Текст книги "От Андалусии до Нью-Йорка"

Автор книги: Илья Левит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава двадцатая
Фердинанд и Изабелла

Редко бывает, когда о каком-либо историческом деятеле пишут однозначно хорошо или плохо. Гораздо чаще оценки их деятельности бывают противоречивы. Но исключительно редко они бывают настолько противоречивы, как в отношении «католических королей» – под этим именем царственная пара вошла в историю. Уже сам их брак имел беспримерно важные последствия. Когда они поженились в 1469 году (их самостоятельное правление началось через 5 лет в Кастилии и через 10 лет в Арагоне), то, тем самым, создали современную Испанию. Он был наследником арагонского престола, она – кастильского. В обоих королевствах правила династия Трастамара (см. главы 15, 16). Фердинанд и Изабелла были двоюродные брат и сестра. Возможно, это сказалось на потомстве, но благоприятствовало объединению Испании – в каждом королевстве обоих супругов считали более или менее своими. И это объединение пережило все дальнейшие передряги.

Лирическое отступление

Для любителей истории.

Единственный, сравнимый по ближайшим последствиям брак, который я могу вспомнить, – это брак Генриха II Плантагенета и Элеоноры Аквитанской – родителей Ричарда Львиное сердце. Но дальнейшие последствия здесь оказались ничтожны, а Испания стоит уже пять с половиной веков.

Арагон и Кастилия далеко еще не полностью слились при «католических королях». Фактически, Фердинанд правил только Арагоном, а Изабелла – Кастилией. Лишь после ее смерти Фердинанд стал править всей Испанией. Вообще-то проблемы регионального сепаратизма не решены в Испании и по сей день. Но так или иначе, испанское королевство появилось. И «католические короли» много сделали для его укрепления. Они покончили с феодальной анархией, особенно сильной в Кастилии до воцарения Изабеллы. И с крепостным правом в Арагоне (крепостное право там называлось «дурными обычаями», в Кастилии его не было) тоже покончили. Они разбили и уничтожили Гранадский Эмират. Причем взятие Гранады расценивалось современниками как достойный ответ христианского мира на захват Константинополя турками-мусульманами почти за сорок лет до этого. Королева Изабелла покровительствовала Колумбу в его начинаниях и основала новый университет, библиотеки и т. д. Вообще она больше поразила современников, нежели ее супруг. Красавица обладала, во-первых, большой личной храбростью, которую она проявила в борьбе с феодальной анархией, во-вторых, несомненным государственным умом. Но, увы, еще и религиозным фанатизмом. И эта последняя черта ставит под большое сомнение ее достоинства как правительницы. Фердинанд нравился современникам меньше. Многие упрекали его за лицемерие и хитрость. Но Макиавелли, крупнейший политический писатель той эпохи, именно его считал образцом великого Государя. За его выдержку, расчетливость и хитрость. Король, вроде бы, был менее фанатичен, чем супруга.

Итак, они сделали много хорошего для Испании. Но они же изгнали евреев. С этого началась, по словам историка Дубнова, «испанская эпидемия изгнаний». Евреев изгнали из Сицилии (входила во владения арагонских королей), из Португалии (о том – ниже), и вообще всей католической Европе был дан плохой пример. Они же ввели испанскую инквизицию, что положило начало массовой маранской эмиграции. И уже были ясны отрицательные экономические последствия всего этого для страны. Кое о чем я потом ещё расскажу подробнее. А пока приведу слова, приписываемые турецкому султану, во владения которого, в конце концов, в основном, попали испанские евреи: «Вы называете короля Фердинанда мудрым? Да ведь он разоряет свою страну и обогащает мою!»

Остается добавить, что хотя брак «католических королей» был заключен по расчету, они любили друг друга. «Фаворитка короля – королева, а фаворит королевы – король» – так говорили тогда.

Глава двадцать первая
Рождение испанской инквизиции

А сперва, казалось, что не так уж все и страшно будет. Королевская чета вначале была милостива к евреям. Не только к маранам, каковые издавна вертелись при дворе, но и к настоящим «публичным» евреям. В королевском окружении вновь появились еврейские врачи и финансисты. И в качестве финансистов вхожи в королевские покои были Ицхак Абрабанель и Авраам Сениор. А они были не только специалистами по денежным делам, но и крупнейшими еврейскими религиозными авторитетами.

