Текст книги "Золотая тьма. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Осипов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

Как только баронет скрылся в дверях, генерал стал массировать виски и думать.

Надо свести воедино и мелких фей, и портал, и потрошёную тушу животного в кустах, и грибные круги, и особенно демона, о котором просила Николь-Астра.

Мысли закружились в голове, но долго не находили решения. Чужой мир, чужие правила, всё чужое. Но хотя бы шутка Такоры прояснилась. Секрета в том, что местные боги могут наблюдать за смертными, не было. И к этому нужно относиться как к жизни в социальных сетях, где великое цифровое око следит за всем сказанным, выложенным и скачанным. Внимание местных богов надо принимать просто как данность и действовать, держа условие контроля в памяти как фон.

А меж тем на дороге показался грузовой «Урал» с кунгом – это была обычная танковая мастерская на колёсах, какая есть почти в каждой воинской части, но сейчас её задача станет политически важной.

Была надежда, что хоть с танком всё выгорит.

Генерал криво улыбнулся, глянул на замолкшую Шарлотту, а потом с прищуром уставился на то место, где впервые увидел фею, заворожено сидящую под фонарём. И подумалось, что фея была словно мотылек у огонька. Словно завороженная ярким светом.

– Блин, опять задачка со звездочкой, – пробубнил Петр Алексеевич. – А потом усмехнулся и проронил: – В первый раз, что ли. Решим. Как есть решим.

Глава 9 Задумка на изнанку

Глава 9 Задумка на изнанку

– Пора начинать, – прошептала Ламинара, беззвучно скользя меж деревьев. Туман, текущий впереди своей госпожи, выкидывал вверх тонкие, но цепкие струи, похожие на белёсые, почти прозрачные лозы, услужливо отгибали ветки берёз с пути.

Хлоя шла следом. Хлою трясло. Ведь накануне демоница опять изъяла из неё кусочки души. Да столько, что думалось, что женщина отправится в бездну. И не потому, что путь к подножью трона Небесной Пары ещё надо заслужить. Нет, просто не хватит целой души на судилище. Душа ведь похожа на длинный свиток, который постоянно переписывают, дополняют и чинят. Или рвут.

А здесь она порвана на лоскуты, что ничего не прочесть. Небесные судьи скажут: «Ты ведь вовсе не человек» и отправят в верхние чертоги подземного мрака, где живут после смерти звери.

– Что ты хочешь? – через силу проговорила Хлоя, глядя под ноги, дабы не споткнуться в ночной тьме о корни, торчащие из тропы. Это демоница к ним безразлична, а смертным ноги ломать нельзя. Это больно и мучительно от беззащитности.

Ламинара прошла молча ещё сотню шагов и лишь остановилась у берега реки – на изгибе, откуда стал виден домик маркизы Керенборгской, ответила.

– Я пыталась приоткрыть щёлочку в их души. Это сложно. Их жизнь другая. Их быт, их вера, их заботы иные. С тем же успехом ты прочтёшь книги народа квор, даже если будут написаны на твоём языке.

– Потеряйцы умели писать? – между делом спросила Хлоя.

– Я тебя удивлю. Но да. Они умели и любили это. Но пришедшие сюда люди – твои предки – поступили подло. Они вымостили глиняными табличками квор улицы. Сказками. Письмами. Законами.

Ламинара тяжело вздохнула.

– Квор уже не вернуть. Небесная Пара уничтожит любого, кто задумает подобное. Даже другое божество. Но я могу взять их неупокоенные души и приспособить к делу.

Хлоя подняла глаза и стала разглядывать на халумари, занимающихся своими делами под светом ярких белых ламп, словно днём.

А демоница подняла одну из рук и указала на поляну.

– Видишь, вон тот амбар на колёсах. Именно он даёт силу. Но сам по себе он бесполезен. Нужны те, кто умеют им пользоваться. Вон тот тощий зверомуж со стёклами на глазах умеет. Надо завладеть тощим.

– Но они за пепельным светоразделом. Его не достать, – прошептала Хлоя.

