Текст книги "Заложница Иуды (СИ)"

Автор книги: Игорь Толич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 49. Евангелина

– О чём ты думаешь? – негромко спросил Алехандро.

Я устроилась у него на плече, позволив себе закрыть глаза и раствориться в ощущении его близости. Рядом с ним я словно выпадала из реальности, погружаясь в мир, где существовали только мы вдвоём. Поэтому, отвечая, я сказала абсолютную правду:

– О тебе... и обо мне.

– И что же именно? – голос Алехандро прозвучал мягко, но требовательно.

– Честно?

– Siempre.

Я вздохнула глубоко, словно набираясь сил.

– Иногда я чувствую радость... А иногда страх. Я не знаю, что ждёт нас впереди.

– Никто не знает своего mañana (* – «завтра», прим. авт.), – тихо отозвался Алехандро. – Но я постараюсь сделать всё, чтобы для тебя твоё завтра было светлым.

Я немного поколебалась, прежде чем задать самый тяжёлый для себя вопрос:

– Алехандро... я ещё увижу свою маму?

Его лицо мгновенно потемнело. Я знала, что этим вопросом я снова ранила его. Но не могла иначе – мама оставалась для меня единственным родным человеком на всём свете.

– Прости, – торопливо добавила я, чувствуя себя виноватой. – Просто... кроме неё, у меня никого нет. Точнее, не было. Теперь есть ты. И я боюсь...

– Чего ты боишься? – его тёмные глаза пристально смотрели в мои.

Я сглотнула и начала выговаривать слова, словно пробираясь через густую чащу:

– Боюсь, что... может быть... ты окажешься не таким...

– Не таким – каким? – его голос стал тверже.

– Что ты можешь меня предать... – наконец выдохнула я.

На лице Алехандро появилась опасная тень.

– Я больше всего на свете ценю верность, – сказал он, поддевая мой подбородок сильными пальцами и заставляя снова встретиться взглядами. – И, если ты вошла в мою жизнь, значит, вошла в Familia de la Sangre. Теперь ты часть семьи, часть меня, Эва. И я останусь тебе верным до самого своего конца. Поняла?

Я кивнула, но в памяти снова всплыли утренние события: Фрида, царапающая палубу ногтями, её истеричные крики о пощаде. Алехандро пощадил её – ради меня. Но я ясно осознавала: в другом случае он бы не задумывался ни на секунду.

– Фрида... – прошептала я. – Она ведь тоже была частью твоей жизни.

– Нет, – отрезал Алехандро резко, отворачиваясь, как будто прикоснувшись к грязи. – Она никогда не была частью моей жизни. Фрида была подарком.

– Подарком? – я не поверила своим ушам. – Как такое вообще возможно?

– Она была проституткой в борделе моего дяди Диего Герреро. Он подарил мне её, когда я попросил выкупить девушку, – пояснил он. – Но дядя просто передал её мне. Бесплатно. Как игрушку.

Слова застревали у меня в горле. Себастьян вскользь упоминал, что положение Фриды не совсем такое, как мне рисовалось раньше. Но чтобы всё было именно так... Теперь же я поняла всю правду. Фрида оказалась простой вещью, товаром, без права голоса и без будущего.

– Давай оставим её в прошлом, – сказал Алехандро, снова поворачиваясь ко мне. – Она вернётся домой и, возможно, найдёт для себя новую дорогу. Я вычеркнул её из своей жизни без сожалений, – он задержал на мне долгий взгляд. – И ты, Эва... никогда не думай, что между вами может быть хоть что-то общее. Фрида для меня не значила ничего.

– А я?.. – мой голос дрожал от страха услышать нежеланную правду.

Алехандро медленно наклонился ко мне и, не отводя глаз, ответил:

– А ты – всё для меня. Если понадобится, я отдам за тебя свою жизнь.

– Надеюсь, что не понадобится, – прошептала я.

– Я тоже надеюсь, – улыбнулся он, его пальцы обхватили мою шею, нежно, но властно.

