Текст книги "Заложница Иуды (СИ)"
Автор книги: Игорь Толич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)
Глава 16. Евангелина
Терзающая боль захлестнула каждую клетку моего тела. Острые края осколков впивались в ступни, будто я шагала по раскалённой лаве. Я не смотрела вниз – не могла, но чувствовала, как золотистые пузырьки шампанского смешиваются с моей кровью, превращаясь в розовую жижу.
Вид моих страданий, казалось, доставлял Алехандро настоящее наслаждение. Он смотрел, как капли слёз стекали по моему лицу, шее, груди, дрожащей в глубоком вырезе платья. И улыбался уголком губ, как зверь, играющий с раненой добычей. Герреро пил моё страдание, как вино.
Я боялась открыть рот. Боялась, что вместо голоса вырвется дикий крик боли. Но взгляд Алехандро был безжалостен. Он приказывал – молча, одним лишь холодным блеском глаз. И я знала: если ослушаюсь – умру.
Чтобы окончательно убедить меня в своей решимости, он вытащил пистолет из-за пояса, неспешно поднял руку и направил оружие мне в переносицу. Стальное дуло коснулось кожи, холодное, как могильный камень.
На мгновение я испытала почти облегчение. Пуля в лоб – быстрая смерть.
Но Алехандро разрушил эту хрупкую надежду, разорвав её очередной угрозой:
– Предупреждаю, Тереза, – его голос звучал мягко, обволакивающе, но от этого делалось только страшнее, – я не буду милосердным. Сначала прострелю тебе одно колено. Потом второе. Потом обе руки. А затем – продолжу. Пуля за пулей прошьёт твоё тело. Я буду считать. Если не собьюсь – лишь двадцатая подарит тебе покой.
Он убрал пистолет от моего лица и теперь целился в колено.
– Пой, – шёпотом приказал он.
Я видела, как его пальцы напряглись на спусковом крючке.
Он сейчас выстрелит…
Ещё немного…
Раздался взрыв.
Оглушительный выстрел разорвал пространство. Я рефлекторно зажала уши, но это никак не помогло он звона в голове. Пуля прожгла подол моего платья и ударила в пол между осколков стекла. Я вскрикнула.
– Пой, – снова произнёс Алехандро, двигая оружие чуть в сторону.
С трудом я разжала зубы, стиснутые судорогой. Вдохнула. Всё внутри кричало от ужаса и боли, но я заставила себя произнести слова:
– Ay de mí, Llorona, Llorona de azul celeste…
Голос дрожал, срывался, но звучал.
«Горе мне, Плакальщица, Плакальщица с небесным взглядом...» – текли слова, словно кровь из открытых ран.
Алехандро смотрел, не мигая. Глаза – два колодца бездонной тьмы – в которых отражалась моя боль. Он ловил каждую искру страдания в моих чертах, в голосе.
– Y aunque la vida me cueste, Llorona, No dejaré de quererte…
«Даже если мне придётся умереть – я не перестану любить…»
Песчинка за песчинкой я теряла себя, растворяясь в музыке. И чем дольше я пела, тем чище становился мой голос. Как будто вместе с кровью, вместе с болью, из меня выходил страх. Голос креп, будто подхваченный кем-то свыше.
Теперь я не чувствовала ни стекла под ногами, ни крови, ни страха.
Остались только две силы: мой голос – и его взгляд.
– No sé qué tienen las flores, Llorona, Las flores del camposanto…
«Не знаю, что скрывают цветы на кладбище...»
Каждое слово резало сердце, как стекло – кожу. Я пела о смерти. О любви, не умирающей даже под землёй. И я верила этим словам.
Когда песня оборвалась, я вдруг почувствовала, что пространство вокруг закачалось из стороны в сторону.
– Как такое возможно?.. – рвано выдохнул Алехандро.
Я не понимала, о чём он говорит. Не понимала уже ничего.
Мир плыл, смазываясь в белёсое марево. Контуры вещей таяли, словно в тумане. Голова гудела, как набат. Море, море внутри меня...
– Тереза?.. – звал кто-то, будто бы издалека.
Но ведь это не моё имя... не моё...
Последнее, что я увидела – белый свет, вспыхнувший под закрытыми веками.
