Текст книги "От Андалусии до Нью-Йорка"

Автор книги: Илья Левит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Глава тридцать шестая
Дела семейные

Пожалуй, пришло время поговорить о детях «католических королей». Ибо судьбы их отражались на судьбах мира. И евреев.

Испания конца XV века считалась сильной державой, что и доказала, покорив Гранаду. Родства с испанскими королями искали знатнейшие дома Европы. У Фердинанда и Изабеллы было пятеро детей. Особое значение, конечно, имел единственный сын – Хуан. Он женился на дочери германского (венского) императора Максимилиана Габсбурга. Но принц Хуан, наследник престола, умер, не достигнув 20-летнего возраста. Он оставил беременную жену, но она родила мертвого ребенка. Так что престол должны были наследовать дочери. Старшая, Изабелла, как мы знаем, стала королевой Португалии. В 1498 году казалось, что планы Мануэля Счастливого сбудутся. После смерти принца Хуана и несчастных родов его вдовы, наследницей испанской короны официально стала старшая из дочерей, жена Мануэля (см. главу 32). Но как мы знаем, она умерла во время родов, через два года умер и ее сын. Можно было бы сказать, что небо мстит «католическим королям» за их жестокость по отношению к евреям, но тогда смерти были частыми, даже в высших слоях общества, где голода не знали. Таково было состояние медицины. Наследницей престола стала вторая дочь, Хуана. О ней чуть дальше поговорим подробно. Мануэлю досталась во втором браке третья дочь – Мария, так как Хуана уже вышла замуж. С Марией все, к несчастью для Португалии, оказалось в порядке, но права на испанский престол были у Хуаны и ее детей. Наконец, самую младшую, Екатерину, выдали замуж в Англию. И ее брак оказался несчастливым, но к моему рассказу это не имеет отношения.

А жизнь шла своим чередом. Маранов жгли и мучили и после отставки Торквемады.

С середины 90-х годов Испания втянулась в борьбу с Францией, и борьба эта, то разгораясь, то затухая, продлится 65 лет. Так как основные события будут происходить на территории Италии, то в историю испано-французское противоборство, кстати, не последнее, вошло под именем «Итальянская война».

Колумб все еще пытался доказать, что открыл путь на Восток. Он совершил четыре путешествия и, в конце концов, нашел одно доказательство – морской жемчуг, который (в отличии от речного) тогда считался в Европе символом Востока.

В 1502 году, через 10 лет после изгнания евреев и падения Гранады, мусульман принудили креститься под страхом изгнания и изъятия детей! (Указ этот пока что не касался Арагона и Каталонии, там его введут в действие в 1525-26 годах.)

Так в Испании остались только мориски – крещеные мавры, попадавшие в сферу интересов инквизиции. История их достаточно трагична, но в мое повествование она не входит. Иначе сказка моя будет бесконечной.

Глава тридцать седьмая
Хуана. Безумная или нет?

Ей было 16 лет, когда ее выдали замуж. Жених был завидный – сын императора Максимилиана Габсбурга, наследник престола «Священной Римской Империи германской нации». Звучит внушительно. На самом деле, Империя была очень слабо централизована. Да и императорский престол был еще выборным в те годы. То есть принц еще мог и не стать императором. Но что бы ни случилось в будущем, пока он уже правил Нидерландами, включавшими тогда и Бельгию, и Голландию, и некоторые районы нынешней Франции. Это все он унаследовал от матери. А звали его Филипп. А прозвище дали: «Красивый». И был он изрядным бабником. А о ней говорили, что у нее уже в детстве была неустойчивая психика. Например, она не могла смотреть, как жгут евреев. Истерики закатывала. Королей-то и высшую знать размещали удобно, чтобы хорошо видно было. Это все еще полбеды. Настоящей бедой стала ее жуткая ревнивость. Совершенно не выносила разлуки с мужем. Могла наброситься с побоями на соперницу. Все это еще обострялось во время беременностей. А она родила муженьку пятерых детей. В общем, они мало подходили друг другу. Но в одном пункте сходились – не жаловали инквизиторов.

