Текст книги "От Андалусии до Нью-Йорка"

Автор книги: Илья Левит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

Глава пятьдесят вторая
Дела

Голландия была самой развитой страной первой половины XVII века. Экономические успехи небольшой, небогатой природными ресурсами страны поражали современников. Но в ее развитии были свои особенности. Некоторые историки именно ими объясняют и быстроту голландского взлета, и его непродолжительность. Голландская промышленность отличалась, по тому времени, высоким уровнем. Она частично работала на импортных полуфабрикатах, поступавших из менее развитых стран. Например, из Англии издавна привозили грубые сукна, доводили до кондиции и реэкспортировали. Казалось бы, все прекрасно. Но в дни расцвета Голландии промышленность (кроме судостроения) не расширяется. Расширяется торговля. И, в основном, не своими товарами. Свои товары играют в грандиозной голландской торговле все меньшую роль.

Говоря о тогдашней экономике, надо отметить, что морские промыслы и сегодня важные в европейских странах атлантического побережья в описываемую эпоху были ещё гораздо важнее.

На первом месте из продуктов собственно голландского производства, безусловно была селедка. Тогда говорили, что на костях селедки стоит вся Голландия. Один из крупнейших в наши дни портов мира, Роттердам, начинал как «селёдочная» гавань. Именно массовый экспорт голландской селедки в бочках и сделал эту рыбу столь широко потребляемым продуктом. И она попала на гербы городов, на картины и т. д.

Лирическое отступление

Этот селёдочный бум начался ещё в дни испанского владычества, в первой четверти XVI века, когда додумались потрошить, засаливать и складывать в бочки прямо на кораблях только что выловленную селёдку. Это улучшило её вкус и запах. (Раньше селедку обрабатывали вернувшись на берег, т. е. с задержкой). При обработке улова на судах стало возможно уходить на промысел далеко в море[47]47
  Знаменитые морские гёзы второй половины XVI в. (см. главу 46) и состояли, в большинстве, из голландских рыбаков.


[Закрыть].

В ставших независимыми Нидерландах разработали и законодательно утвердили обязательную для всех инструкцию по обработке селёдки – это был фирменный продукт страны. Ему полагалось быть только наивысшего качества!

Соли для голландской сельди в тогдашней Европе не хватало. (Она или оказывалась труднодоступна по политическим причинам (например, португальская соль, после захвата этой страны испанцами) или дорогой из-за различных налогов и пошлин. Или, как выпаренная из моря соль, содержала примеси, портившие вкус селедки).

Хорошую соль голландцы привозили из Южной Америки, хотя тамошние испанцы пытались этому мешать. И привоз соли из-за океана тоже была маленькая экономическая революция – широко употреблявшийся, обычный, неэкзотический продукт поступал, теперь из дальних стран.

Вообще продукты массового потребления начинают играть всё большую роль мировой торговле.

Голландская сельдь лет 200 была вне конкуренции. За неё даже сражались на море, не менее яростно, чем за золото Америки. (Не зря селёдку называли «Золото Нидерландов»!) Есть такой французский приморский городок Дюнкерк. Он известен любителям истории драматической эвакуацией англичан в 1940 году. Но в историю он попал гораздо раньше – с конца XVI века. Тогда он был в составе южных Нидерландов, где испанская власть удержалась. Все протестанты (кальвинисты) бежали тогда на освободившийся север, т. е. в Голландию, а все католики на юг. И вот, под покровительством испанцев в Дюнкерке создался пиратский флот, нападавший на голландцев, в первую очередь на их рыболовецкие суда добывавшие селедку или, реже, треску. Часть корсаров была местного происхождения, часть испанского.

Лирическое отступление

В Дюнкерке базировалось больше 20 корсарских кораблей, в том числе и довольно большие. Корсары умели проводить их между отмелями многочисленными в районе гавани. А вот решительной атаке большого голландского флота на Дюнкерк эти мели мешали.