А потом пришла тьма. Всепоглощающая тьма. Густая, как кровь на стекле.
Глава 17. Евангелина
Сознание возвращалось мучительно медленно, будто меня тащили через вязкое болотное дно. Тело не слушалось. Даже открыть глаза казалось задачей невозможной. Но я всё же справилась.
Передо мной раскинулось синее, ослепительно яркое море. Небо над ним было чуть светлее, прозрачное и безоблачное, будто кто-то натянул тончайшую голубую вуаль.
Уже утро?..
Я моргнула несколько раз и села. Под пальцами оказалось что-то мягкое – простыня, которая соскользнула с моей груди. Подняв взгляд, я увидела над собой тонкие прозрачные полотна, ниспадавшие с резных креплений.
Балдахин.
Это слово вспыхнуло в голове, и остатки сна мгновенно рассыпались.
– Доброе утро, – раздался знакомый до боли голос слева.
Я вздрогнула. Алехандро.
Он стоял у выхода на террасу, освещённый солнцем. Белая рубашка, небрежно накинутая на обнажённое тело, и светлые брюки подчёркивали его хищную природу и чёрные татуировки ещё ярче. Он успел переодеться после той ночи.
Я опустила глаза на себя – и ужас охватил меня целиком. Я была полностью раздета. Схватив простыню, резко натянула её до самого подбородка, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.
Алехандро медленно приближался. С каждым его шагом меня охватывал леденящий ужас. Воспоминания о пытках нахлынули с новой силой: кровь, стекло, боль, унижение…
– Что вы сделали со мной?.. – прошептала еле слышно, беспомощно стискивая простыню в кулаках.
Герреро шёл уверенно, спокойно, как тигр, играющий с жертвой. Я знала, что не смогу защититься. Ни тогда, ни сейчас.
– Что вы сделали?.. – повторила, задыхаясь от надвигающейся паники.
Алехандро подошёл и сел на край кровати, так близко, что я ощущала тепло его тела. Его глаза – холодные, немигающие – вонзились в мои.
Я трепетала, дрожа каждым мускулом, не смея даже моргнуть. Каждое его движение могло означать новую вспышку боли.
– Как ты себя чувствуешь? – неожиданно спросил он.
– Ч..что?.. – мой голос дрогнул, выдав страх.
Алехандро внезапно схватил меня за запястье и дёрнул к себе. Я рухнула на кровать рядом с ним, простыня безнадёжно съехала вниз. Он смотрел на меня сверху-вниз, изучая внимательно, особенно мои волосы, раскинувшиеся по белоснежным простыням. Его взгляд прошёл по ним, словно изучая каждую прядь.
– Как ты себя чувствуешь? – повторил он, с лёгкой усмешкой на губах.
Я не знала, как ответить. Не знала даже, как дышать.
Попробовала шевельнуть пальцами на ногах – и вдруг ощутила, что что-то мешает, сдавливает. И каждое движение отдаётся болью, глухой, но терпимой.
Что со мной сделали?..
Алехандро поднялся – резко, стремительно, и я вздрогнула снова. Он отошёл к центру комнаты, повернулся ко мне спиной и громко отдал приказ:
– Заходите!
Через несколько секунд в комнату вошли двое мужчин, вкатив стол на колёсиках. Белая скатерть, еда, фрукты, чай, кофе – словно пиршество. Оба работника коротко поклонились и быстро исчезли за дверью. Алехандро придвинул стол ближе к кровати.
Я в ужасе замерла. Что это? Новая пытка?..
Опустила взгляд на свои ноги, осторожно приподняв край простыни. Ступни были аккуратно перебинтованы. На руках я увидела лейкопластыри, заклеивающие царапины. И не поверила своим глазам.
Что за игра?..
– Ешь, – раздался голос Алехандро, всё ещё стоявшего спиной ко мне.
Сквозь белую ткань рубашки я различала рельеф мышц его спины. На загорелой шее был вытатуирован череп с рогами, охватывающими шею, как чёрные метки судьбы.
– Еда отравлена?.. – предположила я.
Алехандро медленно повернулся. И в его глазах я увидела не злость. Не гнев. А… любопытство.
