Текст книги "Заложница Иуды (СИ)"

Автор книги: Игорь Толич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11. Евангелина

Меня снова заперли в трюме. Я осталась без свежего воздуха и без солнечного света, зато, наконец, одна – и радовалась своему уединению. Больше всего мне не хотелось видеть ту неприкрытую жестокость, что горела в глазах чудовища по имени Алехандро Герреро. Конечно, встреча с ним ещё была впереди. Но хотя бы не сегодня.

К тому же в трюме было ощутимо прохладнее, что было совсем не лишним – на верхней палубе жара стояла адская, словно само солнце спустилось на наши головы. Однако куда сильнее жары меня терзал голод, который здесь было нечем утолить. Я забилась в угол и закрыла глаза, надеясь хотя бы ненадолго уснуть.

Однако заснуть мне не дали.

Люк с грохотом открылся, и вниз по лестнице спустился человек. За ним – второй. Потом третий.

Я не знала этих людей. Лица их были незнакомыми. Хотя… Кажется, одного я всё-таки узнала – тот, что приволок меня сюда полчаса назад. Видимо, он же охранял мою темницу. Но остальные?.. Их должности на этом судне вряд ли ограничивались обязанностями коков или грузчиков.

Глядя на их напряжённые, вспотевшие татуированные лица с похотливыми усмешками, я ощутила нутром, что происходит что-то недоброе. Я с трудом проглотила вставший в горле ком.

– Что вам нужно?.. – выронила тихо.

Несомненно, они слышали меня. Слышали, но ничего не ответили. Только их ухмылки стали ещё гадливее.

– Чего вы хотите?.. – я поползла назад, пока не уткнулась в стену. – Подождите... Что вы делаете?..

Я попробовала закричать, но один из мужчин мгновенно зажал мне рот. Двое других перехватили руки и ноги. Я вырывалась, как могла – билась, кусалась, дёргалась, – но всё было напрасно. Против троих громил у меня не было ни единого шанса.

Меня прижали к полу. Один сжал мои запястья, другой затыкал горло и рот, третий – задирал мой сарафан.

Всё это было похоже на страшный, слишком реальный сон, от которого невозможно было проснуться.

Нет... Нет, только не это...

Я пыталась звать на помощь, но получался только жалкий хрип. Моё сопротивление было бессмысленным. Слёзы застилали глаза. Я смотрела в потолок – туда, в бесконечную темноту. Смотрела, обещая себе не закрывать глаз. Не отворачиваться от тьмы, которая намеревалась меня поглотить. И всё же не сдаваться, вопреки всему. Эти твари могли осквернить моё тело, но душу мою они забрать не могли.

Я ощущала их вонючее дыхание, мерзкие руки на своей коже. Но, несмотря на это, больше всех ненавидела Алехандро. Именно он, как я была уверена, приказал устроить эту пытку. Он натравил на меня своих псов. Нелюдь… Подонок… Гореть ему в аду…

Но вдруг всё резко оборвалось.

Одно из мужских лиц внезапно исчезло. Затем я почувствовала, как ослабли хватки остальных. Я даже сначала не поняла, что произошло.

– ¡Malditos cabrones! ¡Les voy a cortar los huevos y hacérselos tragar! (* – «Проклятые ублюдки! Я вам отрежу яйца и скормлю их вам!», прим. авт.) – как гром, обрушился сверху чей-то разъярённый рык.

Только когда я оторвала взгляд от потолка, увидела: один из бандитов валялся на полу, другой, держась за бок, медленно сползал по стенке, а третий пятился к выходу, как краб.

– ¡Voy a reventarlos como a malditos puercos! ¿¡Quién quiere ser el primero!? (* – «Я вас взорву к чертям, как проклятых свиней! Кто хочет быть первым!?», прим. авт.)

Посреди трюма стоял Себастьян. Он истошно орал на этих подонков, его лицо перекосилось от злости. Я слышала его крики, но будто через вату – настолько отключилась от происходящего.

