Текст книги "Заложница Иуды (СИ)"

Автор книги: Игорь Толич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 45. Алехандро

У меня внутри будто рухнули все преграды. И в то же время всё наконец встало на свои места. Странное, непривычное чувство – совсем не похоть, не вожделение, ничего подобного даже близко. Хотя я желал эту женщину. Без сомнений желал, с самой первой секунды её появления на борту своей яхты. Просто боялся себе признаться в этом. До этой секунды.

Как ни парадоксально, именно Фрида заставила меня всё осознать. Сегодня, когда я своими глазами увидел, что Евангелине угрожает опасность, меня будто молнией ударило: я не допущу её смерти. Ни за что. Я не хочу, не хочу её потерять.

Эва – первая в моей жизни, кто пробился к моему сердцу. К сердцу, которое я сжёг заживо вместе с после чудовищной расправы над моей семьёй. С тех пор был уверен, что мёртв внутри. Но оказалось – где-то глубоко в пепле моего сердца всё ещё тлела искра, и Евангелина сумела разжечь её снова.

Мне хотелось не просто обладать ей. Мне хотелось слиться с ней целиком, украсть её не только у всей земли, но и у самого времени, у самой жизни.

– Алехандро… – её шёпот звучал меж поцелуями, сводя меня с ума.

Я поклялся остановиться, если она попросит. Но в глубине души знал: едва ли смогу. Сейчас ничто, кроме её воли, не могло встать между мной и ней.

И кроме телефонного звонка.

Он раздался в самый неподходящий момент. Выругавшись сквозь зубы, я схватил телефон, чтобы просто сбросить вызов. Но что-то остановило меня – и я снял трубку.

– Алло, – голос звучал натянуто.

Я сел на край кровати, неохотно отстраняясь от Евангелины. Внутри всё бешено протестовало.

– Джет не прилетел, – услышал я.

И тут же внутри всё оборвалось.

– Что это значит? – спросил я резко.

– Он даже не вылетал в Канкун, – пояснил голос одного из hijos de Judas, которых я отправил проверять ситуацию.

– Вы проверили другие рейсы?

– Проверили. Похоже, Мартинес передумал…

Я надавил пальцами на висок. Проклятье.

Что случилось? Почему? Как он догадался? Его служба безопасности заподозрила что-то? Или Мартинес просто испугался?

– Алехандро, – окликнул меня голос. – Есть ещё кое-что.

Интонация заставила меня напрячься ещё сильнее.

– Что? – коротко бросил я.

– Мы засекли в аэропорту Себастьяна.

– ¿Qué chingados?! (* – «Какого чёрта?!», прим. авт.) – взревел я. – Себастьян же уехал…

И тут я осёкся. Куда он, чёрт побери, уехал? Сказал, что по делам на пару часов... Но с тех пор его никто не видел.

Я всё ещё не решил, кого первым накажу за произошедшее с Евангелиной – Себастьяна или Матео. Оба должны были её охранять. Ради её безопасности. Хотя даже я не мог предвидеть, что Фрида выкинет такое.

– Он был в аэропорту, – упрямо повторил голос. – Никакой ошибки. Мы его видели. Это был Себастьян.

Я замолчал. Что Себастьян там делал? И почему он ничего не сказал?

Ответ мог знать только один человек...

– Алехандро? Будут ещё распоряжения?

– Пока нет, – отрезал я и сбросил вызов.

Несколько минут сидел, молча уставившись в пустоту, в голове клубились чёрные мысли.

– Что-то случилось? – тихо спросила Евангелина.

Я обернулся. Так мне хотелось побыть с ней, увидеть её, что я даже вернулся раньше на яхту. И так быстро, так безжалостно всё прерывалось.

– Ничего серьёзного, – буркнул я и отвернулся, скрывая ложь.

Евангелина села рядом, обняла меня. Я колебался, а потом притянул её к себе, уткнулся лицом в её нежные белые волосы, вдохнул их запах. И стало немного легче. Не до конца. Не полностью. Но клокочущая ярость немного сбавила обороту.

– Хочешь побыть один? – спросила она мягко.

