Текст книги "Заложница Иуды (СИ)"
Автор книги: Игорь Толич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
Глава 68. Евангелина
Последние двое суток пролетели, будто я плыла сквозь густой туман. Всё происходило так быстро, что я не успевала даже сделать вдох – и только теперь, очутившись на надёжно охраняемой вилле в окрестностях Пуэрто-Вальярты, смогла выдохнуть.
Сюда нас доставил Себастьян. Сначала мы пересекли залив на скоростной лодке до Тампико, потом пересели на потрёпанный временем вертолёт, взмыли в воздух и направились вглубь материка. В небольшом частном аэропорту нас ожидал другой самолёт, а оттуда – уже короткий перелёт до укромного уголка у побережья. В Пуэрто-Вальярте нас встретили люди Алехандро из Del Iudas Negro.
Как мне объяснили, этот регион для Братства всегда был своего рода нейтральной территорией. Здесь действовали свои законы и свои боссы, но они поддерживали союз с «Чёрным Иудой». Один из старейших глав местной мафии был верным другом Виктора Герреры, и, разумеется, немедленно предложил укрытие для Алехандро и его сторонников.
Виллу отдали полностью в наше распоряжение. Со всей округи сюда начали стекаться силы Hijos de Judas. Алехандро немедленно взялся за дело: он отправлял послания наместникам Del Iudas Negro, тем, кто всё ещё подчинялся Диего. Но Закон Familia de la Sangre был нарушен, и потому право Диего на лидерство теперь ставилось под сомнение.
Я поняла, что убедить всех будет непросто. Некоторые главы колебались, кто-то – откровенно сопротивлялся. Возможно, даже были те, кто отказался признавать за Алехандро право на пост. Но меня в такие тонкости уже не посвящали.
Я радовалась хотя бы тому, что наконец смогла сделать передышку. Хоть я и не принимала участия в переговорах, груз событий давил на меня тяжёлым свинцом. Мир вокруг рушился и строился заново прямо у меня на глазах. Это был мир Алехандро – его законная территория, его стихия, его битва. А я... я была рядом, просто рядом. И старалась лишь быть для него источником тепла и поддержки.
Едва заселившись на вилле, Алехандро принял душ, переоделся и тут же снова исчез, уехав на встречу. Так происходило каждый день. И только ночью он возвращался ко мне – уставший, измученный, но всё ещё мой.
Первое, о чём я попросила, оказавшись на безопасной земле, – мобильный телефон. Мне нужно было связаться с мамой. Свою просьбу я озвучила Себастьяну, а не Алехандро, потому что не хотела лишний раз напрягать El Heredero своими заботами – Алехандро и без того приходилось нелегко, он постоянно находился в напряжении. Услышав мою просьбу, Себастьян скрипнул зубами и не ответил ни слова.
Сегодня утром, выходя из ванной, я услышала стук в дверь. Алехандро только что уехал, оставив за мной усиленную охрану. Я подумала, что за дверью кто-то из них. Но, открыв вход, увидела Себастьяна.
– Buenos días, – быстро бросил он и без церемоний вошёл в спальню.
Я не возмутилась. Этот человек доказал свою верность. Хотя... в его присутствии я всё ещё чувствовала неловкость. Мне трудно было смотреть Себастьяну в глаза. Казалось, он укоряет меня безмолвным взглядом, вспоминая обещание, которое я дала ему ещё на яхте – принадлежать ему, если он спасёт меня.
Но жизнь всё расставила по-своему. Уже тогда, в тот миг в бассейне, я чувствовала, что между мной и Себастьяном не возникнет настоящей связи. В глубине души я всегда знала – меня влекло лишь к Алехандро. И не потому что Себастьян был слабее. Нет. Просто он был… другим.
Сейчас, глядя на него, я снова ясно увидела разницу: оба высокие, оба крепкие, но... лица, глаза, сама их внутренняя суть – разные. Себастьян был похож на раненого волка – жестокого, дикого, исполосованного шрамами жизни. Его тёмные глаза умели быть безжалостными, но он знал, когда склонить голову перед справедливостью.
