Текст книги "Заложница Иуды (СИ)"

Автор книги: Игорь Толич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 72. Евангелина

Наверное, даже небеса почувствовали, что надвигается что-то тяжёлое. С самого утра солнце спряталось за свинцовыми облаками. Набухшие от влаги тучи обещали скорый дождь.

Я смотрела в мутное окно автомобиля и не могла отделаться от гнетущих предчувствий. На заднем сиденье рядом со мной восседал охранник по имени Мануэль – почти привычная фигура в моей новой жизни. За всё прошедшее время в Пуэрто-Вальярте он вряд ли произнёс больше десятка слов. Поначалу я даже думала, что Мануэль немой. Но вскоре поняла – причина в другом: он просто исполнял свои обязанности, в которые не входили беседы со мной.

На передних сидениях находились Алехандро и Себастьян. Оба тоже стали молчаливыми в последние дни. Алехандро не дал мне выбора – я должна была остаться дома, в безопасности. Но я настояла в итоге на своём. Себастьян сообщил, что на встрече будут Андреа и Тереза Мартинес – люди, которые тоже имели значение в этом противостоянии. И Алехандро всё-таки уступил.

Саму суть разборки я понимала плохо. Я была далека от понятий передела территорий, кровной мести, клятв Del Iudas Negro и законов Familia de la Sangre. Но для Алехандро эта борьба была вопросом чести. Себастьян был прав – моё место было в другой жизни. Но свой выбор я уже сделала. Я выбрала остаться с Алехандро Герреро, что бы ни приготовила нам судьба.

Местом встречи стала заброшенная плантация агавы «Санта Мария де ла Крус» в самом сердце Юкатана – подальше от чужих глаз. За нашей машиной следовали ещё восемь авто. Среди пассажиров были все ключевые лица Familia de la Sangre, кто примкнул к Алехандро.

Перед выездом Себастьян сдержанно уверил меня, что всё должно пройти гладко: большинство выбрали сторону Алехандро. Но потом он внезапно замолчал. И в этом молчании притаилось что-то тревожное. Здесь любая ошибка могла стоить чьей-то жизни.

Дорога казалась бесконечной. Мы выехали ранним утром, ещё на рассвете, а добрались до «Санта Марии» только к полудню. Обычно в это время жара на Юкатане становилась невыносимой. Но сегодня всё было иначе: небо висело низко, душно, тяжело. Я покрылась потом, даже несмотря на свободный светлый льняной костюм и лёгкие капри.

Мы выехали прямо на выжженное поле. Скелеты агавы торчали вокруг, как ржавые штыри. Машины выстроились в длинную, прерывистую линию, словно по традиции какого-то древнего ритуала. Я быстро поняла, что это не случайность. Противники, подъехавшие позже, сделали то же самое.

Хотя Себастьян уверял, что у Диего Герреро меньше сторонников, их армия выглядела внушительно. Из каждой машины высыпали по четыре-пять человек. И среди них были лица, не похожие на мексиканцев.

«Пуэрториканцы… Наёмники… Купленные, как мясо на рынке…» – прошибло меня холодком в груди.

Я скользила взглядом по толпе, пока не увидела Андреа и Терезу. Моё сердце дрогнуло – я боялась, что их приведут пленниками. Но нет: они выглядели бодро. Тереза, как всегда, была безупречна: укладка, яркий сарафан, явно модный.

И тут моё сердце пропустило удар.

Я не знала, как выглядит сам Диего Герреро. Но по тому, как напряглись стоявшие рядом со мной мужчины, поняла – это он. Он вышел в центр своей группы, а за ним, как привязанная на невидимом поводке, шла Фрида. Я сразу узнала её. И именно её появление испугало меня больше всего.

Не бойцы с автоматами, не озлобленные чёрные взгляды – а именно она. Я наивно верила, что Фрида вернулась к своей семье, к своим братьям и сёстрам и начинает новую жизнь. Но ошиблась. Она снова оказалась рядом с тем, кто продал её как вещь, кто торговал её телом, кто однажды определил её судьбу – рядом с Диего.