Когда умерла королева Кастилии, Изабелла I, встал вопрос о правлении в Кастилии. Фердинанд V был лишь королем Арагона. В Кастилии имел вес только как муж королевы Кастильской. И вот ее не стало. Законной наследницей была Хуана. Они с мужем, конечно, поехали в Кастилию из Нидерландов, где жили до этого, но еще раньше в Испанию прибыл эдикт, подписанный Филиппом и Хуаной. Они приказывали приостановить на время действие инквизиции. Они ее не отменяли, но давали понять, что нынешняя деятельность этого учреждения их не устраивает. Инквизиторы проигнорировали этот эдикт. И в первый момент, по прибытии в Испанию, Филиппу и Хуане было не до них – между Филиппом и Фердинандом возник спор за власть в Кастилии. Хуана явно не имела государственного ума своей матери (но, возможно, имела доброе сердце). Она не пыталась править сама и во всем поддержала мужа. Когда споры были как-то урегулированы, Филипп вспомнил об инквизиции. В это время в Кордове скандальную известность приобрел один инквизитор. Он был жесток «свыше меры» и нечист на руку. Торквемада последнего, кстати, не потерпел бы, но времена инквизиторов-аскетов уже постепенно проходили. Вот за него-то Филипп и взялся. Историки пишут, что Филипп при этом больше всего хотел досадить Фердинанду, а Хуана во всем следовала за мужем. Он наступил инквизиции на хвост. Ожидались скандальные разоблачения. Все дело инквизиции было под угрозой. И тут Филипп вдруг умер. Доказать никто ничего не мог, говорили о какой-то инфекции. Хуана ожидала тогда ребенка. Она в такое время всегда была неуравновешенной, а тут – страшный удар. Она решила отвезти гроб с севера в Гранаду и похоронить мужа там, рядом с могилой своей матери Изабеллы. В дороге она открывала гроб, проверяла, цело ли тело. Боялась, что его украдут, чтобы похоронить на родине, в Нидерландах. Видимо, думала, что все любили Филиппа, как она. Но до цели не доехала. Ибо родила свою последнюю дочку. Приехал Фердинанд, уговорил ее сопровождать его в один замок. И оттуда она уже не вышла. Было объявлено, что она безумна. Впрочем, возможно, она действительно впала в депрессию, когда поняла, что заперта по приказу отца. До сих пор идет спор историков, была ли она безумна? Да, она была экстравагантная, невротичная. Но очень сомнительно, что она была психически больна. Ясно, кто был заинтересован объявить ее безумной. Во-первых, инквизиция. Во-вторых, ее отец, теперь уже спокойно правивший Кастилией. А со временем, сын Хуаны, правивший вместо нее. В историю она вошла как «Хуана Безумная». Мы с ней еще не прощаемся.

Лирическое отступление

Подобная трагическая история повторилась с правнуком Хуаны Безумной – наследным принцем (инфантом) доном Карлосом. Он был арестован своим отцом, королем Филиппом II, то ли из-за безумия, то ли потому, что Карлос хотел пойти на уступки восставшим Нидерландам и даже бежать туда. Верди написал оперу, в которой рассказывается, как принц влюбляется в молодую мачеху. Вскоре после ареста он умер. Видимо, был умерщвлен. Еще одна мрачная тайна испанского Двора…

Глава тридцать восьмая
Династия

На рубеже XV–XVI веков всеевропейской сенсацией было стремительное возвышение Габсбургов. И причиной тому были не их военные успехи – они воевали много, но в то время не совершили ничего выдающегося. И не горные богатства Тироля – это было существенно, но не настолько. Могущество Габсбургов выросло, прежде всего, благодаря удачным брачным союзам. О главных мы уже поговорили. Итак, Габсбурги вдруг превратились в могущественнейшую династию Европы. И лет полтораста останутся таковой. И все это время будут вести борьбу за «imperia universalis» – единую христианскую Империю во главе с Габсбургами. Эта идея существовала до них – будет существовать и после них (в той или иной форме). Она неосуществима – мировое господство недостижимо. Но соблазн каждый раз оказывается непреодолим.