Алехандро же был словно порыв ветра: дерзкий, стремительный, часто безрассудный. Его черты были мягче, а взгляд – холоднее. И тем не менее внутри него оставалась искра света. Любовь, честь, доблесть – они ещё жили в его сердце. Именно эта искра и притянула меня к нему.
Я уже не знала, кому из нас двоих я принадлежу больше – себе или Алехандро. Но одно было ясно: в те часы, когда мы оставались одни, когда кожа касалась кожи, а дыхания смешивалось в одно, мы становились единым целым, растворялись друг в друге. Без остатка.
Себастьян бросил короткий взгляд на смятую постель, ещё хранившую отпечатки нашей ночи. И я потупилась.
– Buenos días, – пробормотала, едва осмелившись поднять глаза. – Ты не поехал на встречу?
– У меня сегодня другая миссия. Нужно встретиться с торговцем оружием.
– Оружием?.. – переспросила я, насторожившись.
Он усмехнулся:
– Ты же не думаешь, что Диего сдаст пост просто так? Даже если его об этом очень вежливо попросить.
Я и сама давно перестала на это надеяться. И вообще старалась не забегать мыслями вперёд, потому что там, впереди, без сомнения было нечто страшное. Мне оставалось только шептать молитвы, снова и снова. И отныне не все мои молитвы возносились к Христу или к Деве Марии. Я уже научилась молиться и другому «святому» с чёрной славой
– Вот, – внезапно сказал Себастьян и протянул мне небольшую коробку. – Как ты просила.
Я растерянно взяла в руки подарок. Сердце бешено забилось в груди. Осторожно сняв крышку, я увидела внутри долгожданный мобильник.
– Спасибо... – прошептала я с дрожью в голосе, глядя на Себастьяна глазами, полными слёз. – Спасибо тебе...
Не сдержавшись, я шагнула к нему и обняла крепко-крепко, будто в этом объятии могла выразить всю ту благодарность, на которую не хватало слов.
Глава 69. Евангелина
Себастьян застыл в моих объятиях на несколько секунд, но я не обратила на это внимания. Всё моё существо уже было сосредоточено на маленькой коробочке в руках – на мобильном телефоне, который я так ждала.
Номер мамы за прошедшие несколько недель я повторяла в уме сотни раз, словно мантру, чтобы в случае чего восстановить его по памяти с лёгкостью. Теперь я судорожно вбивала заветные цифры в новый телефон. Сердце гулко билось в груди в ожидании соединения. Ещё немного, и раздастся любимый родной голос…
Однако надежды мои рухнули моментально. В ответ в трубке прозвучало сухое автоматическое сообщение: «Абонент недоступен. Перезвоните позже или оставьте голосовое сообщение».
Я попробовала снова – результат был тем же. И ещё раз – ноль. Пустота.
– Что-то не так? – голос Себастьяна прозвучал рядом.
Я даже забыла о его присутствии, погружённая в панику, в холодный страх, обволакивающий меня, как тропический туман над джунглями. Себастьян казался искренне обеспокоенным. Я же еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться.
Может, я ошиблась в одной цифре? Но интуиция подсказывала: нет, ошибка исключена. Мамина линия действительно молчала.
– Не могу дозвониться, – прошептала я.
– Мама не берёт трубку?
– Нет… – я сглотнула ком в горле. – Телефон выключен.
– Может, разрядился, – предположил Себастьян в попытке утешить.
– Наверное... – я натянуто улыбнулась. – Спасибо, что принёс его. Это уже дорогого стоит.
– Но я же вижу, ты переживаешь.
Я молча кивнула. Сил больше не было притворяться. Опустившись на постель, я прижала телефон к влажной груди, всё ещё пахнущей свежим мылом и морем.