– Нет. Останься.

– Хорошо.

Мы просидели так ещё долго – просто обнявшись, в молчании.

Когда принесли ужин, мы ели почти в полной тишине. И я был благодарен Еванелине за это. Без дополнительных пояснений она поняла, что лучше не говорить ничего. А Фрида так и не научилась чувствовать подобные вещи…

Фрида…

Я и не заметил, как сжал вилку настолько сильно, что побелели костяшки пальцев. Евангелина нежно накрыла мою руку своей. Я медленно выдохнул.

– Давай я поставлю музыку, – предложила она.

Я кивнул. Она ушла в каюту, и вскоре оттуда зазвучала лёгкая мелодия фортепиано – неспешная, словно дыхание после бури. Вернувшись, Евангелина снова села рядом.

– Спасибо, – сказал я тихо.

– Не за что, – скомкано улыбнулась она. – Можно я кое о чём попрошу?

– Конечно. Всё, что угодно.

– Помилуй Фриду.

– Что? – я не поверил ушам. – О чём ты?

– Алехандро, – с той же мягкостью продолжила она. – Я знаю, что ты считаешь, она заслуживает жестокого наказания, даже смерти. Может, она и впрямь виновата. Но, прошу, не убивай её.

– Фрида сидит в трюме, – прорычал я. – И будет сидеть, пока не сдохнет.

– Я тоже сидела там, – неожиданно резко сказала Эва. – И никому не пожелаю такой участи.

– И что ты предлагаешь? Выпустить её? Подарить ей ствол и патроны в придачу? Чтобы в следующий раз добила тебя?..

Я вскипел. Метнул вилку в сторону – она с грохотом упала на палубу. Вскочил и ушёл на террасу. Спустя некоторое время Евангелина подошла. Осторожно, как будто боясь потревожить меня, обняла сзади, со спины. В теле сразу разлилось тепло, но я сделал вид, что ничего не замечаю.

– Она уже наказана, – прошептала Евангелина.

– Чем это?

– Твоей нелюбовью…

Я медленно повернулся и встретился с ней взглядом. В её глазах было столько чистого, искреннего сочувствия… Столько, сколько я видел лишь однажды, в глазах той самой женщины, память о которой я хранил на дне души – в глазах моей матери, Марии.

Совпадение это или нет, но Эва тоже носила имя той же святой. И в образе Евангелины-Марии я снова и снова видел отражение моей мамы.

Я покачал головой, чувствуя, как нежность разливается по венам. Даже сопротивляясь этому, так и не сумел искоренить из себя это чувство.

– Ты слишком добрая.

– В мире, где так много боли, невозможно быть слишком доброй, Алехандро, – ответила Эва. – Добро – это крупицы золота на весах, где преобладает зло.

Я невольно улыбнулся. Обнял её крепче. Поцеловал.

Долго, медленно, глубоко, пока голова не закружилась от нехватки воздуха. И даже тогда не захотел останавливаться.

Глава 46. Андреа

Белые стены. Белые потолки. Кафельный пол. И тишина. Та самая тишина, что бьёт куда больнее любой пули. Та, что медленно, мучительно выжигает изнутри всё живое.

Невыносимо.

Невыносимо ждать. Невыносимо быть связанным по рукам и ногам собственным бессилием. Невыносимо жить, не зная, что будет дальше. Я бы, наверное, уже сломался, если бы не уцепился изо всех сил за единственную ниточку надежды. Невесомую, почти призрачную. Но всё-таки настоящую.

С силой зажмурив глаза, я долго не решался заговорить. Слова застревали в горле, словно мелкие острые камешки. Наконец я справился с этим комком.

– Доктор сказал, что ты можешь меня слышать, – выговорил осторожно и тихо, положив свою ладонь на холодную неподвижную руку Сабрины. – Если это правда... Прости меня. За всё. Прости. Я виноват…

Слёзы саднили глаза, но я заставил себя моргать реже. Стараясь держать дыхание ровным, хотя лёгкие будто обернули колючей проволокой. Если где-то в этом мире и была справедливость, меня она обходила стороной, словно прокажённого.

