Текст книги "Золотая тьма. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Осипов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

Глава 2 Физика, луна и нечисть

Глава 2 Физика, луна и нечисть

Шарлотта тяжело вздохнула.

Прошло уже много времени, как её могущество Николь-Астра покинула занятый пришлыми домик маркизы, и сейчас Небесная Пара склонялась к закату. Её двуцветные лучики, проскакивающие через ставни, неуловимо медленно для человеческого взора скользили по столу с обещанным макетом. В воздухе часто вспыхивали попадающие в эти лучи пылинки, уподобляясь искоркам догорающего дня.

Когда лучи падали на заполненные синим купоросом и каплями масла трубочки, то преломлялись, бросая сочные кляксы синевы на столешницу, стены, большие бумаги с рисунками и даже потолок. Халумарские лампы хоть и пытались соперничать в яркости с божественным сиянием, но у них не получалось, потому едкий белый свет ламп не скрывал небосветные искры.

Юная волшебница уныло сидела на лавке перед переплетением трубочек. Она обхватила ладонями голову, и глаза устало бегали по изгибам и хитросплетениям конструкции.

А ещё и баронет уехал, и так тоскливо без него. Он хоть и помолвлен, но ведь боги не запрещают вести светские беседы. А он такой милый и забавный.

Шарлотта протяжно, печально и шумно вздохнула и снова поглядела на макет илинкричесва. Магии было учиться проще, магия ведь есть, она осязаема и понятна, а это чужое словно болючая заноза, которую разум не хочет принимать несмотря на все старания.

Поначалу всё казалось простым: чем тоньше трубка или чем больше в ней засору, тем сложнее воде течь.

– Добрый Стаканишт, – протянула девушка, вытянув пальцы, и масляная капелька внутри трубки медленно подбежала вдоль стекла изнутри, колыхаясь при этом, как будто росинка на ветру.

– Что? – проронил чужак, с грохотом перебирая инструмент жестянщика. Скривившись, он вытащил большие ножницы и пощёлкал ими в воздухе.

– Можно ещё раз? – жалобно проговорила волшебница.

Стаканишт опустил ножницы на стол и стукнул пальцем в трубку.

– Да что тут непонятного? Чем выше конец трубки, куда льют воду, тем сильнее вода давит. Так?

– Так, – угрюмо произнесла девушка.

– Это и есть напряжение. Измеряется в вольтах. Мера такая. А чем больше самой воды, тем больше напор. Это сила тока. Амперы.

– Нет у меня больше сил, – уткнулась лбом в стол девушка.

– Чего? – не понял халумари.

– Ты говоришь, силы – это амперы, а у меня фамилия да Амбер.

– А-а-а, – протянул Стаканишт, пробежался глазами по трубкам и указал на утоньшение. – А там вода с натугой проходит. Это сопротивление. А есть ещё мощность. Совсем как на мельничной запруде, когда вода льётся на колесо, и чем больше воды, и чем с большей высоты она льётся на лопасти, тем ловчее крутит жернова или поднимает водяной молот. Меряется в Ваттах.

Девушка честно старалась усвоить сию непривычную науку. Ведь не зря же госпожа Николь-Астра назвала её своей ученицей, и столь высокое доверие надо оправдать. Однако чем дальше показывали, тем больше становилось непонятно. Под конец захотелось выть от досады, как те посаженные на цепь собаки, которые воют во мраке на ночную Лампаду.

– Добрый Стаканишт, – проговорила молодая волшебница, подняв голову и вытянув пальцы к небольшому жестяному колесу, к тому крепился небольшой деревянный пестик, который пришелец называл поршнем. Магия заставила колёсико вращаться, и пестик принялся взбивать воду в трубке, отчего пузырьки масла стали бегать по трубке вперёд, а потом назад, и так по кругу до бесконечности. – Я не понимаю. Зачем нужна вода, которая колышется туда-сюда?

– Это переменный ток. Так удобней, – ответил чужак, только ещё больше запутав.

