Текст книги "Ловите принца! (Щепки на воде) (СИ)"

Автор книги: Инна Сударева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

Нина засмеялась – солнечные блики волшебно заскакали по мрачным сводам фехтовального зала:

– Солнышко. Как хорошо.

– Повторите комбинацию, юная леди, – строго отозвался Ларик.

– Сейчас, – ответила девушка, еще раз полюбовалась на зайчиков и заскользила по залу, легко играя своим тонким клинком. – Налево, направо, выпад, уход, удар, поворот, – даже напевала вполголоса, и так ладно все выходило.

Ларик был удивлен – картина получалась замечательная. Те приемы, которые в свое время не давались ему, здоровому парню, легко протанцовывались этой хрупкой девочкой. Правда, скорости Нине явно не хватало – она все делала плавно, не торопясь, но в движениях была грация, точность, гибкость. И вот всего этого до сих пор не хватало Ларику. 'Наверно, дело в весе. Или сложении. Или еще в чем', – огорошено думал молодой человек.

– Может, попробуем друг против друга? – предложил он. – Одиночные ты уже выучила.

– Ой, нет! – Нина тут же сбилась, запнулась и спрятала руки с мечом за спину – так всегда делала, когда смущалась. – Страшно мне. Да и разве буду я когда взаправду воевать? Это дело мужское. Как подумаю, что порезать кого могу, так и сердце в пятки, – засмеялась. – Трусиха я, правда?

Ларик пожал плечами:

– Какая ж ты трусиха? Мужа раненого на себе от волков тащила…

Лицо Нины в один миг изменилось: пропали спокойствие и добродушие детское – озабоченной риской перечеркнула лоб вертикальная морщина:

– Тащила. Да не дотащила, – глухо сказала она и пошла к стойкам, вернула зеркальный меч на место, расстегнула пряжки на защитном кожаном жилете и пару раз глубоко вздохнула. – Устала я. И пить хочу…

Ларик в мыслях обругал себя болваном за то, что лишний раз напомнил девушке о покойном Илларе. Парень даже в словах это хотел выразить, и рот открыл, но все в одно мгновение изменил крик со двора – орал солдат из дозорной башни:

– Всадник! Всадник у ворот!

– Мелин! – в один голос воскликнули Ларик и Нина и кинулись из зала в коридор, оттуда – в холл и на крыльцо.

Тяжелые ворота поднялись, и на брусчатку двора неуверенно ступающая понурая лошадь ввезла такого же понурого человека. Он поднял рыжую голову, и все увидели, что это не Мелин.

– Тит! – с изумлением выдохнул Ларик. – Тит Лис! Ну, дела!

– Привет тебе, Ларик, – рыжий юноша вымученно улыбнулся и поднял руку. – Здравствуй, Нина, – кивнул девушке. – Привет вам всем! – это произнес уже громче и для тех, кто вышел во двор его встречать и выглянул в окна. – Я Тит из Илидола, и я привез вам вести из стольного города, – выдохнув эту длинную фразу, он покачнулся.

– Позволь, сниму тебя с твоего прекрасного скакуна, – спохватился Ларик и поддержал другу стремя, затем ухватил парня за пояс и осторожно стянул вниз, – и отведу в дом. Там отдохнешь, согреешься и поешь, как следует, а то от щек у тебя лишь одно воспоминание.

– Согласен, согласен, – закивал Тит.

Нина, до этого молчавшая, не выдержала:

– Ты что-нибудь слышал о Мелине?

– Ничего. Только то, что лорд Мелин убил своего брата Патрика и сбежал куда-то в Гош, к изменнику Гаю Гошу, и хочет воевать против своего отца за корону Лагаро! – неожиданно выпалил Тит. – Мало того, что он убийца принца крови, он еще и государственный изменник!

Нина ахнула, прикрыв ладонью рот, и даже присела – от неожиданности у нее дрогнуло под коленками. Затем повернулась к Ларику:

– А ты знал об этом?

– Не сейчас, не здесь, – пробормотал Ларик. – Сперва позаботимся о Тите. Он того заслужил.

Он закинул руку друга себе на плечо и повел его в дом, а девушка, все переваривая последние столичные новости (для нее – новости, и для нее – последние), еще задержалась во дворе. Холодный зимний ветер остужал ее голову, освежал мысли, но никак не помогал поверить в то, что слова Тита были правдой.