– Можно попробовать, – ответила демоница, – не зря же я готовилась.

Ламинара протяжно выдохнула. Хотя вернее будет сказать – с силой подула.

Туман сразу сгустился и потёк вперёд, обволакивая стебли высокого речного тростника, поглощая кувшинки и стелясь по воде, будто сам стал жидким. И он приближался к пришлым.

* * *

Стемнело. Тёплый осенний лес наполнился мягким туманом. Он казался прозрачным шёлком, которым укрыли траву и стволы берёз у самой земли.

Шарлотта укуталась тонким шерстяным плащом и вздохнула.

Зверомужи шумно сколачивали из деревянных брусьев каркас навеса, где будут кроить танк, а затем собирались его накрыть чем-то прозрачным, как рыбий пузырь, испещрённым полосами. Они называли его «полу-крабанат».

Стаканишт разворачивал широкие свитки с рисунками танка, а оставшиеся зверомужи выгружали из крытой самоходной повозки тяжёлые инструменты и железки.

После находки гнезда фей все с опаской поглядывали в лес. Но волшебница чуяла только крыс, снующих в темноте. Были ли это те самые крысы, напавшие в трактире, она знала, не знала, но твёрдо решила, что постарается бросить работу крысоловки и займётся чем-нибудь иным. Если получится, конечно. И путь в ученицы самой Николь-Астры раскрывает множество тропинок в будущее.

Шарлотта поёжилась и вошла в домик.

Когда остановилась у двери, где поселился баронет да Вульпа, осторожно постучала.

– Войдите! – раздался голос юноши изнутри.

Юная волшебница осторожно открыла и скользнула внутрь.

Комнатка была небольшая. Даже тесная. Но в ней всё равно поместилось две кровати, сундук для вещей и столик, а на столе была белая халумарская лампа. Нашлось место даже для крохотного камина, в котором сейчас горел огонь.

Баронет сидел перед потрескивающим камином и перебирал письма. Одни складывал на кровать, а потом вздыхал и кидал на угли другие. Огонь тут же жадно набрасывался на бумагу, а та корчилась в предсмертных судорогах, чернела и, наконец, рассыпалась пеплом.

Казалось, так корчилась часть души баронета.

Шарлотта осторожно присела на край сундука и, чтоб как-то занять руки, стиснула пальцами эфес шпаги.

– Я представлю, как это было, – прошептал баронет. Он поджал губы и, не стесняясь, протёр лицо, по которому бежали слёзы.

– Вы о размолвке? – таким же шёпотом спросила девушка.

– Да, – кивнул Максимилиан и продолжил: – Они, как повелось, пришли на званый вечер. Потом обсуждали смерть королевы и претенденток. Батюшка пишет, матрэ сперва пыталась образумить спесивых родичей невесты. Убедить, что это ничего не значит, но те яростно упирались. А затем матрэ не выдержала, перешла на крик и выставила смутьянов на улицу.

Баронет снова вытер слёзы.

– Потом была дуэль на шпагах три на три. Со стороны да Вульпа были мать и сёстры. Аврора убила одну из соперниц. Две другие остались с тяжкими ранами. Это Виктория больше способна к хозяйству, зато матрэ долго продавала верный клинок на разных войнах. Бой был изначально неравным.

Баронет опять всхлипнул, улыбнулся сквозь слёзы и поглядел на Шарлотту.

– Вы знаете, как храбра моя сестра Аврора? Не побоялась войти в логово дракона. И вышла оттуда живой. И то была не просто старая ящерица, а матёрый дракон-демон. А как она билась с северными халумари – честь, доблесть, достоинство. Спросите у Стаканишта, он был свидетелем. В общем, помолвку расторгли, зато объявили вендетту.

Максимилиан кинул в огонь ещё одно письмо, но свет окутавшего его огня терялся в ярком свете белой лампы халумари.

Шарлотта улыбнулась, встала и подошла поближе к баронету. Как-то само собой, чтоб подбодрить баронета, она осторожно опустила ладонь на его плечо.

