Текст книги "Заложница Иуды (СИ)"

Автор книги: Игорь Толич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 40. Евангелина

Ночь выдалась тяжёлой. Я часто просыпалась, словно кто-то терзал меня наяву. Сердце то замирало, то колотилось в груди, но я никак не могла уловить причину этой тревоги. Может быть, всё дело в том, что Алехандро Герреро так и не вернулся на яхту? Но разве его отсутствие не должно было бы меня радовать? Чем дальше он, тем ближе моя свобода… наверное.

И всё же мысли о нём не отпускали меня. Алехандро словно поселился в моей голове, укоренился там, как ядовитая лиана, разрастающаяся всё шире. Страшнее всего было осознавать, что я всё меньше его боялась. Меньше вспоминала о том, что он похитил меня, лишил воли. И всё чаще я ловила себя на мысли, что думаю о нём как о мужчине, как о человеке. И даже обещание Себастьяна выбрать меня отсюда не приносило прежней надежды.

А могла ли я ему вообще доверять? Себастьян был тем, кто не так давно без колебаний грозил мне смертью, наслаждаясь моими страхами. И всё же… что-то изменилось.

К утру тревога усилилась. Я стояла у окна, вглядываясь в бескрайнюю синеву моря, будто в ней могла найти ответы на свои страхи. Но ответа не приходило. Лишь воспоминания о прикосновениях Алехандро… Грубых, властных. А в следующую секунду – пугающе нежных.

Если я убегу, станет ли он меня искать? Несомненно. И тогда уж мне точно не стоит рассчитывать на милосердие...

Когда в дверь постучали, я вздрогнула, словно застигнутая на краже.

– Да? – голос мой дрогнул.

На пороге стоял Себастьян. Спокойный, даже отрешённый. Без привычной насмешки в глазах, без той тёмной искры, что всегда плясала в его взгляде.

– Что-то случилось? – тут же насторожилась я.

Соскочив с кровати, подошла ближе. Себастьян смотрел на меня ровно, бесстрастно.

– Я уезжаю, – спокойно сказал он.

– Уезжаешь?.. Куда? Надолго?

Моё волнение не укрылось от него. Себастьян едва заметно улыбнулся:

– Не переживай, Эва. Вернусь к вечеру.

– Я и не переживаю, – пробормотала, краснея и опуская глаза.

– Конечно, – тихо усмехнулся он. – Но тебе действительно не о чем волноваться. Я сдержу своё слово. Сегодня вечером же мы уедем отсюда. Вместе.

Его слова ударили в самое сердце. Я подняла взгляд на Себастьяна.

– Уже сегодня? Но как же...

– Что?

– Алехандро?.. – сама не зная зачем, я произнесла это имя.

Себастьян помолчал.

– До завтра Алехандро точно не вернётся. И, возможно, задержится ещё дольше.

Теперь я поняла, почему он говорит почти шёпотом. Всё, что происходило, было опасной игрой. Побег. Мы замышляли побег.

– Значит, сегодня...

– Да.

– Ты уверен?

Лицо Себастьяна дёрнулось. На его скулах напряжённо заходили желваки. Мы смотрели друг другу в глаза. Моё сердце билось, готовое вырваться из груди.

– Чего ты боишься? – вдруг спросил он и, не дожидаясь ответа, поднял руку и лёгким движением коснулся моего лица. Я вздрогнула.

– Мести Алехандро... – призналась я.

– А ты думаешь, я нет? – его голос стал ниже.

– Но ведь это предательство, Себастьян... Ты предаёшь его.

– Не думай об этом, – резко отрезал он.

– А о чём же мне думать?

– Ни о чём.

– Куда мы поедем?

– Это не имеет значения.

– Нет, имеет! – упрямо возразила я. – Я должна знать хоть что-то. А вдруг ты меня обманываешь?

– Я не обманываю.

– И как я могу тебе поверить?

Себастьян сделал шаг ко мне, вплотную. Его ладони сомкнулись на моём лице. Он прижал меня к стене так легко, будто я была куклой, но за этой лёгкостью стояла страшная сила.

– Отпусти, – потребовала я, замирая от страха.