Но трое бандитов поняли его почти мгновенно. Они повыскакивали прочь из трюма меньше, чем за пару секунд. Себастьян подошёл ко мне и грубо схватил за плечо, рывком подымая на ноги.

– Пошли! – прорычал он.

И потащил меня наверх. Себастьян всё время оглядывал меня, то и дело хмыкая.

– Что происходит?.. – с трудом выдохнула я.

– Заткнись.

– Мой рот уже только что затыкали! – огрызнулась я.

Он резко остановился, развернулся ко мне.

Я впервые смогла разглядеть его лицо вблизи: грубое, дикое, будто вырубленное топором. Крупные, резкие черты. Он был старше Алехандро, но не настолько, как мне показалось вначале, судя по его тяжёлому, властному голосу.

– Отрезать тебе язык было бы не самой плохой идеей, – холодно произнёс Себастьян. – Ты слишком болтлива.

– Ну да, – я усмехнулась сквозь боль. – Но ты вроде бы тоже болтать не прочь. Так что скажи, зачем меня спас?

– Спас? – он поднял бровь и рассмеялся. – Нет, muñeca. Я тебя не спасал. Просто у Алехандро другие планы. Шакалам тебя отдадут потом. Сейчас твоя очередь идти к главному Иуде.

Он грубо рванул меня за руку вперёд.

– Двигайся. Алехандро велел привести тебя в порядок. Сказал, выглядишь как оборванка. Придётся тебя вымыть.

Глава 12. Евангелина

Я выглядела не просто как оборванка. Я выглядела как девушка, которую только что пытались растерзать трое отморозков. А теперь четвёртый – здоровяк с короткой стрижкой и ухмылкой зверя – гнал меня вперёд, мерзко посмеиваясь. Однако мне было совсем не до смеха. Жара давила на плечи, а я при этом мёрзла до костей. На руках и ногах саднили царапины, одежда висела клочьями. Горло раздирало от жажды. Про голод я даже не думала.

Но хуже всего была неизвестность. Зачем Алехандро снова захотел меня видеть?..

По пути Себастьян непрерывно пожирал меня глазами. Его пристальный взгляд прожигал насквозь. Мы шли по нижней палубе мимо страшных людей с каменными лицами, мёртвыми глазами и кожей, испещрённой ужасающими татуировками. Среди рисунков мне запомнился один: странная фигура с вытянутым лицом, словно распятым вниз головой – на предплечье Себастьяна тоже такой был.

Не зная, что это значит, я всё равно чувствовала нутром: здесь нет ни случайных людей, ни случайных знаков. Всё было частью чего-то... страшного.

Себастьян, которого вчера Алехандро назвал «El Cazador» – Охотник, – подтолкнул меня к одной из дверей.

– Входи, – приказал он. – Надо привести тебя в порядок.

Каюта встретила меня небывалой роскошью, особенно в сравнении с трюмом: идеально застеленная кровать, блестящий телевизор, зеркальный шкаф. В окна струилась синяя пустота Карибского моря.

Щёлкнул замок.

– Раздевайся, – холодно произнёс Себастьян.

Я застыла.

Едва пережив нападение в трюме, теперь я должна была раздеться перед этим отморозком? Перед бандитом, который смотрел на меня, как на трофей?..

Страх обжигал кожу. Я медлила.

Он шагнул ко мне и схватил за горло.

– Снимай свои тряпки, muñequita, – прошипел он. – Или я сам их срежу.

Я кивнула, не в силах выдавить ни звука. Он отпустил меня. Я прислонилась к стене, еле удерживаясь на ногах.

Боже, помоги мне...

Когда-то Фред, мой единственный почти-бойфренд, пробовал расстегнуть пуговицу на моей блузке. Я тогда испугалась и отстранилась. Он был добрым. Он был человеком. Здесь же, на борту этой яхты, людей не осталось.