Мне не было больно, но жест был полон напоминания: его сила, его воля – всё это было по-прежнему здесь и останутся непоколебимы. Алехандро не угрожал мне. Он лишь давал понять: несмотря на всё тепло, с которым он отныне относился ко мне, его природа осталась прежней. Свирепой. Беспощадной к предательству.

Я так и осталась для него заложнице. Только теперь добровольной. Но выйти из этого плена уже не смогу никогда.

– Я не собираюсь предавать тебя, Алехандро, – сказала я искренне. – Но я и вправду не Фрида. Я не могу бросить свою маму ради тебя. Пожалуйста, подумай, что чувствовала бы твоя мать, если бы ты исчез без следа.

Алехандро отпустил мою шею и глубоко вздохнул.

– Я подумаю, как решить этот вопрос, – ответил он после паузы. – Но сейчас это не главное.

– Можно мне хотя бы отправить ей сообщение? Пожалуйста...

Мгновения тянулись вечностью. Но в конце концов он кивнул.

– Bien (* – «Хорошо», прим. авт.).

Я вскрикнула от радости, не в силах сдержать себя, бросилась ему на шею, зацеловывая его лицо.

– Спасибо! Спасибо! Спасибо! – шептала я, обнимая его всем телом.

Алехандро улыбался, прижимая меня к себе крепче. Его губы нашли мои, и снова весь мир исчез, оставив нас вдвоём.

– Знаешь, чего я хочу больше всего? – прошептал он, когда мы смогли наконец отдышаться.

– Могу предположить... – игриво ответила я, заливаясь румянцем.

Он тихо рассмеялся:

– Ну... это тоже, – его глаза сверкнули озорным огоньком. – Но прежде всего я хочу побыть с тобой вдвоём. Только мы. Без дел, без людей, без проблем. Ты понимаешь?

– Конечно, – счастливо улыбнулась я. – Я тоже этого очень хочу.

– Тогда так и будет.

Алехандро сжал мою ладонь и поцеловал её так нежно, что по моей спине пробежали сотни мурашек.

– Когда? – спросила я шёпотом.

Он задумался, взгляд его стал серьёзным.

– Как только решу одну проблему, мы уедем. Обещаю. И тогда... – он вдохнул, будто собираясь с духом, – тогда всё случится между нами. Согласна?

– Да, – прошептала я. – Да, это прекрасно.

Я крепче прижалась к нему, боясь отпустить, боясь очнуться и понять, что всё это – только сон. Но он был реальностью. Моей новой реальностью. Реальностью, в которой меня любил свирепый хищник картеля Del Iudas Negro.

«Iudas ve, Iudas da,» – вспомнилось мне.

Иуда видит. Иуда даёт.

А мне он дал самое ценное – моего Алехандро Герреро.

Глава 50. Евангелина

Утром я проснулась с удивительным ощущением лёгкости. Казалось, произошедшие со мной перемены затронули каждую клеточку души, наполнив тело невиданной прежде энергией. Я не понимала, что именно со мной происходило. Никогда раньше я не испытывала ничего подобного. Будто внутри щёлкнул невидимый переключатель, и я поднялась на недостижимую ранее высоту.

И всё же тревога полностью не ушла. Её еле уловимое эхо продолжало звучать где-то в глубине сердца, не позволяя обрести полный покой.

О чём я беспокоилась?.. О многом.

Я не могла перестать думать о маме. Не могла выбросить из памяти вчерашнюю сцену с Фридой. Не могла легко относиться к тому, что Алехандро приказал посадить Себастьяна под замок, и между братьями, некогда близкими, пробежала глубокая трещина.

Все эти мысли, подобно щепкам в океане, беспорядочно плавали в моей голове, не позволяя сосредоточиться только на одном человеке – на Алехандро. А ведь именно его лицо стояло перед моими глазами каждую секунду.

Позавтракав с ним на террасе, мы тепло попрощались – он уезжал решать дела картеля Del Iudas Negro, но пообещал вернуться к ужину. Расставание даже на несколько часов уже давалось мне с трудом. Без него окружающий мир казался серым и опасным. Но рядом с Алехандро я ощущала себя защищённой.