– Что-то не так, – выдохнула я почти шёпотом. – Я боюсь за маму...
Себастьян неслышно подсел рядом. Его ладонь легла на моё плечо. Я не придала этому жесту значения – Себастьян был тем человеком, который дважды уже видел меня полностью обнажённой, а между нами уже успело выстроиться нечто большее, чем простое доверие. И всё равно я чувствовала себя скованной.
– Всё будет хорошо, – сказал он, поглаживая мои волосы. – Когда всё утрясётся, я помогу тебе встретиться с ней. Обещаю.
Его пальцы, неспешно скользя по коже, добрались до ключицы, и только тогда я резко отстранилась.
– Себастьян, не надо, – быстро сказала я, увеличивая дистанцию. – Ты же знаешь… я и Алехандро...
– Знаю, – перебил он меня, хрипло усмехнувшись. – Но я всё ещё думаю о тебе. Я просто хочу помочь.
– Ты и так мне очень помог. Я тебе очень благодарна, честно.
Он наклонился, его ладонь опустилась мне на колено. От горячего прикосновения я вздрогнула – будто обожглась.
– Послушай, Эва, – его голос стал торопливым, почти лихорадочным, – ты ведь не хочешь такой жизни. Скитаться, прятаться. Жить в постоянной опасности. Ты всегда мечтала о другом, верно?
Каждое его слово било прямо в сердце. Я не могла отрицать. Себастьян читал меня, как открытую книгу.
Но я молчала. Не хотела соглашаться с ним открыто, подтверждать то, что терзало меня слишком сильно и постоянно.
– Алехандро никогда не оставит этот мир, – продолжал Себастьян с нажимом. – Он будет главой Del Iudas Negro. Это его кровь, это его судьба. А власть… власть никому не прощает слабости.
Он медленно двигал ладонью вверх по моему бедру, всё ближе к краю полотенца.
– Ты понимаешь, что это значит, Эва? – Себастьян почти шептал. – Война не кончится. Сегодня это Диего Герреро. Завтра – кто-то ещё. Всегда найдётся тот, кто захочет большего. Перемена власти в любом случае означает нестабильность. Это будет бойня, Эва. И она затянется на годы.
Я замотала головой. Слёзы застилали глаза, обжигали щеки. Я больше не видела Себастьяна. Передо мной стояли сцены кровавых расправ, мёртвые тела, реки крови, слышались крики погибающих… Передо мной снова и снова, уже в тысячный раз умирал Матео…
Пальцы Себастьяна скользнули под край полотенца.
– Алехандро может погибнуть. Ты можешь погибнуть, – шептал он. – Все, кого ты любишь, могут исчезнуть, потому что ты рядом с ним. А он не сможет спасти всех. Даже если будет рвать землю зубами. Понимаешь?
Я мотала головой, больше не осознавая, что именно отрицаю. Только слёзы катились, не останавливаясь. Его рука сжала моё бедро под полотенцем, почти у основания бедра.
– Я могу дать тебе другую жизнь, – горячо говорил Себастьян. – У меня есть деньги. У меня есть люди. Я могу забрать тебя отсюда. Навсегда. Спрятать так, что Иуда сам не найдёт. «Iudas ve, Iudas da» – но он нас не увидит, клянусь. Не настигнет, не дотянет свои лапы. Никто не разыщет нас, Эва. Тебя и меня. И твою маму. Я позабочусь и о тебе, и о ней.
Он медленно наклонился к моему лицу. Вторая рука скользнула к моей щеке.
– Мы построим свою Familia de la Sangre. Ты больше никогда не будешь бояться. Я буду любить тебя. Любить наших детей. Тебе нужно только сказать «да»...
В последний миг я отпрянула, перескочила на другую сторону кровати. Дышала тяжело, будто пробежала марафон. Глаза бешено метались. Себастьян посмотрел на меня... так, как смотрят на предателя. Сколько боли было в его чёрных глазах...
– Прости... – хрипло прошептала я.