К Нине подошел Ник:

– Ваша милость, не следует быть на морозе без теплой одежды, – и набросил на ее плечи свой полушубок. – Пойдемте в дом, – мягко, но настойчиво попробовал завернуть девушку к крыльцу.

Нина чуть отстранилась, не желая двигаться с места, не прояснив ситуации. Ей казалось: сделай шаг в сторону – и все запутается окончательно и безнадежно.

– Вы слышали, что сказал Тит? – спросила она у камердинера.

– Слышал.

– Что вы на это скажете?

– Я не верю словам этого парня, – твердо отвечал Ник. – Сперва нам вводили в уши, что наш лорд намерено убил своего брата, теперь могут точно так же заставлять думать, что он пошел против родного отца. И то и другое я считаю ложью! Я недолго был с его милостью – лордом Мелином – но мне хватило времени, чтоб узнать, что он хороший и порядочный человек и на всякие там подлости не способен.

– Вранье. Всюду вранье, – пробормотала девушка и плотней запахнула полушубок – мороз грозил пробраться к ее телу. – Я ведь могу сказать то же самое, что и вы сказали, мастер Ник. Я знала лорда Мелина тогда, когда он был простым кулачником Пеком в доме папаши Влоба, – она невольно улыбнулась, вспомнив те дни в родном городе. – И вам каждый в Илидоле скажет, что Пек-Рифмач никогда не отступится от родины. Он так защищал свой город, он всем показал, как надо сражаться за свой дом. И сейчас его обвиняют в том, что он предал целую страну?! Вранье!

– Конечно! Наш господин не того теста! – обрадовался юноша: он нащупал общую тему для разговора, а это означало, что у него появилась возможность побыть с Ниной какое-то время. – Может быть, вы расскажете мне о том, как жилось лорду Мелину в Илидоле? Я об этом почти ничего не знаю. А хотелось бы. Ведь история, думаю, обещает быть захватывающей. А я парень любопытный, – и он виновато улыбнулся.

Нина улыбнулась в ответ. Отказывать у нее не было причин. К тому же, совсем недавно Ник так интересно повествовал ей о старинном оружии Двуглавой крепости. И ее история о житье-бытье в Илидоле может быть чем-то вроде платы за байки о мечах с причудливыми рукоятями. 'Он славный и добрый парень. С ним спокойно и хорошо', – подумала девушка, а вслух сказала:

– Что ж, я не против. За чашкой чая вполне можно поболтать. Если конечно у вас есть время.

– Для вас у меня всегда есть время, – заверил Ник, сияя глазами, и протянул ей руку так, как это делают кавалеры, чтоб пригласить куда-нибудь свою даму. – Могу я предложить вам для беседы малую гостиную? Там сейчас, наверняка, никого нет, и нам не будут мешать.

Нина, опять розовея от легкого смущения, вложила свои пальцы в его ладонь, и двое молодых людей быстро поднялись на крыльцо, выбивая резвыми башмаками глухую дробь из каменных ступеней.

– О как, – кивнул в сторону девушки и юноши тот парень с лопатой, что недавно мечтал о веселом Воротее. – Шустрый Ник решил приударить за сестрою мастера Ларика.

– А как иначе? – пожал плечами его приятель. – Малышка она красивая, ничего не скажешь. Кабы не был я женат, может, тоже побегал бы за Ниной. Слышал: характер у нее покладистый и спокойный. А такая жена – клад, а не жена.

– Верно-верно. Строптивицы – это ж наказание сплошное… Ну, пошли, что ль, работать. От разговоров наших снега не убавится.

Рассудительные работники закинули на плечи свои лопаты и пошагали обратно в сад – еще не одна дорожка желала быть расчищенной…

Ларик в это время занимался старым приятелем. Отвел продрогшего и усталого Тита в кухню, чтоб быстрее накормить, напоить и согреть. Там почти весь день горел огонь в больших кирпичных плитах с железными крышками, крутились шустрые, румяные поварята и дородные кухарки. Под строгим управлением главного повара они всегда готовили что-нибудь съестное.

Титу нашли место за одним из широких столов и обставили всевозможными кастрюлями, горшками и тарелками, из которых аппетитно пахло. Каша, суп, жареные колбасы, вареные яйца, полкаравая свежего, утром испеченного хлеба, кувшин с пивом, – парню было из чего выбирать.

– Ешь, ешь, – одобрительно закивал Ларик, наблюдая, с какой жадностью Тит набросился на колбасу. – Только не перезабудь вестей из Тильда.