– Что удобней? – со вздохом проронила девушка.

– Использовать удобнее.

«Буль-буль-буль» – гонял туда-сюда крашеную жидкость пестик. И вместе с ним бегали в уме вопросы.

– Зачем это? Вода же не течёт. Она просто трясётся на месте.

Стаканишт оторвался от рукоделия, отложил в сторону кисть и жестяной полукруг. От краски пахло отвратительно резко и чуждо.

– Ну, ток ведь не совсем вода, – развёл он руками и взял другую вещь, похожую на серебряную воронку со стеклянной крышкой, и стал зубами отгрызать концы верёвочек, в серединке коих нашлись медные нити.

От всех этих загадок, посыпавшихся на Шарлотту как из бездонной корзины, голова загудела, как улей со встревоженными пчёлами.

– Добрый Стаканишт, по всему получается, ток бывает холодным, а бывает горячим.

– Что? – опешил чужак, замерев с жилками в руках.

– Горячий ток греет. Холодный холодит, – пояснила Шарлотта, показав руками на разные концы трубочек.

– Не… – закачал головой халумари. – Это всё не так. Он нагревает трением, как палочки, которыми добывают огонь.

– А-а-а-а… – с болью в голосе протянула волшебница, уткнулась лицом в ладони и принялась сыпать на пришлого очередные вопросы: – Я не понимаю. Если это сырость в железе, как она трётся? Что такое электроны? Это бесы такие? Как ток бьётся и кусается, если это просто сырость в железе? Как она там течёт? Почему жжётся, если холодная? Это такая алхимическая кислота?

Стаканишт вздохнул и снова взял полукруг. Стал продевать длинные отрезы чёрной верёвки через маленькие дырочки по краю жестянки.

– У-у-у, это ты ещё про квантовую физику не слышала, там вообще мрак. Он крякнул в усмешке, а потом придирчиво осмотрел свою поделку. – Вроде готово.

– Не надо-о-о, квантовую физинку, – протянула девушка, покачав головой.

Халумарские знания не хотели оставаться в голову. Казалось, они лезли наружу через щели, не помещаясь внутри, словно волшебная каша, которую пытаются затолкать обратно в горшочек, а она всё равно лезет и лезет. И чем больше девушка пыталась понять, тем больше странного вываливалось из горшочка

Шарлотта встала, почесала макушку кончиком волшебной палочки, словно это могло помочь.

Ей выпал чудесный шанс выйти в высший свет, и как говорила наставница в школе магии: «Богиня удачи Такора свою чёрно-белую маску светлой стороной дважды не поворачивает. Лови момент, пока он есть».

Но сил совсем не осталось, и потому надо сменить занятие, дабы привести ум в порядок. Ведь та же наставница повторяла и другую поговорку: «Реквама, когита, фасера – отдохни, подумай, сделай».

Шарлотта встала, тряхнула головой и поглядела сверху вниз на халумари, стараясь улыбаться, как нуждающийся в займе купец перед ростовщиком.

– Добрый Стаканишт.

Девушка подошла к чужаку и стряхнула с его плеча пылинку, взирая сверху вниз.

– Не откажите в любезности, помогите.

Халумари встал, но всё равно был ниже девушки на полголовы, потому смотрел снизу слегка настороженным взглядом.

– Чем?

– Я осталась без повозки. Карета принадлежит Магистрату, а ослика с двуколкой забрала матрэ.

Стаканишт ещё раз оглядел девушку, словно тот недоверчивый ослик, на которого надели хомут и вот-вот заставят тянуть непомерно большую повозку. А девушка продолжила:

– Мне надо попасть к тем большим повозкам на железных колёсах. Её могущество велела поймать поселившихся в ней амбарных духов.

Халумари некоторое время продолжал глядеть, а затем произнёс «один момент» и вышел. Вернулся, однако, дольше, чем через момент. Минуло почти пять моментов. Зато вернулся с хитрым прищуром в глазах. Он взял свою поделку и важно протянул:

– Пойдём луну вешать. А потом поедем, барон сказал «яси».