– Слушай меня внимательно, Эва, – его глаза горели ледяным огнём. – Я предаю брата. Ради тебя. Ради тебя... Ты понимаешь это?

– Ради одной ночи со мной, – напомнила ему, чувствуя, как дрожит мой голос.

Его губы тронула злая усмешка:

– Ты правда так думаешь?

– У нас уговор.

– Да, – прошептал он. – Но сейчас не об этом. Сегодня вечером я вернусь. Мы уплывём в сторону границы с Кубой. Там у меня есть люди. Алехандро не сможет быстро нас найти.

– Я – американка. Мне запрещено появляться на Кубе…

– Думаешь, я этого не предусмотрел? – перебил Себастьян. – Сейчас у тебя нет никаких документов. Но будут. Мексиканские. Я всё просчитал, Эва. Никаких проблем.

– А что потом?.. – я не могла не задать этот вопрос.

Волнение пронзало меня иглой, но я старалась держаться. Себастьян не хотел меня запугивать, я это знала. Но в его глазах метались отчаяние, решимость и что-то похожее на обречённость.

– Алехандро вычеркнет меня из Del Iudas Negro. Я больше не буду принадлежать Familia de la Sangre, – проговорил он глухо.

– Но из «Чёрного Иуды» не уходят... – пробормотала я.

– Уходят. Мертвецы. Мёртвые обретаю свободу от обетов крови, – жёстко отрезал Себастьян.

– Значит...

– Тс-с-с, – он резко приложил палец к моим губам. – Мы оба умрём, Эва. Для всех. Но не друг для друга. Большего знать тебе не нужно. Я всё сделаю сам. Просто будь готова.

– Куда ты сейчас уезжаешь?..

Он только усмехнулся:

– До вечера, Эва. Просто до вечера.

Он отпустил меня и отвернулся. Ни прощания, ни взгляда. Просто вышел, оставив после себя гулкую пустоту.

Я долго сидела в обнимку с одеялом, в холодном поту, несмотря на влажную жару Мексиканского залива. Одно только слово звенело у меня в голове – сегодня.

Сегодня мы попрощаемся с Алехандро навсегда.

Сегодня – я потеряю его.

Навсегда.

Глава 41. Тереза

– Алло?.. Алло! Папа?!.. – я вся дрожала, пребывая уже у последней черты перед панической атакой, хотя и старалась пока говорить спокойно.

– Терри! Терри, ты слышишь меня?! – голос папы в трубке звучал почти истерично.

И от этого напряжение только усилилось. Папа почти никогда не терял самообладание. В этом плане я больше походила на маму – вечно готовая к тревоге, даже беспричинной. Но за долгие годы как-то научилась сдерживать в себе такие эмоции лучше, чем мама.

Но утром мне было слишком, слишком беспокойно. Рикки предлагал съездить в Канкун, пройтись по магазинам, отвлечься. Я отказалась. Навязчивые мысли, что стоит мне выйти за ворота виллы – и случится беда, захватили меня полностью.

Я уже несколько часов сидела у бассейна, глядя на цветущий сад, отрешённо потягивая коктейль. Даже алкоголь не снимал внутреннего напряжения. И тут позвонил папа.

– Что случилось, пап? – потребовала я немедленного ответа. – Почему я не могу дозвониться до мамы? Ты сегодня прилетаешь? Ты же должен быть уже в воздухе…

– Тереза, – перебил отец, – я не прилечу. По крайней мере, не сегодня.

– Что?! Как так?! – я вскочила с лежака, расплескав весь коктейль. Капли упали на тёплую плитку, но мне было всё равно. – Папа, это какая-то шутка?! Полиция уже неделю трезвонит, Эву так и не нашли! И ты не приедешь?! Что за чёрт?!

– Успокойся, – папин голос дрожал, и я, при всём желании, не смогла его перебить. – Всё не так просто. Появились… определённые обстоятельства.

– Какие обстоятельства?! – я ощутила, как сердце бьётся в горле. – С мамой что-то?

– С Пенелопой всё в порядке, – с тяжёлым вздохом сказал он. – Она в клинике. Под надёжной охраной.