– Яд – это оружие, которое Бог вложил в сердца женщин, – холодно произнёс Алехандро. – Ешь.
Глава 18. Евангелина
Воцарилась тишина. Эта застывшая, немая сцена убивала меня ничуть не меньше, чем крики жестоких приказов и боль, что уже не раз была мне причинена. Но голод точил мою волю так яростно, что я готова была на всё. Даже если Алехандро лгал, даже если еда передо мной была отравлена, – мне было всё равно. Я чудовищно проголодалась.
Подобравшись к краю постели, первым делом потянулась к стакану воды. Моё измученное тело жаждало хоть глотка влаги. Осушила стакан залпом, в несколько жадных глотков.
Алехандро Герреро не сводил с меня глаз. Его беспощадный взгляд отмечал каждую деталь, каждое моё движение. Сейчас он изучал родинку на моём голом плече – ту самую крошечную отметину, что с детства я считала «маминой» – у неё тоже была родинка в том же месте.
Мама... Она ведь не знает, где я. Наверняка всё ещё уверена, что я отдыхаю с Терезой. Если так, то пусть продолжает так думать... Потому что правда убила бы её.
Но, к сожалению, она уже могла что-то заподозрить. Вечерами мама всегда звонила мне. Значит, вчера она тоже набирала. Что с ней стало, когда я не ответила? Что она сейчас чувствует?..
– Не хочешь есть? – наконец спросил Алехандро. – Или всё ещё боишься яда?
– Не боюсь, – хрипло ответила я. И это была чистая правда.
На короткий миг страх за маму заглушил всё остальное. Её жизнь была для меня дороже собственной.
– Тогда чего же ты ждёшь?
Я тяжело вздохнула и потянулась к тарелке с Уэвос Бенедиктос а ла Мехикана: яйца-пашот на мексиканский манер – на булочке с авокадо, хамоном и соусом. Осторожно принюхалась.
Алехандро издевательски хмыкнул:
– Непривычная еда?
– Скорее, я уже отвыкла есть, – с трудом прошептала я. – После того, как вы морили меня голодом.
Его лицо стало суровым. Ни капли насмешки, ни тени улыбки.
Я взяла вилку и начала есть. Сначала медленно, настороженно... А потом всё быстрее и жаднее. Инстинкт взял верх над разумом. Я проглотила яйца в несколько мгновений, затем схватила следующую тарелку – Пан де Эльоте, кукурузный пирог. Я почти не чувствовала вкуса – только голод.
И вдруг заметила на лице Алехандро... улыбку.
Не оскал. Не насмешку. Самую настоящую человеческую улыбку. Он улыбался так, как улыбаются те, кто умеет смеяться не над болью других, а просто – над чем-то своим, тихим, человеческим.
– Как тебя зовут? – неожиданно спросил Герреро.
Я чуть не поперхнулась.
Алехандро подошёл к столику, налил кофе в две маленькие чашечки и протянул одну мне. Я ожидала, что он выплеснет напиток прямо в моё лицо или разобьёт чашку о голову. Но он просто стоял, спокойно ожидая, когда я заберу предложенный кофе.
И я всё-таки взяла чашку.
– Значит, вы поверили мне? – прошептала, глядя в чёрную гладь кофе.
Алехандро уселся напротив, в кресло:
– Нет, – сказал он холодно. – Но хочу кое-что уточнить.
Он достал мобильный и вновь показал мне экран. На нём была страница Терезы Мартинес. Новые сториз: Терри радостно плескалась в бассейне, выдувала в безоблачное небо мыльные пузыри, сияла своей беспечной красотой. Терри обожала выставлять такие пустяковые кадры – чтобы показать всему миру свою идеальную жизнь.
Я даже невольно улыбнулась. Тереза выглядела так, будто в её жизни никогда не было ни единой беды. Возможно, так оно и было.
– Как ты это объяснишь? – спросил Алехандро.
Я пожала плечами и сделала осторожный глоток кофе:
– Всё так же: вы ошиблись. Я – не Тереза Мартинес.
Тут Алехандро внезапно коснулся моего плеча – прямо там, где была родинка. Его палец обвёл её круговым движением. Тело моё вспыхнуло мурашками.