– Это глупо, – отрезал он. – Ты совершаешь ошибку, Евангелина.
– Знаю, – дрожащим голосом ответила я. – Но я останусь с Алехандро. Потому что... потому что...
Он покачал головой, словно пытаясь остановить меня.
Но я всё равно сказала:
– Потому что люблю его.
Себастьян ничего больше не произнёс. Он молча поднялся, бросил на меня последний взгляд и вышел, захлопнув за собой дверь. А я осталась сидеть, обхватив колени руками, в тишине, прерываемой только собственными рыданиями.
Глава 70. Алехандро
– Привет, tío, – сказал я в трубку, чувствуя, как каждое слово вонзается в горло, словно шипы агавы. С куда большим удовольствием я бы размазал по асфальту этого cabrón, чем вел с ним сейчас притворный деловой разговор. Но вынужден был сохранять самообладание. Полагаю, дяде Диего тоже приходилось непросто.
Дядя… Гореть ему в аду…
Телефон лежал на массивном столе из тёмного дерева, вещая в режиме громкой связи. В кабинете, пропахшем дорогим табаком и старыми стенами, кроме меня, были Себастьян и четверо глав территорий Familia de la Sangre, которые уже принесли мне присягу верности. Четверо из десяти. Почти половина. От ещё двоих я всё ещё ждал ответа – они медлили.
– Привет, Алехандро, – с небольшой паузой произнёс Диего, медленно, как бы нараспев. – Рад слышать, что ты жив и здоров.
– Сомневаюсь, что твоя радость искренняя, – холодно парировал я.
– Ошибаешься. У меня нет причин желать тебе смерти или несчастья. Ты – сын моего брата. После его гибели я обязан заботиться о тебе.
– Гибели, к которой ты сам приложил руку!
– Кто тебе это сказал? – голос Диего оставался ровным. – Виктор связался с семейкой Мартинесов, не попросив ни моей поддержки, ни совета. За это и поплатился. Но я к его смерти отношения не имею.
– Твой сын, – отчеканил я, глядя прямо на телефон, – Себастьян подтвердил твоё признание в предательстве. Он со мной. Он с Иудой.
– Себастьян?.. – Диего выдохнул коротко. – Себастьян хочет мне отомстить. Потому и плетёт эти небылицы.
Я замер на секунду.
– Отомстить? За что?! Что ты несёшь вообще?!
– Спроси у него сам, раз уж вы теперь решились расковыривать семейные таёны, – с лёгкой насмешкой бросил Диего.
Я бросил взгляд на Себастьяна. Его лицо оставалось каменным, словно выбитым из старого вулканического туфа. Ни подтверждения, ни отрицания. Иудино молчание. Видимо, Диего пытался просто сбить меня с толку.
– Ладно, – сказал я, притворяясь, что ведусь. – Тогда через неделю ты официально передашь мне власть, и я стану главой Del Iudas Negro без лишней крови?
– Увы, Алехандро, ты снова ошибаешься, – голос Диего стал более жёстким. – Ты нарушил Закон. Ты похитил моего сына, подверг его пыткам, угрожал убийством без весомых оснований. Ты недостоин вести за собой картель.
– Основания у меня были. Себастьян сам признался...
– Что предал тебя по моему приказу? – перебил он. – Я уже сказал – это ложь. А твои преступления задокументированы. Похищение, пытки... И, кроме того, ты ослушался моего приказа не трогать Андреа Мартинеса. Ты пытался похитить его дочь. Или это ты тоже станешь отрицать?
– Нет, не стану. Но объясни мне тогда, – сжал я кулаки, – почему тебе так дорога семья Мартинесов, если они, по твоим же словам, причастны к гибели Виктора?
– Del Iudas Negro чтит справедливость, – холодно произнёс Диего. – Мы не караем тех, кто не доказал свою вину. Мы караем виновных, но не их детей и женщин. Hasta que sepamos la verdad – пока не узнаем правду – крови не должно пролиться. Сначала нужна истина, Алехандро. И только потом расплата.