Лирическое отступление

О происхождении Ицхака Абрабанеля см. сноску к главе 19. Сам он сделал в Португалии отличную карьеру – стал королевским казначеем, вращался в кругу высшей знати и ученых гуманистов. Но, как это часто бывало и раньше со слишком вознесшимися евреями (даже в веротерпимых странах), его высокое положение оказалось непрочным. Король Жуан II свирепо боровшийся с португальской знатью (см. дальше глава 31), обвинил его в участии в заговоре. Не как еврея, а как представителя аристократических кругов! И Абрабанелю пришлось бежать в Испанию. А то лишился бы головы – с Жуаном II шутки были плохи. В Испании он сперва занялся изысканиями в области иудаизма, которые и прославили его. Затем Ицхак Абрабанель был призван ко двору Изабеллы, в качестве дипломата и финансиста.

А затем отправился в изгнание, уже как еврей (об этом дальше). Последние годы провел в Италии. Сперва стал казначеем неаполитанского короля (этот двор был тогда одним из центров итальянского Возрождения), но вскоре политические бури забросили его в Венецию, где он и кончил свои дни. Научных занятий Абрабанель и в Италии не прерывал.

И это благоволение к евреям продолжалось довольно долго, когда уже ввели инквизицию. Ибо инквизиция, как нам уже известно, – не для евреев, если они не крещены. А вот мараны для нее – публика подходящая. А в былые времена Кастилия и вовсе обходилась без инквизиции. Там в Кастилии в классическое Средневековье людей жгли редко, от случая к случаю. В Арагоне инквизиция, правда, была (как-никак родина святого Доминика!). Но, по правде сказать, хода ей особенно не давали. И вдруг, в правление «католических королей» все переменилось. В результате переговоров с Римом в 1478-81 годах, возникла испанская инквизиция, которая с самого начала организационно очень отличалась от старой, или первой, инквизиции. Испанская инквизиция подчинялась не Папе Римскому, а королю Испании. И ему же шли все, конфискованные у еретиков, средства. Об остальном – о назначении кадров, о возможности апелляции в Рим – шли долгие споры между испанским королем и римским Престолом. О деньгах «католические короли» споров не допускали. Это, кстати, и раньше было – по вопросам назначения на епископские и другие высокие духовные должности, которые давали в руки их обладателя значительные средства, Изабелла умела диктовать свою волю. Папский престол занимал тогда Сикст IV. Человек он был во многих отношениях выдающийся – гуманист, покровитель искусства и науки. В честь него названа знаменитая Сикстинская капелла в Ватикане. При этом Папе ее построили. Но Микеланджело расписал ее позже.

Нравственностью, правда, Папа не сверкал. Непотизм (по-русски – кумовство) и симония (продажа церковных должностей за деньги) процветали. Ходили слухи, что и к женщинам Папа был не равнодушен, и о делах похуже. А при чем тут все это? А при том, что из-за всего этого Папа боялся созыва Собора, где это все могли обсудить. Собор – это съезд деятелей церкви – высший орган церковной власти. Ему и Папа подчиняется.

И этим умели воспользоваться «католические короли». И как ни любил Папа Сикст IV деньги, и как ни хотел теплых мест для своей родни, он, как правило, должен был уступать испанской королевской чете. Ну а если бы оказался другой Папа, безупречный? Тогда борьба могла бы принять более острые формы, но исход, скорее всего, был бы тот же. Ибо эпоха величия Пап – это классическое Средневековье. С середины XI до середины XV века (условной границей между классическим и поздним Средневековьем считается взятие турками Константинополя в 1453 году). А мы уже – в позднем Средневековье. Это время книгопечатания, огнестрельного оружия, великих географических открытий и время создания централизованных национальных государств. Не говоря о протестантской ереси, которая уже на подходе. Наднациональное мировое влияние Римских Пап идет на спад.

