Текст книги "Золотая тьма. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Осипов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

Глава 14 Светский раут на крови

Глава 14 Светский раут на крови

И опять утро. На сей раз небо стало хмуриться, намекая о предстоящем дожде.

Пётр Алексеевич смотрел на медленно бегущие тучи с редкими разрывами между ними.

На душе было мерзко. Проблемы множились как снежный ком, и этот ком уже превратился в громадный шар, готовый снести со своего пути всех. И в первую очередь затею с переносным порталом. Проблемы с мелкой нечистью решены лишь частично. А проблемы с ведьмами и храмом, идущие после каждого тестового импульса, тем более.

– Дурдом. Бесконечный дурдом, – прошептал генерал. Он снял с головы фуражку, неспешно пригладил волосы, хлопнул по головному убору, стряхивая пылинки, и водрузил обратно, придирчиво поправившись.

Совсем как в том старом анекдоте: нагрудный карман с телефоном, карман с удостоверением, козырёк, ширинка. В общем, перекрестился по-военному.

И опять вздохнул. Как старый дед.

При всём прочем никто не отменял ни политических задач, ни текущих мелочей. Тот же уголь нужен для пароходов и котельных на местах. Пропускной способности портала не хватит, чтоб обеспечить базу и прогрессоров необходимым запасом солярки. И тут нарисовался старый добрый угольный разрез всего в нескольких десятках километров от базы.

А меж тем из головы не выходила плачущая под деревом квазимода. Ночь, оружие, нервы и слёзы на глазах человекоподобного зверя.

– Да, не всё так просто с этим Реверсом, – прошептал генерал.

А ведь пришла ещё информация, что прибывшая в Керенборг графиня да Сандра намерена посетить землян. Причём конкретно его самого. Только вопрос: на хрена⁈

Опять, твою дивизию, загадки!

Генерал глубоко вздохнул, сжал кулаки, в которых, казалось, привычно сжал свою волю, заткнул нытьё и нехотения куда подальше и прокричал:

– Дежурный!

– Я! – выскочил из домика сержант.

– Дай одного дневального. И пусть экипажи боевых машин займут места. Мало ли что.

Через минуту рядом с начальником вытянулся по стойке «смирно» боец.

– Хватай, – произнёс Пётр Алексеевич и показал на привезённую с базы тару с заказом.

Солдат поднял ящик, и генерал направился в сторону леса, махнув рукой, мол, следуй за мной.

Когда переступал через пепельную линию светораздела, коротко пискнул датчик магии. Он пискнул, но не смолк, а, замерев на редком хаотичном потрескивании, принялся потихоньку наращивать тональность.

– Уволюсь, – бурчал генерал, глядя на высокий дуб, едва видный за берёзами. – Как есть уволюсь. Делать мне нечего, как всяких лесных фей уговаривать. Ни рожи, ни кожи, одни крылья да тощие кости.

Датчик понемногу перешёл с отдельного треска на тихое поскрипывание, как несмазанная телега. Скрип-скрип-скрип.

– Как думаешь, – проговорил Пётр Алексеевич, обернувшись на солдата, – они днём вылезут из своего гнезда или нет?

– Не могу знать, товарищ генерал! – отрапортовал боец, с опаской посматривая по сторонам.

Вскоре позади них взревел перегазовкой движок боевой машины десанта, а следом тихо заурчал бронетранспортёр. Всё-таки разные они по характеру. Нервный холерик и старающийся быть незаметным флегматик. Словно люди.

Через несколько минут, когда домик маркизы окончательно скрылся из вида, показался дуб.

Так и хотелось положить под него князя Болконского из бесконечной книжки незабвенного Льва Николаевича Толстого. И чтоб он что-то там размышлял, глядя на крону с желудями, нечисть и два солнышка. Сейчас пасмурно, но ведь можно же дождаться хорошей погоды.

– Так, – замер на месте генерал. Да так резко, что идущий за ним боец едва успел притормозить, чуть не врезавшись начальнику в спину. – А где гнездо?

Пётр Алексеевич поглядел вправо, потом влево.

– А это точно тоже дуб? – проронил он, сняв фуражку и почесав затылок.

Но других дубов в округе не находилось.