– Так и сказал? – с удивлением вскинула брови Шарлотта. Она ожидала, что всё будет намного труднее.

– Нет, он сказал: «Яси, твою мать, Стаканыч. Конечно же, вези девчонку».

Шарлотта улыбнулась, и они двинулись к двери, оставив макет за спинами. А снаружи полосатый халумари повёл к краю очищенной поляны. Там, у самого пепельного светораздела, перед живой изгородью, росла высокая и широкая сосна, пытающаяся объять своими иглистыми ветками небо и ухватиться за мягкое подбрюшье облаков.

Полосатый Стаканишт взял длинную чёрную верёвку, перекинул через одну из ветвей, прицепил жестяную «луну» и поднял её наверх. Затем ухватился за тонкие шнурки и закрепил так, чтобы поделка не раскачивалась на ветру.

– Готово. Поехали, – махнул он рукой.

Шарлотта быстро вернулась в отведённые ей покои, схватила большую сумку, перевязь с оружием, охапку книг и вязанку верёвок.

Когда вышла, на поляне уже ждала самоходная повозка, в которой рядом с возницей сидел Стаканишт.

Когда девушка уселась на просторное заднее место, повозка заурчала и мягко тронулась.

* * *

Пётр Алексеевич ставил быстрым росчерком подпись за подписью. От обилия бумаг болела голова и рябило в глазах. Отчёты, рапорта, письма к местной знати. Бесконечные переговоры на фоне смерти королевы и делёжки трона утомляли. А ещё какие-то заморочки у Николь-Астры. Да и в целом события развивались совсем не в том ключе, что хотелось, приходилось изворачиваться и думать.

Генерал сложил губы трубочкой, протяжно выдохнул и встал. Прислушался к рычанию мотора удаляющегося уазика, который выпросил Сизов для крысоловки, и меняющему частоту треска датчику магии – вроде бы всё в пределах нормы. Если бы возникло что-то неприятное, датчик бы потрескивал гораздо сильнее.

И притом что умом генерал понимал, что ведьмочка и дочка – это разные люди, пару раз, будучи в раздумьях, чуть не назвал ее Настей.

– К чертям собачьим, – прошептал Пётр Алексеевич, пересилив порыв устало отшвырнуть авторучку, но вместо этого аккуратно опустил её на столешницу и выровнял вдоль края стола. Так же поправил и стопку документов формата А-четыре. Только свитки не входили в схему порядка – свёрнутая в трубочку бумага категорически не хотела укладываться в рамки квадратного и прямоугольного. Как и весь этот мир не хотел играть по земным правилам.

– Завтра с утра повторные испытания портала, мать его. Надо не забыть обзвонить магистрат и храм, а то опять истерики начнутся.

Пётр Алексеевич подошёл к сейфу и достал из него бутылку коньяка и стопарик. Налив коричневый напиток в рюмку, двинулся к макету.

– Чу-чу, – проговорил он, не беспокоясь, что его кто-то может сейчас услышать. Затем достал с расположенной под макетом полочки игрушечный вагончик-платформу и поставил на рельсы.

Щелчок, и поезд вспыхнул крошечными огнями и пополз по кругу.

Генерал водрузил стопарик на платформу и проводил взглядом, а когда тот сделал круг и вернулся, взял, а на его место опустил модельку танка – её специально привезли вместе с документами.

В итоге локомотив потащил и маленький танк. Маленький, но такой значимый, и так много с ним геморроя.

– Товарищ генерал, разрешите обратиться! – раздался бравый возглас со стороны двери.

Пётр Алексеевич тяжело вздохнул, залпом выпил коньяк и повернулся. Глазам предстал дежурный. Их было трое, сменяющих друг друга, и этот совсем ещё молодой старший сержант.

– Что тебе?

– Товарищ генерал, разрешите доложить! У нас опять сбит квадрокоптер!

– Крохотные стрелы? – насупился Пётр Алексеевич, разглядывая бойца с блестящим значком на груди.