– Вернусь самое позднее к вечеру, mi vida (* – «моя жизнь», одно из самых тёплых и откровенных признаний для любимой женщины в испаноговорящем мире, прим. авт.), – сказал Алехандро, поднимаясь из-за стола.

Он обнял меня, и я вновь погрузилась в обволакивающий запах его тела – смесь терпкого рома, обжигающей текилы, дублёной кожи, табачного дыма и какого-то дикого, мужского аромата, в котором слышались пустыня, кровь и свобода.

– Я буду ждать, – прошептала, нежно проведя пальцами по вытатуированным чёрным линиям, украшавшим шею моего возлюбленного.

Он поцеловал меня долгим, насыщенным чувственностью поцелуем. Но момент расставания всё-таки настал. Когда Алехандро покинул террасу, я осталась сидеть в кресле, убаюканная мечтами о будущем. О том, как мы уедем куда-то далеко – только он и я, без забот, крови и боли.

Мурашки от сладких грёз пробежали по моей коже, заставив улыбнуться.

– Эва, можно убирать со стола? – раздался голос Матео.

Я вздрогнула, не сразу осознав его присутствие.

– Что?.. А, нет. Я ещё допиваю кофе.

– Claro, – почтительно кивнул Матео, чуть удивлённый моим отказом.

Я выдавила натянутую улыбку. Матео всё ещё стоял рядом, словно чего-то ждал.

– Можно… можно я немного побуду одна? – попросила я.

– Como quiera. Я поблизости, если что-то понадобится.

– Нет, правда, Матео. Мне просто нужно немного времени наедине с собой. Отдохни. Я, возможно, пойду в свою комнату или поплаваю в бассейне. Я здесь уже всё знаю. Со мной всё будет в порядке. Серьёзно. Не переживай.

Матео нехотя кивнул. Очевидно, Алехандро крепко взял его в оборот после недавнего инцидента, и теперь Матео был готов не сводить глаз с моей персоны днём и ночью.

Кое-как уговорив его оставить меня в покое, я быстро собрала остатки завтрака – два круассана и зелёное яблоко – аккуратно упаковав их в бумажный свёрток, чтобы не привлекать внимания. На цыпочках подошла к выходу из каюты Алехандро и осторожно выглянула в коридор. Матео действительно ушёл. Отлично.

Теперь оставалось только тихо спуститься на нижнюю палубу и пройти несколько метров до цели. Маршрут был коротким, но я всё равно чувствовала себя как агент под прикрытием.

Вскоре я увидела нужную мне дверь в полу – тяжёлую, ведущую в трюм. В идеале её должны были охранять, но парень, приставленный к ней, дремал в тени, устроившись на ворохе старых канатов. Ничего удивительного: день обещал быть адски жарким, а работа у него была скучной.

Я тихонько приподняла крышку люка и ступила на крутые деревянные ступени.

Воспоминания тут же хлынули на меня: как меня тащили вниз в ту самую ночь, когда я впервые оказалась во власти картеля Del Iudas Negro. Как я боялась за свою жизнь, за свою честь, за свою душу. Я поморщилась, будто снова ощущая ту бессильную ярость и страх. Но тут же заставила себя встряхнуться. Сейчас всё было иначе. Я была другой. Я принадлежала Алехандро.

И я сама выбрала спуститься в этот трюм.

Глава 51. Евангелина

– Эва?.. – раздался знакомый грубый голос в темноте.

– Тс-с-с! – я поспешно приложила палец к губам и скользнула по половым доскам, стараясь не издать ни звука.

В сыром, затхлом трюме стояла удушливая смесь запахов пыли, сырости и животного страха, оставшегося от бывших здесь пленников. Я с трудом различила фигуру Себастьяна в тяжёлом полумраке, которую освещала единственная подвешенная к потолку лампа, дававшая немного света.

Его руки были скованы ржавыми наручниками, цепь которых приколотили в доски пола. Он мог передвигаться лишь в крошечном радиусе, не больше метра. Даже со мной тогда обошлись мягче – мне хотя бы позволяли вставать и двигаться.