– Такое не забудешь, – сразу ответил юноша и проглотил яйцо целиком. – Уф, я уж забыл, когда ел досыта. Как из Илидола уехал по просьбе нашего бывшего Пека, так, почитай, с тех пор… Плохо все вышло, ой плохо, – схватив ложку, обратил свои голодные глаза к жирному супу, который цветом был похож на янтарь. – Рыбный? Здорово! – и принялся хлебать, откусывая большие куски от каравая так быстро, что пару раз чуть не подавился.

Более-менее насытившись, стал есть размеренней и повел рассказ о своих приключениях:

– Вы ж сразу после убийства принца Патрика из столицы-то слиняли, про меня забыли. А я как раз вот в покоях Мелина нашего остался. Тогдаж никто еще ничего не знал. И я тоже. Сижу себе, отдыхаю. Мелин мне что тогда сказал? 'Заказывай все, что хочешь, к обеду и пользуй мой гардероб', – вот как он сказал. Я и послушался, не стал тушеваться: в колокольчик позвонил – пришел этот малый, паж, на девчонку похожий. Я ему сказал, что хочу есть и пить, чтоб принес он мне чего вкусного… Плохо мне тогда было. Да и сейчас не скажу, что хорошо, – Тит вздохнул и сделал пару больших глотков из кувшина с пивом. – Малый мне поклонился, побежал заказ выполнять. Вдруг, слышу: шум во дворце поднялся. Сильный такой шум: топочут, бегают, что-то про убитых кричат, лошадей седлают, в погоню даже снаряжаются. Это я потом понял: Патрика убили, а вы сбежали, а король повелел вас схватить. А тогда я напугался, полез в камин прятаться. Думал даже: вдруг весь переполох из-за того, что я в грязных сапогах по коврам в коридоре прошелся…

Ларик хмыкнул: по его мнению, Тит вполне удачно пошутил.

– Смешно? Да? А мне вот не до смеху было, – заметил, горько скривив губы, Лис. – пока я в камине хоронился, в саже, как нечисть какая-нибудь, вымазался, влетел в покои опять этот молокосо-паж. Еды-питья он мне не принес. Зато привел с собой целый десяток парней в железе. Они меня из камина вытащили, скрутили и поволокли куда-то, по коридорам, все мимо господ всяких разряженных, мимо белолицых леди. А я ногами упирался и кричал, как ненормальный, 'за что?! Так они еще меня и кулаком приласкали, за вопли, – рассказ парня теперь походил на рассказ мальчишки, который пришел со двора к маме, чтоб пожаловаться на сверстников, которые его затравили. – Так вот я с королем нашим познакомился – к нему меня приволокли, в этот, как там? – кабинет. Он на меня зыркнул: глазищи, что ножи, так и протыкают. И давай рычать: кто я, что тут делаю, какое отношение к Мелину имею и к тому, что Мелин только что Патрику шею свернул. А у самого руки в кулаки сжаты. Того и гляди: впечатает меж глаз со всей своей королевской дури…

– Что ж ты ему ответил? – спросил Ларик.

– То, что и вам с Мелином. Про то, как пытались мы Нину и мужа ее в Данн отвезти. Как напали на нас в лесу люди Гоша, как убили всех, кроме меня. И зачем меня в живых оставили. Вот и все.

– И все? Король отпустил тебя?

– Ага, как же, отпустил, – теперь хмыкнул Тит и еще раз хлебнул пива. – В королевском дворце такой переполох поднялся, и разве меня, друга виновника переполоха могли просто так отпустить? Нет, конечно. Посадили меня под замок – в дворцовые подвалы. Кормили раз в день и только хлебом с водой. Пару раз допрашивали, по морде били. А я что? Я все прежнее твердил, ничего нового не добавлял. Да ведь и не было у меня, чего добавить. Помучили меня так, уж не вспомню сколько дней, да и выпустили. Король сам отпустил. Сказал при этом: 'Езжай в Данн и передай всем тем, кто мне верен, чтоб не слушали своего лорда Мелина, убийцу и изменника, а собирались, снаряжались для битвы и шли под мои знамена, к замку Синие Флаги, что в земле Восточный Ларс'. Вот потому и поехал я сюда вместо того, чтоб вернуться в Илидол, наплевавши на Мелина и его темные дела. Разве могу я не выполнить королевского приказа?