Итак, главное – это деньги, а их немало можно было вытрясти из маранов. В этом издавна обвиняли историки прагматичного Фердинанда. В оправдание его говорят следующее: деньги нужны ему были для великого дела – завершения Реконкисты, то есть разгрома Гранады. Момент был удобный – с одной стороны, объединение Арагона и Кастилии увеличило силы христиан и лишило гранадских мавров возможности дипломатических маневров, с другой стороны, мусульманская Северная Африка, давний союзник Гранады, переживала экономические трудности из-за краха транссахарской караванной торговли (см. главу. 17). Да и правила в Марокко очень слабая династия Ватассидов. Надо было воспользоваться ситуацией, но казна была пуста, тем более, что Кастилия только что пережила эпоху феодальных смут. И неясно, как иначе (кроме конфискаций) можно быстро заполучить много денег. Королева Изабелла колебалась какое-то время. По доброте душевной – как говорят историки, к ней расположенные. По расчету – говорят другие. Она была умной женщиной. И понимала, что, разгромив слой богатых или даже просто зажиточных и дельных людей, сперва получишь много, но затем уже – ничего.

Но не все для испанца XV века сводилось к деньгам. Ненависть к евреям вообще, к маранам в особенности, уже имела в Испании давнюю традицию и была освящена Церковью. И наиболее фанатичные представители духовенства издавна сеяли ненависть, не считаясь ни с какими государственными соображениями. А Изабелла ведь была фанатично верующей католичкой. Ее споры с Папой были вызваны тем, что она считала, что Испания – это авангард христианства в борьбе с исламом. А посему, все средства надо употребить тут на месте и нечего отвлекаться (давняя позиция кастильских королей). В самой Испании надо сделать все для торжества христианской веры. И когда смогли организовать на Изабеллу давление с этой стороны, она стала поддаваться. Для начала рассказали ей, как в Севилье один знатный юноша поздно вечером тайно пробирался к своей возлюбленной и случайно при этом подслушал разговор ее отца с гостями – другими маранами. И было это все – сплошное богохульство (я не исключаю, что такой случай мог иметь место). По другой версии, они готовились праздновать еврейскую Пасху. Но и это было явным отступничеством. Этот рассказ произвел на Изабеллу впечатление. А потом подключился к агитации ее духовник – Торквемада (о нем – в своем месте). Ну и муж любимый, король Фердинанд, на мозги капал. И она сдалась. В 1481 году новая инквизиция подвластная испанскому королю, начала действовать в Севилье. И сразу стало ясно, как она страшна.

Глава двадцать вторая
Испанская инквизиция. Первые шаги

Итак, корыстолюбие и религиозный фанатизм к началу 1481 года преодолели совместно все препятствия. Испанская инквизиция стала явью, для начала в Севилье, где два монаха-доминиканца, Морильо и Сан-Мартин, известные своей непримиримостью по отношению к евреям, были назначены инквизиторами. А городские власти получили приказ оказывать инквизиции всяческое содействие. Мараны, особенно те что были поактивнее, увидели два выхода: сопротивляться или бежать. Как мы увидим дальше, оба метода оказались бесполезны. Но поговорим, для начала, о первом. Во главе этих явно не робких людей встал самый богатый человек Севильи, маран Диего Сусан. Он собрал совещание богатых и занимавших высокие должности маранов. И они порешили приготовиться к вооруженному сопротивлению инквизиции, благо, возможностями располагали немалыми. Но ничего из этого не вышло. Легенда рассказывает, что у Сусана была дочь. Редкой красоты, и как оказалось, редкой мерзости девица. Она подслушала их разговор, донесла о нем своему возлюбленному-испанцу, а он сообщил, куда следует. Так что взяли заговорщиков внезапно. Собственно говоря, по закону, судить их должен был светский суд – они ведь не были схвачены за соблюдение иудейских обычаев. Но тут и стало ясно, как мало намерена испанская инквизиция считаться с юридическими тонкостями. Эти-то мараны, шесть человек, и стали ее первыми жертвами. И сгорели на первом «аутодафе» (см. главу 2). То есть, проще говоря, были сожжены за городом. В этом месте с этого дня костры будут гореть регулярно, и мы о нем еще поговорим. А пока скажем пару слов о дальнейшей судьбе «прекрасной дамы» – под этим именем вошла в историю дочь несчастного Сусана. Легенда говорит, что ее с почетом отправили в монастырь. Но это было явно не для нее. Она сбежала оттуда, пряталась от властей и торговала собой. Даже родила несколько внебрачных детей. С годами, однако, красота уходила, брать с клиентов она могла все меньше и постепенно опустилась на севильское дно. Умерла в нищете, горько сожалея обо всем содеянном. И долго еще в Севилье показывали ее череп.