Сердце чуть отпустило. Я скосила глаза на Рикки, который спал на соседнем шезлонге, и быстро придумала новую догадку:

– Только не говори, что дело опять в Аурелио. Если этот говнюк посмел что-то требовать, то смело шли его в задницу! Я уже тысячу раз сказала ему, что между нами всё кончено!

– Нет, Терри, – прервал меня папа. – Твой жених – последнее, что меня тревожит сейчас. Здесь другое дело.

– Тогда объясни! – голос мой стал резким.

– Это разговор не для телефона. Мы поговорим лично.

– Значит, ты всё-таки прилетишь?

– Прилечу. Но не сегодня.

– Когда?! – злость с новой силой накатила на меня.

Папа только сильнее расшевелил мою тревогу, но всё так же ничего внятного не объяснял. И это, в ситуации с исчезновением Эвы, было невыносимо. Даже если бы она решила устроить нам дурацкую шутку, пусть совсем не в её стиле, всё равно – неделю бы она не молчала. А прошло уже слишком много времени. Почти неделю никто ничего не слышал об Евангелине, и никто не знал, где она.

– Я хочу попросить тебя кое о чём, – сказал папа.

– Ты так и не ответил! – вскинулась я, чувствуя, как внутри меня закипает глухая ярость.

Хотелось что-то разбить. Коктейльный бокал о плитку, например. Или что-то потяжелее – о чью-нибудь голову. А после – разрыдаться. Головная боль уже начинала давить виски.

– Тереза, – голос папы смягчился, – я тебя очень люблю. Прошу тебя... сделай то, о чём я тебя попрошу.

Глаза сами собой наполнились слезами. Я не знала точно, почему. Но чувствовала: ему даются эти слова с огромным трудом.

– Я тоже тебя люблю, папа, – выдохнула в трубку. – Я всё сделаю, как ты скажешь.

– Тогда слушай внимательно, милая. Немедленно покинь Канкун.

– С радостью! Я уже сама хочу домой!

– Нет, Терри, – его голос стал стальным. – Ты должна уехать сейчас. Но не домой. Найми лодку. И доберись до Бокас-дель-Торо.

– Что? Где это?.. – я еле успела спросить.

– Панама, – быстро пояснил папа. – Отправляйся прямиком туда. Там будет… спокойнее. И, да, Терри, ничего с собой не бери. Ни вещей, ни документов. Всё оставь. Я всё организую. У меня там есть связи. И никому не говори, куда и когда уезжаешь. Ни охране, ни друзьям. Никому. Постарайся исчезнуть. Мы встретимся там через пару дней. Обещаю.

– Но… папа... – голос сорвался на шёпот.

– Всё будет хорошо. Просто доверься мне.

Я затихла. Пересохшими губами попыталась задать ещё один вопрос:

– А Эва? Что с Эвой?.. Мы её больше не ищем?..

Ужас, холодный, липкий, впился мне под рёбра. Может, в этом и заключалась тайна, которую я не знала...

– Я займусь этим сам. Ты же просто сделай, как я прошу. Пожалуйста.

– Да... – прошептала я.

Связь оборвалась.

Я долго смотрела на телефон, не веря в произошедшее. Потом перевела взгляд на Рикки. Похоже, пора было прощаться. И не то чтобы мне было тяжело – мы просто классно проводили время. Но сейчас это казалось чем-то безнадёжно далёким.

Чёрт…

Сердце колотилось, словно загнанная птица. Папа не шутил. Всё было серьёзно. Исчезновение Эвы больше не выглядело подростковой выходкой. Всё стало мрачным, тяжёлым, удушающим.

Уехать… Прямо сейчас… В Панаму… Не предупредив никого…

Что, чёрт возьми, здесь происходит?!..

Глава 42. Евангелина

Я вышла на палубу, чтобы развеять мысли. Очень кстати поднялся лёгкий бриз с залива, а небо заволокло тяжёлыми облаками – жара наконец-то отступила даже в этот обычно жаркий полдень.

Устроившись в шезлонге с книгой, я пыталась погрузиться в чтение. Но внутри всё бурлило и жгло, словно где-то глубоко в душе клекотал потревоженный ястреб. Вместо букв перед глазами снова и снова всплывал образ Алехандро. В животе будто скручивалась тугая пружина, причиняя почти физическую боль.