Теперь стало ясно, откуда наёмники знали обо мне. Но как Фрида могла добровольно вернуться? Как можно было отказаться от шанса на свободу?..

Две группы остановились напротив друг друга, разделённые лишь несколькими метрами. Я стояла рядом с Алехандро. Мануэль – ещё ближе, чуть впереди. Себастьян – с другой стороны от брата. Нас окружали люди, спаянные годами борьбы. Противники численно превосходили нас.

– Эва… – тихо вырвалось у Андреа, когда стороны остановились.

Я заметила, как изменилось его лицо. Себастьян говорил, что Андреа приехал помогать искать меня, но не вдавался в подробности. Теперь я поняла – он знал что-то ещё.

– Здравствуйте, – натянуто улыбнулась я, но улыбка быстро сошла с моего лица.

– Подожди, – остановил его Диего, положив ладонь на грудь Андреа.

Он что-то сказал ему шёпотом, но я не расслышала.

– Хватит шептаться, – жёстко сказал Алехандро.

– Рад видеть тебя, Алехандро, – произнёс Диего. – Мы давно не встречались. Да и с теми, кого ты привёл, я давно не общался.

– Среди тех, кого привёл ты, слишком много чужих лиц, – отозвался Алехандро. – Эта встреча – для членов Familia de la Sangre.

– Мне пришлось слегка расширить свою охрану. Просто прихоть, ничего больше, – ухмыльнулся Диего.

Было непонятно, шутил он или говорил серьёзно. Но в его тоне сквозила угроза. Я всё больше думала о том, зачем здесь Андреа и Тереза.

– Прежде чем мы начнём решать наши личные вопросы, Алехандро, – продолжил Диего, – я хотел бы, чтобы ты вернул свою заложницу её родным. Они долго искали её и очень переживали.

– Она никуда не пойдёт, – рыкнул Алехандро.

– Я не заложница, – вмешалась я. Разговор шёл обо мне, и я не могла молчать.

– Дитя моё, – почти ласково проговорил Диего, – я знаю, что мой племянник причинил тебе боль. И обещаю – он за это заплатит. Но если ты не заложница, как утверждаешь, значит, вольна сама вернуться к своим родным, – он выразительно посмотрел на Андреа и Терезу.

Тереза сперва посмотрела на отца, потом на меня. Наши взгляды пересеклись, полные одинакового замешательства. Может, Диего просто не нашёл нужных слов на английском?.. Или за этими словами скрывалось нечто большее?

А в воздухе меж тем висела тяжёлая, вязкая тишина.

Iudas ve, Iudas da.

Иуда смотрит. Иуда даёт.

И сегодня он должен был решить, кто останется жить.

Глава 73. Алехандро

Толпа, разделённая на две части, напряглась, будто в ожидании выстрела. Не все до конца поняли смысл слов Диего, но каждый кожей ощутил – воздух «Санта Мария де ла Крус» натянулся, как тетива перед смертельным выстрелом. Даже пересохшая трава под ногами казалась наэлектризованной.

Вот почему я с самого начала был против того, чтобы Евангелина приходила сюда. Себастьян подробно рассказывал мне о разговоре, который некогда произошёл между его отцом и… отцом Терезы и Эвы. Я не был особенно удивлён. Но мы с Себастьяном тогда решили: mi niña не должна об этом знать. Пока нет. Слишком много бед свалилось на её плечи за последние недели, а я хотел спасти её от ещё одного удара, от ещё одной трещины.

Но здесь, под палящим мертвенным солнцем Юкатана, никакой защиты быть не могло. Я даже находил своё утешение в том, что Диего всеми силами пытался заполучить Андреа в союзники, в то время как родная кровь Мартинеса – его дочь – всё ещё держалась за мою сторону.

Иуда видит. Иуда даёт.