Только волки. И я – их добыча.

– Быстрее, muñeca! – рявкнул Себастьян.

Я повиновалась.

Когда одежда соскользнула на пол, я увидела, как его взгляд лениво и методично скользит по моей коже. Он не касался меня – но это слабо успокаивало.

На его шее под тёмной кожей виднелась татуировка: неразборчивая фигура с длинным раздвоенным языком. Меня пробрал озноб от вида этой жути.

Себастьян кивнул головой в сторону двери в ванную.

Я зашла туда, но через секунду вздрогнула, потому он вошёл за мной.

– Можешь оставить меня одну? – попросила еле слышно.

Он ухмыльнулся.

– Здесь никто не может остаться в одиночестве, muñeca. Здесь за тобой наблюдает сам Иуда.

Его пальцы скользнули по моему плечу, вызывая судорожную дрожь.

– Быстрее, – приказал он. – El Iudas espera. (* – «Иуда ждёт», прим. авт.)

«El Iudas espera…» – эхом отозвалось в моей голове.

Эти два слова вцепились в меня когтями. Я замерла, едва соображая, что именно он сказал.

«Иуда ждёт…»

Иуда. Чёрный Иуда.

Внутри у меня похолодело. Я не была экспертом в мексиканских суевериях, но когда-то краем уха слышала о странном культе, который особенно процветал в южных и восточных регионах страны. В каких-то грязных подворотнях, на закопчённых алтарях торговцы смертью и болью поклонялись не светлому святому, а его изломанному, тёмному отражению.

Чёрный Иуда – тот, кто якобы понимал предателей, убийц, растлителей. Их «святой», покровитель всех, кто жил по другую сторону закона и морали. Он не судил их – нет. Он их защищал. Оберегал и благословлял тех, кто шепчет молитвы на коленях, сжимая в руке острый нож, блестящий от крови.

Где-то там, среди пыли и грязи, в предсмертных стонах, родился этот культ. И, если «Иуда ждёт» – значит, ждёт не покаяния. Он ждёт присяги. Ждёт крови. Ждёт того, кто принесёт ему новую жертву.

Меня.

Глава 13. Евангелина

Находясь под цепким, настойчивым взглядом Себастьяна, я направилась к душевой кабине. Не удивилась бы, если б он и туда за мной полез. Но, к моему облегчению, этому сатанинскому отродью вполне хватило того, что он мог наблюдать за происходящим через матовое стекло.

Когда на плечи пролилась горячая вода, я на несколько мгновений отпустила все свои тревоги и чудовищные догадки, абстрагировалась, полностью ушла в себя, понимая, что едва ли могу что-то изменить. Зато могу хотя бы ненадолго расслабиться.

Все звуки, страхи, грязь – исчезли. Остались только пар, водяные капли и аромат персикового геля, который я нашла тут же. И это было лучшее, что происходило со мной за последние сутки. Даже Себастьян стал как будто несущественен – он растворился в шуме струй и моём отчаянном стремлении вернуть себе хоть толику чистоты.

Но как всегда – хорошее кончается быстро.

Глухой стук в стекло. Требовательная тень подала какой-то знак по ту сторону кабинки.

Я приоткрыла дверь, и Себастьян без слов протянул мне большое чистое полотенце. Затем кивком указал на выход. Я подчинилась. Обернулась полотенцем и двинулась обратно в комнату. Шла, чувствуя взгляд убийцы на своей спине.

Он открыл шкаф и показал на аккуратно развешанную одежду.

– Выбирай, что хочешь. Постарайся выглядеть прилично, – добавил с ухмылкой.

После чего вручил мне какой-то бумажный пакет. Там оказалась косметика. Дорогущая. Я знала эти бренды: их держала в своей ванной Терри. А уж Терри точно никогда не прикасалась к дешёвке.

