Текст книги "Золотая тьма. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Осипов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)

Глава 6 Трудное утро. Часть 3

Глава 6 Трудное утро. Часть 3

С утреннего тестирования портала прошло четыре долгих часа, наполненных шуршанием камышей и плеском речной волны. Плавали утки. Одинокий аист-марабу выгадывал добычу, важно вышагивая вдоль берега. При его приближении птицы-утки начинали встревоженно крякать, хлопать крыльями и, шлёпая лапами по воде, убираться к противоположному берегу. Крокодильчики тоже ныряли, чтоб затаиться на дне от громадного хищного клюва и пристальных глаз, карающих нерасторопных смертью.

Между ветвей деревьев застряла восходящая Небесная Пара.

Генерал сидел на пристани и нервно крутил смартфон в руках. Некоторое время спустя он выдохнул и поглядел в небо. Высокие перистые облака казались следами испачканных извёсткой шин на голубом асфальте.

Иногда кажется, что всё продумал, что всё предусмотрел, и тут жизнь подкидывает сюрпризы, проверяя на прочность, смекалку и выдержку. Так и здесь: думал, обойдётся, и Орденский с Волшебной Гильдией преувеличивают, а оно вон как оказалось. Пульс под двести и шок. Шарлотту словно током било. И хорошо, что обошлось. И так весь на иголках.

– Ладно. К чертям собачьим, – проговорил генерал и глянул на важного аиста. – Сейчас возмущённые гости нагрянут. Надо готовиться.

Петро Алексеевич покинул причал и зашёл в превращённую в кабинет спальню маркизы. Там накинул звякнувший медалями китель, поправил и придирчиво осмотрел себя в зеркале, чтоб ни единой пылинки. На голову легла фуражка.

И вовремя.

Издалека послышался перезвон приближающейся повозки с беговыми бычками.

Интересно, кто будет первым? Храм или волшебницы?

Генерал достал из кармана казенную расческу и причесал волосы, а затем прокричал:

– Стаканыч! Готовь завтрак на богатых персон!

– Ужо готовлю, командир! – отозвался Сизов, хромая с охапкой консервов от сарайки до домика. За ним шёл боец с баклажками воды.

Всё это добро легло на траву, а следом из домика вынесли походную газовую печку. Генератор – вещь хорошая, но с бесконечной мощностью, увы, не обладал. Потому приходилось готовить на газу.

Пётр Алексеевич отвёл глаза от сделавшего «пых» газа, который превратился в блёкло-голубой цветок то ли хризантемы, то ли такого волшебного подсолнуха, и поглядел на дорогу. Там всё приближался звон бубенцов, топот копыт и лязг обитых железом колёс.

Когда же появилась карета, генерал прищурился и поджал губы.

– Этим-то что надо? – проронил он, ибо не угадал. Ведь на карете красовался яркий герб маркизы Керенборгской.

– Охренеть, – повторно выругался он и двинулся навстречу.

Вскоре карета с целой шестёркой белых бычков с задранными хвостами выехала на середину поляны и встала. С подножек на землю соскочила парочка телохранительниц, одетых в гербовые цвета, блестящих кирасами и вооружённых до зубов, в том числе шикарными полуторными фламбергами.

Генерал торопливо встал в десяти шагах от дверцы, как того требовал этикет, и дверь открылась.

– Блин, – тихо проронил землянин, – лучше бы сама маркиза.

Меж тем на подножку, а потом и на траву опустилась высокая и тяжёлая особа, похожая по фигуре на профессиональную атлетку по кроссфиту. Короткое платье с курткой имело такое декольте, что шнуровка почти не скрывала объёмную грудь. Набивные воланчики на рукавах были с разрезами, да и в целом наряд щеголял подобием костюма ландскнехтов. Впрочем, на матушке Земле тоже была такая мода.

Генерал через силу подавил в себе желание покачать головой и взамен старательно улыбнулся, продолжая разглядывать прибывшую особу.

На поясе золочёная шпага и два пистоля. На уровень паха свисали уже виденные у Николь-Астры пошлые ножны. Здесь они, вдобавок к ярким красным тонам и большой стеклянной капельке на короткой серебряной цепочке, явно сделанной по столичной моде, на рукоять треугольного тычкового ножа подклеен пучок крашенного в чёрное мышиного меха. Словно лобкового.

