Текст книги "Золотая тьма. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Осипов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

Всё немного искажённое, как через чуточку волнистое стекло.

И посередине поляны стояла высокая и сгорбленная фигура в плаще, расшитом причудливыми золотыми узорами. При этом создавалось ощущение, что фигура смотрит прямо на дом.

Генерал качнул головой, тихо выругался, встал и двинулся на выход.

Дверь бесшумно открылась, и под ногами не хрустнул ни один камушек, не шелохнулась ни одна травинка. Не скрипнула ни одна половица. И по поляне стелился тонкой-тонкой, буквально сантиметровой плёнкой, густой белый туман.

Неведомая гостья молча глянула на Петра Алексеевича, а затем отвернулась, рассматривая технику, словно диковинку.

– Вы кто? – негромко произнёс землянин, уже понимая, что это такой сон и бояться нечего, но и не воспользоваться моментом будет глупо. Тем более сон такой реальный.

Фигура снова обратила внимание на человека. Стала видна тьма под капюшоном, и казалось, что там, в бархатно-черном мраке, блестело ожерелье из голубых камней, словно кисть винограда или смородины. И каждый камушек переливался, создавая ощущение глаз с узкими щёлочками вертикальных зрачков.

Плащ женщины был расшит золотом.

В широких прорезях маски горели живые, любопытные искорки.

– Что вам надо? – повторил генерал.

Но фигура лишь молча отвернулась и плавно и величаво двинулась прочь. У самого края поляны она встрепенулась и опала туманом, который растёкся по траве медленными волнами. Когда волны добежали до ног землянина, то он физически ощутил холод.

А потом…

– Товарищ генерал! – ворвался в сон голос дежурного.

Нереальность пошла по швам с треском пространства и гулом дизельного двигателя.

Перед глазами оказалась та же комната с мониторами и столом с документами. Стены как стены. Потолок как потолок.

– Что тебе? – прорычал Пётр Алексеевич, вставая с кресла, и потянулся.

Недавние сны стремительно стирались из памяти, как карандаш под ластиком. Только та женщина в золотом плаще оставалась чёткой и почти осязаемой, и если сравнивать остальные видения с карандашным наброском, то это – будто нацарапано жирной гелевой ручкой на белой бумаге.

– Товарищ генерал, с базы приехала машина. Говорят, привезли то, что вы затребовали, – бодро доложился дежурный.

– А! Вовремя! – глянув на часы, произнёс Пётр Алексеевич. А на часах было шесть утра, или же середина третьего каста, то бишь стражи. Всё-таки он вздремнул немного и на удивление чувствовал себя бодрым, словно проспал почти сутки.

Генерал с ощущением дежавю вышел на улицу и на всякий случай пошевелил ногой камушки перед входом. Те в ответ послушно прошуршали, как и полагается камням. Землянин усмехнулся. Поправил форму и поднял глаза.

На поляне же, горя фарами, стоял грузовой «Урал». Водитель с автоматом как раз откинул задний борт и задрал тент. А солдаты выстроились, чтоб стянуть из кузова привезённое.

В глаза бросилась наклейка на магазине автомата у водилы. На той жирными буквами было написано слово «серебро», сообщая о том, какие патроны снаряжены.

В кузове сидел прапорщик из службы вооружения, перебирая бумаги. То наверняка были накладные и передаточные ведомости.

Вскоре бойцы с криками и матом опустили на траву миномёт. За ним следом – несколько ящиков с минами. Потом коробку с переносной сиреной-ревуном.

Командир взвода чиркнул авторучкой в бумагах, и «Урал», давя колёсами траву на поляне, покачался по дороге прочь, не обращая внимания на потеряйцев. Лишь офицер в машине высунулся со смартфоном и на ходу сфотал жалобных созданий на камеру.

Ненадолго воцарилась тишина.

Генерал закрыл глаза и прислушался к ощущениям. А ведь и в самом деле выспался. И что это было за создание, приходившее во сне?

– Стаканыч! – заорал Пётр Алексеевич на всю поляну, уперев руки в боки.

– Я здесь, командир!

– Буди всех! Сперва предупредим местное население, а затем пускаем тест портала. Чтоб как в театре – три звонка, и кто не успел, тот сам виноват.