Жест был странным. Почти нежным. И тем страшнее он казался. Потому что за этой кажущейся мягкостью скрывался тот же зверь, который умел ломать кости и не морщиться при виде крови.
– Как тебя зовут? – вновь спросил он.
– Евангелина Райт, – прошептала я.
– Ты – сестра Терезы?
– Нет, – я качнула головой. – Просто помощница. Что-то вроде личного ассистента.
– Ассистентка? – переспросил Алехандро. – Значит, ты кое-что знаешь о ней?
Я похолодела.
Вот к чему он ведёт… Он рассчитывает, что я выведу его на Терезу...
– Отвечай, Евангелина, – приказал он, его голос зазвенел сталью.
Я отрицательно замотала головой:
– Я ничего о ней не знаю... Я просто поехала с ней в отпуск...
– В отпуск? – он прищурился.
– Пожалуйста, поверьте, – прошептала я, – я ничем не могу быть вам полезна...
Герреро встал, оставив пустую чашку на столе. Медленно прошёлся по комнате, будто взвешивая мои слова.
И наконец сказал, глядя на меня холодным, мертвенным взглядом:
– Если ты для меня бесполезна... значит, от тебя придётся избавиться.
Глава 19. Алехандро
– Que Iudas te lleve, ¿cómo pudiste equivocarte así?! (* – «Прибери тебя Иуда, как ты мог так ошибиться?!», прим. авт.) – прорычал я, ощущая, как бешенство давит на грудную клетку.
Себастьян стоял передо мной на палубе, не зная, куда деться. Его глаза то скользили к девчонке, то к экрану телефона, то снова на меня.
– Как ты мне это объяснишь? – спросил я так тихо, что даже ветер, рвавшийся с моря, казался громче.
– Алехандро… я поручил это дело настоящему hijo de Judas (* – «дитя Иуды», т. е. преданный человек, прим. авт.), – торопливо заговорил Себастьян, бледнея. – Он опытен... Всегда работал чисто, быстро…
– Да уж, – усмехнулся я, прищурившись. – Талантов у него, видимо, хватает только на провалы.
Мой взгляд упал на Евангелину. Проклятье, насколько она похожа на Терезу Мартинес. Почти слепок. Только лучше. Чище. Более живая. Но всё это – лишь ненужная обертка. Я охотился на Андреа Мартинеса почти целое десятилетие. Ждал момента. Строил паутину. А теперь – мимо.
Мимо!
– ¿Cómo?! – взорвался я, и пустая чашка полетела в стену, разбиваясь о полированное дерево.
Девчонка вздрогнула, но я даже не посмотрел на неё. Себастьян сжал зубы, явно униженный тем, что я ору на него при ней.
– Ты же сам понимаешь, Heredero, – пробормотал он. – Тут легко было прогореть…
– Мы не имеем права на ошибки, – отчеканил я.
Он кивнул:
– Я найду виновных. Обещаю.
– Виновный стоит передо мной, – произнёс я холодно.
Себастьян не двинулся с места. Евангелина украдкой наблюдала за нами – маленькая, испуганная, но гордая. Она прекрасно понимала: её жизнь висит на волоске.
– Я приму любое решение, Iudas ve, Iudas da, – покорно ответил Себастьян.
Я фыркнул. Он знает, что пока в нашем картеле сильны узы крови, я не могу пустить кровь брата. Пока не могу.
– Уберите её отсюда, – велел я.
– В трюм? – уточнил Себастьян.
Я на миг задумался. При взгляде на хрупкую фигуру в залитой солнцем каюте, меня одолело какое-то странное, ненужное чувство, которое я так и не смог определить.
– Нет, – ответил я с ленивой усмешкой. – Найдите ей нормальную каюту. Видишь же – она едва стоит на ногах.
Пусть поживёт немного в комфорте. В конце концов, мы же не звери.
Себастьян бросил на меня долгий взгляд.
– Ты обещал передать её мне…
Я поднял бровь.
– Всё меняется, Cazador. Это будет твоё наказание.
Он молча склонил голову. Шум моря и гудение моторов под палубой заполнили тишину.
– А теперь – убирайтесь. Все, – добавил я, заканчивая разговор.
