соединиться с армией короля Лавра…

Мелин при упоминании об отце заметно вздрогнул и поежился.

– Простите, ваша милость, – уже тише сказал Ливий, заметив, что лицо молодого лорда исказила болезненная гримаса, – но я думаю: это необходимо сделать. Своими силами мы сможем лишь задержать войска Гоша, Тэйт и Бикео, но не сможем выиграть у них войну.

– Она уже выступила в поход? – поспешил спросить кронпринц. – Армия моего отца?

– Насколько нам известно, король собирает свои отряды и дружины верных ему вассалов у замка Синие Флаги, – отозвался Бурбет. – И сбор еще не закончен…

– Хорошо, хорошо, – пробормотал Мелин, раскладывая в голове все по полочкам: он соображал, как действовать дальше, рисовал в мыслях карту Лагаро, чтоб определить, где сейчас он, в какой стороне Синие Флаги, возле которых стоят отряды короля, где Данн и где войска лорда Гоша и его союзников; подсчитывал, сколько времени понадобиться на те или иные переходы. – Как в шахматах… нам надо решить, какой сделать ход. И, желательно, не ошибиться…

Коприй ухмыльнулся:

– Первый ход будет разумно сделать поближе к теплу. Разрабатывать стратегии в зимнем лесу, на ветру, на морозе – очень неразумно.

Мелин кивнул. Его уже знобило: каким бы теплым ни был тот плащ, застежки которого заботливо застегнула на его плечах Элис, а февральская стужа с ним мало считалась. Резкими порывами колючего ветра она пробивалась сквозь овчину и ткань одежды, чтоб уязвить тело.

– Едем. Как и решили вначале: в Данн, собирать моих людей, – кронпринц Лагаро не сказал, а приказал, твёрдо и решительно, хотел уже срывать коня в галоп, но вдруг помедлил и пронзительно глянул на рыцарей. – Только я бы хотел задать вам еще один вопрос, господа капитаны…

– Что угодно вашей милости? – Бурбет и Ливий вежливо склонили перед молодым лордом свои покрытые черными шлемами головы.

– Вы верите в то, что говорят обо мне?

– Вы о чем? – Бурбет недоуменно приподнял брови.

– О том, что я убил своего брата? – Мелин невольно скрипнул зубами: в голове слишком ярко возникла та заваруха у королевских конюшен и омертвелое лицо юного Патрика, а в ушах вновь зазвенел испуганный и протяжный крик одного из пажей 'уби-или! – Что я хотел убить своего брата и убил его?

Капитаны переглянулись, словно посовещались через взгляды перед тем, как дать ответ. Ливий вздохнул, а Бурбет сказал:

– Мы верим, ваша милость, что ваша рука сломала шею лорду Патрику, но мы не верим, что так вами было задумано. Слишком глупыми тогда представляются все ваши дальнейшие поступки. Ведь человек вероломный, замысливший убийство принца крови, наверняка бы продумал и то, как вести себя дальше, как обезопасить свою персону, как довести столь опасную игру до конца. Вы же, испугавшись этого нечаянного убийства, сломя голову бросились бежать… Вы молоды, но не коварны…

– Смерть лорд Патрик сам на себя накликал. Всему Лагаро было известно, что он вас ненавидел и задевал при каждом удобном случае. Он хотел убить вас – вы защищались. Вся ваша вина в том, что ваша рука слишком сильна, – сказал Коприй. – И многие так считают, особенно в вашем домене – в земле Данн.

– Спасибо! Спасибо! – Мелин благодарил, а лицо его сияло: так ободрили пережившего немало бед парня слова воинов. – Это так счастливо! Мой Данн, милый край, примет меня и поможет мне… Ах, да! И Ларик, и Нина – они ждут меня там – в Двуглавой Крепости! – он даже засмеялся от мысли, что через два-три дня увидит друга и милую сердцу девушку. – О, Данн! Едем! Едем!

Глава шестая

Радостный звон серебряного столового колокольчика возвестил о том, что обед уже прибыл на стол. Давно перевалило за полдень – наступило самое время для того, чтоб как следует подкрепить себя наваристым и горячим свекольным супом и румяными пирожками.

Именно такие блюда еще утром заказал Ларик важному повару Двуглавой Крепости:

– Порадуй нас старина. Такое мы любили едать в Илидоле.