– Что ты здесь делаешь? – голос его прозвучал хрипло, словно обожжённый песком.

– Тише, – я шепнула и быстро достала из-за пазухи свёрток, разворачивая его на полу.

Запах свежеиспечённого хлеба, пусть даже остывшего, мгновенно наполнил сырой воздух. Я протянула Себастьяну круассаны.

Он смотрел на меня настороженно, с недоверием, в котором плескались голод и гордость. Только спустя долгую минуту, не сводя напряжённого взгляда с моего лица, он взял мой подарок, откусил и начал быстро жевать.

Я достала из-за пояса бутылку украденной воды, её стекло было ещё прохладным на ощупь. Отвинтив крышку, я протянула её Себастьяну. Он взял её с тяжёлым молчанием, сделал несколько больших, жадных глотков, и только тогда в его плечах будто бы что-то обмякло.

– Зачем ты это сделала? – хрипло спросил он.

– Алехандро морит своих пленников голодом, – ответила я. – Я слишком хорошо знаю, каково это – лежать в темноте, в страхе, в одиночестве... без воды и еды.

– Я не о том, – губы Себастьяна скривились в горькой усмешке. – Зачем ты соврала Алехандро? Я ведь не искал для тебя никаких чёртовых книг. Ты даже не знала, где я был.

– Алехандро тоже не знал, – мягко сказала я.

– Именно. И потому хотел меня убить. Я бы на его месте сделал то же самое.

Он резко отвернулся, и слабый свет качнувшейся лампы очертил резкие, словно высеченные из камня линии его профиля.

– Я поступила так, как подсказала совесть, – продолжила я. – Чтобы не случилось братоубийства.

– А какая тебе разница? – спросил Себастьян холодно, будто швыряя в меня эти слова.

– Мне есть разница, – ответила я с твёрдостью, которую сама в себе не ожидала.

Повисло тяжелое молчание. Где-то вдалеке капала вода, отбивая глухую мерную дробь. Себастьян сделал ещё несколько глотков, но упорно не смотрел на меня.

Я всё ещё пыталась понять его. Себастьян оставался для меня тайной, куда большей, чем его брат Алехандро. Но я не желала ему боли и страданий. Сейчас мне было его по-настоящему жаль.

– Какая ирония... – глухо усмехнулся Себастьян. – Сначала я приходил к тебе в этот гроб... Теперь мы поменялись местами.

– Ты ненавидишь меня за это? – осторожно спросила я.

– Что?.. – его глаза вспыхнули в полумраке, словно угли. – Не смей так думать. Я в долгу перед тобой. Я дал клятву, что освобожу тебя. И я сдержу её. Ценой своей жизни, если потребуется.

Он подскочил, побросав всё – и воду, и недоеденную выпечку. Его ладони резко сомкнулись на моём лице. Кожа на руках Себастьяна была горячей, натянутой от напряжения. Пальцы врезались в мои скулы, больно, но я не сопротивлялась.

– Слышишь меня? – прошипел он, прижимая меня ближе. – Я больше никогда тебя не оставлю. Никогда. Никогда!

Он не ждал ответа. Себастьян накрыл мои губы поцелуем – горячим, требовательным, диким, как хищник, лишённый свободы. Его жажда была по-настоящему звериной.

Я снова испугалась. Но теперь страх был другим – страх перед тем, что меня начинает затягивать в эту бездну. Моё сердце стучало, сбиваясь с ритма. Я чувствовала жар, исходивший от Себастьяна, силу его рук, слышала, как тяжело он дышит.

И всё же, собравшись, я отступила, вырываясь из его хватки.

– Прекрати, – шёпотом попросила я, голос мой дрожал.

– Что?.. – он смотрел на меня, как раненый зверь.

Я молчала, но по моему взгляду он всё понял.

– Ты... солгала мне?.. Ты… Ты теперь с Алехандро, да? Всё-таки легла под него?

– Нет, – резко оборвала я, но тут же смягчилась. – Но вчера... Фрида хотела меня убить. Алехандро успел. Он спас меня.