Я выбрал не ту женщину в жёны. Любовь в Пенелопе так и не стала той любовью, что проникает в самое сердце, обволакивает душу. Зато именно такой любовью полюбил ту, которая никогда не могла быть рядом открыто, не скрываясь, не прячась по углам. И стал отцом девочки, которую её мать не имела права называть дочерью. И потом снова стал отцом – только для того, чтобы отказаться от своего ребёнка с самого начала.

Неправильно. Всё было неправильно с самого начала. Я поступил неправильно с каждой из своих любимых женщин. И теперь я терял их всех. Одну за другой.

Сначала исчезновение Эвы. Потом – взрыв в пригороде Монтеррея, в котором я чуть было не потерял навсегда Сабрину. А теперь…

Я закрыл глаза с такой ненавистью, болью и сожалением, будто хотел раствориться в этой темноте.

– Ты поправишься, – сказал я, сам не понимая, уговариваю ли Сабрину или себя самого. – Ты справишься. Я нашёл лучших врачей во всей Калифорнии. Они сделают невозможное. Клянусь тебе, Сабрина…

Но истина была безжалостной: никаких обещаний врачи не давали. Одни только туманные фразы, за которыми не имелось ничего, кроме отчаянного бессилия. Само по себе чудо, что Сабрина ещё дышала, пусть и с помощью аппарата искусственного дыхания.

Водитель погиб мгновенно. Бомба была заложена прямо под капотом. Если бы Сабрина сидела спереди, я не сидел бы сейчас здесь, не держал бы её за руку, не молился бы за неё. А если бы я пошёл вместе с ней, как планировал, не послушал бы её, возможно, и меня бы уже не было в живых.

Сабрина спасла меня. Ценой собственного здоровья, жизни и счастья. Всегда спасала...

– Ты меня спасла, – прошептал я, сжимая её пальцы так осторожно, будто они могли рассыпаться в пыль. – Пенни всё рассказала. Перед смертью. Прости меня... За всё...

Этой ночью мне позвонили из частной клиники, куда Пенелопа уехала на очередной курс лечения, чтобы оправиться после всех потрясений. Пенни ушла из жизни. Покончила с собой, оставив письмо, в котором признавалась: покушение было её заказом. Она заплатила за это убийство. Хотела расправиться со мной и Сабриной. Понимала, что рано или поздно моя охрана докопалась бы до правды. И она не смогла бы жить дальше, зная, что осталась совершенно одна. Пенни узнала правду, и это добило её. Окончательно.

Она всегда была хрупкой, как фарфоровая статуэтка. И в конце концов треснула – разлетелась на осколки. Реальность предстала перед голой и жестокой: Терри ей неродная дочь, а у меня уже много лет другая любимая женщина. И эта женщина подарила мне двух прекрасных дочерей, а Пенни так и не сумела стать матерью никому. Но хуже всего, наверное, стало окончательное осознание того, что наш брак, как был, так и остался договорным.

Да, за годы, прожитие вместе, между нами появилась какая-то привязанность. Но любви там не было. Никогда. По крайней мере, с моей стороны. Я любил только одну женщину – Сабрину. Мою Сабрину. Мать моих дочерей. Двух таких разных, но одинаково родных.

И всё же я скорбел. Скорбел по-настоящему. Пенни была частью моей жизни. Я заботился о ней. И я её не уберёг.

Не уберёг обеих женщин, что любили меня.

Теперь одна из них лежала на холодном столе в морге, а другая – здесь, в палате, где реанимационные аппараты делали за неё каждый вдох. И я не мог себя простить.

– Ты говорила мне, – пробормотал я, – что в этой истории мы оба виноваты. Но нет, Сабрина. Виноват только я. Один я. Я не знаю, как всё исправить. Пенни не вернуть. И для Терри всё это не пройдёт бесследно. А где Эва, не знаю до сих пор...

Я вздохнул, тяжело, почти срываясь на рыдание.

Терри… Она не знала. Ещё не знала, что той женщины, которую она считала матерью, больше нет. И также не знала, что её настоящая, кровная мать сейчас борется за жизнь, а отец сидит тут, раздавленный собственным бессилием.