Но, серьезно говоря, вряд ли у Диего Сусана и его друзей были шансы на успех. В дальнейшем мы узнаем, что кое-какие действия, вроде задуманных ими, удались. Но толка от них не было. Те, кто пытались сопротивляться, просто не уяснили еще себе, что за инквизицией напрямую стоит королевская власть. Но, по этой же причине, не помогло и бегство. В былые времена евреям действительно удавалось укрыться во владениях и замках могущественных феодалов (см. главу 16). И мараны и на сей раз пытались туда бежать. А бежать-то теперь надо было за пределы испанских владений. Но это не сразу дошло до маранов. И направились они во владения крупных сеньоров, находившиеся поблизости. Прежде всего, во владения герцога Медина-Сидония, а также к маркизу Кадисскому и другим – благо, это все довольно близко от Севильи. Но для инквизиторов их бегство было подозрительно. И вот случается, по понятиям современников, дело невероятное. Инквизиторы – два рядовых доминиканских монаха – издают приказ всем герцогам, маркизам, графам и т. д.: арестовать всех бежавших на их земли «новых христиан» и в течение 15 дней передать их севильским властям, а их имущество конфисковать в пользу королевской казны. И знать подчиняется! Ибо вельможи уже поняли, что за спиной инквизиторов – король и королева. Лет за десять до того, когда Кастилией правил бездарный сводный брат Изабеллы, планы маранов – укрыться во владениях вельмож – могли и осуществиться, но тогда царила феодальная анархия во всем блеске. Герцог Медина-Сидония был в то время могущественнее короля, своего сюзерена. Но ситуация изменилась. Взойдя на престол, Изабелла начала с огромной энергией наводить порядок, не останавливаясь перед самыми крутыми мерами. И знать присмирела. Рисковать головой ради маранов никто не пожелал, и их отправили в Севилью, прямо в лапы инквизиторов, ибо они были уже заподозрены в отступничестве от христианства, потому что бежали. Инквизиторы, однако, понимали, что теперь начнут убегать подальше. И они приняли меры – выезд из города был запрещен под страхом смертной казни. У ворот была поставлена особая стража. И никто не смел протестовать. Большинство севильских маранов не бежали и не сопротивлялись, как это обычно и бывает, когда вся сила государственной власти обрушивается на какую-либо группу.

Впрочем, мараны вначале плохо представляли себе ситуацию, ибо до того не имели с инквизицией дела. Как мы помним, сперва объявлялись «дни милосердия» – можно было прийти и покаяться, и тем избежать тяжелого наказания (см. главу 4). Но всякий кающийся грешник должен был доказать инквизиторам свою искренность – выдать других еретиков (в нашем случае – тайных иудеев). Не зная этого, мараны в большом количестве явились в «дни милосердия» в инквизицию и попались в ловушку. В общем, трибунал работал, как конвейер. Так как сжигали много народа, то оборудовали для этого около города специальное место, разукрасив его статуями библейских пророков. Называлось оно «комадеро» или «брасеро». Вокруг него возникли мрачные легенды. Например, что человек, пожертвовавший деньги на его украшение, сам был сожжен там впоследствии, ибо оказался тайным иудеем. До наших дней «брасеро» не дожило – его разрушили солдаты Наполеона. Один раз в деятельности инквизиции случилась заминка – из-за вспышки чумы. Тут стало не до евреев, но скоро эпидемия прошла, и дальше все катилось, как по рельсам, вызывая ужас во всей Испании и даже за ее пределами, в частности в Риме.

Что сразу бросилось в глаза – это огромной силы поддержка, оказываемая испанской инквизиции государством. Потому ей труднее было противостоять, чем старой, папской. В плане финансовом, а это, как мы помним, было важно – первый опыт, произведенный в Севилье, мог считаться удачным. В плане религии – безусловно, нет. Пытка и костер оказались не лучшим средством христианской агитации. Не возлюбили мараны Христа, именем которого их жгли. Наоборот, очень многие увидели в этом наказание за отступничество. Да и с прагматической точки зрения выходило, что нет смысла в крещении – «публичным евреям» в 80-х годах XV века жилось в Испании спокойнее, чем маранам. И уже никто не сомневался, что Севилья – только начало. «Креститесь, евреи и идите смотреть, как жгут новых христиан», – говорят, так шутил в тюрьме инквизиции старик-маран, крестившийся за 40 лет до того.