– Чуднό как-то, – пробормотал Ларик, машинально забрасывая и себе в рот кусок свиной колбасы. – Сам король тебя отпустил, приказание вестничать дал. Разве мало у него гонцов, герольдов?

Тит пожал плечами, откинулся на спинку стула и погладил свой наконец-то наполненный вкусной и сытной едой живот:

– А почем я знаю, какая у королей придурь? Мелин вон тоже не каких-то там своих дворян о Нине позаботиться просил, а нас с Карлом и его братьями. Плохо все кончилось, это так, но придурь-то была… Из-за придури Мелина вся эта каша в Лагаро заварилась. И лорд Гош из-за него предательский договор с Тэйт и Бикео заключил. Он хочет Мелина вместо Лавра на трон Лагаро посадить, – это Тит сказал тихим шепотом, так, чтоб никто посторонний не слышал.

– Тебе король так сказал? – попытался уточнить подробности Ларик.

– Не король, а королева. С ней у нас тоже разговор был. Особый, – довольным тоном сообщил Тит.

Ларик лишь удивленно поднял брови, но рыжий Лис, похоже, больше не был настроен откровенничать. Он зевнул и спросил, озираясь по сторонам:

– Где тут у вас можно часок-другой соснуть?..

Глава восьмая

'Эх, Злата, как же красивы твои косы, – вздыхал Ларик, лежа в кровати и обнимая подушку. – Они очень похожи на золотые августовские снопы. А глаза – драгоценные, лазоревые камушки…

Он только-только пробудился, с сожалением не досмотрев сна, в котором обнимал и целовал свою прекрасную невесту так, как еще никогда она ему не позволяла. Злата и раньше снилась парню, но видел он ее почти всегда или в каком-то тумане или вдали и не касался. А вот сегодняшней ночью Злата явилась в сон в полупрозрачном платье нежно-розового цвета, положила руки ему на плечи и жарко поцеловала в губы. А потом ему привиделось нечто совершенно потрясающее: они вдвоем лежали в душистом и золотом сене и делали то, что разрешено делать парню и девушке только после венчания…

– Уу! – взвыл Ларик, освежив в памяти именно этот момент сна, уткнулся запылавшим лицом в подушку и пробубнил. – Как же я давно тебя не видел, мечта моя…

У него тут же родилась мысль – оседлать лошадь и словно на крыльях слетать в Илидол, к своей красавице, не обращая внимания на снег и мороз, но он заставил себя трезво посмотреть на ситуацию: 'Нельзя пропадать на неделю. В любое время могут прийти вести от братишки, или сам он явится…

Только он так подумал – снаружи послышался крик дозорного:

– Всадники! Всадники на подходе!

Потом раздался звонкий и долгий звук трубы, которая требовала: 'Ворота открывай! Нас встречай!

Несколько секунд понадобилось Ларику, чтоб взвиться из постели, запрыгнуть в штаны, облачиться в куртку и сунуть ноги в сапоги. Уже на выходе из комнаты он набросил на плечи теплый плащ и, оглашая коридор громким топотом, помчался к лестнице, оттуда – вниз, в холл. Там чуть не врезался в Нину: она тоже торопилась во двор.

– Это ведь Мелин едет? Правда? – спросила девушка у Ларика.

– Все узнаем, сестричка, – улыбнулся молодой человек, взял Нину за руку, и они вместе выбежали на крыльцо.

Всего пару дней назад они так делали, чтоб встретить Тита Лиса, а теперь увидели, как залетают на горячих лошадях во двор Двуглавой Крепости люди, вооруженные длинными мечами и копьями. Нина вскрикнула 'он! , узнав в первом всаднике Мелина. Он был бледен, худ (овчинный полушубок болтался на нем, как на огородном пугале, сбитом из жердей), а на его щеках темнела пятидневная щетина. При всем при этом глаза молодого лорда горели необычным огнем, а на лице сияла ослепительная белозубая улыбка.

– Привет, ребятки! – весело и громко поздоровался со старыми приятелями наследник лагаронской короны.

– Урра! – проревели солдаты замкового гарнизона. – Привет тебе, лорд Мелин!

Во двор тем временем высыпался весь полк прислуги во главе со старшим приказчиком. Они тоже оглашали пространство довольными криками: все эти дни люди ждали приезда господина с нетерпением и теперь не стеснялись выражать свою радость.