– Есть! – прокричал Сизов, и волной итераций понеслись команды. Подразделение начало втягиваться в процесс и уподобляться муравейнику со встревоженными муравьями.

В итоге с лязгом установили миномёт на тяжёлую опорную плиту. Фальшиво брякнули, как расстроенные гитарные струны, защёлки на ящиках. А на отдельной треноге водрузили ревун.

Параллельно с этим возник, словно приведение, заспанный капитан в очочках, который сел возле мобильного портала на полевой стул за таким же полевым столом.

Генерал сдал глубокий вдох.

– Ну что, Стаканыч, как в том кино говорится? Первая часть марлезонского балета! К оповещению приступить!

Один из бойцов взялся за рукоятку на ревуне, очень похожую на рукоятку от обычной мясорубки, и принялся её крутить.

Утробный вой родился в самых низах вселенной и быстро взлетел к небесам. Аж уши заложило.

«У-у-у-у-у-у!!!» – скулила на одной противной ноте сирена.

– Огонь! – прокричал командир взвода.

Боец подхватил из ящика особую мину и сунул в миномёт.

Хлопок, а секунду спустя в небе молчаливо загорелась яркая рубиновая звезда сигнальной мины, освещая неестественным светом замок, поля и леса. И принялась медленно опускаться, оставляя за собой светлую линию дыма, которую тут же смазывал ветер.

– Пауза! – прокричал сквозь вой сирены генерал, и вой медленно утонул в таком глубоком инфразвуке, что местные церковные органы просто лопнут от зависти.

После рёва всё молчало, и даже звери с птицами попрятались, боясь неведомое невидимое чудовище. На улицу вышла, задрав голову и зажимая уши, ведьма-крысоловка.

– Второй звонок!

Боец снова принялся крутить рукоятку, призывая к жизни незримого великана, и в небе после хлопка загорелась вторая рубиновая звезда, которая тоже стала плавно опускаться, подсвечивая несколько одиноких облачков, обескураженных тем, что сейчас они в небе не одни – ночь же, не время для солнышек.

А за ним был и третий звонок.

– Вторая часть марлезонского балета! – проорал Пётр Алексеевич, когда ревун затих, а сигнальная мина погасла, и махнул рукой: – Заводи!

Газотурбинный агрегат на прицепе загудел, зашипел, а потом завыл, как ураган на крыльях ветряной мельницы. Воображение нарисовало, как сейчас полетят лоскуты обгоревшей ткани, которыми обычно обтянуты мельничные крылья.

– Первый готов!

– Второй готов!

– Третий готов! – привычно прокатились доклады.

– Пуск! – произнёс генерал, глядя на капитана с ноутбуком.

– Есть пуск! – отозвался тот и ткнул пальцем в клавишу. Моргнули лампочки. Как-то басовито чирикнул портал. И газотурбинный агрегат стал быстро затихать за ненадобностью, ибо импульс был дан, а компьютер собрал данные.

– Без отклонений! – отрапортовал капитан, и в тишине, разбавленной лишь остатками шипения агрегата, послышался громкий и протяжный стон.

Пётр Алексеевич быстро огляделся и увидел Шарлотту, упавшую на колени. Девушка закатила глаза и нечленораздельно ревела, словно её выворачивали наизнанку. По щекам побежали обильные слёзы, а по подбородку – сопли.

– Стаканыч! – заорал генерал и сам бросился к волшебнице, подхватив в самый последний момент, когда она опрокинулась набок, падая на стриженую траву. – Ах ты старый дурак, – запричитал Пётр Алексеевич, обругав самого себя и начав баюкать девушку на руках, словно дитё. – Совсем про тебя забыл, дочка. Стаканыч, мать твою! Срочно скорую с базы сюда! Слышишь⁈ Срочно!

Глава 5 Трудное утро. Часть 2

Глава 5 Трудное утро. Часть 2

– Ваши достопочтенности, – громко проговорила Николь-Астра, окинув слегка красноватым взглядом полукруглый зал совета гильдии. Сама же она восседала за большим дубовым столом на кресле-троне с алой обивкой и латунным гербом Магистрата на верхушке. И хотя утреннего света ранней Небесной Пары еще уже хватало не только для того, чтоб различать лица, но даже для письма, но для соблюдения правил на столе рядом с писчими предметами горел большой канделябр. Свечи с отражательными зеркалами стояли и на узких столешницах собравшихся членов совета.