Эта разбойничья эскадра была, видимо, единственным местом во владениях испанского короля, где не спрашивали о вероисповедании. Все годились, кто хотел и умел сражаться на море. Бывало, что испанский король вызывал дюнкеркских корсаров и в другие моря. Они были остриём испанского морского меча и им всё прощалось. Даже, видимо, не так уж редко случавшиеся, самовольные разбойничьи нападения на нейтральные суда. Урон Нидерландам они наносили огромный. В основном, конечно, рыболовству. Но страдала вся коммерческая деятельность.

Борьба шла десятилетиями. Никаких перемирий здесь не было даже если Испания и Голландия его заключали. Дюнкерк, подобно тогдашнему Алжиру или Мальте (см. главу 43), жил исключительно пиратством. Голландцы люто ненавидели этих корсаров – всегда убивали[48]48
  Был тогда даже термин «дюнкеркер». Так называли корсаров на испанской службе, даже если они базировались в другом порту.


[Закрыть]. Описанный этап дюнкеркского пиратства длился лет 60, до завоевания этого города французами в конце Тридцатилетней войны (1618–1648 годы). Затем важный в стратегическом отношении Дюнкерк неоднократно переходил из рук в руки. И окончательно стал французским в 1662 году, во времена Людовика XIV – «короля-солнца». Тогда начался следующий этап дюнкеркского корсарства. Но это уже совсем другая история, с другими персонажами.

Но примеров вроде селедки, было немного. Мышление голландцев XVII века в основном осталось еще средневековым. Главным считалось получение быстрой прибыли. О долгосрочных перспективах редко задумывались. Поэтому в особой чести была посредническая торговля. Это казалось привычнее и легче, чем расширять трудоемкие производства, и обещало более быструю прибыль. Однако в дальней перспективе это привело к уязвимости голландской экономики и проигрышу в соперничестве с Англией. Но пока что, все хорошо.

Лирическое отступление

Бедность страны природными ресурсами привела к тому, что голландцы вкладывали капиталы и за границей – там, где соответствующие ресурсы были.

Именно голландские предприниматели основали в XVII веке тульский металлургический и оружейный завод, первый в России. В будущем завод этот станет знаменит в русской истории и фольклоре. Но в первые десятилетия (т. е. до эпохи Петра Великого) он работал плохо. Сказывалась низкая, по началу, квалификация местной рабочей силы и никчемность тогдашней русской администрации.

В XVII веке Нидерланды имели огромный торговый флот (некоторые даже считали, что в руках голландцев находится 75 процентов всего европейского флота, но, возможно, это было преувеличением). И флот этот, в дополнение к традиционной коммерции на Балтике, проникал всюду, где можно было торговать. Захаживал, в частности, к русским в Архангельск. Но для нас сейчас важно, что устремился он к берегам Америки, Северной и Южной, и на восток. Северная Америка тогда интересовала людей больше всего мехами, которые выменивались у индейцев. И вот, в 1625-26 годах, основала голландская Вест-Индская компания, на территории теперешних Соединенных Штатов, на ничейной тогда земле, колонию. Назвали ее «Новые Нидерланды», а столицей ее стал городок Новый Амстердам. В моем рассказе эта колония еще появится. Но тогдашний мир на Новые Нидерланды особого внимания не обратил. Важнее казались тогда другие направления: на восток – в Индийский океан и к берегам Южной Америки, уже освоенной испанцами и португальцами. И двинулись туда голландцы не из-за «еврейских штучек», как злобно писали на Пиренеях, а в поисках рынков. В первой половине XVII века пряности в Европе оставались дороги. Так что, для начала, устремились голландцы на восток, вокруг Африки, по пути проложенному Васко де Гама (см. главу 32). В 1602 году была основана Нидерландская Ост-Индская компания. С нее начинается новая эпоха в истории европейского колониализма. Ибо по образцу этой компании будут основываться и другие подобные в разных странах, и эти-то компании до второй половины XIX века и будут задавать тон в заморских землях. (А в черной Африке и позже.) У них будут армии, флоты, лишь отчасти подчиненные правительству той страны, где организована эта компания. Компании будут заключать мирные договоры (от имени своих государств), захватывать и осваивать новые земли и т. д. Подобные компании нравились тогдашним правительствам – они брали на себя расходы и риск колониальной политики и при этом, разумеется, платили налоги. Самой знаменитой станет английская Ост-Индская компания. Но и в России такая была – «РАК» – российско-американская компания. Действовала на Аляске. Но все это будет потом. А пока самой сильной была Нидерландская Ост-Индская компания, организованная как акционерное общество, что в то время было новшеством. И новшество себя оправдало. Вкладчиков (т. е. акционеров) было много – принимали и небольшие паи, так что в дело включился и мелкий люд. И капитал собрали большой[49]49
  Стартовый капитал голландской Ост-Индской компании в семь раз превышал стартовый капитал английской Ост-Индской компании, организованной в то же время.