Я прикрыла глаза и позволила воспоминаниям накрыть меня. Я чувствовала дыхание Алехандро, его прикосновения – подчинялась ему без борьбы, без попыток вырваться. Его голос звучал внутри меня так же ясно, как любимая песня в безветренную ночь. И всё же тогда, когда мои воспоминания дошли до того момента, как рука Герреро сжимала холодное лезвие, нацеленное на моё горло, в позвоночник вонзился ледяной ужас…

Тяжёлый спазм сковал мою шею в ту же секунду, когда я вдруг ощутила что-то острое и беспощадное, холодно прижатое к коже под подбородком. Не в воспоминаниях, а наяву.

– Сука... – зашипел у самого уха женский голос.

Я резко распахнула глаза – и осознала окончательно: кошмар о ножe у горла стал реальностью.

Книга выпала из моих рук.

Фрида стояла за моей спиной. Я не видела её лица, но исходившая от неё ярость заполняла пространство между нами, как ядовитый дым. Нож, зажатый в её правой руке, болезненно вдавливался в мою шею. Левой рукой Фрида вцепилась в мои волосы, заставляя наклонить голову назад. Я боялась даже моргнуть.

– Ты, дрянь... – шипела Фрида, с каждым словом всё сильнее раня мою кожу сталью, – посягнула на то, что тебе не принадлежит.

– О чём ты?.. – прошептала я, едва дыша.

– Об Алехандро Герреро, идиотка! – почти выкрикнула она.

Из-под лезвия на моей шее начали сочиться капли крови, горячие, словно слёзы гнева. Фрида дрожала всей кожей. Она хотела меня убить – и в этот момент я больше не сомневалась в этом.

– Но он тебе не принадлежит... Никому не принадлежит… Ни тебе, ни мне… – пробормотала я, почти неосознанно.

– Заткнись! – закричала она. – Алехандро – мой! Только мой!

– Фрида, пожалуйста... Иы всё неправильно поняла...

– Мне плевать, что ты там мямлишь! – Фрида плакала, истерично и беспомощно. Слёзы текли по её лицу, однако нож в её руке лишь сильнее врезался в мою плоть. Она ненавидела меня так, как могут ненавидеть только в аду.

– Вставай! – завизжала она. – Вставай и прыгай за борт!

– Фрида, умоляю... – голос мой дрожал вместе с телом.

– Прыгай! Может, Иуда сегодня не отвернётся от тебя... Может, тебе повезёт, и тебя сожрут не сразу! А не прыгнешь – вскрою тебе горло прямо здесь! – рыдала она. – Прыгай, мразь!

Я медленно поднялась на ноги, едва удерживая равновесие. Фрида не ослабляла хватки. Мы двинулись вперёд: я – к краю палубы, она – за мной, как тень с лезвием.

Шаг. Ещё шаг...

Где же Матео? Почему его нет рядом?! И Себастьян уехал... И Алехандро тоже нет…

Похоже, никто меня не защитит.

Всё вокруг, даже густой влажный воздух залива, казалось, давило, словно тяжелый камень на грудь. Фрида шла за мной неотступно. В её дрожащем дыхании слышалась безумная решимость.

– Послушай, пожалуйста, – тихо заговорила я, подходя к ограждению. – Между мной и Алехандро ничего нет. Я клянусь...

– Врёшь! – закричала Фрида, срываясь на истерику. – Я видела, как он смотрит на тебя! С тех пор, как ты тут появилась, он отвернулся от меня! Он меня больше не замечает! Всё из-за тебя! Но ничего... Он быстро обо мне вспомнит, когда ты исчезнешь!

– Фрида... это безумие…

– Какая же ты тупая! – захохотала она, страшно и хрипло. – Что Алехандро мог найти в такой убогой белой шлюшке, как ты?! Как же я ненавижу тебя!

И тут Фрида резко толкнула меня в спину. Я пошатнулась, почти вылетев за борт. Нож на мгновение оторвался от моей кожи, и я смогла снова вздохнуть – хотя бы один глоток воздуха.

Я обернулась. Наши взгляды встретились.