Глава двадцать третья
«Бич иудеев»

Его имя стало нарицательным. Это благодаря ему средневековая Испания ассоциируется с инквизицией, и не только у евреев. Это благодаря ему приобрело свой нынешний смысл словосочетание «Великий инквизитор». Он вполне заслужил свое прозвище: «Бич иудеев».

Итак, познакомимся поближе. Томас (Фома) Торквемада. Тут надо начать с происхождения. Официально наш герой происходил из семьи небогатых дворян из городка Торквемада (что, кстати, означает «выжженная земля»!). Но веками ходят легенды о том, что он сам – маран. И это попадает иногда и в серьезные книги. Вообще-то, евреи-антисемиты встречаются. Еще чаще встречаются люди, скрывающие за антисемитскими речами и действиями свое полуеврейское происхождение. Но в общем, и тех, и других – немного. Они становятся заметны из-за скандальной сенсационности поведения. А бывает еще, придумывают еврейские корни каким-либо несимпатичным, именно в антисемитском плане, лицам (даже Гитлеру пытались их приписать). Видимо, из расчета на сенсационность, а может, и по антисемитским мотивам. Но в случае с Торквемадой – дело особое, специфическое. Как я уже писал, к середине XV века, мараны выделились в отдельную группу населения, нелюбимую «старыми христианами». И вот мараны пытались бороться с этой неприязнью, указывая, что те или иные уважаемые и знатные люди происходят от маранов (как любили советские евреи вспоминать о еврейском происхождении К. Маркса, Свердлова и т. д.). В одном документе, составленном в середине XV века толедским мараном, говорится о семье Торквемады. Испанской инквизиции еще и близко не было, о Томасе Торквемаде еще никто и не слыхал. Но был знаменит Хуан Торквемада, его дядя, брат отца, крупный (всеевропейского масштаба) деятель католической церкви. И вот мараны утверждали, что мать Хуана Торквемады – крещеная еврейка (имя ее не названо и до нас не дошло). Получается, что у Томаса Торквемады была со стороны отца бабушка-маранка. Следовательно, «Бич иудеев» на одну четверть – еврей. Это теоретически возможно, но крайне маловероятно. Во-первых, сам источник историки считают ненадежным – они там у всех находили маранские корни, даже у семьи, из которой происходил Фердинанд V («католический король», о котором к моменту выхода документа тогда еще не знали, как и о Томасе Торквемаде). Во-вторых, когда Томас Торквемада стал знаменит, появилась книга о его происхождении, где доказывалась чистота его крови. О «чистоте крови» мы еще поговорим, а пока отметим, что это значит отсутствие еврейских или мавританских предков. В-третьих, и это главное, он вел себя не так, как человек, у которого была еврейская бабушка, – он явно не боялся раскрытия позорной тайны своего происхождения, став великим инквизитором. Так, он упорно преследовал одного епископа, у которого был дед – крестившийся еврей. Дед этот уже давно умер, но ведь у инквизиции была власть и над мертвыми (см. главу 4). Покойника обвинили в тайном иудействе, выкопали из могилы труп и сожгли. Это бросило сильную тень на его потомков. Епископ бежал в Рим, где Торквемаду не любили. Папа Римский (а на святом Престоле восседал Александр VI Борджия) взял епископа под свою защиту. В Риме вообще было много маранов, бежавших от Торквемады. Но в возникшей конфликтной ситуации никто не помянул еврейскую бабушку «бича иудеев», а ведь в Риме они Торквемады не боялись. Неужели все были так благородны, что не считали возможным воспользоваться таким приемом? Позвольте в это не поверить! Просто сказать было нечего. А еще раньше, при Сиксте IV, Испания вела переписку с Римом об устройстве службы инквизиции. Было решено, что люди еврейского происхождения служить в инквизиции не должны (вполне разумно). И никто не заговорил о Торквемаде. Ни в Риме, где уже тогда были шокированы испанской инквизицией. Ни в самой Испании, где его многие не любили и, несмотря ни на что, не все боялись. В общем, скандально известная маранская бабушка Томаса Торквемады – скорее всего, сказка.