– Не могу знать, – протараторил боец, как попугай на привязи.

– Ладно, будем считать, что мы у цели и прочитали… как их там… десекрето. Во будет потеха, если устрою представление перед пустым деревом.

Генерал вздохнул и приступил к ковырянию в ящике, который до сих пор держал на весу боец.

Когда нашёл искомое, почти вплотную приблизился к дубу и посмотрел наверх. В самом деле пусто, но недавно здесь было огромное гнездо, и если переносить в иное место, останутся либо царапины на коре, либо следы от очень липкой массы, которой вся эта громадная конструкция держалась среди ветвей.

Но ничего такого заметно не было.

Генерал прищурился, стараясь разглядеть мелочи, а затем достал смартфон, чтоб запечатлеть их на камеру. Но когда задрал гаджет вверх, то протяжно выругался.

– Ах ты ж зараза-а-а.

А все потому что на экране смартфона отчетливо виднелось гнездо фей. А вживую – нет.

– Вот обормоты. Опять халтурят. Это что-то вроде чар сокрытия. А в первый раз оператор просто не задирал камеру вверх, иначе бы сразу заметил, – проговорил он, похлопав датчик магии ладонью. Тот трещал негромко, но очень уверенно, намекая вариант с тайным колдовством.

Пётр Алексеевич набрал воздуха в грудь и громко прокричал:

– Я знаю, что вы меня слышите и видите! У вас ровно есть два пути!

Пётр Алексеевич отошёл немного и неспешно развернул небольшой свёрток, в коем была замотана тряпичная кукла. Обычная такая. Из магазина детских игрушек.

Он небрежно бросил куклу на землю. А затем раскрутил второй свёрток. В нём оказалась бутылка из зелёного стекла.

Не говоря ни слова, землянин скрутил жестяную пробку и стал лить на куклу воняющую бензином жидкость.

Вылив половину, задумался на секундочку и долил остаток.

– Это называется напалм! – произнёс он и отошёл назад, к бойцу с ящиком. Достал сигнальный пистолет, прицелился и выстрелил.

По тишине упругим мячиком проскочил громкий хлопок, и яркая, похожая на фаербол ракетница ударила в куклу. Ракета срикошетила от земли, но той доли секунды, что она касалась мокрой игрушки, хватило, чтоб воспламенить пары горючей жидкости.

Разбавленный пожиже бензинчиком напалм вспыхнул огромным жёлтым облаком, от которого земляне машинально отпрянули. Даже за десяток шагов их обдало жаром и мягкой ударной волной, сделавшей гулкое «у-у-ух».

А напалм продолжил гореть, заставляя тонкие веточки и палые листья, до коих дотягивалось мощное инфракрасное излучение, скукожиться и почернеть, а затем вспыхнуть и осыпаться седым пеплом.

Про куклу и говорить нечего – сгорит дотла, как не фиг делать.

– Это было по-плохому! – прокричал Пётр Алексеевич и достал из ящика холщовый мешок.

Из мешка вытащил недлинную светодиодную гирлянду на батарейках. Когда защёлкнул, та засветилась мерным белым светом.

Следом на свет чужого неба показалась охапка палочек химического освещения – маленьких декоративных и больших для палатки, – и принялся с хрустом их переламывать и встряхивать, чтоб разгорелись посильнее.

– А это по-хорошему! Вам же это надо! Вы же как мотыльки любите свет!

Генерал поднял светящееся сокровище повыше, чтоб было лучше видно, а потом стал складывать обратно в мешок. Сразу же вытащил из ящика вторую бутылку с напалмом.

Подошёл поближе и положил мешок под самым дубом.

– А теперь считаю до десяти! – проорал он и поднял стеклянную тару. – И если вам это не нужно, спалю к чертям собачим! По-вашему это будет: демонис да каналья!

А в ответ – тишина.

Пётр Алексеевич задрал голову, стараясь, чтоб фуражка не слетела, и вгляделся в густую, шумящую на ветру листву, окружающую невидимое невооружённым взглядом гнездо. За спиной трещал огонь, жадный до кукол и всякого горючего ширпотреба. Вдобавок ко всему пошла мелкая осенняя морось.