Зал был почти пуст. На месте лишь те, кто был поблизости на момент созыва. Остальные находились в столице или по малым резиденциям в дальних городах.

Присутствующие выглядели словно перебравшими накануне вина, потому как волна боли прошлась бичом по всем до единого, кто умеет обращаться к магии и высшим силам. Разве что шрамы на спинах не остались. И чем сильнее волшебница, тем неприятнее было.

Астра набрала воздух в легкие, потрогала лежащий перед ней свиток с разломленной сургучной печатью и произнесла:

– Смерть королевы подтвердили наши доверенные лица. Засим приказываю усилить охрану представительств гильдии. Запрещаю вмешиваться в борьбу за трон. Кто вмешается, будет изгнан из гильдии с позором, – Николь-Астра внимательно оглядела присутствующих и добавила: – Есть ли возражения?

Зашелестели одежды, и одна из советниц встала, оперевшись прямыми руками на столешницу.

– А как быть с придворными волшебницами? Они уже находятся у трона, – поинтересовалась она.

– Вот именно – у трона, – надавила Астра и пояснила: – Они служат трону, а не герцогиням. Вспомните старое доброе правило: «Королева умерла. Да здравствует королева!». Кто бы ни взошёл на престол, теряет имя и становится просто владычицей.

Астра тяжело выдохнула и посмотрела на единственного мужчину в зале, причём одетого в белый камзол:

– Что скажет наш гость, верховный секретарь наших соперников по ремеслу из гильдии «Круг избранных» господин Винсент?

Гость немного кивнул и произнёс в ответ:

– Сейчас не время для распрей между гильдиями. Круг предлагает временное примирение и предлагает отправиться к победителю борьбы за трон одновременно, неважно, будет ли герцогиня да Айрис или герцогиня да Берта.

Винсент поднял небольшой кубок с водой и неспешно отпил, как знак того, что официальное слово на кон поставлено. Дальше ход оппонентов.

– Я рада, что вы понимаете сложившееся положение, – проговорила Астра, а потом обвела всех взглядом, приподняла подбородок и громко, чуть ли не по слогам проговорила: – Но не все члены нашей гильдии разделяют это мнение.

Николь-Астра зло поджала губы. И снова посмотрела на Винсента. Присутствие чужака на совете сейчас на руку. Она должна заявить о скандале на всё волшебное сообщество.

Волшебница сунула руку в кошелёк на поясе, а когда достала, на низкую стойку с жестяным подносом, специально поставленную рядом со столом, звонко упал окровавленный перстень главы восточного крыла Магистрата.

Кровь засохла давно, став бурой коркой, похожей на лишайник на дереве или камне, но её нарочно не стали отмывать.

– Вот! – почти прокричала Астра. – Эта подлая изменница замыслила изничтожить весь свет нашей гильдии и самолично занять место главы! Это возмутительно! Это на грани с изменой всех наших принципов и правил!

Женщины в зале зашептались, иные привстали, чтоб лучше видеть перстень-печатку. А потом кивали, ибо подлинник.

– Что намерены делать? – тихо спросил из зала голос еще одной из членов совета, но голос был так спокоен, словно амбиции восточного крыла были понятны, просто появилось доказательно.

– Дознание. Честное дознание, а если понадобится, то и казнь! – проговорила Астра в ответ.

– Дознание именем королевы? Но каким образом? – осведомилась так же советница, а потом состроила удивлённую гримасу и развела руками. – Королева мертва. Преемница не назначена.

– Вы хотите сказать, одна из герцогинь пока не захватила трон силой? – усмехнулась Николь-Астра. С её лица быстро сползала улыбка, сменившись маской изо льда. – Для дознания члена гильдии достаточно суда самой гильдии. Но я настаиваю на том, что надо пригласить кого-то из инквизиции в качестве свидетелей, что мы соблюдаем правила.

Астра ещё раз оглядела волшебниц в чине полногласных советниц и трёх ведьм в титуле кулак Магистрата, возглавлявших гильдейскую гвардию. Среди них была и Старая Прачка.

Но вместо ожидаемых смутьянок с места встала худая и бледная архивариесса.