– Восемь лет ты ищешь истину! – взорвался я. – Восемь чёртовых лет ты ни хрена не сделал!
– Я делал, – оборвал он. – И продолжаю делать. Уже сейчас я знаю, кто стоит за смертью Виктора. Но твоя вспыльчивость чуть не разрушила всё, над чем я работал. Нам нужно биться с врагами, Алехандро. А не друг с другом.
Последние слова он почти выкрикнул. Пятеро Hijos de Judas за моей спиной напряглись, будто воздух сгустился перед грозой. Я чувствовал: семена сомнений начали прорастать.
– Лжёшь! – прорычал я, с трудом сдерживая желание швырнуть телефон об стену. – Прячешься за красивыми словами. Но в глубине души ты мечтаешь о власти, которая по праву крови принадлежит мне!
– По праву крови, Алехандро. Но не по праву чести. Ты сам опозорил себя. Ты сам доказал свою несостоятельность. Но я, как твой дядя и мудрый лидер, предлагаю мир. Откажись от своих притязаний. Признай меня единственным главой Del Iudas Negro – и...
– Слушай сюда, мудрый лидер, – прошипел я в трубку. – Если у тебя ещё остались мозги, остановись. Признай свои грехи перед братьями и передо мной лично. Может быть, я тогда пощажу тебя ради твоего сына, который остался верен мне, картелю, крови и чести. Иуда видит. Иуда даёт.
– Алехандро...
– Я не закончил! – рявкнул я. – У тебя два дня. Встречаемся в условленном месте на Юкатане. Все локальные главы будут свидетелями. Не явишься – значит признаешь свою вину. У тебя есть время подготовить чистосердечное признание. До встречи, tío.
Я оборвал вызов и тяжело задышал. Кабинет погрузился в мёртвую тишину. Я слышал только бешеный стук собственного сердца. Успокоившись немного, обвёл взглядом всех присутствующих.
– Вы всё слышали?
Кто-то кивнул молча. Кто-то тихо пробурчал подтверждение.
Я повысил голос:
– Вы все слышали?!
– Sí, Алехандро.
– Sí.
– Sí…
Ответы не были уверенными. Я слышал в них дрожь. Но никто открыто не выразил сомнения. Уже прогресс. Хоть я и знал, что в течение следующих двух суток многое ещё может измениться.
– Готовьтесь, hermanos, – сказал я. – Впереди тяжёлая работа.
Мужчины кивнули и стали расходиться. Я задержал Себастьяна:
– Останься.
Он остановился у двери, дождался, пока последний Hijo de Judas выйдет, и тихо закрыл её. Подошёл ко мне.
– О чём говорил твой отец? – спросил я в упор. – За что ты ему мстишь?
Себастьян глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
– Ты знаешь, что моя мать умерла, – наконец заговорил он.
– Знаю, – кивнул я. – Тебе тогда было шесть лет.
– Да. Но мало кто знает, как она на самом деле умерла, – он посмотрел мне в глаза. – Мой отец убил её. На моих глазах. За измену. А всем остальным сказал, что она сама наложила на себя руки. Но я-то видел всё сам. Мне было шесть, но я запомнил.
Он замолчал на секунду, а затем добавил:
– Потом, когда я вырос, я спросил его. Отец сказал, что действовал по чести. Что мать предала его. Путалась с другим мужчиной.
– И ты ему поверил?
– Он – мой отец, – Себастьян выговаривал каждое слово, будто раз за разом спускал курок. – Я обязан был верить.
Он отвернулся и двинулся к выходу.
Я окликнул его:
– Себастьян.
Он вновь остановился.
– Cazador, сейчас ты веришь своему отцу?
– Сейчас я верю себе, – спокойно ответил Себастьян и вышел за дверь.