– Ладно, нет никого. Жильцы съехали с квартирки, – произнёс он раздосадовано и развернулся. – Вся эта клоунада почём зря.

И вдруг что-то звонко стукнуло о бутылку и с тихим, почти неслышимым стуком улетело в траву.

Пётр Алексеевич замер и прислушался.

В бутылку звякнуло снова.

– Товарищ генерал, – произнёс боец. – Вот там.

Землянин проследил взглядом направление, указанное пальцем солдата. И на большой палой ветке увидел крохотное создание с крыльями, вооружённое тяжеловатой для него пикой, похожей на вязальную спицу.

Создание спрыгнуло на землю и пешком пошло мимо горящей куклы к мешку. Там замерло, раздумывая.

Впрочем, раз выглянуло, значит, этот светотехнический хлам им и в самом деле нужен.

Генерал старался не шевелиться, понимая, что по кустам прячется не один десяток таких же злых малявок, раскрашенных краской в чёрные и жёлтые полосы, как заправские осы. А их стрелы на сей раз могут быть смазаны каким-нибудь ядом посильнее, чем во время первой стычки. И хорошо, что ещё не додумались до цианистого калия.

Меж тем создание развернулось и потопало к человеку. За пять шагов остановилось и резко кинуло свою крохотную пику плашмя на землю. Словно нехотя соглашалось на перемирие. А затем подхватила что-то из корзины и быстро пошла прочь.

– Вот и яси. У нас этого добра навалом, можем целую телегу подогнать, – проговорил генерал на местном языке. А на душе стало легче, потому что хоть такая мелкая на первый взгляд проблема, но решилась. Теперь эта мелочь крылатая не будет сбивать квадрокоптеры и воровать лампочки по периметру.

Пётр Алексеевич, протёр лицо руками. Честно говоря, после того как он пристрелил одну из этих желто-черно-полосатых жужжалок, надежды на мирный исход были околонулевые. Но у фей какая-то своя логика.

В этот момент пикнул смартфон, обрывая размышления. И не один раз, а целой серией приходящих сообщений.

Землянин посмотрел на экран.

Из хороших новостей: крысоловка сумела поймать тварь, наводящую страх на подопечных.

Из плохих: сюда готовится приехать много гостей. И придётся опять метаться, как конь в мыле, чтоб подготовиться к встрече.

А ещё пришёл ответ от дежурных на Кровавом Озере. Демоны-стражи, условно перешедшие на светлую сторону, ни о какой женщине в золотых одёжках не знают. Из всего прежнего многообразия нечисти под описание больше подходит паучиха, плетущая туман и сны. Но её уже тысячу лет никто не видел. И на женщину она похожа в самую последнюю очередь.

И опять всё пошло по одному месту.

* * *

– Живее! – проронила Николь-Астра, глядя в окно кареты. За окном мелькали поля и город Керенборг. Напротив, молча и покачиваясь на кочках, сидели Линда и Шон. На подножках стояли новые телохранительницы, чьё оружие побрякивало о лакированные края повозки.

Рассвет давно наступил, но серая пелена облаков загораживала божественный лик Шаны от бренного мира. Наступило время пречистой Аквы, и мелкая изморось прибила нелюбимую её пыль к земле.

Топот запряжённых бычков, дребезг железных ободов колёс о камушки и скрип деревянных рессор, сглаживающих качку, смешивался в единый дорожный шум. Время от времени на рогатых покрикивала возница.

– И что ты будешь делать? – тихо спросила Старая Прачка. Она откинулась затылком на всякую спинку и смотрела на верховную волшебницу со смесью ехидства и жалости. Все же они были подруги, хотя и говорят, что между властью и подданными дружбы не бывает.

Бывает.

Но только при условии, что подданные сами не жаждут власти, но притом не дают себя в обиду.

А Линда не давала.

В отличие от своей начальницы стражи, Николь-Астра лишь только внешне казалась спокойна. На самом деле внутри бушевал ураган негодования, ворчащий тяжёлые мысли, подобно тому как незримые псы бога ветров гнут, трясут и ломают вековые деревья, рвут паруса кораблей и крылья мельниц, опрокидывают ветхие домики.

– Не знаю, – прошептала Астра. Её глаза бегали по пейзажу так, словно искали там ответа.