[Закрыть]. Среди пайщиков были и евреи. Правительство Нидерландов предоставило этой компании монополию на торговлю с Дальним Востоком и Южной Азией. Там давно уже закрепились португальцы. Молодой голландский хищник был, однако, сильнее.

Португальцы, в начале XVI века, создали на востоке своеобразную колониальную империю. Больших земельных захватов они там, как уже говорилось (см. главу 49), не сделали, в отличие от Нового Света. Да и не могли сделать – цивилизация стран востока не уступала, тогда, европейской. Но португальцы имели перевес на море. И, захватив несколько баз на берегах Индийского океана, они превратили его в своё внутреннее озеро. От Африки до Индокитая торговые пути контролировали португальцы, а местные купцы могли там плавать, только купив у португальцев пропуск. Эта система просуществовала около 100 лет, оставаясь всё это время, почти без изменений. Вся португальская торговля в Индийском океане, т. е., в первую очередь закупка и вывоз в Европу перца и других пряностей, велась исключительно королевской властью (с 1580 года перешедшей к испанскому королю). Гонения на евреев помешали развитию буржуазии (купечества) в странах Пиренейского полуострова.

В начале XVII века в Индийском океане появились голландцы и англичане. Господству португальцев на море пришел конец. Как подданные испанского короля (см. главу 50), они находились в войне с Нидерландами и Англией, так что повод к нападению на них был. Иногда случалось, что англичане и голландцы действовали там совместно, как это, большей частью, было, в те времена, и в Европе. Тогда португальцам приходилось совсем плохо. Но скоро между Ост-Индскими компаниями началось соперничество, доходившее, независимо от ситуации в Европе, до военных столкновений[50]50
  Конечно и раньше бывало, что в удаленных странах местное начальство не очень считалось с указаниями из метрополии. Но полунезависимость огромных купеческих колониальных компаний (частных предприятий!) от правительств своих стран привела к тому, что даже вопросы войны и мира они в регионах своего влияния часто решали самостоятельно. И так, почти официально, будет до середины XIX в.


[Закрыть]. В первой половине XVII века Нидерландская Ост-Индская компания была много сильнее английской – имела кораблей в 4 раза больше. И, потеснив англичан, захватила львиную долю торговли с востоком.

Лирическое отступление

В начале второй половины XVII века, всякий посетитель Амстердама мог воочию убедиться в голландской колониальной мощи. И не только в порту. Гордостью города стало построенное тогда огромное, многофункциональное, очень красивое здание голландской Ост-Индская компании. Говорят, это была самая большая постройка тогдашней Европы (до наших дней не дошла).

Отсюда и управляли в то время, почти всем судоходством и морской торговлей от юга Африки до Японии. При этом размах торговли был куда больше, чем во времена господства португальцев в Индийском океане.

События в Азии важны для истории, но, для моего рассказа, важнее Вест-Индия.

Глава пятьдесят третья
В Вест-Индию!