Мелин спешился и побежал к крыльцу, где стояли те двое, которых он больше всего на свете хотел видеть. Нина и Ларик заторопились навстречу, не дали юноше подняться на ступени, и, наконец, они схватили друг друга за руки и обнялись. Так, словно были одной семьей.

– Привет тебе, братец, – сказал, дрогнув голосом, Ларик. – Отощал ты сильно.

– Пустяки, – отмахнулся Мелин, глаз не сводя с пылающего маковым цветом лица Нины. – Зато вы покруглели… Жаль, что новости у меня плохие, – он поджал губы. – Воевать будем. С Гошем и его союзниками.

– Что воевать, армия нужна, – вполне справедливо заметил Ларик.

– Кое-какую дружину я сбил, – кивнул кронпринц. – А еще по Данн ездят мои нарочные и зовут людей собираться под мое знамя. Завтра-послезавтра – я думаю – большие отряды придут под стены Двуглавой крепости… Но об этом после поговорим. Эй, Расмус! – позвал юноша приказчика. – Пусть позаботятся о людях, что прибыли со мной, и об их лошадях. Да и мне тоже желается отдохнуть и перекусить.

– Рад видеть вашу милость; что желаете к столу? – вперед, поклонившись, выступил главный повар.

– Что угодно, – махнул рукой Мелин. – Только чтоб посытней и погуще, и согревательного чего-нибудь в кружки налейте…

Повар кивнул, дал легкий подзатыльник ближайшему румяному поваренку, чтоб быстрей направить его в кухню, сам побежал туда же, еле поспевая за всеми своими подчиненными, которые правильно восприняли оплеуху-погонялку и на свой счет.

К Мелину вернулся Расмус:

– Когда ваша милость пожелает ознакомиться с отчетами по хозяйству? – осведомился он.

– Сразу после обеда, – отвечал Мелин. – Мы переходим на военное положение. А это значит: все средства, что есть, необходимо пустить на снаряжение моих воинов.

– Все понимаю, – приказчик поклонился.

– Неужели, и вправду будет война? – белея, спросила Нина (до сего момента она стояла молча, слева от Ларика, и, тая дыхание, смотрела, как лорд Мелин раздает приказы, слушала его голос, любовалась его лицом, уже отдаленно напоминавшим беззаботное лицо того вечно лохматого илидольского парня, который когда-то весело улыбался, угощаясь ее пирожками). – Вы поедете драться с Гошем? Но…

– Солнце мое, – ласково проговорил Мелин, – мы все обсудим позже, в более подходящей обстановке… Мне, вообще, очень много надо тебе сказать…

Тут его взгляд остановился на рыжей голове Тита: парень хмуро стоял в толпе прислуги, своим насупленным видом разительно отличаясь от тех, кто вышел встречать кронпринца и его воинов.

– Лис! Дружище! Ты здесь! – и Мелин, не скрывая радости, бросился к старому приятелю.

Ларик вдруг что-то заметил. То, чего не заметил из-за радостного порыва Мелин, а именно – маленький тонкий стилет в руке у Тита. Лишь на секунду мелькнула холодная стальная игла и скрылась в складках плаща, накинутого на сутулые плечи Лиса.

'Неладно! Неладно! – замигала тревожная мысль в голове у парня.

– Берегись! – крикнул Ларик, бросаясь между Мелином и Титом.

Последний злобно закричал, вскидывая вооруженную руку. Он понял: его как-то вычислили и теперь ему пытаются помешать. Потому Тит поспешил закончить начатое. Но Ларик не замешкался – успел вовремя: он с силой толкнул Мелина в сторону, сбил с ног, и принял жало стилета на свое предплечье. Сталь вошла в него снизу вверх почти по рукоять, попав меж костями.

Ларик ахнул от боли и здоровой рукой ударил Тита в скулу – тот отлетел на пару метров назад и упал на спину. Стилет же остался в руке молодого человека, словно гигантская заноза. Ларик, скрежеща зубами, вырвал оружие из руки и с раздражением отбросил подальше в снег, а в сторону Тита гневно прошипел:

– Сскотина…

Тит зло зарычал и встал на ноги. Мелин, ничего не соображая и широко открыв глаза, сидел на снегу в стороне от происшествия. Вокруг поднялся неописуемый переполох и крик: орали, сбегаясь, воины, пищали, разбегаясь, женщины. К Титу потянулось множество злых рук, готовых жестоко покарать негодяя.