А Диего не должен был тронуть её. Хотя бы ради своих надежд в отношении Андреа.

– Простите... – Эва сделала шаг вперёд, её голос звучал хрупко на фоне звенящей тишины. – Простите, я не понимаю... Мы не родственники...

Диего ухмыльнулся, прищурившись, словно старый койот.

– Lo siento, cariño (* – «Сожалею, милая», прим. авт.), – пропел он ядовито. – Алехандро использовал тебя, mi niña. Он знал, кто ты на самом деле. Он знал, что ты – дочь Андреа Мартинеса. Знал с самого начала.

– ¿Qué?.. – Эва пошатнулась, словно её ударили.

– Не слушай его, – я резко шагнул вперёд. – Он врёт, этот старый cabrón!

– Это правда! – взревел Мартинес так, что эхо прокатилось по пустым полям агавы. – Эва! Ты моя дочь! Евангелина-Мария, я – твой отец!

– Что?.. – Тереза схватилась за голову. – Какого чёрта, папа?! Что здесь происходит?! Кто-нибудь объяснит мне?!

Она кричала, и в её голосе звучало бешенство, но я уже почти не видел в ней сходства с Евангелиной. Они оставались похожи, да. Многими чертами внешности. Но для меня – абсолютно разные.

– Папа! – закричала Тереза, срываясь на оголтелую истерику, дёргая отца за локоть. – Папа, что это значит?!

Но Андреа не отрывал взгляда от Эвы. А она стояла, будто статуя среди руин, застывшая на фоне высохших полей.

– Эва, милая моя, прошу тебя, иди сюда! – голос Мартинеса пронзило отчаяние.

– Алехандро... – тихо спросила она меня, её пальцы дрожали. – Ты… правда знал об этом?

– Я… только догадывался, – выдавил я сквозь стиснутые зубы.

– Евангелина! – Диего не упускал шанса. – Открой глаза! Этот лживый койот удерживал тебя, зная, что твой отец рвёт землю, разыскивая тебя! А я... я хочу вернуть тебя домой! Только месть и кровь на уме у Алехандро! Он обманывал тебя!

– Алехандро... – Эва смотрела на меня так, как будто я держал в руках её сердце. – Почему он так говорит?..

– Эва, ты моя дочь, – в отчаянии повторял Андреа, протягивая руки к ней. – Милая, пожалуйста, иди ко мне. Я всё объясню…

Я поймал её за запястье, почувствовал, как Евангелина содрогается всем телом.

– Почему ты мне не веришь? – спросил я, удерживая Эву на последней грани перед непоправимым решением. – Я не знал! Клянусь Иудой!

– Но ты же сам сказал… там, на острове… – её голос был полон боли.

Она сделала ещё один шаг к Мартинесу. Мануэль, стоявший на страже, рванулся, но Эва резким движением оттолкнула его кулаком в грудь, так что тот споткнулся.

Я тотчас перехватил её вторую руку.

– Эва, пожалуйста, послушай меня! – заорал я так, что даже птицы в заброшенных зарослях вспорхнули в небо. – Тогда, на острове, я ничего не знал!

– Тогда?! – срываясь, крикнула она. – Но позже ты узнал?! И молчал?!

И она шагнула прочь из нашей линии, шагнула туда, где уже поджидал её Диего.

Мануэль больше не пытался остановить её. Все замерли.

Я знал: люди Диего наслаждаются этим зрелищем, словно голодные стервятники.

Но я не позволю.

– Эва! Вспомни нападение на яхту! – крикнул я ей вслед. – Это были люди Диего! Они убили Матео! Они пришли убить и тебя! Тогда ты ему была не нужна! Он даже не знал, кто ты в тот момент!

Она остановилась.

Медленно обернулась, её глаза были полны ужаса.