– Всё будет хорошо. Я буду молиться за вас.

– Знаете, – вдруг произнёс юноша. – А ведь я купил вам подарки.

Юноша отложил стопку писем в сторону и потянулся за сумкой. Из неё извлёк холстину, в которой оказалась выпечка с мясной начинкой, а затем какой-то свёрток.

– Знаете, – повторил он, – вы представить себе не можете, как я возмущался, что они продали мне пироги, начинённые вместо оленины кроличьим мясом. Угощайтесь.

Девушка молча взяла пирог и надкусила.

– Но это же на самом деле оленина, – проговорила она, посмотрев на начинку.

– Зато по цене кролика, – улыбнулся баронет и развернул вторую вещь.

Там оказалось нечто похожее на очень короткую рубаху, но из тонкой и очень яркой ткани. Такую же она видела на оптическом портрете дочери барона.

– Вы тоже заметили картинку, что носил его милость?

– Да, – улыбнулся Максимилиан. – Я думал, барону будет приятно. Старикам всегда приятно вспомнить прошлое. Потому купил в халумарской лавке.

Баронет слегка погрустнел, сгорбился и подался вперёд, и тут же отпрянул, словно хотел что-то сказать, но не решался. Словно для него это было смерти подобно. Но он всё равно хотел кинуться в омут с головой, несмотря на страх.

– Глупо, наверное, – проговорил он таким голосом, будто в горле пересохло. – Но если вы попросите моей руки и сердца, то я соглашусь.

Шарлотта замерла от растерянности.

Ей в первый раз в жизни говорят такие слова. И душа растерянно упала к низу живота и похолодела. А затем щёки обожгло огнём смущения.

Она стояла и глядела на баронета, не понимая, шутка ли это.

– Да, глупо, – понурился рыжий да Вульпа, схватил стопку писем и стал снова торопливо разбирать их. В огонь полетела целая охапка исписанной бумаги с осколками сургучных печатей и обрывки бечёвки.

Шарлотта стояла, и в голове не было ни единой мысли. Словно штиль на море. Только потом одинокой дурной чайкой прокричало:

«А почему бы и нет?»

Девушка, сама того не понимая, словно в тумане, сняла с себя перевязь с оружием, затем пальцы легли на пуговицы. Она замерла, вздохнула, зажмурилась и стала расстёгивать.

Вскоре на кровать полетело платье, а следом и белое исподнее, оставив хозяйку с обнажённой грудью.

Баронет, обернувшийся на звук, замер и, казалось, не сейчас дышал.

А Шарлотта взяла подарок и быстро влезла в эту короткую халумарскую рубаху.

– Я правильно надела? – прошептала она.

Баронет сидел с открытым ртом. Он только и смог, что отрывисто кивнуть. А потом позади дверь отворилась, и в неё ввалился с непонятными халумарскими словами Стаканишт. Зайди он на момент раньше, застал бы голую.

«Да и пусть», – мелькнуло в голове Шарлотты.

А Стаканишт замер и изогнул брови.

– Ё-маё, – нарочито шутливо проронил он, разглядывая девушку в обновке.

А потом вдруг с улицы послышался шум.

Стаканишт нахмурился и прислушался. Затем стал серьёзным.

– Вы бы не высовывались. Там что-то нехорошее начинается. Дежурный объявил повышенную готовность.

* * *

Пётр Алексеевич сидел на корточках у пепельной границы. И если местные называли его светоразделом, то по земной терминологии это именовалось терминатором, подобно тонкой линии между дневной и ночной стороной луны. Если посмотреть на небо в новолуние, то внутренний изгиб на теле естественного спутника земли по-научному и есть терминатор, а совсем не робот-убийца.

А за границей росло кольцо грибов. И датчик магии понемногу повышал частоту импульсов.

– Сизов! – прокричал генерал, взяв с травы длинную веточку и осторожно. Стараясь, чтобы за светящимся пеплом не оказалась ни одна, даже самая малая часть тела, ткнул в ближайший гриб.

И ничего.