Лицо очень похоже на лицо маркизы, будь та лет на двадцать моложе. В общем, перед землянином предстала наследница этих земель, её сиятельство принцепс-маркиза Адель Керенборгская. То бишь местечковая принцесса.

– Да пребудет с вами здоровье, ваше сиятельство! – сняв фуражку с головы, сделал глубокий кивок землянин.

– А-а-а! Дорогой барон! – заголосила низким женским регистром о́тпрыскиня маркизы, распахнув объятия. – Где он⁈ Покажите! Матрэ только и говорит о танке, я сгораю от любопытства!

Генерал аж поперхнулся. Ожидал всего, но не того, чтоб сделанный буквально вчера заказ на технику требовали к утру.

В голове зашуршали шестерёнки мыслей, застучали кулачками эксцентрики мозгового коленвала, выбивая такты решений. Ведь и отказывать нельзя, и грубить себе дороже, и показать нечего.

– О, ваше сиятельство, – еще шире растянул улыбку Пётр Алексеевич. – Гильдия наших оружейников уже получила заказ, но это дело долгое. Сперва надо сделать примерку, раскроить черновик из плохого железа и собрать на пробу, и уж только потом делать искусную поделку. А вдруг вы не влезете, или же он будет неудобен, словно нехорошо подогнанный доспех. Вы же не относитесь к доспехам легкомысленно?

Генерал глянул лукавым взглядом на принцессу. А у той на лице проскочила целая гамма эмоций, и весь мыслительный процесс, быстрый, открытый и не обременённый большинством социальных рамок, читался на счёт раз. По мере раздумий друг друга быстро сменили прищур недоверия, бегающие зрачки соображения и моделирования, улыбка принятого решения.

– Разумеется, барон, – проговорила девушка, возвышаясь над генералом на четверть головы.

Сколько в ней росту? Метр девяносто точно есть, причём вес не столько в тугих грудях, сколько в развитой долгими фехтовальными тренировками мускулатуре. На Земле тоже аристократы были более подготовлены и упитаны, чем чернь и средний класс. Просто потому, что могли отобрать еду у других. Это входило в систему и подкреплялось наследственностью.

– Ну так, когда? Хочу увидеть выкройку на бумаге, – с нетерпением задала она вопрос, тоже улыбнувшись и ожидая подачи со стороны оппонента.

Генерал прищурился. И похоже, от него не отстанут. Он поклонился и вежливо протянул:

– Завтра же обустроим здесь примерочную. Но кроить и мерить даже обычное железо – долго. А там всё сложнее многократно, чем просто доспех. Потребны куда большие знания и умения.

Принцесса облизала губы, отвернулась и пошла по поляне с важным видом. При этом оглядывала земную военную технику. Но это неизбежно. Она здесь хозяйка. Это домик её матери.

Ненадолго засмотревшись на подвешенную на ветке луну, Адель Керенборгская встала у боевой машины десанта и пнула носком сапога гусеницу.

– Это оно?

– Да, похожее, – согласился генерал.

– Да-а-а, тесновато, – проговорила она, затем постучала костяшками пальцев по броне и прислушалась к глухому звону. – Это же не железо?

– Да, ваше сиятельство. Это как сравнивать кольчугу и белые латы. Вот это кольчуга.

– Это понятно, барон. Но я не об этом. Сие не железо. А что тогда?

Генерал ещё раз прищурился.

У наследницы живость ума имеется. Надо передать руководству, чтоб сделали ставку на именно принцессу.

Но, меж тем, как объяснить средневековой даме про алюминий?

– Сие другая материя. Я закажу образец для показа, – проговорил землянин.

– Хорошо, дорогой барон.

Адель ещё раз окинула взглядом бэ-эм-дэ и остановилась на пушке.

– У меня мушкет и то больше калибром. Она чем-то особенная? Я угадала?

Петр Алексеевич перестал лукаво улыбаться и теперь лишь молча смотрел на девушку снизу вверх, соображая, что ответить. Ведь нельзя сообщать все нюансы.

– Да, но она очень сложная. Боюсь, ни в какие сроки подобную изготовить не получится, – выкрутился землянин.