А я обычно вообще не красилась. То, что было на мне вчера, сделал визажист. Сейчас же мои пальцы дрожали, и я не была уверена, что сумею повторить хоть что-то похожее.

Рассматривая одежду, я поняла, что и эти вещи точно не из дешёвого магазинчика или захолустного рынка. Лейблы – сплошь именитые.

– Чьё это? – спросила я, не надеясь на ответ.

Однако Себастьян ответил:

– Да ничьё. Фрида вечно заказывает себе что-то новое, а потом ещё. Половину даже не распаковывает. Вот и валяется без дела.

Фрида… Та девушка с красно-малиновыми волосами, та, что кинула в меня огрызком круассана. Конечно, у неё хватало денег, чтобы швыряться круассанами и платьями. Она жила в мире роскоши, не задумываясь о том, откуда берутся деньги. Я знала таких.

– Фен есть?

– В ванной, – бросил Себастьян, плюхнулся в кресло и сложил руки за головой, готовясь к шоу. – Часики тикают, Терри, – добавил он. – У Алехандро встреча. Но как только он вернётся, ему понадобится снять напряжение.

Меня затошнило.

«Снять напряжение…»

Какая мерзость. Я даже не желала представлять, что в самом деле Себастьян имел в виду. Но, к сожалению, моё воображение тут же подкинуло парочку вариантов, ни в одном из которых мне не суждено было выжить. Я постаралась отключить эти мысли.

С чего же начать приготовления к собственной кончине?.. Волосы? Макияж? Одежда? Всё смешалось в один мутный водоворот страха.

– Проблемы? – голос Себастьяна прозвучал лениво, почти насмешливо.

– У меня кружится голова, – прошептала я.

– Это часто на море. Ничего. Пройдёт.

Я заметила бутылку воды на тумбочке. От Себастьяна и это и не ускользнуло.

– Бери, если хочешь, – позволил он.

Я схватила бутылку, чуть ли не выдрала крышку, сделала несколько больших глотков один за другим. Себастьян не сводил с меня пристального взгляда.

– Почему ты не просишь позвонить своему отцу? – спросил он вдруг.

– Потому что у меня нет отца, – ответила я. – Я уже говорила, это ошибка.

На удивление, он не засмеялся. Его лицо стало каменным.

– Это глупая тактика, Терри, – холодно произнёс Себастьян. – Если бы у тебя было хоть капельку мозгов, ты бы уже поняла: твой единственный шанс выжить – понравиться Алехандро Герреро. А пока ты ему не нравишься.

– Алехандро Герреро… – повторила я. – Он твой хозяин?

– Он мне не хозяин, – огрызнулся Себастьян. – Он мой двоюродный брат.

– Но ты подчиняешься ему.

– Он El Heredero, Наследник. Скоро он вступит в свои полные права.

– Полные права? Он что, король?

– Вроде того, – усмехнулся Себастьян. – Неужели ты, правда, не понимаешь, кто он?

Я покачала головой. И в его глазах мелькнуло что-то – не удивление, а скорее недоумение, а потом и нечто вроде жалости.

– Неудивительно, – пробормотал он. – Твой папаша старался держать тебя подальше от грязи. Как будто сам по уши не в ней. Хотя Андреа Мартинес – тот ещё подонок.

– Мистер Мартинес – хороший человек, – тихо возразила я.

– Хах! Хороший! – рассмеялся Себастьян. – Из-за таких «хороших» ад уже перенаселён.

– Тебе тоже туда прямая дорога.

– Возможно, – усмехнулся ублюдок. – А может, и нет, – он глянул на свою татуировку с перевёрнутым распятьем, затем – снова на меня: – Считаешь, что твой папаша святой?

Я молчала. Хотя бы потому что всё равно никто не желал слушать настоящую правду, а об Андреа Мартинесе я знала не так уж и много.