– Пожалуйста, поверь мне, – прошептал я так тихо, что звук почти растворился в горячем воздухе, пропитанном запахом гари и мёртвой агавы. – Не слушай этого змея. Я люблю тебя, Эва. Люблю тебя…

Может быть, меня услышали только стоявшие рядом. А может быть… ещё и Фрида.

Я на мгновение поймал её взгляд. Жёсткий, холодный. Она всё поняла раньше остальных. И когда Евангелина робко коснулась моей протянутой руки и сквозь слёзы подарила мне слабую, дрожащую улыбку, я не успел ответить.

Потому что в тот же миг почувствовал, как интуиция пронзила меня электрическим разрядом. И увидел, как рука Фриды, быстрая как удар кобры, метнулась к плечу ближайшего бойца.

Я знал, что она задумала.

Я сам учил её стрелять.

Но, carajo, понял это слишком поздно...

Глава 74. Евангелина

Какие-то доли секунд...

Но всё успело смешаться, перемениться до неузнаваемости.

Рывком, почти звериным, Алехандро дёрнул меня к себе и сам встал передо мной, как щит. Я столкнулась плечом с Себастьяном, который уже выхватывал пистолет из-за пояса.

Прогремел первый выстрел. А следом – выстрел Себастьяна.

Я обернулась.

Как в замедленной съёмке увидела, как Алехандро медленно оседает на сухую землю, где меж серых скелетов агавы пылили последние травы. Я успела его подхватить, и сразу же на моих ладонях вспыхнуло что-то горячее, густое...

Кровь.

– ¡Alechandro! – заорала я, даже не осознавая собственного крика.

Позади послышался истошный визг – кажется, Терри закричала. Я только краем глаза заметила, как Фрида валится навзничь, всё ещё сжимая в пальцах откуда-то взявшийся пистолет.

– ¡Alechandro! ¡Alechandro! – я обхватила его голову, дрожащими пальцами смахивая пыль и пот с его лба. – Нет... Нет! Ты не можешь... Carajo, не смей!

Чёрные глаза моего Иуды смотрели прямо на меня – но уже сквозь. Мимо. Будто я уже не существовала для него.

– ¡No! ¡NO!

Кто-то схватил меня сзади – грубая, твёрдая рука сомкнулась на вороте рубашки, выдёргивая волосы с корнями.

Я не чувствовала боли. Не чувствовала ничего. Только смотрела, как на груди Алехандро расползается алое пятно, разрастаясь на ткани его рубашки, как тропический цветок.

Его руки больше не двигались. Его губы замерли.

– ¡No! ¡No! ¡Nooo!

Меня подбросило в воздух, и сильный мужской локоть замкнулся у меня на шее, не давая вдохнуть.

Повсюду уже рвались выстрелы – глухие, звонкие, как удары в пустые бочки. С обеих сторон. Кто-то падал, кто-то вопил. Пыль взметалась клубами, смешиваясь с запахом крови и жжёной агавы. Меня силком поставили на ноги и потащили прочь от тела Алехандро.

– Отпустите!!! – я билась изо всех сил, размахивая руками и ногами, но всё было тщетно.

Я различила над собой хриплый голос Себастьяна – это он тащил меня, как мешок, одновременно стреляя через плечо куда-то назад.

– ¡Vámonos! ¡Vámonos, carajo!

Он прикрывал меня, но для меня это ничего не значило. Я не хотела убегать. Я хотела остаться с Алехандро.

Пули с воем рассекали воздух. Грязь забивала глаза. Прямо у моего уха разряжался пистолет Себастьяна, а его рука железной хваткой душила меня, не давая сделать ни одного свободного вдоха.

Сквозь весь этот ад я выцепила лишь одно слово, знакомое, как родное имя:

– Мануэль! Мануэль! – Себастьян истошно звал кого-то.

Я не сразу поняла, о ком речь. Пока не увидела, как из-за развалин агавы на четвереньках ползёт Мануэль – мой охранник, весь в пыли и крови.

– Себастьян! Пусти меня! – закричала я в отчаянии, брыкаясь пуще прежнего.