– И ты... стала его? – голос Себастьяна едва не сорвался на крик.

– Нет, это… Всё не так, как ты думаешь.

Он коротко, зло хохотнул. В этом звуке было всё: отчаяние, злоба, унижение.

– Конечно... Как всегда, – процедил Себастьян. – И снова всё достаётся Алехандро. Del Iudas Negro... власть... и ты, – он обернулся ко мне, его взгляд был почти безумен. – Всё из-за каких-то часов опоздания?..

– Эти часы могли стоить мне жизни, – едва слышно сказала я.

– Только поэтому? – зло прищурился он.

– Нет, – выдохнула я. – Просто так сложилось.

– Ты обещала... – он склонил голову, словно скрывая боль. – Ты обещала не достаться ему...

– Прости.

Я видела, как в его душе рвётся что-то большое, чёрное, как ночь.

– Нет, Эва, – прошептал Себастьян, опуская голову ещё ниже. – Это ты прости. Это я виноват. Я должен был действовать раньше. А теперь поздно. Ты с ним…

От обиды он пнул мыском ботинка стоявшую на полу бутылку воды. Остатки жидкости расплескались, стекло загремело, отлетая прочь. Себастьян сжал себе виски руками, словно их изнутри разрывало на части.

– Мы не спали, – зачем-то уточнила я.

Может, потому что это было правдой. А может, потому что знала, насколько El Cazador был важен именно этот пункт наших отношений с его братом.

– Ты врёшь, – прорычал Себастьян.

– Нет, – настояла я на своём.

Несомненно, он заметил ту твёрдость, с которой я убеждала его. Он сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду.

– Я поговорю с Алехандро, – произнесла я, чувствуя, что молчание затянулось, а мне уже пора было поскорее уходить отсюда. – Возможно, он послушает меня. Мне удалось уговорить его пощадить Фриду. Может, и с тобой он…

– Ни за что! – рявкнул Себастьян. – Не смей. Не смей за меня просить, слышишь? Я сам выберусь. И сам заберу тебя, как обещал. Я не бросаюсь словами, muñeca. Iudas ve, Iudas da. Ты уедешь со мной. Клянусь, por la sombra del Iudas, я тебя не подведу.

– А если я не захочу? – голос мой был еле слышен.

Себастьян молчал долго. А потом поднял на меня взгляд, в котором полыхала несломленная воля.

– Я дам тебе выбор, – медленно проговорил он. – Я дам тебе то, чего Алехандро никогда не сделает. Он не привык ни с кем считаться. Он El Heredero. Он привык, что всё и всегда подчиняется его власти. Но я другой, muñeca. Мой путь был гораздо суровее, и я знаю цену чужой воле. Я закалён. Я сильнее, чем мой брат. И я не силой, а поступками получу тебя, Эва. Ты останешься со мной по собственному желанию.

– А если нет?.. – прошептала я, чувствуя, как сердце колет острее с каждым ударом. – Если я хочу быть с Алехандро?

Себастьян шагнул ближе, его дыхание обжигало мою кожу.

– Ты забудешь его. Забудешь, как страшный сон. Я покажу тебе иную жизнь. Настоящую жизнь. Без принуждения. Без страха. Я докажу, что достоин тебя куда больше.

Он снова потянулся ко мне, но я отошла, не дав снова себя коснуться. Однако Себастьян не воспринял мои действия как отказ. Скорее для него это стало вызовом:

– Доверься мне, Эва, – повторил он на прощание. – Скоро всё изменится.

Я рассеяно кивнула, а затем торопливо ушла, покуда охранник ещё не очнулся после своей сиесты на канатах.

Глава 52. Диего

– Алло?.. – голос моего племянника в трубке звучал спокойно, чертовски спокойно. А вот я сам был уже в шаге от того, чтобы сорваться. – Алехандро, я требую объяснений.

– Каких, tío? – лениво переспросил он.

– Каких? – я едва не раздавил телефон в руке от бешенства. – Где Себастьян? Что происходит?

– Это твой сын. Лучше ты расскажи мне, где он и чем занимается.