– Назад! Всем назад! – громко и властно приказал оруженосец Коприй, отстраняя наиболее рьяных сторонников немедленной расправы. – Будем разбираться! – и для начала он шагнул к белому, как снег, наследнику престола. – Ваша милость, он вас не зацепил?

– А? – не понял Мелин, вскинув на него абсолютно черные от расширившихся зрачков глаза.

– Вы не ранены? – переиначил свой вопрос оруженосец.

– Н-нет, н-нет, я цел, – пробормотал юноша и хотел встать, но ноги отказывались слушаться.

К нему подбежала Нина. Она также была бледна и вся дрожала, как от мороза.

Коприй и девушка помогли Мелину встать на нога. Затем оруженосец набрал горсть снегу в ладонь и шлепнул молодому человеку в лицо, чтоб взбодрить.

– Кровь… Ларик… Что с Лариком?! – закричал, придя в себя, юноша и бросился в гущу событий – ее центром был Тит и раненый.

– Ерунда, – отозвался Ларик, сжимая и разжимая кулак пострадавшей руки. – Заживет быстро. Какая-то царапина…

Тит Лис, которого теперь крепко держали два рыцаря, неожиданно хохотнул, то ли зло, то ли отчаянно:

– Царапина? Как же!

У Мелина в глазах потемнело, когда Коприй подобрал воткнувшийся в сугроб стилет и начал его внимательно рассматривать, весьма озабоченно хмуря брови.

– Что? – хрипло спросил кронпринц. – Что такое?

Оруженосец покачал головой и ответил коротко – короче не бывает:

– Яд.

– Что? – не узнавая собственного голоса, просипел Мелин.

– Клинок отравлен. Посмотрите, ваша милость: пятна крови на лезвии позеленели…

Полное безмолвие установилось на дворе Двуглавой крепости. Стало слышно даже то, как шелестят полотнища флагов на башнях ворот от вздохов ветра, ленивого нынче.

Никто не шевелился, никто ничего не говорил, а Мелин стал похож на человека, который внезапно проснулся в совершенно незнакомом для себя месте. На его лице было выражение горестной растерянности. Он сделал пару шагов вправо, очень неуверенно, потом, словно оступившись, вернулся на прежнее место, еще через минуту ступил к Титу, который крепко зажмурив глаза, беззвучно шевелил губами, будто бы лопотал заклинание, могущее принести спасение от гнева, что полыхал в окружающих его людях и был готов в любой момент обрушиться на его рыжую голову.

– Глаза, – сказал ему Мелин тихим, но твердым голосом. – Открой глаза!

Так как Лис отрицательно замотал головой, не желая исполнять приказа, рыцари, которые его держали, пару раз жестко встряхнули пленника, сопроводив встряхивание грозным рычанием 'исполняй!

Тит глянул на Мелина.

– Зачем? – спросил молодой лорд. – Зачем ты это сделал?

– Я не этого хотел. Я не хотел убивать Ларика! Это для тебя! Для тебя этот нож! – срывающимся голосом заговорил Тит.

– Почему для меня? Что у тебя против меня? Неужели то, что мы оставили тебя в Тильде?! – Мелин не выдержал, в гневном порыве ухватил парня за шею и стал трясти, душить, готов был зубами рвать его горло, но подоспел Коприй и оттащил юношу от Тита.

– Ваша милость, успокойтесь! – зашептал оруженосец в ухо юноши.

– Он убил! Убил моего брата! – в голос закричал Мелин, и рыдание вырвалось из его груди.

– Тихо! Никто не должен видеть вас таким! – голос Коприя стал жестким, он уже требовал, а не просил, и сопровождал требование чувствительным стискиванием плеча кронпринца. – Не забывайте. Ни о чем не забывайте… А этот парень, этот убийца, он ничего не скажет при всем народе. Его надо допросить… Его кинжал – не простой кинжал. Такое не купишь за пару монет в оружейной лавке; даже в столичной лавке таково вам просто так не продадут. Кинжал ему дали. И надо узнать, кто это сделал.

– Кто это сделал? Ха! Неужели ты думаешь: это сложно узнать? – горько усмехнулся Мелин. – Даже мой отец способен на такое!