Но я расскажу. Я объясню. Я попрошу прощения. Тереза имеет право знать правду. Как и Эва. Если я найду её…

Нет – когда я найду её.

Потому что я найду. Клянусь всеми святыми, клянусь собственной жизнью. Я найду Евангелину. Она жива. Я знаю, что она жива. Иначе нет на свете никакого бога, если он позволит умереть моему маленькому ангелу…

Я больше не мог сдерживаться. Слёзы текли по щекам сами, без контроля. Я хотел остаться здесь навсегда, просто держать Сабрину за руку, шептать ей слова любви и молиться, чтобы хоть кто-то там, наверху, меня услышал.

Но я должен был идти. Меня ждал самолёт в Панаму. Терри уже успела добраться в Бокас-дель-Торо на частной лодке. Сейчас она была одна, напуганная, ничего непонимающая. Но, даже если она сама ещё не до конца осознаёт, чего именно боится, – её страх был вполне оправдан.

Я знал, что все события связаны между собой нитями, натянутыми туго, до скрипа, до треска. И я разорву их. Одну за другой. Чтобы спасти своих дочерей. И женщину, которую любил всю свою жизнь.

Глава 47. Алехандро

– Нет! Нет! Прошу тебя, Алехандро! Прошу! – Фрида визжала и рвалась, пока её вытаскивали из трюма и тащили волоком по палубе. Она сопротивлялась изо всех сил, истошно вопила, и её мольбы резали слух, словно лезвием.

Но я непоколебим непоколебим в своём решении.

– Алехандро, mi amor! Заклинаю тебя всеми святыми!..

Святые?.. Для меня их давно не существовало. Если и были когда-то, то они отвернулись от меня давным-давно. Одна лишь женщина смогла растопить лёд в моей груди. Евангелина…

Она стояла рядом, сжимая кулаки и отворачивая лицо, чтобы не видеть всей этой жестокой сцены. Слёзы блестели в её глазах, но Эва молчала, стискивая зубы до боли.

– Прошу тебя, Алехандро! Клянусь, я всё исправлю! Дай мне шанс! Дай!!!

Фрида вырывалась из рук моих людей, её лицо было искажено страданием и безумием. Казалось, что дьяволы, о которых пугают детей, давно нашли себе место на этой земле. Ад был здесь, на этой палубе. Разворачивался во всём своём смердящем ужасе.

И я наконец осознал, насколько глубоко я позволил злу проникнуть в мою жизнь. Насколько коварны могли быть те, кто клялся мне в любви и верности.

Фриду кое-как связали. Она продолжала стонать и выкрикивать что-то нечленораздельное. Даже Себастьян, видавший смерти и пытки, едва выдерживал это зрелище.

Он прибыл ночью на яхту, но разговор с ним я отложил – сначала нужно было закончить с Фридой. Прощание с ней проходило на глазах у всей команды.

– Алехандро!.. – выла она, пока один из охранников не всунул ей кляп в рот.

Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь сдавленными всхлипами несчастной.

– Скажи спасибо, что осталась жива, – холодно бросил я.

Фрида посмотрела на меня глазами, полными такой ненависти, что стало ясно: жизни ей не хочется. Но смерть – слишком лёгкое наказание для предательства. Пусть живёт.

Её усадили в моторную лодку, и через несколько минут она отправилась в обратный путь – в Пуэрто-Вальярта. Там Фриду передадут её семье. Я дал ей немного наличных и документы. Всё остальное больше меня не касалось.

Когда лодка скрылась за горизонтом, я почувствовал, как чья-то тёплая ладонь сжала моё плечо. Я обернулся и встретился взглядом с Эвой.

– Спасибо, – прошептала она. – Надеюсь, со временем она найдёт свой путь…

– Сомневаюсь, – вмешался Себастьян, всё ещё смотря туда, где исчезла лодка. – Она будет искать способы отомстить. – Пусть ищет, – бросил я резко. – Это уже не мои заботы. У меня своих проблем хватает.

Я перевёл взгляд на брата. Что-то в нём не давало мне покоя.