– А ты возьми и скажи барону, как есть.

Верховная волшебница перевела угрюмый взор на Старую Прачку и некоторое время смотрела молча. А потом покачала головой.

– Видно будет.

Меж тем поля сменились лесом, и карета сбавила ход, запетляв по узкой дороге. Хотя теперь её узкой называть не получалось. Пришлые выворотили своими широкими железными повозками все придорожные кусты, отпилили все низкие ветки.

А вскоре показался домик маркизы Керенборгской.

– Опоздали, эти канальи уже здесь, – прошипела Астра, глядя на несколько дорогих, украшенных фамильными гербами карет.

– Да, странно. Маркиза обычно спит до полудня, – проговорила Линда, тоже глядя в окошко.

Повозка верховной волшебницы подъехала и остановилась у крашенной в белую и красную полосу подорожной перекладины. В прошлый раз там тоже стоял зверомуж с халумарским мушкетом в травянисто-зелёной одежде, кирасе, шлеме и шуршащем плаще. Сейчас к нему добавилась две стражницы графини керенборгской в ярких парадных нарядах и с церемониальными алебардами. И даже моросящая серость, оставлявшая мелкие, сбегающие по железу капли, не могла приглушить их пышные цвета.

– Её могущество Николь-Астра да Феррис, глава совета волшебной гильдии Магистрат! – надрывая глотку известила одна из стражниц, глядя на герб на двери.

Стражницы вытянулись по струнке и задрали лица к пасмурному небу.

Зато халумарский зверомуж приложился пальцами к чёрной коробочке на ключице и что-то спросил на своём языке.

Коробочка пшикнула и отозвалась нечто-то похожим на «Пуськай».

Зверомуж тут же сноровисто поднял перекладину и приложил руку к шлему. В прошлый раз тоже так было. Видимо, у халумари такая церемония.

И было видно, что главный здесь всё же барон со своими порядками.

Карета въехала на ставшую тесной от обилия народу поляну и остановилась.

Телохранительницы спрыгнули с подножек и открыли дверь своей госпоже.

– Да начнётся битва за ум, сердце и кошелёк барона, – произнесла Линда, приподнявшись со своего места вслед за Астрой.

Глава волшебного совета нарочито неспешно ступила на подножку качнувшейся кареты, а глаза забегали по происходящему.

И ведь несмотря на морось и хмурое небо, которое, казалось, растянуло серый рассвет весьма надолго. И чего уж греха таить, утро сразу закончится вечером, минуя день. Но осень на то и осень, чтоб хмурить.

На поляне же вопреки отвратительной погоде стояли яркие навесы, а посередине вскидывал пламя к небу, трещал, порождал снопы искр и дышал жаром большой костёр, рядом с коем привезённые с крепости повара уже насаживали на вертел порчетт и дикую птицу. Потому пахло дровяным дымом, обильными приправами, свежей кровью и навозом беговых бычков. Туда-сюда сновали породистые борзые и молодые мастифы-людоеды. Кривлялась парочка ярко наряженных карлиц. Тихо играла на лютне, флейте и бубне троица менестрелей.

– А, ваше могущество! – донеслось из-под одного из шатров.

Там был стол с яствами, и повар-халумари, у коего поверх пятнисто-зелёной одёжки надет белоснежный фартук и колпак на голове, что-то рассказывал о диковинках пришлых.

Праздная, только и глядящая, как учинить подхалимство, свита услужливо расступилась, пропуская молодую принцепс-маркизу Адель Керенборгскую.

И даже удивительно, как такая маленькая лесная полянка у скромного охотничьего домика всего на дюжину комнат вмещает столь много народу.

Тем временем наследная маркиза подошла к карете Астры и лёгким поклоном поприветствовала. Всё же глава совета гильдии по титулу выше маркизы и тем более графини, хотя и ниже герцогини. И гостья весьма почётная. Хотя, думается, многие бы никогда в жизни не хотели бы встречаться с верховной ведьмой.

– Рада вас видеть, – натянув на лицо привычную маску благодушия, произнесла Астра и наигранно приподняла брови. – Что-то вашей матушки не видно. Не случилось ли чего?