Вспомним теперь, что наследником Престола всей Испании и центрально-европейских владений Габсбургов стал старший сын Филиппа и Хуаны («Безумной») Карл. И он воцарился после смерти Фердинанда и Максимилиана. Забегая вперед, скажу, что это оказалось плохо для Испании. Борьба за мировое господство, которую вели Габсбурги, отвлекла из страны много ресурсов и ничего не дала. Как это всегда и бывает. В этом историки видят одну из причин упадка Испании, признаки которого появились уже в конце XVI века и который стал явным к середине XVII века (о других причинах поговорим потом). Вряд ли испанцы все это предвидели, но когда Карл V (в Испании – Карл I) прибыл в Испанию из Нидерландов, где он родился и вырос (см. главу 37), то он многим испанцам не понравился. Ему было только 16 лет, он приехал в окружении приспешников из Нидерландов, без всякого почтения обошелся со старым кардиналом Хименесом – заслуженным инквизитором. По-испански говорил довольно плохо (потом выучился – был способным к языкам). Дальше – больше. Много внимания уделял Германии, где его признали Императором (1520 год), и стоило это избрание немало денег. В общем, его невзлюбили и подняли восстание, требуя, чтобы всех иностранцев гнали в шею, чтобы король был именно королем Испании, чтобы регулярно собирал кортесы (предтеча парламента). А так как мятеж против законной власти – дело некрасивое, то они нашли оправдание – у них есть законная королева – Хуана. Ее извлекли из небытия, и она произвела на всех впечатление самое благоприятное. Получалось, что они как бы и не мятежники, а защищают закон и порядок.

Итак, после 14 лет заточения, она снова стала королевой. И никто не нашел, что она безумна. Но это не может считаться полным доказательством ее здоровья – у больных возможны самопроизвольные улучшения. Позднее она отреклась от повстанцев и перешла на сторону сына – не хотела губить своего первенца. Тем не менее поражение восставших означало для нее возвращение на старое место, на 44 года – пока не умерла.

Итак, Карла поначалу невзлюбили. А вот у маранов вся его «неиспанскость» вызвала сперва надежды на обуздание инквизиции. Это был уже последний всплеск надежд. Ибо они очень обманулись. Инквизицию и не подумали прижать. Ни сам Карл, ни его потомки. Зато появилось дополнение к инквизиции. Так что мараны могли еще и пожалеть о временах «католических королей».

Глава тридцать девятая
Обвиняется кровь

Теперь пора нам познакомиться с незаслуженно забытым антисемитом. Хуан Мартинес Муниос Силицио (или Силиссио). Происхождения он был самого простого, ему даже еврейских предков не приписывали (в отличие от Торквемады и не только). Нельзя сказать, что Силицио был первым расистом на испанской земле. И до него появлялись сочинения, доказывающие, что из еврея никакая святая вода не делает хорошего человека. И до него, случалось, били маранов. Или требовали их отставки с важных должностей, только потому, что мараны. И до него Торквемада построил монастырь, куда вход самым благочестивым христианам был запрещен, если они были еврейского происхождения (см. главу 35). И еще в 20-е годы XVI века маранов перестали принимать в некоторые учебные заведения и в некоторые монастыри. В общем, можно все это понять. В старые добрые времена, в конце XV века относительно нетрудно было ловить тайных иудеев. Рассказывают, что в Севилье в 1481 году, когда там только ввели инквизицию, достаточно было зимой обозреть город с высокой точки в субботу, и сразу было видно, кто где живет. В домах тайных иудеев в субботу печек не топили и т. д. Мараны не ели свинины, одевались в субботу в чистое. Словом, ловить их было – одно удовольствие. Но поколение спустя они уже стали умнее. Хотя всю первую половину XVI века мараны исправно горели на кострах, иногда вместе с морисками (крещеными арабами), теперь, все-таки, это достигалось труднее. Научились мараны и свинину есть, и в субботу печку топить. А чистое стали надевать не только в субботу. И выходило совсем неясно, был ли такой человек тайным иудеем. Если и был, то вида не показывал. Ни по одежде, ни по языку, ни по привычкам он от испанца не отличался. Формально не отличался и по религии. И ненависть к нему получалась незаконной, хотя ее иногда проявляли, оправдывая подозрениями в тайном иудаизме. Но, всё-таки, это было неудобно.