Даже мимолётной жалости не теплилось в глазах Фриды. Только чёрная, всепоглощающая ненависть. Словно я смотрела в пасть ягуара перед тем, как он сомкнёт челюсти.

– Ты совершаешь ошибку, Фрида, – попыталась я вразумить её. – Моя смерть не сделает тебя счастливой...

– Моя единственная ошибка, – проговорила она спокойно, почти ласково, – это что я не убила тебя сразу. Когда Алехандро ещё думал, что ты – Тереза Мартинес. Я тогда пожалела тебя. Пожалела! Как же я была глупа... – Фрида издевательски ухмыльнулась. – Я всё-таки слишком добрая. Видишь, даже сейчас даю тебе шанс выжить. Прыгай сама. Вдруг повезёт, и ты не сразу пойдёшь ко дну. А не прыгнешь – я тебе помогу. Только тогда ты полетишь с перерезанным горлом сразу на корм акулам.

И она шагнула ближе.

Глава 43. Евангелина

– Отвернись, – металлическим, мёртвым тоном приказала Фрида.

Я поняла: больше никаких слов между нами не будет. Мне не достучаться до её сердца, затянутого ненавистью.

Фрида толкнула меня в спину.

– Прыгай! – её истерический крик оглушил меня.

Я судорожно вцепилась пальцами в перила. Внизу, в каких-то нескольких метрах, бирюзовые волны мягко, но угрожающе бились о борт ослепительно-белой яхты. Я неплохо плавала, но сколько бы смогла продержаться в открытом море?..

– Прыгай, Иуда бы тебя побрал!

Холодный металл клинка уткнулся мне между лопаток. Ещё секунда – и острие вспороло бы кожу.

Но вдруг резкий визг прорезал воздух. Я инстинктивно подалась вперёд, спасаясь от опасности, но тут же сильная рука схватила меня за талию, не давая упасть за борт.

Снова визг – пронзительный, отчаянный.

Прежде чем я осознала происходящее, чьи-то крепкие руки стиснули моё тело, прижали к себе с такой свирепой силой, что стало больно... Но в ту же секунду страх отступил. Я была в безопасности.

Безопасность...

Вскинула взгляд.

Где-то рядом продолжала визжать Фрида. Я слышала её яростное чертыханье, ругань, угрозы. Но всё моё существо сосредоточилось на человеке, державшем меня в своих объятиях.

Алехандро. Алехандро Герреро.

Он был здесь. Он спас меня.

– Ты в порядке? – спросил он хрипло, глядя так, будто видел только меня одну. Его глаза опустились к моей шее. – Она тебя ранила...

Это был уже не вопрос. Это был рык зверя, сорвавшегося с цепи.

– Алехандро... – выдохнула я, не понимая, что хочу сказать.

Но Герреро уже отвёл от меня взгляд. Теперь он смотрел на Фриду, которую держали двое мужчин из Del Iudas Negro. В чёрных одеждах, с татуированными лицами без эмоций, они удерживали её. Фрида билась и визжала, но силы покинули её – перед этими людьми она была ничтожна.

Алехандро произнёс жёстко и мрачно:

– Pagarás con sangre. Que Iudas vea todo (* – «Ты заплатишь кровью. Пусть Иуда будет свидетелем», прим. авт.).

И в ту же секунду Фрида закричала, извиваясь, словно в неё вонзили нож.

Двое hijos de Judas поволокли её к краю палубы.

– Алехандро, что они делают?! – закричала я, уже догадываясь, что последует дальше.

– То, что она хотела сделать с тобой, – холодно ответил он.

– Нет! Нет! Прошу тебя! – я вцепилась в воротник его рубашки, заставляя посмотреть на меня. – Не убивай её! Пожалуйста!

– Эва... – его голос сорвался. – Так нельзя. Так неправильно...

– Пожалуйста! Она... она просто обезумела от боли! Пощади её, Алехандро!

Мужчины уже приподняли Фриду над перилами.

Герреро взмахнул рукой. Они замерли. Затем Фриду вновь опустили на палубу.

– В трюм, – скомандовал Алехандро.

И девушку тотчас потащили прочь.

Я прижалась лбом к его груди, наконец чувствуя, что могу свободно дышать.