Он оттолкнул Коприя, но что делать дальше, не знал. От бессилья зарычал, запустил пальцы в волосы, будто желая вырвать их всех сразу. Потом спохватился, повернулся к Ларику. Парень теперь сидел на скамье у колодца и словно малого ребенка баюкал свое предплечье, глядя куда-то в брусчатку. Ему уже заботливо перевязали раненую руку, набросили на плечи теплый плащ. Горничная Никола, вытирая платком свои заплаканные глаза, стояла рядом с ним с кружкой молока в руках.

– Кто-нибудь! Позовите доктора! – приказал Мелин. – Все еще можно исправить. Рану можно вылечить!

Ларик вдруг скривился и не сдержал стона, потом забормотал, как бы оправдываясь:

– Болит, зараза. Жутко болит. Все плечо болит.

Его лицо как-то сразу осунулось, приобрело жуткий синеватый оттенок, особенно под скулами, в означившихся впадинах, и вокруг глаз.

– Доктора! – отчаянно вскрикнул Мелин, опускаясь на колени рядом с другом. – Братец, родной, посмотри на меня…

– Плохо мне, – хрипло ответил Ларик и откинулся назад, прислонился слабеющей спиной к каменной стенке колодца. – Хуже не бывает. А ведь я почти никогда не хворал… Я не вижу тебя, братишка. Я ничего не вижу, – он закрыл неподвижные мутные глаза, а губы его стали белыми.

– В дом, в постель его, – быстро приказал слугам Коприй. – Где ж доктор, в самом деле?

– Замковый лекарь – мастер Трот – еще вчера уехал в село Верхушки, – отозвалась Никола. – Там хворь объявилась, детишек косит…

– Все ясно, – оруженосец озабоченно покачал головой. – Ничего не поделаешь… Я сам посмотрю парня.

Ларика подняли, понесли в крепость. Коприй поспешил за ними, Мелин кинулся следом, ухватил воина за руку:

– Ты сможешь? Ты спасешь его? Если сможешь – проси у меня потом все, что пожелаешь!..

– Ваша милость, – покачал головой тот, – я не мастер находить противоядия. Я даже не знаю, каким ядом был сдобрен стилет. Все, что я могу – это сделать меньшими страдания вашего друга. И только…

– То есть? Ларик? Он умрет? – Мелин не сразу осмелился сказать это ужасное слово.

– Да, ваша милость. Очень жаль, но Ларик уже умирает. Как бы он ни был крепок, а яд делает свое дело. Вы сами видели… Кто-то очень постарался, выбирая для вас отраву. Мне думается: и малая царапина от этого ножика смертельна.

Мелин бросил ненавидящий взгляд на Тита.

– Я убью его! Дай мне стилет! Пусть умрет от своего же яда!

Коприй покачал головой и осторожно сунул отравленное оружие за свой пояс, а молодому лорду сказал:

– Сперва – допросите его. Вполне возможно, без лишних глаз и ушей Тит многое вам расскажет… Ну, а я пойду – не хочу, чтоб Ларик мучился, – и взошел на первую ступень.

– Постой! – Мелина даже дернуло от жуткой догадки, и он опять схватил Коприя за руку, крепко-крепко, словно клещи сомкнул. – Но ты ведь не…

– Нет, ваша милость, только если вы того пожелаете, или он сам попросит, – тускло ответил оруженосец. – Я просто дам ему средство, которое сделает боль глуше. Но я знаю травы, от которых, заснув, не просыпаются. Быстро и совершенно не больно. Что скажете?

– Нет-нет, нет-нет, – пробормотал Мелин, закрывая лицо руками – опять просились слезы, опять рвалось рыдание. – Может, все обойдется? – и покачал головой, сам не веря своим словам.

Коприй открыл рот, чтоб очередной раз просить кронпринца держать себя в руках, но это не понадобилось. Юноша справился: пару раз вздохнул глубоко, прерывисто, убрал ладони от лица и сказал, глухо, твердо, не позволяя голосу дрожать:

– Я знаю, я помню, я выдержу. Это я тоже выдержу…

Глава девятая

Для кого ночью все тихо и спокойно? Наверное, для того, кто мало жил на белом свете. Наверное, для детей, для безмятежных ясноглазых малышей, чье бытие заключено в крохотном хрустальном мире из трех звезд 'мама-папа-я', ночь – пора светлых и безмятежных снов, отдыха от проказ и открытий, наполняющих радужные дни.