Началось все мирно. С 1609 по 1621 год между Испанией и Нидерландами было перемирие. (Более или менее соблюдавшееся в Европе и Новом Свете). Поговорка гласящая, что «худой мир лучше доброй ссоры» в этом случае оправдалась. Между странами завязалась оживленная торговля. В частности, начался очень внушительный вывоз продуктов первичной переработки сахарного тростника из Бразилии (тогда Бразилия, как и все португальские владения, принадлежала испанскому королю). В Амстердаме, на сахарных заводах, коричневое сырьё превращалось в белый сахар, расходившийся по всей Европе. Всё шло очень хорошо. В Бразилии резко расширились посадки сахарного тростника и увеличилось число предприятий по его первичной переработке. В Амстердаме количество сахарных заводов возросло, за 12 лет с 4-х до 25. В этом сахарном бизнесе евреи были широко представлены, однако монополистами они не были. Многие голландцы-кальвинисты тоже занимались им. Но в 1621 году перемирие продлить не удалось. Война возобновилась и закупки в Бразилии стали невозможны. Тогда-то в Нидерландах и родилась идея овладеть Бразилией.

Голландская Вест-Индская компания[51]51
  Среди акционеров этой компании были амстердамские евреи. Но преобладали капиталы из Зеландии – юго-западной провинции Нидерландов (в честь нее названа Новая Зеландия). Именно у зеландцев, а не у евреев была слава самых больших ненавистников Испании. Эта компания была много слабее Ост-Индской.


[Закрыть] сыграет в моем рассказе большую роль. Организована она была в 1621 году и получила от правительства Нидерландов монополию на действия в Америке и вдоль западного побережья Африки, то есть в Атлантическом океане, оба берега которого уже становились частью единого экономического комплекса благодаря работорговле. Но о работорговле мы еще поговорим. А началась деятельность компании с пиратства. Война с Испанией, возобновившаяся после перемирия в 1621 году, делала испанские «казначейские флотилии» законной добычей. «Казначейский» или «серебряный» флот был мечтой всех корсаров. Но эта мечта долго оставалась недосягаемой. Раз в год в Гаване собирались корабли со всеми богатствами, выжатыми испанцами из Нового Света, и под сильной охраной военных кораблей, флот (обычно в июле) отходил в Европу. Пираты старались перехватить небольшие эскадры, когда они сходились к Гаване. Пираты следовали за «казначейским флотом» в надежде, что какое-нибудь судно из-за бури или по иной причине отобьется от огромной флотилии. Тогда они на него кидались. Но еще никогда и никому не удавалось перехватить сам «казначейский флот» – для этого требовались огромные силы, и их нельзя было собрать и расположить скрытно, поблизости от Гаваны. И в тех редких случаях, когда такие могучие эскадры появлялись в Карибском море или вообще в районе предполагаемого пути «казначейского флота», он просто отстаивался в Гаване – тогда мощной крепости. Ради охраны «казначейского флота» испанцы готовы были даже оставить слабо защищенными остальные свои американские владения.

Вот на этот флот и нацелилась, для начала, Вест-Индская компания. А уж попутно предполагалось и землями в Латинской Америке овладеть, и работорговлей заняться. Называлось все это мероприятие: «Большой проект». Начались грабительские походы, в ходе которых голландцы периодически захватывали разные пункты на латиноамериканском побережье, в том числе в Бразилии, и хотя удерживали их поначалу недолго, но с обстановкой хорошо ознакомились. А затем пришел оглушительный успех – в 1628 году «казначейский флот» не устоял против эскадры Питера Хейна. Этот голландский моряк как бы олицетворял героическую историю Нидерландов. Он был выходцем из семьи рыбаков, всю жизнь воевал с испанцами, побывал в плену и был в рабстве в Вест-Индии, так что знал там ситуацию не понаслышке. Выбравшись из плена, стал адмиралом голландского флота, водил эскадры в Вест-Индию. На кораблях его царил строжайший порядок – никто не смел пропустить кальвинистскую молитву – утреннюю и вечернюю. Пленников никогда не истязали, а высаживали на берег, по возможности, ближе к цивилизации, снабдив едой и водой. (А такая гуманность вовсе не была обычной в тогдашних испано-голландских отношениях). Мало того. Питер Хейн призывал своих соотечественников гуманно относится и к индийцам. Редкий для того времени был человек. За эту ли набожность и гуманность или просто случайно, но пришел к нему успех оглушительный, в истории корсарства ни до, ни после неслыханный. Одного серебра взяли в тот день – 45 тонн. А было еще и золото (более 25 кг), тысяча отборных жемчужин и другие ценные товары (например какао, природные американские красители, применение которых в Европе постепенно расширялось, дорогая древесина). И почти ничего не было разграблено, все доставили в Голландию. Как и положено истинным кальвинистам. Правда, когда потом выяснилось, что команде и адмиралу при дележе добычи досталось весьма мало, матросы немножко побузили, но не Питер Хейн!