– Матушка захворала. Уже второй день пребывает в постели. Целительницы разводят руками, говорят, просто хандра.

– Надеюсь, эта достойная женщина поправится.

– Я тоже надеюсь, но как бы то ни было, сегодня хозяйка застолья я.

Астра же снова быстро пробежалась взором по гостям. Взгляд привычно отсеял слуг и свиту бездельников, остановившись на действительно важных людей.

Во-первых, халумарский барон, стоящий под навесом и сам из себя хмурый, как туча, и то, что на лице была улыбка, ничего не значило. Улыбка больше напоминала оскал старого пса, недовольного, что к его конуре лезут всякие незнакомцы.

А ещё барон часто глядел на свои зелёные поводки, отделённые от общего места яркой лентой в бело-красную полоску, легко трепещущую, когда ветер протискивался между гостями и обнюхивал громадные железные механизмы.

Во-вторых, это укутанная в меховую накидку старшая дознавательница ордена. Она есть зло для каждой ведьмы, но сейчас это вынужденное зло. И потому Николь-Астра почтительно поклонилась сей опаснейшей особе.

Та едва заметно улыбнулась в ответ. А кто-то из слуг преподнёс ей крохотный хрустальный бокальчик халумарского напитка на блюдечке с золотой каёмочкой.

– Водка, ваше преосвященство, – заученно произнёс слуга. – Полагается закусывать этими солёными ягодами. Называться памадоры.

Он протянул второе блюдечко с красными шариками дюймового размера.

Дознавательница отправила напиток в рот, застыла, через силу проглотила выпитое и тут же подхватила памадор.

А в-третьих, нашлась и виновница всего этого торжества – графиня да Сандра. Лордесса была жилистая, высокая. Не то что грузная маркиза Керенборгская.

– Ваше могущество, – вежливо кивнула ей графиня. Пришлось кивать в ответ.

Убила бы.

Наглая, самодовольная рожа. Если бы здесь не была её преосвященства и если бы за ней не стояла герцогиня да Айрис, то уже бы убила или хотя бы навела порчу. Сидела бы на ночном горшке безвылазно.

Именно такие мысли кружились в голове Николь-Астры.

В какой-то момент по поляне прокатилась волна шёпота, когда расположенные под отдельным навесом халумарские ремесленники начали использовать свои хитрые вещицы. Один поднял изогнутую трубку с длинными толстыми жилами, и из трубки с хлопком вырвалось голубое пламя. Когда же он поднёс его к большому квадрату железа, на котором была обычным мелом нарисована линия, то в разные стороны брызнули искры горящего металла. Свита, больше похожая на кучку кудахтающих фазанов, ярких попугаев или цветных кур, загалдела и подалась назад. Остались лишь надменные воительницы, вооружённые шпагами и пистолями, да телохранительницы с алебардами и двуручными мечами.

А халумари на всеобщее удивление резал железо толщиной в полпальца, как воск раскалённым ножом. У гильдейских кузнецов на это ушло бы не меньше трёх дней.

Затем второй загудел и ярко-преярко, отчего словно песка в глаза насыпали, засверкал второй хитрой вещицей. И толстый брусок прилип к отрезанному железу так сильно, как будто они действительно были вылиты из воска, а не железа.

Толпа гудела, а юная маркиза, совершенно не боясь искр, лезла к халумари. Разве что один из них протянул Адель маску с чёрным стеклом, мол, глаза не портить.

А потом вдруг графиня да Сандра как бы ненароком оказалась рядом с бароном и стала разговаривать о том о сём. Тот лишь услужливо улыбался.

Астра сменила улыбку вежливости на улыбку другу, чуть ли не шутовскую.

Она подошла ближе, приняв по пути крохотный бокальчик с той же водкой. Движение привычное, отточенное многочисленными балами и приёмами у высших особ. Да и то, как самой возглавлять и проводить подобные, знала наизусть, хотя и не любила.

– Ваше могущество, – произнесла да Сандра. – Присоединяйтесь. Мы с дорогим бароном обсуждаем очень любопытные вещи.

– С удовольствием.

– Вот послушайте, – вздохнула воодушевлённо графиня. – Её Величество будущая королева да Айрис…

Николь-Астру аж передёрнуло. Айрис уже считает себя сидящей на троне. В самонадеянности ей не откажешь.