Повар понимающе кивнул и обещал постараться.

Ларик старался делать все, чтоб Нина чувствовала себя в замке, как у себя дома.

Он уговорил-таки ее отказаться от роли кухонного мальчишки в харчевне 'Маковка' и ехать с ним в Данн, как того хотел, уезжая в неизвестные зимние дали, кронпринц Мелин.

– Золотко, солнышко, – молил Ларик девушку, не обращая внимания на изумленные взгляды хозяина харчевни: тот дар речи потерял, увидев, как высокий, статный рыцарь чуть ли не на коленях просит доходягу Нила ехать с ним. – Смени гнев на милость, не подводи меня. Ну, подумай, не ленись: я ж пообещал Мелину, что буду о тебе заботиться. И что теперь? Мне что же? Сидеть теперь в 'Маковке' и смотреть, как ты моешь здешние горшки? Да я за пару дней все свои деньги проем, пропью и начну голодать. И потом уже тебе придется обо мне заботиться… А в Данне хорошо, даже замечательно: у Мелина там такой большой и красивый замок – не хуже королевского. И люди там приветливые – никто тебя в обиду не даст. Мелина там все любят и почитают, он ведь славный парень и добрый лорд. Едем, золотко, поживешь в Данне, пока он не вернется, а потом – поступай, как хочешь. Набей ему морду, расцарапай всего, только меня сейчас не подводи, добрая старушка…

Нина улыбалась, слушая все это. Потом, уловив паузу между словопотоками Ларика, сказала простое слово 'хорошо', повернулась к хозяину, отдала ему так и не донесенные до кухни ведра с подтаявшим снегом и объявила:

– Я больше у вас не работаю.

Хозяин сперва прокашлялся, потом сказал, опасливо посматривая на Ларика:

– Нил, я, конечно, тебе не отец родной, но совет я тебе дам: опасайся ты господ с такими настроениями. До добра это не доводит.

Нина сперва недоуменно приподняла брови, а через секунду, все уразумев, даже рассмеялась, обняла доброго старика и кратко рассказала ему о том, кто она и что с ней приключилось.

– А это – мой старый добрый друг, – кивнула девушка на Ларика. – Он хочет мне помочь – и только. Поэтому отпустите меня с ним и ни о чем больше не волнуйтесь.

Хозяин малость помолчал, переваривая далеко не самую обычную историю Нины, затем почесал свою лысину и буркнул не особо довольно:

– Ну и молодежь нынче пошла. Э, делайте, как знаете, а мне пора гуся ощипывать, – дернул с крюка фартук и отправился приводить приговор в исполнение.

Нина же улыбнулась и протянула Ларику руку:

– Едем, мастер Ларь. Я хочу увидеть Данн…

Юноша был очень рад и посчитал, что все так хорошо сложилось только благодаря его красноречию. И он тут же побежал торговать у хозяина лошадь для девушки и какой-нибудь тулупчик для себя…

Едва они въехали в Данн, в первой же деревушке жители узнали Ларика и кинулись расспрашивать его о судьбе Мелина:

– Где наш лорд? Почему не едет? Мы ждем его! Мы не выдадим его! Он не злодей и не убийца! – так наперебой выказывали крестьяне свое отношение к злосчастному кронпринцу.

Ларик не имел никаких указаний относительно того, чтобы в чем-нибудь себя ограничивать при рассказе о несчастиях приятеля. Поэтому стоя на крыльце дома старосты, который посчитал своим долгом взять к себе на постой близких друзей лорда Мелина, парень, подкрепившись большой кружкой горячего вина с пряностями, пустился в красочные описания того, как несправедливо обошлась судьба с кронпринцем Лагаро, подсунув под его горячую руку вздорного принца Патрика.