– Так точно! – отчеканил сержант.

– Что камеры показывают? – уставился на дежурного сверлящим взглядом начальник.

– Ничего, товарищ генерал! – снова доложился сержант.

– Так не бывает. Это что, какой-то инопланетный невидимый хищник-охотник?

Пётр Алексеевич глянул на фуражку, поднял, сдул с неё ворсинку, но надевать не стал и положил на место.

– Веди, показывай, где это было, – проговорил он и стал бурчать, как старый дед: – Разведчики, блин. У них под носом диверсанты, а они руками разводят.

У двери его встретил командир взвода всего этого безобразия. Ну как встретил… «Встретил» – не совсем верное слово. Здоровенный широкоплечий старлей стоял спиной к начальнику, не заметив его появления, и орал на бойца со снайперской винтовкой и в маскировочном балахоне:

– Я те, нна, глаза сам протру, нна! Кулаком, нна! У тебя, нна, тепловизор! У тебя, нна, оптика за мильён рублей! Что тебе ещё, твою мать, надо⁈

Боец стоял хмурый, как туча, и только увидев за спиной старлея подошедшего генерала, стал указывать взводному, харизматично выпучивая глаза в сторону опасности.

Тот обернулся и слегка вальяжно встал стойку «почти смирно».

– Что происходит? – тихо спросил Пётр Алексеевич, а сам пробежался взглядом по поляне. Вроде всё как обычно. Тихо светился пепельный светораздел. Тарахтел генератор, упрятанный в яму так, что только крышка на баке торчала, да сизый дым поднимался к небу. Уже зажглись лампы по периметру. Унылый часовой находился на месте, а на пристани было пусто.

Ко всему прочему добавилась только жестяная луна на ветке.

Тем временем здоровенный взводник указал на бедного снайпера.

– Анекдот, товарищ генерал. Этот, знач, в засаде. Оператор запускает квадрокоптер, чтоб оглядеться. Дрон тут же сбивают, и он падает прямо на голову этому… – старлей замялся, не решаясь в присутствии начальника применить более грубое и экспрессивное выражение. – Обалдуй, – наконец, выкрутился он и продолжил: – И никто ничего не видел.

Старлей понизил голос почти до шёпота и протянул:

– Я думаю, это местная потусторонщина.

Пётр Алексеевич ещё раз пробежался глазами по берёзам и зарослям камыша.

– Нет. Если стрелы, то точно не потусторонние. Зачем им это?

– Тогда эльфы.

Генерал немного прошёлся и встал под фонарём, который казался лишним в этом мире. Белый квадрат светодиодной матрицы резал, слепил глаза, заполнял световым шумом наливающееся вечерней густотой небо.

Когда со стороны послышался громкий крик, Пётр Алексеевич даже не сразу отреагировал.

– Стой, кто идёт!

Но почти сразу же клацнул предохранитель, и поляну разорвал треск короткой очереди.

Тут же завыла сирена, поднимая подразделение этого крохотного лесного полигона по тревоге.

Генерал обернулся и машинально потрогал кобуру с маузером на поясе.

– Что случилось⁈ – послышался взволнованный голос старлея.

И вот на хрена, спрашивается, вокруг охотничьего домика столько кустов? Хотя ответ напрашивался сам собой: маркиза любила здесь предаваться разврату. И ничего удивительного, если кусты высажены специально, чтоб прятать безобразия от лишних глаз.

– Нарушитель! Нелюдь! – коротко доложил часовой, указав куда-то в сторону берёз.

Пётр Алексеевич всё же достал на всякий случай маузер и двинулся к месту стрельбы.

К этому времени вооружённые бойцы заняли позиции, а две боевых машины рявкнули заводящимися двигателями и повернули башни с автоматическими пушками.

Затем на бронированном дозорном внедорожнике открылся люк на крыше, и солдат вытащил и поставил на крепёж тяжёлую, по факту станковую, чугунную волшебную палочку, то есть высокомощный шокер для нечисти.