– Он находится под твоим контролем! Ты за него отвечаешь, не я! Потому ещё раз спрашиваю: где Себастьян?! Почему он не отвечает на звонки?!

– Видимо, загулял где-то на побережье, – равнодушно протянул Алехандро.

– Что значит «загулял»?!

– Очень просто, tío. Он сказал, что у него свои дела, и ушёл. С тех пор я его не видел.

– И ты не собираешься его искать?! – я с трудом сдерживал ярость.

– Себастьян – adulto. И не просто так он один из Hijos de Judas. Ему ничто не угрожает.

– Нам всегда что-то угрожает, ¡Puta madre! – рявкнул я, не сдержавшись. – Ты обязан найти моего сына! Это приказ!

– Сейчас есть дела поважнее, дяд, – холодно бросил Алехандро, и я почувствовал, как у меня по спине пробежал холодный пот. – Но я дам распоряжение своим людям. Пусть заодно поищут.

– Какие дела могут быть важнее?!

– На своей земле я не обязан отчитываться тебе за каждую мелочь, tío.

– Пропажа Себастьяна – не мелочь!

– Ты прав, Диего, – его голос был всё таким же холодным. – Себастьян – мой hombre. И я за него отвечаю. Но, напомню, он такой же воин Del Iudas Negro, как и все мы. Я обязан заботиться обо всех.

Я сжал кулаки, чтобы вновь не выругаться вслух. Силой воли заставил себя говорить спокойно:

– Ты слышал мой приказ.

И тут голос Алехандро изменился. Нейтральные слова были обрамлены льдом угрозы:

– Я всегда выполнял твои приказы, дядя Диего, с того момента, как ты взял на себя обязанности временного главы после внезапной смерти моего отца Виктора. И ещё пятнадцать дней я продолжу соблюдать этот порядок. Но только пока не уверен, что ты ведёшь себя чисто.

– Что ты хочешь этим сказать, Алехандро? – я не поверил своим ушам. Его наглость была просто непостижима.

– Я не люблю намёков, – ответил он с подчеркнутым спокойствием.

– Тогда говори прямо! – взорвался я.

– Я уже всё сказал. Buen día, tío.

– Подожди! – мой окрик остановил его.

Алехандро не повесил трубку, но ничего и не ответил. На другом конце соединения воцарилась тишина. Алехандро ждал. Я тоже молчал, сжимая зубы. Как же мне хотелось выложить ему всё, что я думал о нём! Но телефон бы скорее взорвался, чем выдержал поток моих проклятий.

Всё началось с того, что Виктор отправил его учиться в Нью-Йорк. Я ещё тогда говорил брату: дурная идея. Но Виктор никогда не слушал меня. И вот результат: мальчишка вырос, надушенный американским духом, и теперь возомнил себя долбанным продвинутым гринго!

Но, несмотря ни на что, я по-своему любил племянника. Половину детства он провёл у меня в доме, как и мой Себастьян – у Виктора. Они были неразлучны. И только я понимал: эта дружба может обернуться трагедией. Особенно учитывая, что мой Себастьян гораздо лучше подходил на роль главы Del Iudas Negro. Однако судьба раскидала карты иначе.

Пятнадцать дней… И Алехандро Герреро станет самым молодым лидером Del Iudas Negro за всю историю картеля. Пятнадцать дней…

– Я слушаю тебя, tío, – первым не выдержал он.

– Если через сутки я не получу вестей от Себастьяна, я введу своих людей на твою территорию. Ты понял меня?

– Понял, tío, – спокойно ответил Алехандро. – А если через сутки я узнаю, что Себастьян нарушил клятву и пошёл против меня, нам с тобой предстоит другой, очень серьёзный разговор.

– Iudas ve, Iudas da, – я процедил сквозь зубы.

– Iudas ve, Iudas da, tío, – повторил Алехандро.

Связь оборвалась. Я ещё несколько минут сидел с телефоном в руках, слушая в трубке пустоту. Нет, мне не послышалось. Алехандро наконец показал свои когти. И пусть он всё ещё выглядел как избалованный мальчишка, но теперь я видел: он готов к бою.