Глава 71. Евангелина
Алехандро вернулся только поздним вечером. Усталый, напряжённый, словно наглухо запертый внутри своих мыслей. Я знала: сегодня у него были очередные важные переговоры, а завтра предстояла та самая встреча, которая должна была поставить точку в споре двух сторон... Или превратиться в искру, разжигающую открытую войну внутри братства Del Iudas Negro и всей Familia de la Sangre.
Целый день я провела в молитвах. Даже попросила охранника отвезти меня в католический храм, чтобы там, перед образом Святой Марии молить о милости у Господа. Наверное, мои мольбы казались странными, даже глупыми, иррациональными, как ни посмотри. Но ведь Бог любит всех своих детей, даже самых заблудших. И я молилась. Молилась о здравии. Для всех.
Для Алехандро. Для Себастьяна. Для моей мамы. Для Терезы. Для Андреа Мартинеса. Для всех Hijos de Judas нашего картеля.
Пусть воцарится мир. Пусть победит любовь и милосердие. Пусть никто не погибнет...
Наивно. Я знаю.
И потому я не стала рассказывать Алехандро о своей маленькой вылазке. Сейчас мой свирепый патрон уже не ограничивал мою свободу в передвижении. Если не считать обязательной охраны в виде двух молчаливых теней с автоматами под куртками. Я понимала – так надо. И не противилась.
Вместо этого я бросилась к Алехандро, как только он зашёл в спальню, обвила его руками и подарила нежный поцелуй. В эти моменты, когда наши губы сливались в едином порыве, я чувствовала себя самой счастливой женщиной на всём белом свете. Все тревоги отступали, а мир вокруг словно замирал, оставляя только нас двоих.
– Ты ужинала? – спросил он, не отпуская меня.
– Нет. Я ждала тебя.
– Отлично. Я как раз заказал еду. Скоро принесут.
И вправду, через пару минут раздался стук в дверь гостиной. Я поспешила открыть. Слуга в белоснежной форме вкатывал перед собой столик, уставленный серебряными крышками, под которыми угадывались горячие блюда. Он молча сервировал нам ужин на балконе.
Мы находились в роскошном поместье в горах недалеко от Пуэрто-Вальярты. Особняк утопал в зелени сада: заросли буйной бугенвиллии, ароматный жасмин и стройные кипарисы. Высоко в небе медленно плыли сизые облака. Горный воздух оставался прохладным даже в самую душную мексиканскую ночь. Райское место – если бы не знать, почему мы здесь и что нас ожидает впереди. Но я отгоняла тревожные мысли. Сейчас был только он – мой Алехандро Герреро, пленивший не только меня, но и моё сердце. И я ни на миг об этом не жалела.
Мы сели за стол. Слуга налил в тонкие бокалы шампанское и бесшумно исчез. Я посмотрела на свою тарелку – и обомлела.
– Т..тако?! – еле выговорила я, словно забыла родной язык. – Настоящие такос аль пастор?
– Да, mi vida. Тут поблизости есть несколько отличных мексиканских закусочных, – усмехнулся Алехандро. – И даже нашлись те, кто готовит ещё вкуснее, чем на улицах Лос-Анджелеса.
– Ты не пробовал такос на улицах Лос-Анджелеса, – заметила я со смехом.
– Поверь, на родине этот вкус заиграет совсем другими красками.
Я улыбалась так, будто мне вручили ключи от рая. Хотя в тот миг так оно и было. Потому что дело было вовсе не в еде – а в том, что Алехандро запомнил.
Он помнил ту ночь, когда не смог убить меня. И я – не смогла противостоять ни его воле, ни собственному сердцу. Уже тогда. Уже тогда моя душа отозвалась на его прикосновения, на его взгляд. Уже тогда я знала: для меня не будет никого дороже.
Я с упоением принялась за тако – и, признаться, они были прекрасны. А вот Алехандро, кажется, остался равнодушен.
– Не понравилось? – спросила я, смеясь над его забавным выражением лица.