Принцесса усмехнулась и глянула на генерала.

– Не получится или нельзя? Я бы, к примеру, не стала делиться оружейными секретами.

Генерал вздохнул, сделал паузу и только на выдохе ответил:

– Нельзя, ваше сиятельство. Меня посадят на кол.

Принцесса самодовольно упёрла руки в боки. От резкого движения стеклянная капелька на пошлом клинке тихо звякнула о внутренние стороны бёдер, а шнуровка на платье натянулась струной, едва сдерживая бюст.

– Матушка будет недовольна. А я считаю, что посредственное оружие, которое есть, лучше великолепного, которого нет. Я завтра к вам приеду, хочу ознакомиться с выкройкой. И, дорогой барон, утренние огни были весьма красивы. Я бы ещё посмотрела.

Адель быстро развернулась и ловким движением заскочила на подножку кареты, а потом уселась внутрь.

Дверь хлопнула, и телохранительницы заняли места. Пышно разнаряженная возница сразу же щелкнула бичом, и бычки потянули повозку прочь.

Генерал долго еще глядел вслед принцессе, а как только она исчезла из виду, в поле зрения возникла уже знакомая карета Николь-Астры.

Что значило, что утро обещало быть многократно тяжелее, чем думалось изначально.

* * *

Небесная Пара ещё не успела вырваться из пут древесных ветвей и подняться над их кронами, а кареты друг друга. Повозка главной ведьмы этого королевства остановилась в точности на том же месте, где и предыдущая, и даже состав свиты был такой же: две телохранительницы на подножках по бокам и возница на козлах. Разве что волшебницу сопровождал секретарь Шон.

Генерал вздохнул и встал на этикетном расстоянии, ожидая, когда новая гостья сойдёт на бренную землю. Но Николь-Астра, красивый и гордый профиль которой виднелся в окне, сидела и смотрела перед собой, словно не осознавала, что уже приехали. Лишь несколько мгновений спустя она вдруг подсобралась, и на угрюмом лице быстро возникла усталая и благожелательная улыбка, словно волшебница нацепила незримую маску, как аватарку на страничку социальной сети.

Она открыла дверь, карета качнулась, и ноги в дорогой, не предназначенной для пыльной поездки обуви коснулись травы.

– Ваше могущество! – поклонился Пётр Алексеевич.

Волшебница молча, с улыбкой протянула руку для поцелуя, и землянину пришлось изображать этот чёртов местный этикет.

– Рада вас видеть, – проговорила она, а глаза были красные, словно плакала.

Неужели из-за утреннего импульса? В прошлый раз она вроде бы держалась лучше. Хотя могла в этот раз оказаться поближе. Ту же Шарлотту скрутило пополам, почти что в припадке эпилептика, что тоже большая проблема. Если ехать и привлекать с собой бабьё из гильдии для защиты от тварей и злых чар, надо этот фактор учитывать.

– Вы из-за утреннего представления? – сразу же осведомился Пётр Алексеевич, внимательно наблюдая за реакцией волшебницы.

А взгляд её был неподвижный, даже неживой.

– Барон, – начала она, затем вдруг вздохнула, поджав губы и на мгновение уставившись в никуда. Но женщина тут же взяла себя в руки. – Скажите, вы возводите железный путь. Как быстро повозка может по нему доставить в Коруну и обратно?

Генерал мысленно усмехнулся. Как говорится, кто о чём, а вшивый о бане.

– Быстро. Утром выезжаете, ужинаете уже в столице, – ответил землянин.

Волшебница слегка улыбнулась и проговорила:

– Я бы хотела, чтоб такой путь не завершался у вашей твердыни, а дотягивался до самой цитадели гильдии. И надеюсь, барон, вы не соврали, что вы умеете лечить и чуму, и оспу.

– Болезни лечим, это правда. Что до пути, то я обещаю, что передам вашу просьбу своему сюзерену.

– Это хорошо, но обсудим позже, – произнесла волшебница и выпрямилась, и приосанилась, а до этого словно груз был на плечах. Непомерно тяжкий. Многотонный. – Хочу попросить у вас ещё два волшебных зеркала. Для своих сыновей. Я слышала ваш голос. Слышала голос юной крысоловки. А мне хочется услышать голоса своих детей. Не откажете ли в просьбе?