Он вёл какие-то дела в Восточной Мексике и по всей Центральной Америке. Строил отели, вкладывался в рестораны. Но, сколько я помнила, он никогда не был чудовищем. Или, по крайней мере, таким, каким Себастьян пытался его выставить. Когда моя мама, Сабрина, забеременела мной, мистер Мартинес не прогнал её. Он оставил нас жить в доме. Воспитывал Терри и меня вместе. Всегда был щедр. Уважал прислугу.

Может, он и не был святым. Но я не могла представить, что он способен на настоящее зло.

– Хватит мечтать, – оборвал Себастьян. – Если ещё раз предстанешь перед Алехандро в таком виде, он тебя сразу прикончит. А я, честно говоря, ещё рассчитываю... на твою нежность, – он пошло ухмыльнулся и прищёлкнул языком.

– Но вы ведь всё равно меня убьёте? – прошептала я.

От собственных слов по спине пробежал холодок.

– Не сразу, – как будто решил меня обнадёжить Себастьян. Он вытащил из-за голени нож с изогнутым лезвием и стал вертеть им в руках. – Если после сегодняшней встречи от тебя что-то останется, заберу тебя к себе. А если мы с тобой не сладим, будешь обслуживать всю команду. Пока им не надоест. А дальше – посмотрим. Насколько ты живучая, muñeca.

– То есть у меня всё-таки нет шанса?

Он улыбнулся – жестоко и почти равнодушно:

– Сойти с корабля тебе не суждено. Но пока можешь плавать, греби как-нибудь.

Глава 14. Евангелина

Я стояла перед зеркалом в ванной комнате и пыталась заглушить дрожь, которая всё сильнее охватывала моё тело. В отражении я видела женщину в длинном белом платье, обтягивающем фигуру так, будто меня вели не на встречу, а на заклание. Макияж занял немало времени, но, к счастью, Себастьян не подгонял меня.

Когда я, наконец, вышла из ванной в комнату, Себастьян тут же отложил телефон и смерил меня долгим, цепким взглядом. Его глаза скользнули по моему наряду – слишком торжественному, слишком чистому для грязи, в которую меня собирались окунуть. Белоснежное платье больше походило на свадебное, чем на костюм для собственной казни. Волосы я убрала в высокий, тугой пучок. Туфли оказались мне велики, но сегодня это уже ничего не значило – танцевать мне в них точно не придётся.

– Si no supiera de qué porquería te sacaron, pensaría que eres un ángel de verdad (* «Если бы я не знал, из какой грязи ты родом, я бы подумал, что ты настоящий ангел», прим. авт.), – фыркнул Себастьян.

Наверное, это должен был быть комплимент. Но я чувствовала себя не ангелом. Скорее – агнцем, обречённым на заклание.

Себастьян быстро набрал чей-то номер и коротко переговорил. Я без труда догадалась, что на том конце провода был Алехандро.

– Идём, – бросил Себастьян.

Мы прошли несколько метров по нижней палубе яхты, затем начали подниматься вверх по металлической лестнице. Неудобные туфли соскальзывали с ног, каждую ступеньку я преодолевала с напряжением. Себастьян шёл позади, не спуская с меня глаз.

На очередной ступеньке я оступилась. Каблук подвернулся, стопа выскочила из обуви. Я судорожно схватилась за перила, но было поздно.

Ещё бы секунда, и я бы рухнула вниз, но Себастьян успел. Поймал меня буквально налету и подхватил на руки, будто я была лёгкой тряпичной куклой. Мы замерли – я в его руках, он – впившись в меня пристальным взглядом.

Тогда я впервые увидела в глазах Себастьяна не привычную злость и похоть, а что-то совсем иное... Что-то странно трепетное.

– Gracias, – выдохнула почти беззвучно.

Он молчал. И не спешил ставить меня на ноги.

– Себастьян! – вдруг раздался женский голос.

Я повернулась и увидела Фриду, стоявшую на следующем пролёте лестницы. Она смотрела на нас сверху-вниз, как разъярённая львица.