Такие выступления с последующим сообщением, что лорд Мелин узнал о заговоре против родины и теперь прилагает все усилия, чтоб разобраться с предателями и изменниками, Ларик устраивал на всем своем пути следования от границы Данн с Ларс до Двуглавой Крепости. Слегка прихворнувшая из-за холодов Нина предпочитала отсиживаться в том доме, где им давали приют, греться уочага или печки и пить теплый чай из душистых малиновых стеблей или чабрецовых цветков. Впервые со дня смерти Иллара девушка чувствовала себя в безопасности, а будущее уже не казалось мрачным и безысходным. А еще она заметила, что почти постоянно думает о Мелине, о том, как он вел себя с ней, как просил прощения, какими глазами смотрел в ее глаза, каким теплым и трепетным был его голос. Это казалось Нине недопустимым и неправильным. Жене, недавно потерявшей мужа, не полагалось мечтать о другом мужчине. 'Но я всегда о нем думала… и мечтала… , – напоминала себе девушка, и сердце ее сбивалось с ритма – ему становилось мало места в груди, куда слегка постукивал золотой перстень. Нина пропустила сквозь него шнурок и надела на шею. Украшать кольцом руку она не могла себе позволить. 'Что же с нами будет? Что же с нами будет дальше? – вновь и вновь выплескивала мысль в ее голове. – С нами, с такими ужасными, нехорошими людьми… ведь и я плохая, очень плохая… о, прости меня, Иллар…

В который раз Нина признавалась самой себе, что не по любви вышла замуж, а лишь от безысходности, от страха остаться одной на белом свете. Ведь так могло произойти через пару-тройку лет, когда девичья краса ее сдала бы позиции неумолимому времени и уже не привлекала бы женихов. Единственный человек, милый сердцу девушки и завладевший ее мечтами, обнаружил в себе кронпринца и через это стал для нее – простой трактирной прислуги – совершенно недоступен. Все сладкие, розовые грезы Нины рассыпались, как башенка из кубиков, построенная неловким малышом. Иллар, давний воздыхатель, молодой и хороший парень, явился очень вовремя, с цветами, подарками и предложением, и теперь уже у Нины не было причин ему отказывать…

'Я плохая, плохая, плохая… обманула его и себя… вот и получила по заслугам… но Иллар – чем он виноват? Ах, наверное, теперь навсегда ему быть для меня самым страшным укором', – вздыхала и роняла невольные слезы Нина, пока ехала в Данн.

Но все-таки ехала. Потому что никакие горести и никакая боль не загасили теплого и жаркого чувства, которое само собой, не слушаясь никаких голосов разума, вспыхивало в груди девушки при одном лишь воспоминании о Мелине. И колечко на шее было залогом надежд. Они же блистали впереди, подобно утреннему восходу.

'Положусь на судьбу – пустьвывозит туда, куда означено', – так решила Нина, совершенно не подозревая о том, что точно такое же направление для своей жизни выбрал и сам лорд Мелин…

В Двуглавой Крепости Ларика и его спутницу встретили, как дорогих и долгожданных гостей. Весть о том, что друзья лорда Мелина скоро прибудут, долетела до башен замка быстрее февральских ветров.

– Разве я врал тебе? – подмигнул Ларик Нине, когда из широко раскрытых ворот их вышли приветствовать одетые в блистающие кольчуги солдаты крепостного гарнизона во главе с капитаном.

– Не врал, не врал, – кивнула парню девушка. – Только я тебя прошу: не говори никому, кто я и что я… Кстати, можно мне выдать себя за твою сестру? Мол, плохо мне жилось в Илидоле, и ты взял меня с собой, как и должно заботливому брату. Согласен?

– Как пожелаешь, сестренка, – Ларик быстро согласился с тем, что так будет лучше.

Так и приветили Нину в Двуглавой Крепости – как младшую сестру мастера Ларика. Девушку взяла под свое крыло староста горничных замка – толстая и кудрявая Никола. Она обозвала Нину 'худющей и бледнющей' и первым делом распорядилась приготовить для 'бедолажки' в одной из гостевых комнат теплую ванну, сдобренную настоем целебных трав. После омовений Никола самолично закутала чистую и распаренную девушку в три одеяла, чуть ли не на руках отнесла к жарко натопленной печке, вручила чашку горячего бульона и хороший ломоть свежего белого хлеба, а сама устроилась рядом, чтоб поболтать.

– Твоему брату надо было тебя пораньше к себе забрать, – говорила Никола, не переставая жевать ломтики сушеных яблок, которых было бессчетное количество в необъятных карманах ее фартука. – Ты совсем ребенок. Видно – натерпелась. Чай, забижали все встречные-поперечные.