Я швырнул телефон на стол и медленно повернулся к дивану. Там, завернувшись в полотенце, сидела Фрида.

– Может, ты ещё что-то хочешь мне рассказать? – спросил я, не глядя на неё.

Она сжалась, как мокрая собака.

– Нет, señor, – залепетала она. – Я уже всё рассказала.

– И ты утверждаешь, что Себастьян был на яхте в день твоего изгнания?

Фрида захлюпала носом, сдерживая рыдания:

– Был! И даже не защитил меня!..

– Он тебе ничем не обязан. И тем более не обязан тебя защищать, – осадил я девчонку, и она тотчас стихла.

Затем Фрида встала и неторопливо подобралась ко мне на цыпочках. Я почувствовал её робкие прикосновения на своих плечах – она начала массировать их, в попытке задобрить меня.

– Señor... – её голос стал похож на шёпот ветра. – Я слышала, Себастьян плохо обращался с этой девкой... с Евангелиной...

– Опять ты заводишь эту шарманку, – прорычал я.

Вся эта история была дурная. Происходящее вокруг этой Евангелины Райт уже начинало сильно вонять. Меня взбесило, что Алехандро вздумал самовольничать. Но это сейчас не настолько бесило. Вот только Фрида буквально помешалась на этой девке – все уши мне прозвенела.

– Заткнись, – велел я. – И, если не можешь, чем занять свой рот, используй его для других, более полезных вещей.

Фрида опустилась на колени передо мной, отшвырнув в сторону полотенце. Я закрыл глаза, наслаждаясь моментом короткой передышки. На сей раз глупая девка быстро послушалась и поняла, что от неё требуется. Десять минут удовольствия в её исполнении, пожалуй, стоили того, чтобы потерпеть присутствие Фриды со всеми её идиоскими закидонами.

– Но я всё-таки должна сказать, señor... – запричитала она, когда я уже застёгивал ширинку после эротической паузы. – Мне кажется, я знаю, почему Себастьян не отвечает на звонки...

– Ну? – я лениво открыл глаза.

– Думаю... эта сука... эта американская дрянь... она потребовала у Алехандро наказать Себастьяна.

– Что?.. – я сначала удивился, а потом захохотал. – Ты, оказывается, совсем идиотка, Фрида! Чтобы мужчина из Familia de la Sangre, Hijo de Judas, слушал какую-то белобрысую гринго?! Как тебе это вообще в голову пришло?!

– Но это правда! – всхлипнула Фрида. – Я клянусь, señor! Она стояла там, когда меня выкидывали с яхты! И улыбалась! Это была её идея!

Я перестал смеяться. Посмотрел на неё внимательнее.

– Ты хочешь сказать, – задумчиво произнёс я, – что Евангелина Райт могла стравить Алехандро и Себастьяна?

– Sí, señor! Она управляет Алехандро. Она его околдовала! Por la sombra del Iudas! (* – «Клянусь тенью Иуды!», прим. авт.). Она ведьма! Она его держит за яйца! Он забыл обо всех ради неё!

– Значит, ты не настолько уж хороша, как я думал, когда подарил тебя Алехандро, раз сама не смогла околдовать мужика так, чтобы он на других баб не засматривался, – усмехнулся я и оттолкнул её прочь ногой от своего кресла. – Ты должна была присматривать за ним, тупая ты сука. Держать между своих ног, чтобы он не совался, куда не следует. А теперь что? Блеешь мне о белой потаскухе и жалуешься, что тебя вышвырнули? Так тебе и надо, дура.

Я снова её пнул, на этот раз посильнее. Фрида шарахнулась в испуге, забилась в угол и захныкала. Тошно было глядеть на это малиновое убожество.

– Принеси мне кофе, – приказал ей, чтобы она ненадолго скрылась с моих глаз. – Живее, Фрида. Хоть это ты сможешь сделать нормально?

– Sí, señor, – пролепетала она, поднялась на ноги и, дрожа, поплелась исполнять веленное.