Генерал потупил взор. Под ногами бегали, не обращая на великанских человеков никакого внимания, мураши. Они тащили мелкий строительный мусор и букашек, добытых на столько мелкой, как они сами, охоте. Они даже не задумываются о скоротечности жизни.

А вот Астра задумалась.

– Разумеется, – произнёс землянин. – Я распоряжусь немедля.

Астра едва заметно выдохнула, и маска сползла с её лица. Нет, улыбка осталась, но мелкие морщинки вокруг глаз и облегчённо-грустный блеск в зрачках создавал впечатление, что сейчас на лице не театральная маска, что перед Петром Алексеевичем настоящая Николь-Астра. Что это именно её лицо.

И как-то разом из всемогущей стервы она превратилась в живую женщину. Облечённую силой и властью, но женщину. Да и сам Пётр Алексеевич недалёк от неё – связался с этой девчонкой-крысоловкой не столько из пользы, сколько из сентиментальности. А сейчас бы понять, что с этим делать.

– Да? – вмиг сменила Астра тон грусти на энергию амбиций. – Тогда о делах.

Генерал едва сдержался, чтоб не выругаться. А что тогда до этого было?

– У меня есть нужда в поимке того демона, что напал на меня. Я буду признательна, если поможете по мере сил, – низким бархатным голосом проговорила волшебница.

И оба они, и землянин, и верховная ведьма, пристально уставились друг на друга. Пётр Алексеевич – с холодным прищуром исподлобья и сдерживаемым только усилием воли скрежетом зубов. И Николь-Астра с говорящей фамилией да Феррис, которую можно перевести на русский язык как «Железная» или «Жестяная». Взгляд которой был не менее жестяным, чем фамилия, и при этом оценивающим. Ведьма проверяла пределы того, как глубоко в душу пришлого может запустить цепкие пальцы.

Когда люди пребывают в конфликте, то поэтично описывают искрящий воздух и высокое напряжение. Здесь же с обеих сторон слышался шелест счётных механизмов, направляемых волей владельцев. Шла оценка игры на два… три… пять ходов вперёд.

Стоит ли улыбнуться и отказать, или же показать рассерженность, но согласиться? Стоит ли надавить ещё? Не сломается ли оппонент? Какое слово выбрать из списка для соблюдения этикета?

И всё это под блеск зрачков, подобный перестрелке лазерами. А за парой словесных дуэлянтов наблюдали десятки пар глаз. То были и солдаты с тряпками и вёдрами у завершивших утренние запуски машин, и Стаканыч с тазиком шашлыков и белым вафельным полотенцем на плече, и стоящие у кареты телохранительницы, и секретарь Шон, притворившийся безмолвной тенью позади госпожи.

Стоит проявить слабость, неуважение, опрометчивость, не рассчитать силы – и уже через час все косточки будут перемыты, а сплетни пробегутся по народу, как волны по глади пруда от брошенного в него камня.

– Ваше могущество, – удручённо вздохнул генерал. – Я бы рад, но сейчас из-за утреннего шума обязательно нагрянет кто-то из храма.

– Не нагрянет, – тут же парировала с улыбкой ведьма. А когда генерал в искреннем удивлении приподнял бровь, пояснила: – У них молебен по кончине королевы. Просят Небесную Пару принять владычицу в белые чертоги на званый пир.

Петр Алексеевич покачал головой.

– Даже если и так. Но всякие непонятные твари портят вещи, которые бы пригодились при поиске демона.

Астра совершила глубокий кивок, изобразив на лице волнение, и огляделась.

– А где крысоловка, которая осталась при вас? Я обещала, что научу её разным хитростям.

– В постели. Утром приступ случился.

Волшебница замерла и о чём-то задумалась, поджав губы.

– То есть, чем ближе к вам, тем боль сильнее?

– Да, – скорбно склонил голову генерал.