И остался стоять у панорамного окна, глядя на бескрайнюю синеву океана. За моей спиной Себастьян осторожно поднял Евангелину на руки и понёс прочь. Она оглянулась. На миг мы встретились глазами – в её взгляде мелькнула надежда.
Глупая…
Эта яхта – её клетка. И океан за бортом – тоже.
Глава 20. Тереза
Звонок телефона выдрал меня из таких приятных объятий Морфея. Если это Аурелио, я его убью. Даже если не Аурелио – всё равно убью любого, кто бы то ни был.
Повернувшись на бок, я потянулась за мобилкой. Гадкий аппарат выскользнул из пальцев и полетел на пол. Бряк – и «до свидания, "яблочко”!». Экран моментально покрылся паутинкой, но эта сволочь всё равно продолжала трезвонить.
Протерев глаза, я кое-как прочла на определителе – «Папуля».
– Папуля… – скривилась я от полнейшего бессилия.
Нет, папулю убивать нельзя. Папуля хороший и полезный. Так что трубку лучше было всё-таки взять.
– Доброе утро, папочка, – пробормотала я, стараясь сделать голос хоть чуточку разборчивым, но, кажется, не вышло.
– Тереза, ты ещё спишь?! – возмутился папочка так, как будто я совершила нечто по-настоящему ужасное.
– Конечно. Такая рань-раньская…
– Терри, по моим данным, у тебя сейчас шесть вечера.
– Правда? – ух ты… Я, честно сказать, удивилась. Но быстро нашлась, что ответить: – И что такого? Я же на отдыхе.
– Видимо, не стоит спрашивать, во сколько ты легла, – проворчал папа.
– Правильно, не стоит. Потому что я уже взрослая девочка и сплю, сколько хочу и когда хочу.
«И с кем хочу», – мысленно улыбнулась я, пытаясь вспомнить, как зовут этого мужичка, который издавал недовольные звуки у меня за спиной. Он уже раз шесть говорил. Но имечко, прямо-таки скажем, убогое – типа «Антонио, Луис, Серхио…».
А, точно! Рикардо! Рики, если по-простому.
– Терри, ты меня слышишь? – отчего-то нервничал папа в трубке.
– Прекрасно слышу.
– И о чём я только что спросил у тебя?
– Во сколько я легла спать?
– Нет, Тереза! Я спросил, где Эва?!
Папин окрик едва не лишил меня равновесия. Хорошо, что я лежала, и падать было некуда. Чисто рефлекторно я оглядела спальню Рики, хотя откуда здесь было взяться моей помощнице?..
– Так где она? – требовательно переспросил папа.
– Она… Она в коттедже, разумеется, – ответила я и зевнула.
Разговор откровенно утомлял. Задавать такие вопросы сонному мозгу – так себе идейка.
– А ты давно её видела?
– Да я постоянно её вижу.
– И когда в последний раз?
– Ну, папу-у-уль… – заныла я.
Нет, ну, правда – что за дела? Почему с самого утра такой переполох? То, что сейчас шесть вечера, конечно, трогательный нюанс, но меня он в данный момент не трогал и значения не имел. Чёрт побери, можно подумать, случилась какая-то страшная трагедия! Евангелину своровали инопланетяне! Или пираты – ещё лучше! Оборжаться просто…
– Терри, когда ты в последний раз видела Евангелину?
– На вечеринке, – припомнила я, садясь на кровати, чем окончательно разбудила Рики.
И он тут же полез со своими слюнявыми поцелуями. Я захихикала, отбрыкиваясь от него. А папа всё продолжал неистовствовать:
– На какой вечеринке?! На дне рождения?!
– Ну, да… Кажется… Уйди! – шикнула я и добавила: – Это не тебе, пап.
– Уже два дня прошло, Тереза! Ты её с тех пор не видела?!
– Два?.. – всё ещё мутными глазами я поглядела на столь же мутного Рики.
Это что получается, я здесь два дня уже тусуюсь?.. Как незаметно летит время! А я всё думаю, что это мне мои работнички наяривают постоянно…
– Пап, ты извини, – быстро сказала я, – у меня тут очень много дел…
– Тереза, что-то случилось…
– Да, пап, мир – ужасно неспокойное местечко, постоянно что-нибудь случается – войны, эпидемии, цунами, страшный голод. Кстати, о голоде. Я ужасно хочу есть. А с Эвой как-нибудь потом разберусь. Целую!