– Я, командир! – показался прапор, который шёл со стороны домика и почему-то озирался, время от времени с улыбкой глядя на начальника.

Меж тем туман сгустился настолько, что за пепельной границей дальше трёх шагов ничего не видно, но внутри было совершенно пусто, даже клочка тумана не проникало.

– Стаканыч, как думаешь, как-то связаны с нечистью?

– Не знаю, как грибы, но вот это, – Стаканыч указал куда-то вдаль, – точно нечисть.

Генерал поднял глаза, а туман напротив него медленно сгущался, обретая чёткие формы.

Клубы белой пелены, на которые падал электрический свет, зашевелились. И вскоре нечто громадное, высокое и худое, с длинными руками и не менее длинными пальцами наклонилось и оперлось ладонями о невидимую сферу защиты, как на очень прозрачное стекло. И уставилось на землян лишённым рта и носа лицом.

Рядом возникла ещё одна, которая закачалась в неспешном ритме, словно пьяный танцор медленного танца.

– Иди ко мне, – раздался шёпот со стороны.

Генерал встал и кинул веточку в существо. Как и ожидалось, она пролетела, не встретив преграды.

– Иди ко мне, – раздался неровный хор голосов. – Я дам тебе всё, что хочешь.

– Ну прям сетевые мошенники, – усмехнулся прапор, тоже швырнув камешек в туман. Было слышно, как он гулко стукнулся о землю. Там лишь запищал одинокий грызун.

– Иди ко мне, – снова протянул туман, становясь ниже.

У ближайшего существа нарисовалось полноценное лицо, а тело обрело женскую грудь. Как только оно превратилось в призрачную, молочно-белую женщину с объёмным бюстом и широкими бёдрами, то беззвучно побежало вдоль пепла. И ни единая травинка не колыхнулась под её ногами.

А в белёсой пелене что-то невнятно шевелилось.

– Стаканыч, это, часом, не твой идеал красоты? – усмехнулся Пётр Алексеевич, провожая взором белоснежную бабенцию.

– Может, и мой, – крякнул прапорщик.

Туман опять зашевелился под неспешное потрескивание датчика магии, причём быстрее прежнего. Из него вышла неясная фигура и протянула руку к человеку.

– Ты хочешь домой. Я провожу. Идём за мной.

– Брысь! – выкрикнул генерал и кинул в тварь подобранный камешек.

– Не бойся, я помогу, – шептало существо.

– Я не верю, – с улыбкой отозвался генерал, решив немного поиграться с духом. А меж тем всю поляну обступили призраки, медленно меняя формы от одной к другой.

– Командир, это какой-то цирк, – проговорил Сизов и махнул рукой. Он развернулся и закричал: «Что встали⁈ Надо доделать площадку, а то уж ночь! Или до утра ковыряться хотите⁈»

А на поляне действительно всё встало. Люди вышли из помещений, вылезли из машин, оторвались от работы и с любопытством разглядывали белые тени. Кто-то снимал их на смартфон.

Окрик Сизова подействовал, и бойцы стали понемногу возвращаться к делам.

Генерал и сам собирался поглядеть немного на это шоу и пойти разбирать документы. Ведь нечисть нечистью, а текучку никто не отменял.

Внезапно тихо трещавший датчик взвыл, как полоумный.

Генерал быстро вытащил прибор из кармана и стал вытираться.

– Это что ж за гадость такая⁈

Все замерли, глядя в белую вуаль, по которой бегали яркие пятна ярких фонарей, прожекторов и фар.

Треск датчика не умолкал.

А затем из тумана вылетела большая ловчая сеть, накрыв капитана, который непосредственно оперировал порталом. Капитан не успел как-то среагировать, как его поволокло к краю поляны.

– Твою мать! – выругался генерал. Он хотел уже ринуться вперёд, но его опередил здоровенный старлей-разведчик. Он ухватился за сеть и упёрся обеими ногами в землю.

Но силы были не равны. Туман закипел, как вода в кастрюле. Рваные клочья стали бросаться на пепельную границу. Казалось, вот-вот сорвёт, словно крышку.