– Спасибо... Она не заслуживает смерти...

– Она предала меня, – глухо ответил Алехандро. – А за предательство у нас плата одна – смерть. Iudas ve, Iudas da.

Он приподнял моё лицо за подбородок, заставляя снова смотреть в его глаза. Бездонные, завораживающие, чёрные, как ночное небо над пустыней Сонора.

– Пойдём, – коротко сказал он. – Нужно обработать твою рану.

– Всего лишь царапина... – тихо возразила я.

– Пойдём, – повторил он строже и потянул меня за собой.

Мы оказались в его каюте. Алехандро быстро принёс аптечку и аккуратно занялся моей шеей. Его движения были осторожны, почти нежны, и я ловила каждое его прикосновение. Боль исчезла – его руки лечили лучше всяких лекарств.

Потом Алехандро осмотрел мои ноги, намазал чем-то холодным, но перебинтовывать не стал.

– Уже почти затянулось, – объяснил он. – И на шее тоже шрама не останется.

– Мне всё равно, будут ли шрамы, – шепнула я.

Алехандро взглянул на меня строго, без улыбки.

– Фрида хотела убить тебя, – повторил он.

– Я знаю.

– Почему ты не позволила мне убить её?

Я замялась. Потом нашла в себе силы:

– Потому что она любит тебя. И эта любовь свела её с ума.

Алехандро резко выпрямился.

– Это не любовь, – отрезал он. – Любовь не рождает ненависть. Фрида не любит меня. И никогда не любила.

Он отвернулся к окну. Мексиканское солнце окрасило его силуэт в золото.

– Откуда ты знаешь? – спросила я.

– Потому что я её не люблю, – произнёс он глухо.

– И что? Любовь не всегда взаимна... Ты не любишь, а она умирает без тебя...

– Так пусть бы умерла окончательно! – взревел Алехандро, резко поворачиваясь.

Я вздрогнула от его ярости, но не отвела глаз.

– Ты не такой, – спокойно сказала я. – Ты не жестокий. Это лишь маска, Алехандро. Внутри ты...

– Ты меня не знаешь! – рявкнул он. – Никто не знает! Никто для вас всех! Никто, ясно?!

Он ждал ответа. Я молчала.

– Зачем тогда спас меня? – прошептала я. – Если ты так желаешь быть монстром... Почему тогда заботишься обо мне?

Алехандро бросил аптечку на пол. В следующую секунду он оказался рядом, снова заключив меня в объятия. Его руки были словно кандалы: властные, горячие, неотступные.

– Замолчи, – приказал он.

Я видела в его глазах не зверя – человека. Раненого, яростного, потерянного.

– Не замолчу, – прошептала я. – Если бы ты хотел моего молчания – ты бы дал мне умереть.

Его зрачки расширились. Он притянул меня ещё ближе.

– Замолчи, Эва, – прошептал он снова. Но теперь – нежно, с отчаянной мольбой.

Его губы были в сантиметре от моих. Его дыхание обжигало мне щёки.

В висках у меня грохотал пульс. Я замолчала.

Но не потому, что Алехандро приказал. А потому, что нам больше не было нужды в словах. Мы оба всё поняли без них.

Глава 44. Евангелина

Чувство невероятного притяжения полностью захватило меня. Оно было таким сильным, всепоглощающим, безапелляционным, что мне оставалось лишь подчиниться ему, окунуться в это пламя с головой.

И в ту секунду Алехандро тоже словно бы изменился. Но в то же время – я увидела его наконец таким, какой он был на самом деле: жестоким и властным, нежным и ранимым, расчётливым и непоколебимым, честным и справедливым. В нём уживались противоположности, которые странным образом не противоречили друг другу, а лишь усиливали, делая его тем самым мужчиной, рядом с которым все остальные казались просто тенями.

Я ничего больше не могла сделать. И не хотела. Все отговорки рассыпались в прах.

Алехандро накрыл мои губы своим поцелуем. Я закрыла глаза и растворилась в этом чувстве – без остатка, словно меня унесла буря. Его сильные руки держали меня так крепко, что я не сомневалась: здесь, в этих объятиях, я в безопасности. Его запах – терпкий, горячий, густой – окутал меня, как дым костра.