Было ещё не совсем темно, и ручные фонари на пару с фарами машин не сильно помогали разгонять зелёную серость, зажатую между стволов деревьев. И только цветы тенелюбивых трав горели тусклыми маячками.

После выстрела смолкли испуганные птицы и древесные лягушки.

– Прикрой, – произнёс Пётр Алексеевич и осторожными шагами двинулся в сторону, где заметили движение.

Уже на краю поляны он замер и глянул под ноги. Его взор скользнул вдоль длинной и ровной линии из торчащих из листвы грибов – самых обычных сыроежек с разноцветными шляпками, которые очертили собой стоянку словно по циркулю.

– Какого хрена? – прошептал генерал.

Это походило на ведьмины круги, только очень и очень большие, и в центре оказались домики и техника.

Рядом камуфлированной тенью скользнул старлей, отобравший у кого-то автомат с глушителем.

Когда он замер у ближайшего ствола, Пётр Алексеевич занёс ногу над грибной линией.

Замер.

Ничего не произошло, и потому землянин двинулся дальше.

– На стволе, – прошептал старлей и включил лазерный целеуказатель. Рубиновая точка упёрлась в бело-чёрную кору берёзы, делающую похожей её то ли на дерево-зебру, то ли на громадный жезл гаишника, воткнутый в землю и обросший ветками.

Меж тем на стволе нашлись несколько грубо сделанных ножом рун.

– Свежая, – прошептал Пётр Алексеевич и добавил: – Кто-то ставит метки.

– Вон ещё одна, – прошептал старлей, и рубиновая точка перепрыгнула, словно блоха, на другое дерево.

Генерал замер и пробежался глазами, выискивая системность. И она быстро нашлась: подобные метки были на многих стволах, но все они охватывали поляну по кругу, словно волчатник. И не связано ли это со сбитыми квадрокоптерами и грибницей?

Земляне долго молчали, а лес отходил от шока стрельбы, и шум ветвей понемногу заполнялся трелями и чириканьем осмелевших птиц и протяжными переливами местных певчих лягушек. Застрекотали кузнечики, цикады и сверчки.

– Отбой! – проговорил Пётр Алексеевич десять томительных минут спустя.

Он выдохнул, покачал головой и неспешно пошёл к причалу, убирая на ходу маузер в кобуру. Там на причале встал и стал глядеть на темнеющую воду, в которой что-то плавало, и которая облизывала маленькими волнами причальные сваи и борта лодки, которая гулко билась о причал со звуком пустой дубовой бочки.

– Твою дивизию, – прорычал он, не в силах сдерживаться. – Вот хотел же без всей этой магии. А тут и демоны, и твари, и всякое другое волшебное дерьмо. И похоже, в ответ придется применять не только технику, но местные системы нетрадиционной медицину… То есть нетрадиционные системы охраны. Магию, мать её.

* * *

Повозка остановилась, Стаканишт тут же соскочил на землю и потянулся, хрустя костями.

А Шарлотта сидела и старалась не шелохнуться. Когда ехали, возница ругался и топал ногами от вредности. И повозка мчалась всё быстрее и быстрее. За ней поднимались тучи пыли. Казалось, девушка обязательно вывалится на следующей кочке.

И только когда повозка выкатилась на странную чёрную дорогу, трясти перестало. А повозка заревела ещё громче и понеслась так, словно была колесницей, в которую запрягли дракона. И тот летел над самой землёй и тянул.

Ну или обычная телега, которую спустили с крутой горы, что тоже не лучше.

Аж ветер свистел.

Потом повозка опять запетляла, съехав на дорогу, крытую утоптанным камнем, и подъехала на пристань посреди перекопанного людьми поля. У каменной пристани на железных полозьях, то есть «рельсах», стояли те самые, нужные кареты-вагоны, а странную повозку уже дочинили, но ремесленники ещё возились с ней.