– Ваше могущество, – сухо произнесла, медленно двигая свитки на столе. – По столице ходят слухи, что это именно вы наложили порчу на королеву. Что вы якшаетесь с демонами. Вам припоминают дерзость пред августейшими особами. А ещё говорят, что вы чрезмерно спутались с пришлыми.

Астра ответила не сразу. Ибо сейчас резкость только навредит, но и наигранная беспечность навредит не меньше.

– Подготовьте обеим претенденткам на трон торжественные письма с завереньями, что к смерти королевы я непричастна. Если есть сомнения, я готова сама обратиться в инквизицию с жалобами на клевету. Пусть назначают высочайшее дознание уже в мою сторону. Я не боюсь. Я честна.

Совет тихо зашептал. Некоторые ведьмы скривились, но воздержались от критики, иные покачали головами, мол, так будет правильно.

– Голосую, – произнесла архивариесса, – я за.

И свеча на её столе вспыхнула ярким зелёным светом, отбросив изумрудные блики на чернильницы, лакированное дерево и золото на одеждах других членов гильдии.

Пока шли раздумья, Астра задрала лицо, ожидая сопротивления совета и готовая дать отпор, но почти все свечи вспыхнули зелёным. Лишь у одной из ведьм она оставалась неокрашенной, ну и Винсента, разумеется, ибо он не голосует. Но его присутствие важно – пусть слышит обсуждения. Кривотолки сейчас вдвойне опасны.

– В чём сомнения? – хмуро отчеканила Николь-Астра, поглядев на сомневающуюся.

– В вашей непричастности к демонам я не сомневаюсь, ваше могущество, – произнесла одна из кулаков Магистрата. Сталь её парадной кирасы отражала свечу как зеркало, бросая блик на подбородок. – Но по поводу халумари вопрос остался без ответа.

Астра задумалась. И опять резкость будет не к добру. И, похоже, придётся делиться не только тайнами, но и золотом. Да и сомнения в здравии рассудка и непоколебимости главы совета вредны, особенно со стороны гвардии.

– Да, я имею интерес к пришлым.

Совет зашептался.

– Просветите нас, пожалуйста, ваше могущество. Мы все имеем интерес, но ходят слухи, что вы хотите заполучить у них оружие для борьбы за трон, – проговорила боевая ведьма.

– Оружие? За трон? Вы уверены? – уточнила Астра.

– Да, в обмен на душу, – понизила голос боевая.

– На душу? – переспросила глава совета, неподдельно изумившись. Ей доносили всякое, но про сделку по цене души – в первый раз.

– Да, ваше могущество, даже слуги шепчутся, – подлила масла в огонь женщина.

Астра уставилась на столешницу и медленно встала, сложив руки в замок внизу живота. Шёлк и золото церемониальных одежд заструились блеском в свете зелёных свечей.

– Слуг высечь. К письмам добавить ещё больше заверений в лояльности, – процедила она.

– Высечем, добавим, а что с интересом? – не унималась ведьма в доспехах.

Астра вздохнула и проговорила нарочито удручённо: «Уж лучше потерять часть, чем всё. Тем более сейчас. Как говорится, на плахе золото не нужно».

– Интерес торговый. Денежный. Вокруг халумари всегда много денег. И вопрос не про безделушки и детали механизмов.

Астра поджала губы и произнесла то, чего не хотела, но придётся:

– Золота и серебра хватит всем, кто меня поддержит.

– В чём именно суть интереса? – продолжила выворачивать руки упрямая гвардейка. Она стиснула пальцы на фитиле свечи. Та погасла. Лишь дым потёк вверх тонкой изящной змейкой. Затем нахмурилась, размышляя. И ход мыслей отражался на лице: сколько просить процентов прибыли? Стоит ли делиться с остальным крылом, а если стоит, то как утаить остальное?

Астра поджала губы и выдала полуправду, скосившись на Прачку, которая одна знает истину, но та лишь улыбалась и покачивала головой, мол, скажи, как будешь выкручиваться? Мол, я же предупреждала, что жадность не сулит ничего хорошего.

– Хорошо. Я отвечу. Моя цель – заменить все вольные строительные артели, которые работают на халумари, своими. Халумари платят очень много. И намерены платить очень долго. Это обустройство торговых путей и портов. Стройки растянутся на десятилетия. Одни обходы через Гнилой Березняк чего стоят. Затем я намерена взять эти пути под опеку. Это будет только наша кормушка.