– Что было, то было, – вздохнула Нина и подула на бульон: он не спешил остывать. – Сейчас я с братом и думаю лишь о хорошем.

– Это правильно, – кивнула староста. – Я тоже так стараюсь думать и на жизнь весело смотреть. Не всегда оно получается, но кукситься нельзя – будет еще хуже…

Девушка наконец отхлебнула из глиняной чашки янтарного навару, в котором плавали мелкие кустики сушеного укропа и белые кубики хлеба, и подумала, что Никола все правильно говорит. 'Если допустить в себя уныние, оно все целиком собою заполонит, и подернет тебя зеленой плесенью. Будешь ты стареть и дурнеть', – и первый раз за последний месяц посмотрела Нина на свое отражение в крышке стеклянного столика и громко изумилась:

– Я ли это?

– Ты, ты, бедняжка-замарашка, – засмеялась Никола. – Ну, ничего, это дело поправимое. Будем тебя кормить, будешь спать вдоволь, а вот тяжелой работы этим ручкам надо поменьше, – и тронула огрубевшую и покрасневшую узкую ладонь Нины своими пухлыми розовыми пальцами.

Никола сдержала обещание: за столом девушку теперь всегда встречали вкусные и сытные блюда. Никуда не денешься: всего за какую-то неделю посветлела, покруглела щеками худышка Нина. К ней быстро-быстро возвращались свежесть, юность и здоровье, которые даёт более-менее спокойная и беззаботная жизнь. Был рад и Ларик, наблюдая эти изменения. Он часто составлял Нине компанию в недолгих прогулках по убеленному снегом саду и с удовольствием отмечал, как веселее блестят глаза девушки, как румянится её узкое лицо в меховой опушке капюшона, и в самом деле парню казалось: вот она – его сестричка, юная и красивая барышня, вполне подходящая пара наследнику престола. И все заботы о Нине были теперь для Ларика приятными…

Потому кричал он задорно, выбегая на галерею, на звук обеденного колокольчика:

– Эй-эй, сестричка? Где ты, сестричка?

В комнате, которую ей отвели, Ларик 'сестрички' не нашел. 'Гуляет где-нибудь, – подумал он, вновь выходя в коридоры. – И правильно. Зачем сидеть и скучать? В замке есть на что посмотреть'.

Он нашел Нину. В одном из нижних залов – в оружейной комнате, где кроме стоек с этим самым оружием да с доспехами, боевых знамен с гербами Данн, ничего особенного не было. Судя по тому, с каким интересом девушка рассматривала старинные мечи, кинжалы и щиты, украшавшие каменные стены, обедать ей совсем не хотелось. Рядом с Ниной предупредительной фигурой стоял камердинер Мелина – чернявый Ник. Он что-то вполголоса рассказывал о длинном тонком клинке с причудливой рукоятью из полупрозрачного бледно-зеленого нефрита, которым заинтересовалась девушка. Ларик чуть нахмурился, увидав, каким взглядом камердинер поглядывает на Нину и как он, будто бы нечаянно, касается своим локтем ее локотка.

– Сестричка! – так славный парень Ларик прервал речи Ника и обратил на себя внимание девушки. – Что ж ты? Я тебя ищу. Идем за стол.

– Прости, – Нина простодушно улыбнулась, поворачиваясь к 'брату', – Ник так интересно рассказывает, что можно забыть обо всем на свете. Вот сейчас, к примеру, он говорил о том, что рукоятку этого меча сделали из камня, который в страшную грозу упал с неба и пробил крышу дома! Черепичную! Правда, удивительная история?

– Сказки для детей, – отмахнулся Ларик и подарил бойкому камердинеру взгляд, лишенный какой-либо теплоты, – или для наивных девушек.

– Может быть, – Нина простодушно согласилась, – но это очень интересно.

Тут Ларика осенило:

– Послушай, если тебе нравятся все эти столетние железки, может, тебе будет интересно научиться ими орудовать?

– Не понимаю, – смутилась Нина.

– Я научу тебя рубиться! – засмеялся, объясняя, Ларик. – Будешь девчонкой-рубакой. Хочешь? – и скосил взгляд на камердинера.

Юноша заметно сник: он сообразил, что таким образом брат хочет отвлечь сестру от его особы.