А за границей проявилось несколько высоких и жилистых созданий без лиц. Именно они волокли офицера к себе. Причём обоих офицеров, потому как старлей с тем же успехом мог остановить трактор. То есть никак.

– Помогайте, что встали! – рявкнул Пётр Алексеевич.

Тишину тут же разорвали очереди автоматов и пулемётов, но туман лишь вспыхивал зелёными росчерками, когда серебряные пули проходили сквозь плотные тела тощих великанов.

Кто-то бросился с ножом, чтоб перерезать верёвку, но не успел. Всё действо заняло буквально несколько мгновений. Даже если учесть реакцию нервной системы обученных солдат, которая была около секунды на сложные решения, никто ничего не успевал.

Коротко пискнул датчик, когда стационарный шокер ударил по белёсой безликой твари. Та покачнулась, выпустила из рук конец верёвки и упала, растекаясь тяжёлыми серыми клубами по траве, как если бы уронили большую горсть цемента, и она хлопнула по земле, ещё долго оседая поднятой пылью.

Но её место быстро заняло другое существо.

В итоге оба офицера – и старлей, и капитан – оказались за пепельной границей.

– Стоять! За линию не выходить! – рявкнул Пётр Алексеевич, когда несколько человек кинулись, чтоб выручить товарищей.

Генерал так и стоял с перекошенным лицом, а из прокушенной от нервного напряжения губы побежала кровь.

– Командир, – заголосил стоящий рядом Стаканыч, – да мы сможем! Да мы сейчас того… Мы их обратно!

– За светораздел не заходить! – заорал генерал, схватил за шиворот ближайшего бойца и толкнул к домику.

– Но командир! – замер, указывая на край поляны, Сизов.

– Товарищ прапорщик! – взорвался криком Пётр Алексеевич. – Ты видишь, что рукопашка бесполезна⁈ Или я должен положить всех⁈ Я должен гнать вас, как на минное поле⁈

Прапор замер. Взгляд сперва померк, а потом брови нахмурились, руки опустились. На лице возникла злоба.

– Есть, товарищ генерал, – прорычал он.

Рядом отрывисто рявкнула короткой очередью из автоматической пушки боевая машина десанта. Зазвенели по броне тяжелые стреляные гильзы. И очередной великан беззвучно растаял.

Пётр Алексеевич поглядел на то, как громадная фигура прижала к себе сетку с капитаном, а второй рукой взяла за ногу, приподняла над землёй на трёхметровую высоту старлея-разведчика. Она сперва рассматривала его, словно не понимая, что делать, а потом обернулась в глубь леса.

Генерал прищурился и быстро щёлкнул фонариком. На конце вместо белого луча возникла узкая ниточка лазерной указки. Этой указкой он стал водить там, куда поглядел монстр. И сквозь туманную завесу удалось различить смутную сгорбленную фигуру. И он уже видел такое.

Но на этом события не закончились.

Поляну наполнил низкий булькающе-клокочущий рёв, словно у старого аллигатора. Что-то ударило по прозрачной волшебной стенке так, что она захрустела, и в воздухе возникли едва заметные волны света, как на воде. А ещё остались висеть и медленно затягиваться трещины.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – стал ругаться один из бойцов.

– Это что за хрень⁈ – закричал второй.

Все повернулись. И даже великан, пленивший офицеров, удивлённо наклонил голову набок, как собака, которой показали фокус.

А вдоль края поляны, вдоль пепельного предела шла громадная тварь: словно набор древних костей и гнилых веток, покрытая мхом и лишайником. Вместо головы – череп старого бегемота, которому приклеили десяток глаз на клей «Момент». Было заметно несколько кривых рук и белые зубы.

Тварь шла, царапая когтями барьер. А когда наваливалась, тот трескался, словно лобовое стекло машины. Был бы материальным, рассыпался бы на куски, но вместо этого пытался медленно восстановиться.

Рядом с великаном, что схватил землян, на свет вышло ещё трое, преграждая путь новой твари.