По залу прокатился шёпот, перерастающий в гул. Кто‑то нервно постукивал пальцами по столешнице, кто‑то переглядывался с соседкой, прикидывая долю в будущих прибылях. Даже Винсент слегка приподнял бровь, будто не ожидал от Астры столь откровенного торга.

– Немыслимо! – заголосил совет.

– Безумно!

– Это же горы золота, – зашуршали взволнованные шепоточки из зала, забыв о распрях.

– И как же будем делить? – послышался под конец негромкий, но насмешливый голос. В нём безошибочно узнавалась казначейка.

Астра скрипнула зубами и проговорила то, что однажды подслушала у пришлых. Не думала, что пригодится.

– Полупризраки называют это акциями. Каждый в зависимости от чина и пользы для дела получит право на долю. Даже если ты – последняя служанка.

Зал зашумел. Женщины начали обговаривать услышанное, особенно то, кому сколько может достаться и сколько вообще отсыплется с халумарских сундуков.

А Николь-Астра расслабленно выдохнула и села на место. Даже голова закружилась. Но пусть лучше бьют друг друга лица за золотые монеты, чем косо глядят на главу совета.

Самое страшное – кризис внутри гильдии – благополучно решён. Остался только сам демон, но это дело лишь умения и усердия.

Астра усмехнулась, взяла со стола окровавленную печатку, покрутила в руках, подняв на уровень лица, затем небрежно бросила на серебряный поднос, громко и противно звякнувший в огромной зале, и неспешно направилась к выходу.

К перстню тут же подскочила стряпчая, подходив и положив его в черный бархатный мешочек, словно драгоценной камень невиданной цены и красоты.

Когда большой зал остался за спиной, а в лицо подула утренняя свежесть, она остановилась, задрала глаза к небу и замерла.

Внезапно рядом встала Старая Прачка.

Она проследила за взглядом главы совета, но ничего не найдя, кашлянула, чтоб привлечь внимание.

– Чего тебе? – тихо спросила Астра у своей верной соратницы.

Та шмыгнула носом и подалась к самому уху.

– Ты в самом деле отдашь все деньги совету? Это на тебя не похоже.

– Ты в самом деле отдашь все деньги совету? Это на тебя не похоже, – повторила Прачка, хмуро глядя на Астру.

– Отчасти, – усмехнулась та. – Но не сразу. Сначала пусть почувствуют вкус золота, а потом я покажу им, что без моей руки гильдия – просто кучка склочных дур, одетых в колдовские мантии.

Астра пожала плечами, не отрывая глаз от высоких белых облаков, которые казались шрамами на бездонно-голубой небесной сфере.

– Почему бы и нет? Это всего лишь деньги.

– Да⁈ Не верю, твоё могущество. Ни на крупицу не верю.

Николь-Астра едва заметно улыбнулась и прошептала:

– Хорошо. Я решила попробовать себя в ещё одном халумарском деле.

Она взглянула на Линду и спросила:

– Наши чары могут в одночасье заживлять раны, останавливать кровь, стирать с тела шрамы от порезов и следы оспы. Самые лучшие целительницы способны отрастить потеряные пальцы. Но ты же знаешь, что никто не умеет лечить чуму и проказу. Тиф и оспу. Но халумари это умеют. И думаю, а что если создать в этих землях лечебницу? Сколько знатных лордесс и чиновниц, сколько богатых купчих и известных ремесленниц захотят не умирать?

Линда медленно расплылась в улыбке.

– А вот это уже очень похоже на тебя.

Астра горько ухмыльнулась и проговорила:

– У тебя есть дети?

– Ну ты же знаешь, – протянула Линда. – Что у меня три дочери. А ты это к чему?

– А ты разве не хочешь, чтоб твои дети не умирали? Ведь иметь свою лечебницу – это не только про деньги. Как гласит старая пословица: водоноше вода тоже нужна.

Обе вздохнули, а потом Астра проговорила:

– Распорядись, чтоб подготовили карету. Я поеду к барону до Лекса.

И протянула руку Линде для поцелуя.

– Опять? – возмутилась Старая прачка, но, кряхтя, наклонилась.

* * *

Утро. Ночь. День.