А Николь-Астра театрально вздохнула и обратила взор на приоткрытое окно той комнаты, где лежала молодая волшебница. И ненадолго прикрыла глаза, но даже так было заметно закатившиеся зрачки и сменившие их белки, словно ведьма на краткий миг вошла в транс. И буквально через несколько мгновений ухмыльнулась, повела рукой и неспешно, громко и чётко проговаривая каждое слово, будто хотела быть уверенной, что её услышат, произнесла надменным голосом:

– Пусть крысоловка этим займётся. Если не справится, значит, не достойна чести быть моей ученицей. Тогда отправлю кого-нибудь из гильдейской гвардии сообразно нужным усилиям и подобающе по чину. Женщина будет с грамотой о том, что прислана по моему велению. – Волшебница замолчала, выдержала паузу и продолжила: – А послезавтра жду вас в гости. Приглашаю от лица совета гильдии.

Николь-Астра протянула руку для поцелуя, давая знать, что разговор окончен и ей пора ехать.

Пётр Алексеевич вздохнул и нехотя, с натянутой улыбкой исполнил этикет, сделав напоследок короткий, то есть без всяких выкрутасов, но глубокий поклон и пируэт генеральской фуражкой, нахлобучив потом ту на голову и заложив руки за спину. На стиснутых кулаках захрустели костяшки пальцев.

Глава совета Магистрата развернулась, щёлкнула пальцами, словно кастаньетами, и села в покачнувшуюся карету. За ней последовал Шон.

– Гони в храм, на молебен! – прокричала Астра.

Когда и телохранительницы вскочили на подножки и ухватились за специальные ручки над боковыми окошками, возница взмахнула бичом. Бычки послушно зазвенели бубенцами на рогах и потянули транспорт прочь.

И только сейчас Небесная Пара показалась над кронами деревьев, уронив свет на холодный металл чуждых этому миру машин, на домик маркизы, поляну, людей, пристань и пруд с камышами. Показалась, но не давала никакого ответа на то, как будут решены проблемы насущные и будут ли проблемы новые.

И не потому, что светоносные божества злы, нет, отнюдь. Просто Небесная Пара не разменивается на отдельно взятого смертного, как человек не делит пчелиный улей на отдельно взятую пчелу. Для богов важны те, кто влияют на весь рой – цари и царицы, сильнейшие полководцы, самые богатые купцы и влиятельные вельможи, великие учёные и лидеры духовного мира. Остальные подвергаются статистике – сколько сотен пчёл-ремесленниц на восковых сотах и сколько сотен пчёл-крестьянок на цветах. Сколько пчёл-солдаток в строю.

Так было, так есть и так будет всегда.

Когда повозка скрылась из виду, генерал тяжело вздохнул и достал из внутреннего кармана блокнот со списком дел. А дел предстояло много.

Глава 7 Тайны огня и леса. Часть 1

Глава 7 Тайны огня и леса. Часть 1

Шарлотта открыла глаза, и первое, что почувствовала, – это едва заметную ноющую боль в руке. А первое, что увидела, – это странный полупрозрачный пузырь, словно сшитый из рыбьих потрохов. В пузыре была вода, а вниз тянулась такая же прозрачная жилка.

Девушка опустила взор ниже, и, к её ужасу, жилка заканчивалась тонкой блестящей иглой, словно у белошвеек, и игла вонзалась в руку под кожу. И в жилке что-то капало, и казалось, оно текло прямо в тело.

– О Небесная Пара, – залепетала Шарлотта и дотронулась до иглы. Сразу стало больнее. – А-а-ай, – тихо протянула она.

А за приоткрытым окном слышался звон бубенцов и топот телячьих копыт. Почти сразу же донеслись голоса. Первым был халумарский барон, а во втором она узнала её могущество Николь-Астру.

Шарлотта поджала губы и прислушалась.

Беседа была недолгой. Что-то о повозках, чуме и зеркалах. А потом голос её могущества стал громким и не терпящим возражений.

«Пусть крысоловка этим займётся. Если не справится, значит, не достойна чести быть моей ученицей».

Почти сразу же скрипнула карета, заорала возница, а бычки покатили громыхающую повозку по дороге прочь.

– Нет-нет-нет, – тихо затараторила девушка, едва не вскочив с кровати, но вовремя опомнилась, вспомнив про иглу в руке. – О боги всемогущие, помогите. Я должна быть ученицей великой Николь-Астры. Это мой шанс. Другого не будет, – скороговоркой выпалила Шарлотта.