– Командир, сейчас-то что делать⁈ – заголосил Сизов.

А корявый монстр вдруг заклокотал искажённым человеческим голосом:

– Они мне! Да-а-ай!

Туманные великаны попятились. Тот, что с людьми, прижал их к себе, как игрушки.

Генерал быстро пробежал взглядом по монстрам. В голове замельтешило, что они явно не вместе. И что времени на принятие решения нет.

– Твою мать! Бейте ту сутулую корягу! – доверившись интуиции, закричал Пётр Алексеевич.

– По цели слева! Огонь! – заорал прапор.

Поляну снова разорвал грохот разнокалиберных очередей.

Монстр дёрнулся. В разные стороны полетели клочья ярко светящейся бирюзовой слизи. По поляне прокатился утробный недовольный рёв.

– Жрать! – протянуло создание, со злостью ударив пепельный барьер. Отчего тот снова покрылся частой сеткой трещин. – Мне! Дай!

И кинулся вперёд с непомерной для такой туши скоростью. Словно всамделешный бегемот, который только с виду неуклюж.

Монстр налетел на ближайшего туманного великана, подмяв под себя и в один присест оторвав зубами голову.

– Продолжать огонь! – орал генерал и сам стал стрелять по монстру из пистолета.

Пули не причинили твари никакого вреда, лишь раздраконивались сильнее.

А туман дрогнул, сжался в густой ком, обволакивая украденных землян тугой непрозрачной сферой.

Лес быстро стал чистым, и стала видна так фигура в золотом одеянии.

Она водила руками, словно колдовала, и туман был ей послушен, повторяя за ней, как мим.

Из воздуха быстро собрались белые матового сосульки.

В сосульках, коих генерал насчитал не менее десятка, внутри вспыхнул золотистый свет. И они с рёвом разрываемого воздуха сорвались с места.

Непонятно, что это было, но корявую тварь пробило. Сосульки застряли в корявом теле, слово китобойные гарпуны, и принялись разгораться ярче и ярче.

Когда свет сравнялся по силе со светом ламп, собранный из гнилых запчастей монстр заревел от боли и бросился на фигуру в золотистом.

Пётр Алексеевич выругался на свой наградной маузер, в котором хрен заменишь магазин, как в нормальном пистолете. А потом просто обернулся.

Бойцы выучено заняли позиции, стреляли короткими точными очередями в спину противника. И даже боевая машина десанта долбила отсечками по два-три снаряда. Но всё было тщетно.

Тем временем сгорбленную золотистую фигуру в плаще окутал такой же туманный кокон, как и землян до этого, а у пленных людей, наоборот, растаял.

Офицеры с высоты трёх метров упали на землю, где застонали. Старлей выгнулся от боли дугой с отбитой спиной, а капитан схватился за руку, которую, похоже, сломал.

– Стаканыч, твою мать! Не стой! – заголосил генерал и сам кинулся вперёд. Пепельную границу пересёк быстро. Там ухватил капитана, который был полегче, за ногу и поволок обратно за светораздел – к домику.

Тем временем в лесу что-то блеснуло. Громадную живую корягу располовинило. И хотя монстр не умер, и он стал медленно отползать прочь в ночную тьму, обильно истекая фосфорно-злёной слизью. А это изрядно уменьшило его желание спорить дальше.

Зато фигура в плаще обратила внимание на землянина.

– Помогите! – вопил Сизов. Он тащил старлея, но того за руки ухватил своими щупальцами туман, словно громадный кальмар – свою добычу. К прапорщику подскочило ещё несколько человек, потянув за ноги.

– Оно меня порвёт! – кричал старлей, который уже болтался в воздухе в этой игре на перетягивание каната. Когда туман дёрнул ещё сильнее, люди попадали, а жертва оказалась целиком за пепельным разделом.

Её быстро поволокло по траве к фигуре в золотом плаще.

Генерал замер, наблюдая с перекошенным взглядом за утопающим во тьме человеком, и лишь свет фонарей всё ещё держал его на виду.