Правда есть историки, считающие свидетельством еврейских корней Хуана Торквемады (дяди инквизитора) его выступление в защиту толедских маранов после событий 1449 года. Он написал трактат против преследований конверзо (обращенных), где хорошо отозвался о еврейской расе. Но так можно записать в евреи много приличных людей, живших в разных странах в разные эпохи.

Лирическое отступление

Ну а были ли другие случаи службы маранов в инквизиции? Как мы уже знаем, в «кадры» их не должны были брать, хотя, может, кто и проскользнул тайком, но такие случаи могли быть, только очень редко. Среди добровольных доносчиков мараны, изредка, случались. Особую известность получил в XVI веке один маран, отправивший на костер родного брата. Он работал по идейным мотивам и на испанскую, и на португальскую инквизицию. В конце концов, он был разоблачен и убит маранами. Католическая церковь причислила его к лику святых под именем «Стойкий христианин». Видимо, он был параноиком. Он – явное исключение. В основном, мараны старались держаться от инквизиции подальше.

Вернемся к «бичу иудеев» – Томасу Торквемаде. Монах-доминиканец, доктор богословия – благочестивый, аскетичный, бескорыстный – он лет до 58 был мало известен. В конце концов, он стал настоятелем доминиканского монастыря «Санта-Крус» – «Святой Крест» в Сеговии. В это время Торквемада и стал духовником (исповедником) Изабеллы, тогда еще принцессы. Легенда рассказывает, что когда Изабелла, совсем молоденькая, каялась в каком-то грехе, он заставил ее поклясться, что если она станет королевой (а это казалось маловероятным – перед ней были другие кандидаты), то истребит ересь в своем королевстве. Известно, что в конце 70-х годов он оказывал давление на колебавшуюся королеву в пользу введения инквизиции. В самом начале деятельности инквизиции Торквемада еще не на первом плане. Первый севильский опыт казался «католическим королям» вполне успешным, и встал вопрос о расширении деятельности инквизиции. Вызвавшие упреки Рима перегибы были расценены как «детские болезни». Теперь резко расширяющейся инквизиционной службе следовало дать управляющие структуры. В 1483 году решили создать должность Великого Инквизитора. А ему в помощь организовать Высший Совет, «Супрему». И вот, по рекомендации королей и после утверждения Папой, «Томас Торквемада, известный праведным образом жизни, искренним и бескорыстным служением Богу, блистательным умом и пламенным красноречием», был назначен на этот пост. И рьяно принялся за дело.

До того инквизиционный трибунал действовал только в Севилье. Теперь их стали организовывать повсюду. Это нравилось вовсе не всем «старым христианам». Ибо мараны, наученные севильским опытом, теперь удирать стали далеко. И были люди, понимавшие пагубность этого. Когда, например, вводили инквизицию в Барселоне[14]14
  Некрещеных евреев там, кажется, не было с конца XIV века


[Закрыть], крупнейшем торгово-промышленном центре Испании на Средиземном море, городской совет решительно протестовал. Средиземноморские города тогда и без инквизиции испытывали трудности – и в связи с прекращением черноморской торговли (из-за захвата проливов Турцией), и в связи с крахом Транссахарской торговли (см. главу 17). И вот говорится в петиции городского совета: «Если жизнь еще теплится в этом городе, то он обязан этим лишь скудной торговле, которую ведут упомянутые обращенные (мараны). Им принадлежит львиная доля капиталов, которыми располагает город. Только благодаря их торговле кораллами, шерстяными тканями, кожами и другими товарами существуют многие ремесленники». Далее указывается, что бегство маранов уже началось от одних только слухов об инквизиции, и это грозит городу гибелью (видимо, торговля маранов была не столь уж скудной). Но никакие просьбы не помогли. Инквизицию ввели, и через восемь лет в новой петиции городской совет отмечал, что все мрачные ожидания сбылись, что ремесло и торговля Барселоны поражены насмерть. И все это связывали с инквизицией. Не побоялись прямо это заявить. Но ничего не добились. Кое-где мараны пытались сопротивляться, рассчитывая на сочувствие «старых христиан». Так, в Сарагосе – столице Арагона – был убит отчаявшимися маранами прибывший туда инквизитор. Но ничего путного из этого не вышло. Церковная антимаранская агитация получила новый импульс. И инквизиция заработала вовсю. А убитого инквизитора позднее причислили к лику святых.