Тем временем да Сандра продолжила:

– Её Величество очень заинтересовалось халумарскими морскими и речными судами, идущими против ветра. А ещё она обратила пристальное внимание на повозки на железной колее. Она намерена пойти на уступки и взимать с халумари только половину пошлины за землю и не брать пошлин за проезд. А ещё она хочет послать гильдии каменщиков и строителей, чтоб учиться ремеслу. У халумари много нового и столько полезного. Мы видели, как они возвели мосты через овраги. А вы видели лечебницу халумари? Это какое-то чудо.

Астра стояла и через силу старалась, чтоб её лицо не исказилось в гримасе досады и ярости. Лишь огромный опыт интриг позволял это.

А ведь пока она гонялась за демоном, плела мелкие интрижки на отшибе государства, подошла к тому, что многие замыслы вот-вот вырвут из рук. Что все заказы перебьёт фрейлина августейшей особы. Что всё насмарку. А следом полетит в бездну её должность главы совета. И спорить с королевой просто бессмысленно.

– Да, занятно, – процедила Астра в ответ, сжав услужливо поднесённый лакейками бокал так, что пальцы побелели.

В какой-то момент она почувствовала, как на плечо легла тяжёлая ладонь. Послышался шёпот Старой Прачки.

– Не надо. Не вздумай. Она тебе не по зубам.

Астра сделала глубокий вдох, пересиливая себя, а потом посмотрела на инквизиторшу, наклонившую набок голову и с любопытством наблюдающую за сценкой.

А графиня расплылась в самодовольном оскале, наслаждаясь победой.

Народ гудел. Народ шумел. Халумарские ремесленники, свом с неестественно ярким и бело-голубым механическим огнем, не нуждающимся в дровах либо масле, пускали напоказ пышные и сочные искры. Обильно пахло горелым железом.

И такой же яркий, и даже яростный, огонь сейчас разгорался в душе Астры, обжигая изнутри, совсем как настоящий.

– Не надо, – шептала Старая Прачка под ухо. – Не делай глупостей.

Барон просто стоял и вежливо улыбался. Он тоже не пойдёт против королевы.

Астра вздохнула. Она опоздала со своей осторожностью везде.

И тут да Сандра широко улыбнулась и подлила масла в огонь.

– С благословения её королевского величества да Айрис нам с дорогим бароном предстоит много чего обсудить личного.

Астра стояла, чувствуя, как глаза застит пелена злости. Маска улыбки на лице застыла фарфором, и фарфор словно треснут и склеен. Чуть шевельнёшься – и снова лопнет. И пальцы трясутся, и в груди словно кол вбили.

Обида до боли.

Астра слышала только стучащее в висках сердце.

А потом как-то вдруг толпа замерла, погрузив поляну в беззвучие. Взволнованно привстала с кресла инквизиторша.

И на лице да Сандры медленно багровел след от хлёсткого удара перчаткой.

Той самой, что принадлежала Николь-Астре.

– Я требую сатисфакции, – тут же процедила да Сандра, кладя руку на эфес шпаги.

– Дура, – проронила Старая Прачка. – Когда ты успела потерять разум? Она же первая фехтовальщица королевства.

Астра принялась расстёгивать пуговицы на платье.

– Я удовлетворю вашу просьбу, – процедила волшебница.

– Честным клинком, без колдовства, – проронила графиня.

Астра усмехнулась. Всё равно ей уже нечего терять. Она и так зашла слишком далеко. Пообещала совету гильдии то, что не сможет исполнить.

И всё из-за неё.

И либо проткнёт эту выскочку, либо сдохнет сама.

Волшебница неспешно достала из ножен волшебную палочку и демонстративно отдала её Старой Прачке.

– Тогда сейчас же, – проговаривала Николь-Астра. Ей не было нужды в палочке, с тем же успехом можно использовать и кинжал, и просто пустую руку. В бездну, для чар даже можно не шевелиться – достаточно усилия воли. Но это против чести. К тому же здесь инквизиторша. За нарушение кодекса её отправят на костёр.

– Право, не стоит, – произнёс барон пришлых.