Тут-то и вышел на сцену наш герой. И заявил, что все зло на земле – от евреев. Что человек с малейшей примесью еврейской крови – мерзость, даже если нет признаков, что он иудей или еще что-нибудь. Ничего такого можно и не искать. Есть предки евреи – одного этого хватает, чтобы ждать от него беды. Хуже евреев нет никого не земле. Господь (Иисус Христос) потому и явился к евреям, что они более других нуждались в исправлении, да только разве их исправишь! В общем, всех людей с примесью еврейской крови необходимо социально изолировать, вне связи с религией, а не то быть беде. И уже сейчас нет жизни честному человеку от еврейского засилья! Куда ни глянь – евреи, евреи, кругом одни евреи. Юристы, врачи, аптекари – почти сплошь евреи (мараны, конечно)! В самой церкви от евреев житья не стало. Много пришлось поработать Силицио, когда стал он архиепископом Толедским, прежде чем очистил он от евреев толедские церкви и монастыри. С этим еврейским засильем пора покончить!

Он так и назвал свой проект: «Статус о чистоте крови». А в доказательство зловредности евреев поминал «недавнее» дело в Ла-Гуардия (на самом деле, все случилось 55 лет назад).

Глава сороковая
Могущество лжи

Очень часто революционные идеи в первый момент встречают недоверие. Так было и с «чистотой крови». Такой откровенный расизм не был, все-таки, характерен для Средневековья. Император Карл V, в сущности, следовал в еврейском вопросе традиции. В его центрально-европейских владениях жили некрещеные евреи, и он относился к ним, по понятиям XVI века, не так уж плохо – в 1546 году подтвердил все права, которые немецким евреям были раньше пожалованы его предшественниками. В частности его дедом со стороны отца – императором Максимильяном. В его испанских владениях некрещеных евреев не было – были мараны. И была традиция жечь их на кострах инквизиции (несмотря на первоначальные надежды маранов). Но так как мараны, пока их не арестовывала инквизиция, считались почти равноправными, то он и в этом первую четверть века своего царствования следовал традиции. В частности, он не препятствовал маранам обосноваться в Антверпене, в своих нидерландских владениях. Конечно, они и там должны были быть добрыми католиками.

Лирическое отступление

Во времена Карла V уже очень заметно стало влияние на Европу заморских владений, как португальских владений на Востоке, так и Нового Света, откуда уже начали прибывать сокровища. Все это прибывало, для начала, в Лиссабон и Севилью, но затем перепродавалось в другие страны. И вот местом перераспределения заморских товаров (и не только) стал Антверпен – экономический центр высокоразвитых Нидерландов. Потому туда и устремились мараны. Но в дальнейшем, когда благодаря агитации Силицио антисемитизм еще усилился, часть маранов изгнали из Антверпена (1549 год), несмотря на попытки городского магистрата их защитить. Остаться разрешили тем, кто к тому времени жил в Антверпене не менее шести лет.

Со временем, когда Голландия (северные Нидерланды) освободилась от испанской власти, а Амстердам перехватил у Антверпена (где испанцы удержались) роль мирового торгового центра, эти мараны, видимо, перебрались на север. Но не они стали первыми сефардами в Голландии. Об этом дальше еще будет рассказано.

Вот так все и шло спокойно и традиционно, а тут вдруг вылезла «чистота крови». Но Силицио знал, как подойти к императору. Он заявил, что евреи напрямую связаны с лютеранской ересью. А она, ересь эта, у императора в печенках сидела. Из-за нее в большой степени сорвались планы Карла по централизации Германии. Так что этот аргумент на него подействовал. На Рим – тоже.

Тут надо кое-что разъяснить.

В то время по Европе распространялась Реформация – протестантское учение, отрицавшее власть Папы. Отцом его считается Мартин Лютер. Эта вера – лютеранство – стала знаменем борьбы северных германских князей против императора. И еще много чем стала протестантская вера. Она имеет несколько вариантов. Но Лютер был первым из протестантских вероучителей. В эпоху Карла V знали, в основном, именно его. Евреем он не был. Но в начале своей реформаторской деятельности он питал надежду на распространение своего учения и среди евреев. Тогда он написал трактат: «Иисус Христос родился евреем» (1523 год). Там он гневно упрекал католиков в плохом отношении к евреям, указывал, что «если можно хвалиться плотью и кровью, то они (евреи) ближе всех к Иисусу Христу». Но так как теперь христианство очищено (именно Лютером) от идолопоклонства, то евреи должны прийти под его знамена. Ибо Иисус Христос был Мессией. В дальнейшем, переводя Библию с древнееврейского на немецкий язык, Лютер консультировался у раввина по вопросам терминологии.