Фигура же наклонилась к пленному человеку, дотронулась до лица длинной рукой. Все затаили дыхание…

А фигурка вдруг уныло поникла и отпустила человека. Словно ошиблась и взяла не того.

Проплыв немного по лесу, вернулась, приподняла над землёй, поставила человека на ноги и толкнула в сторону домика.

Разведчик прошёл два шага, споткнулся и упал.

Фигура замерла, опять приподняла и пригляделась, как к поломанной игрушке.

И ушла во мрак.

К хромающему старлею, который выглядел так, словно его контузило взрывом, побежало двое подчиненных. Они помогли ему добраться до домика. Следом заскочил санитар-инструктор.

В итоге пришлось оказывать помощь, помимо тех, кто был ужален стрелами фей, и ещё двум офицерам.

Генерал некоторое время глядел в сторону исчезнувшей фигуры и прислушивался. Но то создание, что в золотом плаще, растворилось в ночи бесшумно, а вот со стороны похожего на корягу монстра ещё долго доносился утробный плач, треск веток, шелест травы. То, что существо неуклюже обходило поляну по дуге, было не только слышно по плачу, но и видно, потому как за ней по траве тянулся след светящейся жижи. Затем тварь скрылась за густыми деревьями, и послышался тяжёлый всплеск воды, будто в реку опрокинули самосвал с землёй.

А плач стал отдаляться, покуда вовсе не пропал.

Лишь несколько минут спустя генерал обернулся и побледнел.

Показалось, что перед ним стоит привидение. Что ночной Реверс продолжает зло шутить.

А на пороге домика стояла дочка Настя, бледная как моль и в яркой цветочной футболке на голое тело.

Лишь когда генерал заметил в руке девушки волшебную палочку, через силу выдохнул.

– Ваша милость, – послышался взволнованный голос Шарлотты. – Вы себя хорошо чувствуете?

Генерал через силу сглотнул, зажмурился, тряхнул головой и сипло прошептал:

– Чёрт возьми, это не она. Успокойся. Это не она. Это всего лишь её двойник.

– Ваша милость? – повторила юная волшебница.

– Всё хорошо, – отозвался Пётр Алексеевич и поглядел на ждущих хоть какой-то команды солдат, которые так и находись на занятых позициях. Генерал дотронулся до прокушенной губы, посмотрел на кровь на кончиках пальцев. А затем громко и чётко проронил: – Сизов! Строй личный состав!

Буквально через двадцать секунд солдаты встали в две шеренги, и Пётр Алексеевич встал перед людьми. В свете ламп, бьющих из-за человеческих спин, солдаты выглядели не живыми существами, а как резкие тени. Разве что настоящие тени, в отличие от этих, не умели тяжело дышать. И не блестели глазами.

Но надо было действовать. Каждая минута на счету. И генерал заговорил:

– Товарищи солдаты, кто хочет, может прямо сейчас написать рапорт об отправке на Землю. У нас не война, и принудиловки нет. Но кто останется, на нечисть не роптать. Задача перед нами стоит серьёзная. Товарищ прапорщик обеспечит вас бумагой и авторучкой. Утром приедет бронетранспортёр. Он заберёт тех, кто откажется здесь остаться. Есть ещё вопросы?

Пётр Алексеевич обвёл взглядом строй.

Кто-то потупил взор, кто-то ухмылялся и глядел на лес. Но когда быстро державший до импровизированной канцелярии Сизов принёс пачку бумаги и несколько авторучек, никто не вышел. Никто не попросил. Никто не отказался быть здесь.

– Хорошо, – проговорил генерал. – Сизов, я прикажу провести ротацию. Больных заменят. А тебе приказываю внести изменения в инструкцию суточному наряду. Отныне дежурный по лагерю в обед отправляется в храм Керенборга и нагребает там два термоса святого пепла. За два часа до заката рассыпает линию. И надо внести инструкцию по технике безопасности по пребыванию на открытом воздухе ночью.

Ясно?

– Так точно! – отрапортовал Сизов.

– На сегодня день закончен. Я буду думать.