– В чём дело, Алехандро? – нахмурился он.

– Это я хотел бы узнать у тебя, брат.

Его глаза чуть дрогнули, взгляд метнулся к Эве, затем снова ко мне.

– Я ничего не понимаю, – пробормотал он.

– Даю тебе время подумать, – сказал я, стоя спокойно, но каждую клеточку тела в этот момент пронзало жестокими разрядами тока.

Вокруг нас мгновенно образовалась цепь вооружённых бойцов. Себастьян оказался в ловушке.

– Если у тебя есть вопросы, задавай их прямо, – огрызнулся он. – Я не привык к недомолвкам.

– Где ты был вчера ночью? – спросил я, нарочито спокойно.

Себастьян метал в меня молнии глазами, но я оставался непоколебим. Присутствие Эвы придавало мне такую внутреннюю прочность, какую я нечасто ощущал.

– Я уезжал по личным делам. Ты же знал, что меня не будет! – закипал Себастьян.

– Какие именно дела?

– Я был у врача, понятно?! Мне нужно было показаться врачу!

– У какого врача? Где?

– Это моё личное дело! – заорал он.

– Нет. Это моё дело. Всё, что касается членов Del Iudas Negro – моё дело. Особенно тех, кому я доверяю свою жизнь. И если их жизням что-то грозит, я тоже обязан это знать.

– Со мной всё в порядке! Ложная тревога!

– Тогда почему бы тебе не назвать имя врача? Адрес клиники?

– Ты мне не веришь?! – зашипел Себастьян. – Да кто ты такой, чтобы подозревать меня?! Ты сам возвращаешься уезжаешь и без предупреждения!

Я шагнул вперёд, так что наши лица оказались почти вплотную.

– Для чего тебе нужно было моё отсутствие на борту, Себастьян? – процедил я.

Он инстинктивно отступил на полшага, и этого было достаточно, чтобы окончательно утвердиться в моих подозрениях.

– Я этого не говорил, – быстро оправдался брат, но уже неуверенно.

– Ты врёшь. И я это вижу.

Я вытащил из-за пояса пистолет и без колебаний приставил ствол к его лбу. Оцепление вмиг выхватило оружие. Себастьян рванулся к своему, но не успел.

Иуда видит. Иуда даёт.

Но Себастьяну сейчас Иуда не дал бы даже надежды.

Глава 48. Евангелина

Я едва сдержала крик, когда всё на палубе резко переменилось за какие-то доли секунды – Себастьян оказался под дулом пистолета.

Я трезво понимала: Алехандро не шутил. Он мог внешне сохранять мёртвое спокойствие, но внутри был сжат в пружину, готовую сорваться в любой миг. Ему и так стоило огромных усилий оставить Фриду в живых. А теперь я видела – кровь всё-таки будет пролита. Это читалось в его тёмных глазах, в том, как напрягались его плечи.

Не раздумывая, я бросилась между братьями, загораживая собой Себастьяна.

– Эва, отойди! – резко приказал Алехандро.

– Нет! Ты не должен этого делать! – возразила я, глядя ему прямо в глаза.

– Евангелина… – услышала я сзади дрожащий голос Себастьяна. – Прошу тебя. Не вмешивайся.

– Нет, – упрямо повторила я, оставаясь стоять перед ним.

Теперь оружие было направлено прямо на меня, и я увидела, как у Алехандро дрожат пальцы.

– Уйди, mujer, – голос его стал холодным, будто лезвие ножа. – Это не твоё дело. Это мужской разговор.

– Тогда разговаривайте как мужчины! Без угроз! Без крови! Это не игра, это человеческая жизнь. Жизнь твоего брата.

– Он мне больше не hermano, – отрезал Алехандро. – Он – traidor. Он обманул меня. Играл в какие-то свои грязные игры за моей спиной, ослушался моего приказа. А его отсутствие едва не стоило жизни тебе, Эва.

– Эва, – снова позвал Себастьян, едва слышно, – пожалуйста...