Девушка схватилась за иглу, зажмурилась, стиснула зубы и резко выдернула, словно занозу. С острого кончика, испачканного кровью, закапала бесцветная жидкость.

Оно и в самом деле лилось внутрь тела.

Шарлотта откинула иглу, отчего та повисла на прозрачной жилке, и, будучи босая и только в нижней рубахе, вскочила с кровати. Голова на мгновение закружилась, но это слишком уж мелкая преграда на пути к великой цели.

– О Небесная Пара, – упала она на колени и сложила руки в молитвенном жесте перед статуэтками божеств, стоящими на домашней алтарнице. – Дай мне сил. Дай мне терпения. Дай мне время пройти свой путь до конца.

Девушка поцеловала свисающий на шнурке знак, вскочила и бросилась к лежащим на полу у кровати сумкам.

Шарлотта да Амбер стала рыться в своих сокровищах.

Вот один справочник, вот второй, а вот запасной волшебный шар – совсем пустой.

Шуршала бумага, скрипела кожа сумок, тихо позвякивали застёжки.

– Абисма нэгга – тьма бездны! Не получается! – выругалась девушка, а потом села, выпрямила спину и закрыла глаза. – Без спешки. Ты всё знаешь. Ты учила. Это не великое изгнание слуг смерти. Это просто мелкие духи-пакостники.

Она совершила глубокий вдох и продолжила собираться в другом ритме. Выполнить шаг – замереть – вспомнить, что дальше. Словно на магической практике.

Девушка выпрямилась и принялась складывать нужное в одну большую сумку, потом и одеваться сама. Всё, как полагается: уплотнённое, похожее на гамбезон платье; пояс; на поясе кинжал в ножнах, палочка в чехле и хрустальный шар в кожаном кошельке; пистоль за пояс; наплечники; перевязь со шпагой, пороховницей и мешочком с пулями; высокие сапоги с отворотами; шляпа с пером на голову.

В довершение – книга в руках.

Шарлотта лишь ненадолго задумалась, нужны ли толстые крысоловные перчатки. Всё же нечисть – это не грызуны. А потом схватила и их, заткнув за тот же пояс.

– Готова, – проговорила она, поправила свисающие с шеи знаки божеств и жетон гильдии. Напоследок поцеловала кончики пальцев и дотронулась алтарницы, словно передавая поцелуй Шане и Солу.

– Так! Куда это вы собрались⁈ – раздался с порога громкий и взволнованный голос халумари Стаканишта, который держал в руках поднос с тарелкой каши и кубком с напитком.

– Вы меня не остановите! – громко и дерзко выпалила девушка в ответ.

– Даже и не думаю, – ответил чужак.

Готовая дать отпор девушка слегка растерялась. Она-то ждала, что её начнут отговаривать, либо вообще попытаются схватить и отправить обратно в постель.

– Тогда с дороги, любезный.

– Хорошо-хорошо. Только сперва завтрак. А потом вы скажете, куда пойдёте, а то командир с меня голову снимет, – невозмутимо проговорил Стаканишт, по-прежнему стоя в проходе.

– Прочь. А то я через окно выйду.

– Да, конечно, всё в вашей воле, оно не заперто, – снова кивнул чужак. – Но тогда я тоже выйду в окно и побегу за вами. И буду идти с кашей, пока не поедите.

– Вы не понимаете! – закричала Шарлотта на пришлого. – Я должна! Иначе второго шанса не будет!

– Конечно, не понимаю, – снова кивнул Стаканишт. – Ведь мне никто ничего не рассказал.

– Я должна быть ученицей её могущества!

– А вот вы про что, – картинно закатил глаза пришлый. – Ну раз так, то непременно. Но сперва каша. А так вас… – пришлый немного замялся, словно вспомнил слова, а потом договорил: – …

Шарлотта скосилась на тарелку и кубок. В желудке предательски заурчало.

– Ну хорошо. Я поем и сразу пойду.

Стаканишт пожал плечами и пробурчал на своём языке непонятное: «Молодые, торопливые. И где мои те восемнадцать?».

Девушка насупилась, но халумари поставил поднос на стол и воткнул в кашу ложку. И не простую, а сияющую серебром, хотя это, без сомнений, не серебро.