Вскоре прославленный адмирал погиб, сражаясь у бельгийских берегов с дюнкеркскими корсарами – сторонниками Испании (см. главу 52). Почему о нем мало кто слышал, мне непонятно. Дрейк, плававший до него, и Морган, нападавший на испанские владения после него, в сравнении с ним – котята. Им такая добыча разве что только снилась[52]52
  В Европе полыхала Тридцатилетняя война. Захват Питером Хейном «Серебряного флота» резко ухудшил там положение Испании. И не только в Нидерландах – война всюду требовала денег. Захват этих сокровищ стал единственной крупной колониальной операцией голландского флота против собственно испанцев. В дальнейшем голландцы атаковали португальские колонии испанского короля.


[Закрыть].

Но какое это все имеет отношение к евреям? Прямого не имеет. А косвенное – очень даже. Ибо все другие голландские набеги, иногда и успешные, были мелочью в сравнении с этим. И голландская Вест-Индская компания смогла продолжить осуществление «Большого проекта» благодаря этому успеху. Да и число её пайщиков тут же резко возросло.

А захватить «казначейский флот» ни голландцам, ни кому-то еще больше не удавалось – «все гениальное удается только один раз». Впрочем, с того времени «казначейский флот» стал мельчать – морская и колониальная мощь Испании шла на спад.

Глава пятьдесят четвертая
О голландской армии в Бразилии и не только…

С 1630 года голландцы приступают к захвату Бразилии. Это уже не набег, а завоевание. Бразилия в это время – уже не столь дикая страна, какой ее увидели первые мараны (см. главу 42). Производство сахара, налаженное маранами, разрастается. Постепенно, хотя и медленно, сахаром начинают заниматься и другие жители Бразилии. Но мараны оставались бесспорными лидерами. Их предприятия были оснащены по последнему слову тогдашней техники (подневольный труд рабов не препятствует первым производственным улучшениям). Предполагают (хотя статистки нет), что стоимость вывозимого из Бразилии сахара в начале XVII века превзошла стоимость привозимых в Европу с востока пряностей и других экзотических товаров вроде китайского фарфора (взлёт японского фарфора был ещё впереди). В развитии Бразилии сыграла роль и её относительная близость к Европе. Путь туда был намного короче, чем в Индию.

А заморские путешествия, в то время, были долгими и трудными. Люди страдали от тесноты, отсутствия свежей пищи, нехватки воды. Не удавалось избежать штормов, штилей, туманов. Длительные плавания часто сопровождались высокой смертностью среди пассажиров и команды. И потерей кораблей. (Даже, без встречи с пиратами). Так что меньшая продолжительность пути много значила.

Открытие золотых и алмазных месторождений еще далеко впереди, но сахара хватает, чтобы привлечь внимание к Бразилии именно как к стране, а не только как к базе для набегов на «казначейский флот». Еще до голландцев, после 1610 года, там пытались обосноваться французы. Однако время для них было неблагоприятное – после смерти Генриха IV ничтожные правители Франции не понимали важности колоний. В 1615 году португальцам удалось вытеснить французов. Кстати, колониальные администрации Испании и Португалии не были объединены. Контакт между испанскими и португальскими колониальными владениями был минимален. Но когда началось голландское вторжение, португальцы испанцев позвали. Это не помогло – Голландия была на вершине могущества. То, что голландцы имели сильный флот, читатель уже знает, да и до моей книги, наверное, многие слышали. Но голландцы имели тогда еще и отличное сухопутное войско – героическая эпоха борьбы с могущественной Испанией была совсем недавним прошлым. В ходе этой войны голландцам и удалось в конце XVI века создать великолепное войско (а если бы не удалось – они бы погибли).