Астра лишь молча посмотрела на него. Что взять с мужчины?

Тем временем из толпы вышла одна из спутниц графини.

– Моя секундантка, – произнесла да Сандра, тоже начала расстёгивать платье.

Николь-Астра молча лишь ненадолго задержала взгляд на лице барона, а потом повернулась и уставилась на Прачку.

Та вздохнула и проронила:

– Да, я буду. Вот уж не думала, что ты так глупо поступишь.

– Ты в меня не веришь?

Та лишь хмыкнула в ответ.

Вскоре Астра скинула с себя верхний наряд, оставшись в нижней рубахе. А затем сняла лямки с плеч и скатала рубаху так, словно превратила в юбку. Дёрнула подол, тот с треском разошёлся повдоль, а следом женщина его завязала на крепкий узел, уподобив наряд уже короткой набедренной повязке.

Осенняя морось тут же стала липнуть к голой груди, плечам и спине.

В итоге Астра осталась лишь в обуви, повязке и перчатках, держа в одной руке шпагу, а в другой парный кинжал.

Так же поступила и соперница.

– Не желаете ли примириться? – громко вопросила секундантка графини да Сандры.

Астра покачала головой.

Противница лишь зло оскалилась.

Толпа расступилась, создав живое кольцо.

– Приступайте! – громко произнесла секундантка да Сандры.

Астра едва сдержалась, чтоб не создать воздушный щит, а затем и файербол. Но вовремя опомнилась и лишь до хруста стиснула кулак на рукояти кинжала и медленно пошла вперёд.

Соперница замерла с вытянутым вперед клинком, потом сделала несколько лёгких движений, словно оценивая ответ.

А затем совершила резкий выпад.

Астра едва успела его отбить. Металл звякнул о металл.

Потом была попытка контратаки.

Мгновение…

…Всего лишь мгновение схватки…

… и Астра даже не почувствовала, а увидела, как в её плечо, всего на ладонь в сторону и выше сердца, входит остриё шпаги её соперницы.

Толпа ахнула.

И только после пришла тупая тугая боль.

– Вам, ваше могущество, – с ядом в голосе процедила да Сандра, – повезло, что её величество мне запретило вас убить, если дело дойдёт до дуэли. Ваше место – колдовать на благо королевства, а не плести интриги.

Графиня надавила на шпагу сильнее, заставив Астру морщиться и закусывать губы, чтоб не завыть от боли. Она не доставит ей удовольствия.

Победила, и станется.

– Могу только обрадовать, – продолжила графиня, – ваша конкурентка на место главы совета магистра оказалась ещё хуже. Из двух зол вы – меньшее. А её сожгут. Её уже бросили в подземелье на дыбу в серебряных колодках. Поёт, как певчая птица.

Да Сандра рывком вынула шпагу из тела Астры.

Волшебница выронила своё оружие и прижала рукой рану, из которой тонким ручьём текла кровь.

Попалась в ловушку, как последняя дура. Потеряла хватку.

Астра закрыла глаза, сдерживая слезы.

Было больно телу. Было больно душе. Было больно самолюбию. Было больно всему, чем она являлась в этом грешном мире.

– Лекарку! – прокричала Старая Прачка.

– Палочку, – процедила Николь-Астра. А когда пальцы нащупали драгоценную вещицу, перехватила, словно кинжал обратным хватом, и ткнула в рану. – Сангиус сестере, вульнус санаре. Да остановится кровь, да затянется рана.

Но рана не исчезла, вместо этого место зашипело, словно его прижгли калёным железом. Но кровь в самом деле перестала бежать, зато пахло палёным мясом, то ли от свиней на костре, то ли от неё самой.

– Бездна-а-а-а! – вырвалось у Астры вместе со слезами, и она, как и была, с размазанной по голой груди и животу кровью, в одной лишь набедренной повязке, тяжело зашагала прочь – сквозь толпу подхалимной свиты, сквозь шутов и зубоскальную чернь.

И как-то даже странно, что холодная морось не мешала быть тонкому, едва заметному туману. Но эта же морось охлаждала тело и смягчала боль.

Переступая пепельный светораздел, Астра что было сил сжала палочку. Сейчас палочка – это всё, что у неё было.