Но он даже не взглянул на меня. Упрямо тащил меня к заброшенному пикапу, где насквозь рваная жестяная обшивка визжала под пулями.

Главное – я больше не видела Алехандро. Он остался там. Среди мёртвых агав и мёртвых людей.

Где он?! Где он?!

Мир утратил очертания. Только кровь. Только тела. Только стоны.

Меня швырнули за одну из машин. Я слышала, как над нами визжат и разрываются пули.

– Мануэль!!! – снова заорал Себастьян.

Мануэль наконец добежал до нас. Себастьян зашипел на него, коротко, быстро – я не разобрала слов, только по взгляду поняла: это был приказ.

И тогда Себастьян впервые за всё это время посмотрел прямо мне в глаза. И одиними губами, почти беззвучно, произнёс:

– Прости, muñeca.

В следующую секунду Мануэль перекинул меня через плечо, как мешок, и рванул к машине. Разумеется, я не собиралась сдаваться. Я лупила его кулаками, царапалась, визжала так, что сорвала голос. Никогда в жизни я не дралась так остервенело. Никогда!

И тогда Мануэль размахнулся и…

Последнее, что я увидела, – его кулак, летящий мне навстречу.

Чёрный и жестокий, как небо над Юкатаном.

Глава 75. Евангелина

Деревья...

Искажённые мукой лица...

Небо, разорванное криком...

Глаза. Чьи-то глаза.

Свет...

Тьма.

– Алехандро! – крик вырвался из меня, как выстрел, как взрыв.

Он разнёсся в пространстве, ударил мне в виски, пронзил череп. В ушах зазвенело так, что я зажала голову руками, боясь, что она сейчас расколется пополам.

– Эва! Эва! Эва, милая! Ты слышишь меня?! – будто издалека доносился голос.

Я с трудом открыла глаза. Всё плыло. Я сидела на чём-то мягком, ощущая тупую боль в сгибе левого локтя. Еле подняла голову.

Передо мной стоял Андреа Мартинес – белый халат, тени усталости на лице, а в глазах – страх, надежда и какая-то отчаянная радость.

– Ты очнулась... Ты меня слышишь? Узнаёшь, Эва?

– Алехандро... – прохрипела я, едва слышно. – Где Алехандро?

– Эва, – голос Андреа дрогнул, – тебе нельзя волноваться. Пожалуйста.

Я ничего не понимала. Где я? Почему всё болит? Почему внутри зияет пустота, словно после взрыва?

Медленно опустив взгляд, я увидела катетер, капельницу. Больничная палата. Пресные стены. Запах стерильности. Холодная ткань больничной ночнушки на коже.

– Почему я в больнице? – выдавила я.

– Сотрясение мозга, – сказал Андреа. – Но серьёзных травм нет. Просто головокружение... Тошнота... Всё пройдёт.

– Где Алехандро? – снова сорвалось с моих губ, резко, словно щёлкнула пружина.

Андреа посмотрел на меня долгим, почти безнадёжным взглядом.

– Об этом мы поговорим... позже...

Я моргнула. Мир плыл перед глазами. Закрывая веки, я снова слышала автоматные очереди, чувствовала кровь на руках...

Я вскинула ладони – чисто. Никакой крови.

– Эва, – тихо сказал Андреа, – нам надо многое обсудить. Очень многое. Но сначала – ты должна окрепнуть.

– Почему вы здесь?.. – прошептала я.

– Ты ничего не помнишь?

– Вы говорили, что... – я зажмурилась, чувствуя, как в уголках глаз собираются слёзы. Но быстро снова открыла глаза – я боялась исчезнуть в этой темноте.

– Я – твой отец, Эва, – почти шёпотом сказал мистер Мартинес.

Эта фраза расколола что-то внутри.

Да. Я вспомнила. Отрывками. Осколками.

– Помогите мне встать, – попросила я. – Пожалуйста...