Предводитель голландцев, Мориц Нассау-Оранский, умерший незадолго до начала похода в Бразилию, вошел в историю как великий военный реформатор. Подробно его реформы описаны в специальной литературе. Я же здесь укажу, что впервые было создано специальное военно-учебное заведение. А окончив его, многие офицеры еще шли учиться в университеты. Родственник Морица и его сподвижник в деле создания сильной голландской армии, Иоганн-Мориц (Джон) Нассау-Оранский и возглавил в дальнейшем Голландскую Бразилию. Но о нем – чуть позже.

В голландской армии тогда служили и иностранцы. Во-первых, там хорошо и регулярно платили. Изувеченный в битве солдат продолжал получать жалованье до конца своих дней. Всё это было необычно в тогдашних европейских армиях. Наёмники дорожили возможностью заработать и терпели удивительную для того времени строгую дисциплину и, даже, тяжёлые учения в условиях максимально приближенных к боевым – это была тогдашняя голландская новинка. Во-вторых, там можно было научиться новейшим тактическим приёмам, в общих чертах сводившихся к увеличению роли стрелкового оружия и маневренности войск. Голландская армия была как бы теоретической и практической школой для всей протестантской Европы.

А сейчас я хочу кратко рассказать об одном офицере-поляке, служившем тогда в голландской армии и воевавшем в Бразилии. О Христофере Арцышевском. Это был поляк протестантского вероисповедания (Польша была веротерпима). Ему пришлось уехать из Польши – он убил человека, разорившего его семью. И Арцышевский скитался по Европе, служа наемным офицером, пока не попал в Нидерланды. Он был человеком образованным и способным, так что в голландской армии прижился. В войске Вест-Индской компании в чине капитана попал в Бразилию. К сожалению, его воспоминания, написанные им о бразильской войне по возвращении в Польшу, пропали. Польские историки его превозносят. Рассказывают, что он добился сдачи приморской крепости, продемонстрировав португальцам подводную лодку. Ничего невозможного в этом нет – подводные суда в Европе, в Англии например, уже демонстрировались публике в качестве аттракциона. До боевого их применения было еще очень далеко. Но в Бразилии, на краю света, об этом ничего не слышали и приняли игрушку за грозное оружие. Вообще в Бразилии он участвовал во многих сражениях и дослужился до чина полковника. После его отъезда благодарные жители Ресифи поставили ему памятник (простоял он недолго – см. дальше). Но, понятно, вспомнил я о нем не из-за этого. А вот почему. Обстоятельства сложились так, что в 1646 году Арцышевский смог вернуться в Польшу. И стал генералом польской армии. Звездный час его наступил осенью 1648 года. Это было страшное время для Польши – бесконечные поражения, которые поляки терпели от казаков Хмельницкого и союзных с ним татар, совершенно дезорганизовали страну. Все потеряли голову. А для евреев продвижение Хмельницкого означало верную смерть. Спасались только те, кому удавалось сдаться татарам. Эти не убивали, а отправляли пленных евреев в Стамбул, а там уж их выкупали турецкие евреи.

И случилось так, что Львов (Лемберг) оказался практически беззащитен. Там был совсем ничтожный польский гарнизон. А среди населения было много православных украинцев, только и ждавших Хмельницкого, подходившего к городу. Но командовал гарнизоном генерал Арцышевский, наш старый знакомый. Он не поддался общей панике и решил драться до последнего. Встретив яростную оборону, Хмельницкий предложил полякам мир, если ему выдадут евреев. (Они тоже сражались). Этот прием иногда срабатывал – в Тульчине, например. А расправившись с евреями и тем ослабив оборону, казаки потом брались за поляков. Но во Львове так не вышло. Арцышевский, несмотря на огромное неравенство сил, не согласился и продолжал сопротивляться. В конце концов Хмельницкий Львова не взял и отошел, удовлетворившись контрибуцией.

В дальнейшем, в ходе той войны, Арышевский погиб. Помянем его добрым словом. Нечасто встречались в истории подобные ему поляки.