– Куда ты тащишь эту шваль?

Себастьян ответил ей хриплым, раздражённым рычанием:

– Не твоего ума дело.

Фрида вскинула подбородок и исчезла.

Он поставил меня на ноги, а затем резко дёрнул за собой, словно боялся, что я сорвусь и сбегу.

– Шевелись! – рявкнул он.

Перед нами выросла ещё одна лестница. Я шагала осторожно, стараясь не споткнуться вновь. Когда мы подошли к большой белой двери, Себастьян вдруг развернул меня к себе лицом и вцепился в плечи.

– Escúchame bien (* «Слушай сюда», прим. авт.), – его голос был низким, угрожающим. – Если вздумаешь сопротивляться – умрёшь тут же. Никто не спасёт. Но, если протянешь до утра, возможно, ещё немного поживёшь.

Он облизал губы, скалясь, словно волк перед светоносным прыжком. Его зубы блеснули в тусклом свете коридора. Мне показалось, будто он намеревался вгрызться мне шею и откусить от неё кусок.

Я думала, что мой страх достиг апогея в трюме, но ошибалась. Новая волна страха оказалась вдвойне жестокой. Я дрожала от макушки до пяток. За этой дверью меня ждал Алехандро. Один на один. Я окажусь полностью в его власти. И никто не встанет между нами.

Но, даже если выживу, дальнейшая моя участь будет ещё хуже. Назавтра настанет Себастьяна черёд терзать меня.

Стоит ли вообще бороться за жизнь в таких условиях?..

– Buena suerte, muñeca (* – «Удачи, крошка», прим. авт.), – пробормотал Себастьян, швыряя меня через порог.

Дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной.

Я оказалась в огромной, роскошной каюте. Мягкие золотые лучи заходящего солнца лились через большое окно, освещая просторную кровать с балдахином, тяжёлые шторы, письменный стол, кожаные кресла. Это был целый миниатюрный особняк посреди океана.

Но Алехандро нигде не было видно.

И тогда я услышала это.

Музыка. Тонкая, нежная, не похожая на весь остальной кошмар, в который я попала. Даже не сразу поверила своим ушам.

Осторожно пошла на звук, раздвинула занавеску, разделявшую каюту на две половины. И увидела.

В другом конце, в полутени, находился небольшой спортзал: груша, тренажёры... И синтезатор. Или же это был какой-то другой похожий музыкальный инструмент.

Алехандро сидел за ним. Играл.

Его массивная фигура казалась ещё крупнее на фоне закатного света. Густые, чёрные волосы, татуировки, обхватывающие шею и плечи, жилистые руки, покрытые узорами, – всё в нём было опасным. Хищным. Несгибаемым.

Но пальцы... Его пальцы были лёгкими и плавными, порхали над клавишами, словно бабочки.

Я смотрела, затаив дыхание.

Чудовище творило чудо.

Глава 15. Евангелина

– Это… прекрасно, – выдохнула я, когда мелодия стихла, словно растворившись в солёном воздухе.

Алехандро медленно поднял на меня взгляд – холодный, прожигающий насквозь.

– Хм… Удивительно, – сказал он, облокачиваясь на спинку кожаного кресла. – Не подумал, что тебе по вкусу такая музыка.

– Мне многое нравится, – пожала я плечами. – Как называется этот инструмент?

Он чуть приподнял бровь, отчего татуировка на лбу пришла в движение, будто оживая. В глазах Алехандро мелькнула тень насмешки.

– Ты серьёзно не знаешь? – протянул он.

– Я в этом не разбираюсь, – честно призналась я.

– Похоже на правду, – Герреро усмехнулся. – Электропианино.

Повисло короткое напряжённое молчание. Алехандро медленно оглядел меня с ног до головы, словно выбирая, куда ударить в первую очередь.

– Что с рукой? – кивнул он на мой локоть.

– Ушиблась, – быстро прикрыла я ссадину ладонью.