Он боялся за меня. Боялся, что снова не сможет меня защитить. Я знала, он и понятия не имел о том, что собиралась устроить Фрида. Никто этого не знал, никто не был виноват в её выходке. Себастьян лишь хотел забрать меня отсюда, подальше от этой жестокости. Он наверняка что-то готовил для нашего побега. Но не успел.

– Алехандро, – заговорила я, собирая все силы в голосе, – это из-за меня.

– ¿Qué?.. – дуло дрогнуло в его руке. – О чём ты говоришь?

– Вчера Себастьян уехал... по моей просьбе.

За моей спиной раздался сдавленный стон – Себастьян злобно выругался.

Но мои слова сработали. Алехандро медленно опустил пистолет.

– Объясни, Эва. Немедленно, – потребовал он.

– Я попросила Себастьяна съездить в город... Мне нужны были книги на английском, – я сглотнула, стараясь говорить уверенно. – Он долго искал. Потому и вернулся поздно. И без книг.

– ¿Libros? – недоверчиво переспросил Алехандро, зыркнув на брата. – Это не объясняет, что ты делал в аэропорту.

– Может, там книжные магазины есть? – попыталась выкрутиться я.

– Calla, Ева. – резко прервал меня Алехандро и снова обратился к брату: – Si es verdad... почему ты сразу не сказал мне?

– У меня были ещё дела... – упрямо ответил Себастьян. – Я не хотел загружать тебя пустяками.

Алехандро молчал несколько секунд. Потом убрал пистолет за пояс.

– Я чую ложь. – сказал он тихо. – И тебе повезло, что у Евангелины такое доброе сердце. Иначе ты бы уже лежал в крови. Но знай: с этого момента ты под арестом.

Он сделал короткий знак, и люди из Del Iudas Negro схватили Себастьяна. Его увели прочь, скорее всего, туда же, где до этого держали Фриду. И где ещё совсем недавно держали меня.

Но, по крайней мере, сегодня никто не умер. И это было уже немалым утешением.

После всего пережитого мне хотелось просто немного отдышаться. Я направилась к джакузи, установленному на корме яхты. Матео, которому тоже явно досталось от Алехандро за случившееся, теперь не отходил от меня ни на шаг. Но я убедила его оставить меня одну. Он нехотя согласился, только оставил на столике рядом вазу с клубникой и высокий стакан лимонада с лаймом и мятой.

Я закрыла глаза, наслаждаясь тёплым воздухом и нежными брызгами. И тут я увидела Алехандро.

Он шёл ко мне – в одних тёмных плавках, лёгкий ветер играл его короткими волосами. Его тело... Чёрт, я едва не задохнулась от вида его мускулистой фигуры, увитой татуировками. Он был словно живое воплощение всей той силы и страсти, что я чувствовала к нему.

Вчера между нами почти всё случилось. Почти. Но обстоятельства разрушили этот момент. И, может быть, к лучшему – я была ещё слишком шокирована, измучена и напугана.

А сейчас...

Сейчас я осознавала всё. Свой выбор. Свой путь. Свою новую... жизнь? Я отдала своё сердце наследнику Del Iudas Negro. Без страха. Без остатка. Без надежды вернуть его обратно.

Да, мы были разными. Я – из другой культуры, другой веры, другого мира. Но что-то внутри нас совпало. Что-то большее, чем расы и страны.

Музыка. Музыка наших душ. Музыка сплотила нас, связав теснее уз крови.

При каждом взгляде Алехандро моё сердце начинало петь. Я ловила глазами все его движения, каждый вздох, каждый мускулистый изгиб на его теле. Я собирала эти воспоминания, как самые драгоценные сокровища.

Герреро медленно подошёл ближе.

Я замирала от счастья и неверия – неужели это происходит наяву?

– ¿Puedo acompañarte? – спросил он с лёгкой улыбкой.

– Конечно, – ответила я почти шёпотом.

Алехандро погрузился в воду и одним движением утянул меня в свои объятия. Его поцелуй накрыл меня, как буря, и я растворилась в нём без остатка. В тот момент вокруг не существовало ничего: ни океана, ни палубы, ни неба.

Только он и я. Только наша музыка.