Хлоя уже потерялась во времени, с рассветом ложилась спать и вставала на закате, словно сама стала нечистью. Вот и сейчас крысы уже наводили порядок в подземелье и сновали туда-сюда, таская мелкие вещи, чашки и мусор, от коего начинало воротить до тошноты. Вдобавок пришлые опять призвали силу, от неё было больно и мутило, как с похмелья. До сих пор в ушах стояло гулкое эхо удара, словно по жестяному тазу громыхнули боевым шестопёром.

Меж тем над одним из грызунов, стоящим на задних лапах, как злобный карлик, колдовала Ламинара. Шесть длинных рук демоницы размеренно, как челнок на полотнище ткацкого станка, касались шкуры зверька в разных местах. И в местах прикосновений тут же вспыхивали тусклые огни. Под сложными чарами зверь понемногу менялся. Шкура грызуна пузырилась и растягивалась, словно тесто под паром.

Ламинара проводила и проводила пальцами вдоль серой тушки, и там, где касались её когти, кости противно хрустели, меняя форму. Крыса громоко и жалобно пищала, но не сопротивлялась – воля демоницы держала её крепче любых оков.

Вскоре грызун стал больше обычного в несколько раз, но всё рос и рос дальше.

Казалось, Ламинара взяла живую плоть и месила её, как сырую глину на гончарном круге. Но меж тем работа древней твари завораживала, заставляла раз за разом вернуть взор к действу.

Демоницу часто хотелось сравнить с чем-то неживым, механическим.

В какой-то момент Ламинара остановилась, устало отпустила пять своих рук на живую тушку и посмотрела на шестую, ещё более скрученную и безобразную, чем раньше.

– Ты плохо обо мне думаешь, – проговорила демоница, медленно повернувшись в сторону Хлои.

Волшебница подобрала ноги и сжалась, боясь, что ударят.

Но демоница лишь протяжно вздохнула.

– Знаешь, в чём самый страшный секрет божеств? – проговорила она.

– Нет, – выдавила из себя Хлоя. И даже бегающие по подземелью крысы замерли и уставились на человека и древнюю сущность, словно старались внемлить.

– Духи-страхи ловко меняют облик в угоду мгновению. Ловят отражение страхов в душе человека. Боги же медленно впитывают людскую веру, людские души. Но вместе с верой в само божество просачивается и то, как люди его видят. Ты меня боишься. Ты меня не любишь. Ты видишь во мне чудовище. И я внешне становлюсь чудовищем. Как люди видят свои отражения в зеркалах, так и боги отражаются в человеческих душах.

Ламинара ещё раз вздохнула и приподнялась, словно до этого сидела на корточках, а потом, слегка покачиваясь, двинулась к волшебнице.

Страх прокатился по спине женщины, а нутро свело судорогой. Хотелось проснуться. Хотелось, чтоб всё это оказалось дурным сном, а она в гостинице в Керенборге.

Но, увы, это было явью.

Ламинара замерла, нависнув над Хлоей, и одна из шести рук дотронулась костяшками пальцев до лица. От этого волшебница вздрогнула и постаралась ещё сильнее вжаться в стену. На лице сама собой возникла гримаса страха, а глаза зажмурились, но прикосновение оказалось лёгким и даже нежным. И только неприятный холод нечеловеческих рук ощущался на тёплой коже.

– Да, я не сошла с ума и не оговорилась. Боги не рождаются чудовищами, – снова заговорила Ламинара, её голос звучал, как далёкий ветер в ущельях. – Они становятся ими, потому что люди сами лепят их из своих страхов. Ты боишься меня – и я отражаю этот страх. Но если бы ты увидела во мне союзника, возможно, я бы выглядела иначе. Потому что я не такое чудовище, как ты думаешь. Просто время требует некрасивых усилий.

Тварь опять вздохнула, медленно отстранилась от женщины.

Что-то зашуршало. Затем заскрёбся по камню металл.

Когда Хлоя осторожно раскрыла зажмуренные глаза, то увидела, как Ламинара на крысу, выросшую до размеров малого ребёнка, накинула серую драную тряпку и заколола на груди проволочкой. Получился старый потрёпанный плащ.

А потом она вложила в лапы крысы большой нож, словно меч.

– Время такое. Нужны некрасивые решения, – повторила демоница.