Но много воды утекло с тех пор. Евреи массовым порядком в лютеранство не перешли, и Лютер изменил свое доброе отношение к ним на противоположное. И лет через 20 после вышеуказанного юдофильского памфлета, он публикует другой: «Против евреев и их лжи». И тут уж великий реформатор проявил себя антисемитом не меньшим, чем Силицио. Опубликовано это было года за четыре до «чистоты крови» и вызвало изрядный шум.

Казалось бы, и Силицио, и те, к кому он обращался, должны были бы об этом слышать. Но сработало. Этот прием в дальнейшем часто будет использоваться. Все «плохие» должны быть повязаны в один пучок – огромному большинству людей недосуг разбираться в тонкостях. Для католика и Лютер, и евреи были «плохими» – их Силицио и объединил.

Лирическое отступление

Силицио, придумавший этот прием, был, без преувеличения, гением агитации. В будущем много ещё повяжут таких пучков в разных странах. Во время Великой французской революции (в конце XVIII века), Робеспьер будет отправлять на гильотину неугодных ему людей самых разных, иногда противоположных, политических взглядов, объединяя их для ускорения дела в «амальгаму» (сплав).

В XX веке, в зависимости от обстоятельств, в один пучок будут вязать троцкистов с бухаринцами, сионистов с нацистами или большевиками (кому что понравится), евреев с масонами («жидомасоны») и т. д. и т. п.

Но это – связывание евреев с Лютером – годилось для воздействия на императора. На испанцев-то это не очень подействовало. Лютеранство для них было в то время опасностью еще далекой, заграничной. А вот проверка «чистоты крови» в течение ряда поколений многим могла грозить неприятностями. Тут нужна была другая ложь. Но Силицио с задачей справился – по части лжи он был маэстро. И если правда, что отцом лжи является дьявол, то Силицио был то ли сыном его, то ли любимым учеником. Ибо приемы его лжи пережили века, пережили память о нем – его мало кто в наше время знает. А, например, данное им объяснение появлению Христа среди евреев понравилось на рубеже XIX–XX веков русским черносотенцам.

Но чтобы понять его коронный номер, надо чуть-чуть поговорить о международных отношениях в бассейне Средиземного моря в это время. Там тогда доминировали и боролись друг с другом две могучие державы: на востоке – Турция (Османская империя), на западе – Испания. Итак, две противоборствующие супердержавы. В одной евреев жгут, в другой к ним относятся прилично. И немало евреев уже тогда переселилось в турецкие владения из Испании (обо всем этом я скоро скажу подробнее). И вот Силицио объявляет о захвате тайной переписки испанских и турецких евреев. И из писем этих следует, что константинопольские (стамбульские) евреи, верные Султану, советуют испанским евреям креститься, получать образование и пробиваться на руководящие посты, чтобы захватить власть в свои руки. Но самое главное – они советуют испанским евреям становиться врачами и аптекарями, чтобы травить честных испанцев. Это «письмо из Константинополя» помогло Силицио сломить сопротивление закону о «чистоте крови» не только в Испании, но и в Риме, где сперва этот закон сочли «нехристианским». Держу пари, что у читателей постарше возникла вполне определенная ассоциация. А для молодежи поясню, что ситуация очень напоминает ситуацию в СССР в канун смерти Сталина («Дело врачей»). Так что, действительно, часто «новое – это лишь хорошо забытое старое». Но в 1953 году евреям повезло – умер Сталин. А в 1546 году удачи не было. Ложь достигла своей цели – закон о «чистоте крови» был принят. Официально родился расовый антисемитизм. А в том, что «Письмо из Константинополя», сыгравшее столь важную роль, было фальшивкой и даже не очень искусной, теперь никто не сомневается. И споров об этом никаких нет.