Он встал. Медленно. Вся его фигура излучала силу и опасность. В два шага оказался передо мной. Теперь мы дышали одним воздухом. Я снова чувствовала его запах – терпкий, густой, как грех. В нём было что-то необъяснимо манящее и смертельно пугающее.

Я знала, что он – моя погибель. И всё равно не двинулась с места.

Может, потому что понимала: бежать некуда. Яхта дрейфовала в открытом море, а за дверью стояли люди, которые с радостью разорвут меня на куски по первому приказу Алехандро.

Или же потому, что страх сжёг во мне всё человеческое.

Алехандро легко поднял мой подбородок пальцем.

– Ты понимаешь, чем всё кончится? – его голос был низким, почти ласковым, но от него мороз бежал по коже. – Почему же молчишь? Почему снова не умоляешь? Сдалась? Или надеешься на чудо?

– Не надеюсь, – ответила я. – К тому же твои шакалы постарались мне всё подробно объяснить.

Брови Алехандро сдвинулись.

– О чём ты, Тереза?

– Не важно, – я отвела взгляд.

И совершила ошибку.

В ту же секунду пальцы Алехандро вцепились в мои скулы так сильно, что я вздрогнула от боли.

– Не отворачивайся, когда я говорю! – рявкнул он, и в этом голосе звучала сталь.

Меня затрясло. Больше я не могла терпеть эту пытку.

– Делай, что хочешь! – выкрикнула я. – Хотел меня изнасиловать?! Так чего ждёшь?!

Вопреки моим ожиданиям, вместо ответа он рассмеялся. Жестоко, зло, будто плюнул мне в лицо.

– Изнасиловать? – переспросил с усмешкой. – Думаешь, мне нужна твоя дырка? Такие, как ты, сами вешаются мне на шею. Очередь выстраивается, чтобы я их оприходовал.

Он резко отпустил меня и толкнул в сторону. Я не удержалась на своих каблуках и рухнула на пол.

Алехандро даже не повернул головы. Снова подошёл к пианино, небрежно провёл пальцами по клавишам.

– Знаешь, что делает голос живым? – спросил он, не оборачиваясь.

Я молча покачала головой.

– Боль, – коротко бросил Герреро.

Потом подошёл к столику, на котором стояли шампанское и бокалы. Моё сердце ухнуло в пятки: я решила, что он захочет напоить меня перед тем, как…

Но он только поддел поднос одной рукой, а затем резко опрокинул его. Бокалы разбились, шампанское разлилось по полу, смешиваясь с осколками. Капли попали на моё платье.

Я вздрогнула.

– Снимай туфли, – спокойно, почти лениво произнёс Алехандро. – И вставай сюда.

– Что?.. – я не поверила своим ушам.

Он ткнул пальцем в блестящее месиво стекла.

– Сюда, – повторил спокойно. Но голос был таким, что спорить не хотелось.

Я замерла.

– Быстро, Терри, – рыкнул он, и в этот раз в голосе уже слышалась ярость. – Или я сам вгоню стекло тебе в горло.

Холод ударил в живот. Я знала: он не блефует.

С трудом стянула туфли, встала. Почувствовала, как ноги дрожат, будто их прошибало разрядами тока.

– Долго ещё?! – рявкнул Алехандро.

Я сделала глубокий вдох. И… шагнула.

Стекло мгновенно впилось в кожу. Я едва сдержала крик, зубами впившись в губу. Слёзы покатились по щекам.

– Вторую! – донёсся голос, безжалостный, как удар плетью.

Я подняла вторую ногу и поставила её рядом.

Перед глазами всё плыло. Я почти не слышала ничего, кроме глухого шума крови в ушах.

Алехандро подошёл вплотную.

– А теперь пой, – сказал он тихо, почти ласково. – Ты хотела спеть, Терри. Вот и пой. Чем дольше будешь петь – тем дольше останешься жива.