Жалобно скрипнул стул. Шляпа легла на край кровати. А ложка торопливо зазвенела по такому же «несеребрёному» краю тарелки.

– Вкусно. Добрый Стаканишт, а это что?

– Картофель.

Девушка замерла на мгновение, разглядывая белую кашу. А ведь вчера тоже был картофель, и он был ломтиками и с благородной коричневой поджаркой, почти мясной на вкус, а это совсем другое.

Ну и ладно.

Девушка быстро доела и снова вскочила, подхватив сумку.

Стаканишт смотрел на неё серьёзно, без капли усмешки. Наставница бы начала наставлять, что не подобает спешить. А матрэ бы вспоминала приличия.

Вот только перед глазами был пример, как та самая наставница бежала по коридорам Университета магии, держа в руках подол платья, и чуть ли не плакала, когда Николь-Астра приезжала навестить заведение и отчитывала женщину за неподобающее содержание учениц. Другие смеялись вслед, ещё больше доводя наставницу до бешеного исступления, вылившееся в массовые порки розгами.

А Стаканишт просто смотрел с лёгким любопытством, ожидая, что будет дальше.

Шарлотта обвела взглядом комнату и вышла во двор. И тут же столкнулась взглядом с усталым взглядом барона, который водил писчим пером по страницам небольшой книги. Барон перестал писать и несколько раз надавил на торец рукоятки пера, на удивление, то щёлкнуло, словно переломленная сухая весточка, но осталось целой.

Девушка выпрямилась, напуская на себя суровой важности, и под пристальным взглядом халумари двинулась к краю поляны. Причём не укрылось, что Стаканишт пожал плечами, изображая, будто не понимает, что происходит.

Шарлотта дошла до края поляны и встала, глядя перед собой в лес. Крысы были привычны, а вот демонологию у них преподавали гораздо меньше, чем сейчас того хотелось. Описывали суть демонологии и обмолвились, зачем она нужна, если главное в борьбе с тварями из бездны – совсем не гильдия магов, а орденские воительницы.

Небесная Пара, поднявшись над кромкой леса, пристально глядела за девушкой. Осенний свет Шаны и Сола был ещё тёплый. И резал глаза, заставляя жмуриться. А еще противно свистел на голубом халумарском огне носатый кувшинчик.

Юная волшебница вздохнула.

Вся суть учения демонологии в университете сводилась к простому: спасти себя, если ордена нет рядом. А также оговаривали, что инвокация, то есть призыв сильных и опасных тварей тьмы в наш мир, есть запретное деяние. Что за призыв демонов, если это имело последствия, подвешивают на дыбе и медленно, дюйм за дюймом, опускают в котёл с кипящим маслом. А потом, чтоб было понятно, о чём речь, брызгали на спины кипящие капли. Шарлотта до сих пор их помнила. А вот ловля уже призванной кем-то твари каралась не так жестоко. Всего-то розги и молитвы, стоя на коленях на горохе.

Если тварь никого не убила, не покалечила, не обездолила, разумеется.

И вот сейчас Шарлотте предстояло оградить халумарского барона от выходцев из мрака. Ошибка – и смерть, увечья, порча и неудачи. Но отступать нельзя – когда ещё получится выбиться наверх, в высшие круги гильдии. С крысами путь будет долог. Многие не доживают, просто-напросто помирая от старости.

– Помочь? – проговорил Стаканишт, встав за спиной. Он обещал быть с подносом и кашей, но в руках был халумарский мушкет, стреляющий многажды и быстро.

– Я сама, – произнесла девушка и достала волшебную палочку, словно нож из ножен.

А затем зажмурилась, перебирая в уме знания, словно инструменты. А пальцы залезли в горловину кошелька и дотронулись до холодного хрусталя, из коего был вырезан шар размером с большую сливу.

– Цыц, – сдавленно огрызнулся на кого-то Стаканишт.

Девушка не обернулась. Она постаралась сосредоточиться. С крысами так сильно сосредотачиваться не надо – они всего лишь животные.

И вот так, с закрытыми глазами, она слышала дыхание людей, шум листвы, тихий лязг железа халумарских механизмов, пение лесных птиц.