Он молча отсоединил трубку от моего локтя. Осторожно подхватил под спину и локоть. Я босыми ногами ступила на холодный пол. Мы медленно пошли к окну. Шаг за шагом. Будто по краю пропасти. За стеклом – раскалённое солнце, пальмы, ветер, пахнущий солью и пылью. Кусочек Мексики, дикой и беспощадной.

– Мы в Пуэрто-Вальярте? – спросила я.

– Да, – кивнул Андреа. – Здесь безопаснее всего.

Безопасность. Слово, потерявшее смысл в стране, где имя Del Iudas Negro шепчут только за закрытыми дверями. Где Иуда видит – Иуда даёт.

– Скоро мы уедем домой, – продолжил Андреа. – Ты, я и Терри.

– А где Тереза? – встревоженно спросила я.

– В гостинице... – его голос был странно глухим. – Она тоже приходит в себя.

Меня пронзила другая мысль:

– Нужно срочно позвонить маме! Дайте мне телефон! Пожалуйста!

– Эва, – Андреа снова мягко положил руки мне на плечи, – и об этом мы поговорим. С Сабриной всё в порядке. Но сейчас... она не сможет ответить.

– Она заболела?

– Немного... – он выдавил из себя вымученную улыбку. – Самое главное – ты не одна. Я рядом. И я обо всём позабочусь. Обо всех вас.

Его голос дрожал. И я увидела, как в его глазах блеснули слёзы. Как и в моих. Но я не знала, кого мы оплакивали. Я не знала, кого он оплакивает. Я знала только одно – прежней жизни больше нет.

Андреа обнял меня. Крепко, отчаянно. И тогда меня прорвало.

Я зарылась лицом в его грудь и зарыдала так, как плачет тот, кто наконец понял: боль – это всё, что осталось.

– Доченька... – шептал он, крепче прижимая меня. – Доченька, родная…

И вместе с моими слезами рушился весь мой старый мир.

Глава 76. Евангелина

Шесть месяцев спустя...

–

– Эва!.. Эвочка!.. Проснись!.. – услышала я сквозь сон мамин голос.

С усилием распахнула глаза, села на постели. Машинально зажгла ночник на прикроватной тумбе и потёрла лицо руками, пытаясь прийти в себя.

– Что случилось?.. – пробормотала я спросонья, мутным взглядом вглядываясь в маму, сидевшую на краю моей кровати.

– Ты снова кричала, – сдавленно сказала она.

Конечно, кричала… Последние полгода кошмары преследовали меня неотступно. Почти всегда я видела одно и то же: чёрные глаза, застывшие навечно, – глаза моего моего патрона, моего Иуды, моего возлюбленного. Моего Алехандро...

– Успокоительные, которые прописал тебе доктор, совсем не помогают? – тревожно спросила мама.

Я постаралась изобразить хоть какую-то улыбку, чтобы её не расстраивать:

– Помогают. Немного.

Лгала, конечно. Но делала это не для себя – для неё. Для мамы. Ей и так хватило боли.

Когда мы втроём вернулись из Пуэрто-Вальярте в Лос-Андрежелес, мама всё ещё была в коме. Только потом я узнала, через что ей пришлось пройти. Прогнозы были осторожные, местами совсем безнадёжные. Но она выжила. Сначала очнулась, потом начала медленно говорить, двигаться, вспоминать. День за днём восстанавливалась, а я старалась быть рядом каждую минуту. Путь был тяжёлым. И всё ещё оставался таким. Но по крайней мере маму не мучили ночные кошмары, как меня.

– Который сейчас час? – спросила я, пытаясь понять – утро или ещё глубокая ночь.

Плотно задёрнутые гардины, как советовал врач, едва пропускали свет, но между ними уже пробивалась тонкая полоска зари.

– Семь, – сказала мама. – Поспи ещё. Тебе ведь только к обеду к доктору.

– Не стоит. Пораньше поеду, погуляю немного, – решила я, осторожно спускаясь с постели.