– Я бы с радостью. Только я, наверно, даже поднять меча не смогу, а уж рубиться… Больно они тяжелые, – вздохнула Нина и спрятала тонкие руки за спину.

– Ваша милость, – тут же расцвел Ник, – а я ведь еще не показал вам дамского оружия. Посмотрите: у стены напротив – как раз оно. Поверьте, для ваших изящных рук мы найдем подходящий клинок. Женское оружие всегда намного легче мужского. Вот посмотрите на это, – порхнув к 'дамской' стене, он ухватил с белых костяных стоек, похожих на огромную снежинку, тонкий, чуть изогнутый меч из стали, похожей на осколок зеркала. – Возьмите, не бойтесь, он легок и тонок, как перышко, – и галантно поклонившись, поднес Нине оружие.

– Ой. Я даже не знаю. Такую красоту разве что королеве в руки брать, – бывшая горничная застенчиво опустила глаза.

– Королеве? – широко улыбнулся Ник, предчувствуя именно тот момент, когда можно удачно ввернуть комплимент. – Если так, то вам он – в самый раз, – и опять поклонился, весьма изящно.

Нина смущенно улыбалась, краснела своими маленькими, чуть оттопыренными ушами и теребила край своей плотной верхней блузы, а Ларик едва сдерживался, чтоб не сказать чего-нибудь резкого камердинеру. 'Вот ведь, хлыщ придворный! – думал парень, невольно сжимая кулаки. – Пока Мелин за страну радеет, у него сейчас тут зазнобу уведут. А я тоже хорош! Что это со мной? Ничего не делаю, другу не пособляю? Ну-ка, вперед, братишка!

– Сестричка, – нахмурившись, позвал он. – Все отлично. Иголку мы тебе нашли, а как ею орудовать – это я тебе после обеда покажу. После обеда, – эти два слова специально выделил, намекая на то, что пора бы девушке прекратить разговор с чересчур галантным камердинером и идти с братом к столу.

– Прости, прости, – засмеялась Нина, розовая и смущенная, – я ведь знаю, что ты без меня не сядешь, а ты голоден, а я, глупая, стою и на ножи любуюсь. Ну, пойдем, не дуйся. А вамспасибо, Ник, – она приветливо кивнула камердинеру, уцепилась пальчиками за локоть 'братца', и после этого в столовую ей пришлось почти бежать, потому что Ларик пошагал весьма быстро в ту сторону, откуда уже аппетитно пахло горячим хлебом и душистыми приправами свекольного супа.

– Всегда к вашим услугам! – успел напоследок любезно предупредить Ник.

– Спасибо-спасибо! – отозвалась Нина.

– Пошли-пошли, – нахмурившись, буркнул Ларик.

Он шел, хмурил брови и думал, что отныне ему придется, как можно чаще, бывать рядом с Ниной и находить разные способы для отвлечения девушки от ухаживаний смазливого камердинера…

Глава седьмая

Солнце несмело выглянуло из-за серых снежных туч. Послало сперва несколько лучей-разведчиков, чтоб посмотреть, как встретят его внизу. Люди, которые широкими лопатами чистили дорожки в саду, заулыбались и откинули назад плотные шерстяные капюшоны, заработали веселее. Тогда солнце, будто ободрившись тем, что ему рады, уже решительно разорвало холодные облака и плеснуло со всей своей барской щедростью в мир золотым светом.

– Смотри, никак к весне поворачивает, – заметил один из работников другому. – И потеплело.

– Ну да. Еще неделька – и Воротей загомонит, – отозвался тот.

– Славно-славно. Блинцы, танцы, красавицы, – замечтался первый и даже копать бросил – оперся на черенок лопаты, чтоб полюбоваться голубыми прогалинами в небе.

– Работай давай! – приятель метнул в него снег. – Как поработаешь, так и повеселишься!

– Ладно, ладно, не буянь, – засмеялся заснеженный и принялся штурмовать сугробы.

Один из солнечных лучей, тем временем, постучался в узкое длинное окошко старинной Двуглавой крепости. Там его будто бы услыхали и гостеприимно распахнули витражную ставню. Луч, не мешкая ни секунды, проник в залу и испуганно рассыпался на золотых солнечных зайчиков, отразившись от зеркального лезвия изящного дамского меча.