– Десекрето! – громко и чётко проговорила Шарлотта. Внутри родилось колющее чувство. Оно быстро поднялось вверх по телу и прокатилось по руке к самым кончикам пальцев, в коих была зажата нацеленная на лес палочка. Вслед за волной силы встали дыбом мельчайшие волоски, и даже показалось, что по ним проскочили крохотные искорки.

Девушка приоткрыла глаза и уставилась в лес, где наверняка были духи, но ничего не наблюдала.

– Десекрето! – повторила она и вытянула шею.

– Ну что? – тихо прошептал за спиной Стаканишт.

Шарлотта досадливо поджала губы. Ведь ничего не происходило. Она старалась, но впустую.

Все замерли в тягучем ожидании.

И тут за спиной раздался громкий голос одного из пришлых, прокричавшего на чужом языке:

– Э! Блин! Бли-и-и-н! Горим! Пожар!

Шарлотта замерла с палочкой в руках.

– Пожар! Пожар! – повторялись крики.

Когда девушка обернулась, то увидела, как там, где повар грел на печи завтрак, полыхало голубоватое пламя. Словно виднелось через цветной витраж.

От пламени вверх поднимались густые клубы фиолетового дыма вперемешку с зелёными искрами. И всё это с гулом и с треском, будто полыхнул от брошенного факела стог сена.

Халумарские зверомужи засуетились и похватали красные амфоры. Громко и грубо ругались на своём языке. Из амфор с шипением вырывались тучи белого пепла.

– Надо помочь, – проговорила Шарлотта и быстро схватила сумку. Она вспомнила, что брала с собой огнеборческий амулет. Не лежать же ему без дела, когда всё горит.

Меж тем пришлые стали разбегаться в разные стороны. Прозвучало странное слово: «Щас баллон рванёт».

– Вот он! – со звоном вытряхнув содержимое сумки на траву, прокричала Шарлотта. Она упала на колени, сжала в кулаке небольшую медную пластинку с рунами, готовая броситься к огню, и вскочила на ноги. А между тем белое, как мел, пламя уже начало перекидываться на крышу дома.

– Стоять! – раздался внезапно крик, принадлежащий Стаканишту. – Всем разойтись! Что-то не так! Огонь, твою мать, холодный!

Пришлый, одетый в полосатое нательное бельё, поставил на землю красное ведро с водой, огляделся и быстрым шагом подскочил к Шарлотте.

– Это же та зараза, которая горела белым пламенем в комнате!

Он надул щёки, замычал нарастяг и принялся изображать руками что-то небольшое, величиной в два локтя.

– Ну, жирная вредная ящерица, – выдал он, словно вспомнил слово.

– Саламандра? – переспросила девушка, глядя то на пламя, то на амулет в руке. – А я думала, что это так горит ваш… бальён.

– Не. Газ не так горит. А эту тварь я заметил в траве перед пожаром. Думал, показалось. А оно вон оно как, – пришлый выругался на своём языке и задал вопрос: – А это что вообще за уродец такой?

Шарлотта уставилась на гудящий голубой огонь. А ведь от того жара действительно не ощущалось, хотя, когда полыхает стог сена или когда углежоги палят древесину, чтоб получить древесный уголь, жар такой, что волосы даже за дюжину шагов трещат.

– Это страх огня. Он пугает. Питается страхом, – пояснила девушка, вспоминая лекции по демонологии.

– А-а-а, ясно. Это типа Чужика и Фарша. Только спецэффекты покруче. Но, блин, халтурит, падла! С электрическим страхами так же, они тоже не знают, что такое ток, – громко проговорил Стаканишт, но девушка не поняла и половины сказанного. Тем более что такое «спецэффекты». Да и как высокая крутая гора может относиться к огню – тоже не поняла.

Но не стоять же на месте непричастным ко всему мирскому столбиком-санпиларом. Шарлотта поджала губы и быстро пробежалась взором по земле, словно ища подсказку или опору. А потом глубоко вдохнула, убрала огнеборческий амулет в сумку и вытянула в сторону ревущего бледно-голубого пламени руку с волшебной палочкой.

И неспешно пошла вперёд, пересиливая себя, чтоб не прошептать молитвы изгнания нечисти и защиты.