Я чмокнула динамик и моментально сбросила вызов.
Сознание потихоньку возвращалось ко мне, и первое, о чём я вспомнила, – фотосессия! Чёрт, если прошло уже два дня, то у меня на сегодня запланирована ещё одна фотосессия в кафе! А Эвы, блин, нет!
– А-а-а!.. – я стала со злостью теребить покрывало.
Рики аж отполз на край кровати.
– Что случилось? – ошалело спросил он.
– Да девчонка одна из прислуги пропала.
– Как это «пропала»? – Рики бессмысленно хлопал своими рыбьими пустыми глазами.
– Без понятия… Я же с тобой тут торчу! Откуда мне знать, что там у меня в коттедже происходит? Может, мои безмозглые работнички уже всё спалили к чертям собачьим.
– Ой, да брось, – отмахнулся Рики. – Ерунда какая-то. Что могло случиться?
– Да ничего. С Эвой – уж точно, – я вздохнула и обняла колени руками, улеглась на них виском. Голова гудела страшнейшим образом. – Наверняка просто загуляла с каким-нибудь мексиканским мачо. Вот и вся пропажа. А я ей, между прочим, деньги плачу!
– Так оштрафуй ей, – легко подкинул идею Рики.
– Нет, не могу. Хоть она и дрянь пустоголовая, но всё-таки типа моя супер-давняя подружуля.
– Серьёзно?
– Угу… – я перевела взгляд в окно, за которым плескалось море. – Правда, это очень давно было. Но, видишь ли, я так сентиментальна…
– А по тебе не скажешь! – заржал Рики и тут же сцепил меня в объятьях, повалив обратно спиной на постель.
Глава 21. Евангелина
Себастьян внёс меня в каюту на руках, прямо в чём была – в одной простыне и бинтах. Опустив на кровать, молча окинул взглядом, в котором смешались горечь и презрение, а потом без единого слова вышел, оставив меня одну. На яхте стояла мёртвая тишина, как будто все на борту разом испарились.
Неуклюже прихрамывая, я подошла к окну и увидела, как от судна отплывает скоростной катер. Кто в нём был, разглядеть не удалось – катер слишком быстро превратился в крошечную точку на фоне бескрайнего моря. Я смотрела ему вслед, мечтая только об одном – поскорее оказаться на таком же расстоянии от нынешнего места, убраться отсюда как можно дальше. Алехандро ведь ясно дал понять: пользы от меня никакой, я для него бесполезна. Он так и сказал: «Придётся избавиться от тебя». Значит, скоро меня отправят обратно, правда же?..
Пока время тянулось бесконечной чередой минут, я предавалась мечтам о спасении. О доме. О нормальной жизни, где не было этих бандитских рож. После всего пережитого я грезила о том, чтобы больше никогда, никогда не встретиться ни с Алехандро Геррерой, ни с Себастьяном, ни с кем-то ещё из обитателей этого проклятого сатанинского корабля. И в особенности – с чёртовой красноволосой Фридой, которая ненавидела меня, кажется, не меньше, а то и больше всех остальных.
Фрида…
Кем она приходится Алехандро? Сестра? Вряд ли. Жена? Тоже маловероятно. Скорее любовница. Такое же сатанинское отродье, как и все на этой яхте.
Стоило мне представить их вместе, как кровь залила лицо жаром. Чёрт, что за бред лезет в голову? Как можно думать о них, как о нормальных людях? Они не люди. Они убийцы. Бандиты. Демоны в человеческом обличье.
Боль в изрезанных ногах то и дело напоминала о себе, не давая погрузиться в забытьё. Даже добраться до ванной стало настоящим подвигом. Но я всё-таки справилась: умылась, почистила зубы, кое-как натянула белые спортивные штаны и кремовый свитшот.
Пока приводила себя в порядок, снова взглянула на свои заклеенные пластырем руки. Кто-то тщательно промыл мои раны и аккуратно наложил пластыри. Кто-то...