Для тех же, кто пожил, и не просто тратил дневные часы на однообразие и привычность, а царапался с судьбой, выбивал себе немного больше того, чего она решила дать, ночь бывает разной. Счастливцам, которые достигают цели после многих усилий, она дарит покой и отдых – почти как в детстве. Но для многих заход солнца открывает шлюзы потоку разъедающих сознание мыслей, которые готовы мучить человека все то время, что отведено целебному сну. Но сон выбит из своих бастионов, он уступил место многочисленным отрядам вопросов, на которые часто нет ответов…

Солнце, скользнув по зимнему небосклону, рано опрокинулось за горизонт – как ему и положено в феврале. Вместе с мрачными восточными тучами и волнами мороза приплыла ночь. Она обещала жителям Двуглавой Крепости тяжелую бессонницу.

В одной из комнат старого замка лежал в горячке и скрежетал зубами от боли, ломающей тело, полностью ослепший молодой человек. Еще утром он сиял здоровьем, мечтал о невесте и радовался новому дню, но закатившееся солнце, казалось, и его решило забрать на дальний запад. Туда – по старинному поверью – за дневной звездой упархивали из мира живых души умерших.

В просторном кабинете Двуглавой Крепости не по годам суровый и нахмуренный юноша со статью лорда высшей крови задавал вопросы своему бывшему приятелю – рыжему парню лет семнадцати, невысокому, нескладному.

– Кто приказал тебе меня убить? – голос Мелина был голосом смертельно уставшего человека: его, похоже, и ответ не волновал – он спрашивал лишь за тем, чтоб подтвердить собственные подозрения.

Тит молчал: сидел в кресле, низко опустив голову, поджав под себя ноги и обхватив руками плечи. Скрючился, будто в кокон завернулся, и походил на побитую собаку.

– Говори. Как видишь, кроме меня и тебя здесь никого нет, – вздохнул Мелин.

– Что толку с того, что ты узнаешь? – вдруг спросил Тит, поднимая на кронпринца раскосые, мерцающие потерянностью глаза.

– Да я и так знаю, кто это, – махнул рукой Мелин и потянул к себе графин из зеленого стекла с тягучей березовой настойкой, наполнил две рюмки с небрежным всплеском; одну из них толкнул Титу, вторую осушил сам, и ни одного мускула не дрогнуло на его белом лице – словно воды простой хлебнул. – Мне просто надо… надо знать, что я прав.

Тит немного помедлил с ответом, потом взял свою рюмку, выпил, тонко ахнул – настойка оказалось немилосердно крепкой – и кивнул в первый раз:

– Согласен.

– Королева, – назвал Мелин первого подозреваемого и опрокинул в себя еще рюмку.

– Она, – кивнул Тит во второй раз и выпил во второй раз.

Кронпринц горько скривил губы:

– Надо же, с первого раза – и в яблочко попал… Давай уж, говори дальше.

– Ну, вот, дело было так, – тряхнул рыжей головой Лис: настойка, упавшая в пустой живот, быстро ударила в голову, расслабила и парня, и его язык. – По приказу короля меня освободили, велели убираться из столицы куда подальше. Я и рад был этому – страху ж натерпелся, пока под замком сидел, – тут у него самопроизвольно дернулся угол рта, и Тит зло прошипел. – Вот так теперь часто дергает. Словно лесой рыболовной меня кто-то зацепил и вываживает…

– Не отвлекайся, – заметил кронпринц. – У меня тоже руки дергаются. И знаешь почему? Потому что хотят они тебя еще раз за горло ухватить.

Тит дернулся уже всем телом, потом овладел собой и заговорил злее и быстрее:

– Она просила меня. Не приказывала, а просила. Вот! Называла милым! Милым мальчиком! Никто меня так не называл, даже мать родная. Все слабаком рыжим обзывали. А королева – нет. Я ей понравился. Она мне так и сказала: 'Ты такой славный, ты на сына моего похож, на сына, которого Мелин убил'. И дала мне особый стилет, и пообещала большую награду за твою кровь на его лезвии. А мне не нужна никакая награда. Я попросил лишь поцелуя. Поцелуй королевы! За такое и за ее доброе слово умереть можно… Она такая красивая, такая несчастная. И она поцеловала меня, а из глаз своих роняла слезы. И я ей обещал, своей прекрасной королеве, что сделаю все, чтоб она не плакала, и самое главное – тебя убью! – с последними словами Тит, издав какое-то волчье рычание, вырвался из своего необъятного кресла, перелетел через стол и впился узловатыми пальцами в шею Мелина.