И мне этого хотелось. Хотелось быть пойманной, принадлежать ему – его губам, его рукам, его дикому сердцу. Стать заложницей этих чувств и больше не сопротивляться им.

Пальцы Алехандро в моих волосах, дорожки поцелуев вдоль линии моего подбородка…

Я обнимала его, изучая каждую твердую мышцу на его шее и плечах, задыхаясь от нового для меня ощущения счастья. Счастья, о котором прежде даже не мечтала.

Да как я могла мечтать о таком?.. Всего неделю назад меня похитил этот хищник – Алехандро Герреро, глава самого свирепого картеля Мексики, Del Iudas Negro. И только он, только он один умудрился сжечь все мои страхи, заменить их безудержным, безоглядным влечением.

Он повалил меня на кровать, действуя с той же страстью, что и дикий зверь, слишком долго томившийся в клетке. Я была готова отдать ему всё, всё, что он попросит, но...

– Алехандро… подожди, – прохрипела я, остановив безумный вихрь между нами.

– Что не так?.. – насторожился он, сжав мои запястья. В его взгляде была тревога, непонимание.

Да и я сама едва понимала, что происходит. Всё это казалось сном, чудесным, ярким, невообразимо настоящим. А ведь я думала, что подобное бывает только в книгах...

Я сходила с ума. И всё же...

– Мне нужно сказать тебе… – голос предательски дрожал. – Я не знаю, важно ли это для тебя...

Алехандро нахмурился:

– Для меня важно всё, что касается тебя, Эва. Говори.

Я зажмурилась, собравшись с духом, и призналась:

– У меня никогда не было... мужчин.

Он на мгновение замер. Его густые ресницы опустились, затем Алехандро выдохнул с такой силой, что мне захотелось спрятать лицо на его груди.

– Gracias por decírmelo (* – «Спасибо, что сказала», прим. авт.), – произнёс он и провёл ладонью по моему лицу. Его пальцы были тёплыми, осторожными.

– Ты... ты разочарован? – спросила я, не осмеливаясь поднять взгляд.

Но он только покачал головой.

– Нет. Наоборот, я рад, – в его голосе звучала искренняя нежность.

Я опешила:

– Рад?..

– Да, – Алехандро позволил себе легкую, совсем мальчишескую улыбку. – Если ты говоришь правду...

– Я всегда говорю тебе правду, – серьёзно ответила я.

– Lo sé, – кивнул он, поглаживая мои волосы. – Просто... Я бы никогда не подумал, что у такой красивой женщины, как ты, не было мужчин. Это странно. Тебя ведь, наверное, осаждали ухажёры?

– Ну, не то что бы... – я попыталась улыбнуться, чтобы скрыть смущение. – Бывали попытки... Я даже встречалась с одним парнем.

Алехандро напрягся:

– Как его зовут?

– Зачем тебе это знать? – насторожилась я.

– Чтобы найти и убить, – произнёс он с таким серьёзным лицом, что меня прошиб холодный пот.

Я замерла от ужаса. И тут Алехандро вдруг… расхохотался.

– Dios mío… – выдохнула я, и тоже рассмеялась, поняв, что это была всего лишь шутка. – Ещё немного – и я бы поверила.

Он, наконец, успокоился, снова провёл пальцами по моим волосам, нежно притянул меня ближе. Его губы коснулись моей шеи, обходя стороной свежую рану.

– Я хочу тебя, – прошептал он, и в его голосе слышалась неутолимая страсть. – Всю. Навсегда.

Закрыв глаза, я отдалась потоку чувств, который накрыл меня, стоило его губам прикоснуться к моей коже.

– И я… – мой голос был слабым эхом, но зато шёл от самой глубины души.

Я понимала, что говорю. Понимала с такой силой, какой не знала раньше. И могла бы повторить это снова и снова, до бесконечности:

– Алехандро...

– Мы можем остановиться в любой момент, – прошептал он, и в этом шёпоте слышалась борьба. Сдерживать себя ему было трудно.

– Нет. Не надо. Не останавливайся, – прошептала я с удивительной лёгкостью.