Перед глазами на миг вспыхнула сцена: грубые пальцы Алехандро, странно осторожные на этот раз, мягко касаются моей кожи...
Я вздрогнула. Господи, этот ублюдок лапал меня, пока я лежала без сознания. Даже хуже того – он меня раздел! Мерзавец, негодяй, чёртов Иуда…
Почему он не отпустил меня сразу, если больше не собирается мучить? Ещё надеется, что я каким-то образом помогу ему сцапать Терри?.. Не бывать такому. Не дождётся.
На всякий случай я проверила дверь – заперта. Получается, я всё ещё заложница…
И вдруг – дверь бесшумно открылась.
На пороге стоял молодой парень в безупречно белой форме официанта. Он заговорил со мной вежливо и учтиво:
– Чем могу помочь, сеньорита?
Я моргнула, не сразу поняв, что происходит. Столь резкая перемена казалась подозрительной.
– Я слышал, как вы пытались открыть дверь, – объяснил он. – Если что-то потребуется, просто нажмите на кнопку у кровати.
Он кивнул на тумбочку, где в стену был вмонтирован крошечный прибор с почти незаметной кнопкой.
– Как тебя зовут? – спросила я.
– Матео, сеньорита.
– Матео… – повторила я, приглядываясь. Этот парень немного отличался от тех бандитов, которые мне здесь встречались – по крайней мере, татуировок на нём почти не было. – А меня зовут Евангелина.
Он улыбнулся шире:
– Да, сеньорита, я знаю. Сеньор Герреро прислал меня, чтобы я был вам полезен.
– И что ещё он сказал?
Матео замялся, видимо, подбирая слова:
– Что вы – наша американская гостья. Буду рад сделать всё, чтобы вы чувствовали себя, как дома.
Подумать только! Гостья! Гостья?! Да ещё и чувствовать себя «как дома»?! Захотелось рассмеяться прямо в лицо этому парню. Однако его доверчивый и добродушный взгляд погасил мою язвительность.
– А откуда ты, Матео? – спросила я, непонятно, зачем. Наверное, просто соскучилась по нормальному человеческому общению.
– Из Вальядолида, сеньорита.
– Я… там никогда не была.
Матео понимающе улыбнулся. У него была та же тёмная кожа, что и у Алехандро, и тот же цвет глаз – угольно-чёрный, однако во взгляде его не виднелось ни капли жестокости. В самой черноте его глаз даже светился какой-то странный покой.
– Это маленький городок в самом сердце Юкатана. Тихий и тёплый. Все друг друга знают, все друг с другом здороваются. Может, он и захолустный, но для меня – родной, – ответил Матео с какой-то ностальгической нежностью.
Я хотела что-нибудь ещё у него спросить, но тут переступила с ноги на ногу, и ступни тотчас пронзило болью. Матео заметил это и осторожно придержал меня за локоть.
– Вам лучше пока не вставать, сеньорита. Я принесу вам обезболивающее.
– Спасибо, – пробормотала я.
Он довёл меня до кровати, молча кивнул и вышел. Я опустилась на покрывало, прикрыв веки от слабости.
Через несколько минут Матео вернулся, протянул мне стакан воды и таблетку.
– Есть ли ещё что-то, что я могу для вас сделать?
Я задумалась. Попросить помощи в побеге? Глупо. Попросить телефон? Абсурд. Единственное, что я могла – попытаться хоть чем-то отвлечься.
– Может, принесёшь мне какие-нибудь книги или журналы?
– Claro, сеньорита, – с улыбкой согласился он.
Меньше чем через пять минут передо мной стояла целая коробка с разнокалиберными журналами и книгами. Тут были глянцевые журналы мод (подозреваю, Фрида их листала), и тяжёлые книги в роскошных переплётах. Среди них попадались тома Хуана Рльфо и Маркеса – их я взяла с осторожностью. Кто-то явно дорожил этими книгами.
Я устроилась поудобнее на кровати, погружаясь в чтение. Мне почти удалось забыть и о физической боли, и о прочих кошмарах, увлёкшись сюжетом, когда в дверь снова постучали.
Уверенная, что это снова Матео, я беззаботно сказала:
– Входи!