Мама с тревогой наблюдала, как я иду к ванной. Мельком глянув в зеркало, я на секунду остановилась.

– Ты должна беречь себя, Эва, – услышала я её голос. – Ты ведь уже не одна.

Я невольно провела рукой по животу. Полгода назад я узнала, что беременна. И до сих пор пыталась привыкнуть к мысли: внутри меня растёт новая жизнь. Быть не одной – это странное ощущение. Каждую секунду ощущать кого-то рядом, кого-то своего, кровного.

О беременности я узнала уже здесь, в Америке. Это стало очередным шоком в череде тех стрессов, что обрушились на меня раньше. Но мысль об аборте даже не промелькнула. Я знала, чей это ребёнок. И я хотела его. И всё-таки, я не понимала, как жить дальше.

Андреа Мартинес привёз меня в своё поместье – дом, где я жила в детстве, теперь стал казаться чужим. Страшно незнакомым. Но стало чуть-чуть легче, когда мама вернулась домой. Именно тогда началась моя новая жизнь. Жизнь после смерти.

Лишь недавно я по-настоящему осознала: я буду матерью. Я уже носила под сердцем малыша, он уже барахтался своими крохотными ножками, а я всё никак не могла до конца поверить в это чудо.

– Ему нравится гулять, – сказала я своему отражению с усталой улыбкой. – И странным образом он обожает прохладный ветер.

Я почти рассмеялась.

Как странно: ведь его отец родился под палящим мексиканским солнцем. Но, может, ему и вообще бы понравился снег. А Алехандро нравился снег?.. Я так и не успела спросить у него...

– Эва, – нежно сказала мама, – хочешь, я съезжу с тобой?

– Нет, спасибо. Я хотела бы пройтись по магазинам. А ты не очень это любишь.

– Может, позовёшь Терри? – мягко предложила она.

Тереза... моя сестра. Моя настоящая, кровная сестра. Ей пришлось нелегко. После всех событий у Терри случались истерики: она кричала, что потеряла мать из-за меня. Что её жизнь разрушена. И я не винила её. Я понимала её как никто другой. Ведь сама до сих пор не могла назвать Андреа «папой».

Странно, правда?

Я всегда мечтала, чтобы у меня была сестра, чтобы «дядя Андреа» оказался моим отцом. И всё сбылось. Но теперь между нами – стена. Невидимая, но прочная.

– У Терри свои планы на сегодня, – быстро ответила я, скрываясь в ванной.

Тёплый душ помог избавиться от остатков ночного кошмара. Я оделась, выпила прописанный настой, но завтракать не стала – решила перекусить в городе. Накинув роскошную полупальто от известного дома мод – подарок Андреа на Рождество, – я выбралась из дома. Вызвала такси и направилась в центр города.

Отец не раз предлагал мне личного водителя и охрану, как у Терри. Но я упрямо отказывалась. Я хотела хоть какой-то свободы. Хотела чувствовать, что могу сама распоряжаться своей жизнью. Психолог говорил, что эмоциональная пустота – нормальна. Так бывает после шока. Прошло уже шесть месяцев. Я привыкла. Или действительно стало легче. И я любила гулять. Мой малыш внутри тоже любил.

Такси остановилось на центральной улице с сотнями магазинов и бутиков. Я осторожно ступила на тротуар, направляясь вдоль оживлённого Бульвара Сансет. Я как раз прикидывала, куда бы зайти на завтрак, когда услышала резкий сигнал клаксона.

На инстинктах я обернулась.

У обочины остановился чёрный минивэн. Из него выскочили трое мужчин в чёрной одежде, с тёмными глазами, с похожими лицами. И татуировками.

Я уже видела такие лица. Я уже знала эти тёмные символы под кожей.

– Сеньорита Эвангелина, – обратился ко мне один по-английски с лёгким мексиканским акцентом. – Мы должны вас сопроводить. Пожалуйста, садитесь в машину.