– Ну... вряд ли это станет моим любимым блюдом, – признался он, ловя мой взгляд. – Но уверен: ты бы приготовила лучше.
– Без ложной скромности – так оно и есть! – засмеялась я. – Здесь немного не тот маринад... А правильный должен быть с лаймом и кинзой!
– Тогда мне обязательно нужно дождаться дня, когда ты приготовишь их сама. На своей собственной кухне.
– В моём?.. – переспросила я, всё ещё улыбаясь. – У меня нет своего дома, Алехандро. В Нью-Йорке я жила в общежитии при колледже, где у нас была одна кухня на всех. А когда мы с мамой жили вместе, это был дом Мартинесов... Так что до собственной кухни мне ещё далеко.
– Уже нет, – перебил меня Алехандро и накрыл мою ладонь своей. Его рука была тёплой, тяжёлой, надёжной. И я вдруг почувствовала что-то прохладное между нашими пальцами.
Алехандро отнял ладонь. На столе остался небольшой ключ. Металлический, с гравировкой в виде крестика и цифрами. Я взяла его, вглядываясь в блеск металла.
– Что это?..
– Ключ от твоего дома, – просто ответил он.
– Моего дома?..
– Да.
– И... где он?..
– Здесь, в Пуэрто-Вальярте.
Я заморгала, пытаясь уложить в голове его слова.
– Где-то рядом?
– Да. Крупный город, много мексиканцев и выходцев из США. Жизнь кипит, но в правильных местах царит покой. Я выбрал для тебя лучший район – тихий, зелёный, с видом на океан. Это пентхаус. Просторный. Уютный. И, конечно, там есть кухня, где ты сможешь готовить, сколько душе угодно.
Наверное, я выглядела так, будто сейчас потеряю сознание.
– П..пентхаус?.. – с трудом выговорила я.
– Твой пентхаус, – повторил Алехандро. – Все документы оформлены на тебя. Делай с ним всё, что пожелаешь.
Я снова посмотрела на него. На ключ. На него.
– Это... Это так...
– Ты не рада? – спросил он вдруг, с едва заметной тревогой в голосе.
– Что? Нет! Я рада! Очень рада! Просто... просто не верится. Мне никогда не дарили ничего подобного...
Я вскочила с места и обняла его крепко-крепко. Целовала его и плакала. Плакала от счастья, которое разрывалось внутри меня бурей.
– Спасибо... спасибо, Алехандро...
– Это мелочь, – шепнул он, улыбаясь. – Просто хотел сделать тебе приятное. Хотя... если честно, это была «сдача».
– Сдача?.. – удивлённо переспросила я, отстранившись.
– Ну... Я подбирал для нас виллу. Тот же агент предложил взглянуть на пентхаус. И я подумал – почему бы и нет?..
– Подожди, – я уставилась на него. – Для нас? Виллу?..
Мы замерли, глядя друг на друга. Алехандро глубоко вздохнул и тихо сказал:
– Да. Для нас, Эва. Для тебя и для меня. Мы ведь должны где-то жить. И я решил, что Пуэрто-Вальярта – отличное место для начала новой жизни. Много свадеб здесь справляют. Очень красивые. Очень счастливые.
Я почувствовала, как сердце заколотилось так сильно, что, казалось, вот-вот прорвёт грудную клетку.
– Алехандро... – выдохнула я.
– Эва, – перебил он меня. – Просто скажи: ты выйдешь за меня?
Я закивала так отчаянно, что голова пошла кругом. И очень старалась сдержать слёзы, но всё равно разрыдалась. От счастья. От любви. Оттого, что это было правдой.
Алехандро прижал меня к себе так крепко, что стало трудно дышать, и горячо прошептал:
– Когда всё закончится... мы уедем туда. В наш дом. И я устрою тебе свадьбу, какую ещё не видела Мексика. «Iudas ve, Iudas da», mi amor. И Чёрный Иуда благословит нас. Я обещаю, Эва... Я обещаю...