Над стеной цитадели пришлых на высоких столбах горели жёлтые, как Сол, фонари. Казалось, это его вымыленные браться собрались в хоровод.

– Добрый Стаканишт, – почти на вдохе проговорила Шарлотта. – Подожди!

Халумари сейчас не был полосатым. Его бело-синяя рубаха лишь чуть-чуть торчала треугольником в декольте зелёной одёжки.

Пришлый открыл дверь повозки и помог девушке слезть. Шарлотту мутило, и она еле-еле пересилила себя, чтоб не сесть на землю, прислонившись затылком к железному боку этого «уазика».

– Я сейчас подойду, – произнёс Стаканишт и быстрым шагом пошёл к халумарским ремесленникам.

Девушка проводила его взглядом, а затем посмотрела на большую, богато украшенную повозку. Вспомнилось, что там была кровать. Вот бы сейчас на такой полежать хоть гран момент, чтоб отдышаться после поездки.

Юная волшебница встала, облизнула губы и подошла поближе. Когда дёрнула за рукоятку, оказалось, что дверь не заперта. Очень странно. Обычно такие ценности запирают.

Девушка вошла внутрь и ещё раз огляделась.

Не повозка, а почти дом на колёсах. Нисколько не удивляет, почему госпожа Николь-Астра нахваливала.

Девушка ухмыльнулась и аккуратно провела пальцами по дорогому дереву, парче и шелкам. Такие ей даже не снились.

Дойдя до приставленной к краю кровати для служанки, Шарлотта осторожно села и откинулась.

– Всё, два момента, – проговорила она, уставившись на виднеющийся вдалеке Керенборг.

А потом закрыла глаза. Она даже не сразу уловила то мгновение, когда извне донёсся тяжёлый утробный рык.

Затем повозка дёрнулась, звякнув железом.

Шарлотта быстро открыла глаза и уставилась в окно, и там всё поплыло, как берег за бортом корабля.

– О Небесная Пара! Нет! Не надо! Мне ещё заклинания читать! – закричала она, вскочив и бросившись к выходу.

В дверях она столкнулась с широко улыбающимся Стакаништом, который стоял на подножке и держался за гладкие, отполированные до зеркального блеска поручни. А за его спиной медленно плыла пристань.

– Нравится? – спросил он. – А мы так на них ездим. Нарочно попросил.

– Куда? – опешила Шарлотта. По спине побежали мурашки, и зашевелились волосы.

– Да куда захотим, туда и едем.

– Сейчас куда едем⁈ – испуганно повысила она голос.

Ей не хотелось сейчас никуда ехать. Тем более никто не спрашивал, желает она или нет. А каждая поездка – это целые недели.

– Да никуда мы не уедем. Дороги всё ничего. Сейчас вернёмся, подъедем обратно.

Шарлотта замерла прислушиваясь. А повозка и в самом деле остановилась, слегка качнулась и покатилась в обратном направлении. Когда же вернулась к пристани, застыла.

– Небесная пара, – прошептала девушка, надулась, вскочила и закричала на халумари: – Не смешно!

Она поправила волосы, шпагу и одежду. Вернулась к зелёной повозке и вытащила из неё тяжёлую сумку.

Затащила в амбар на колёсах, в котором были духи, и принялась раскладывать на большом отрезе ткани книги и инструменты. Было уже темно, и мрак сочился из углов амбара, скрывая из вида творящееся в нём.

В дверях встал, оперевшись плечом о край, Стаканишт, улыбавшийся от уха до уха.

– Помочь? – с лёгкой насмешкой спросил он, словно получал удовольствие от растерянности девушки, от короткой поездки.

– Я сама, – недовольно пробурчала Шарлотта.

Девушка нахмурилась. Ещё бы, она не любила, когда над ней насмехаются, как над маленькой. Была бы женщина, вызвала бы на дуэль, но с мужчиной биться зазорно.

А ещё Шарлотта вдвойне не любила, когда за ней наблюдают во время подготовки к работе. Это же не экзамен. К тому же нечисти не было видно, словно попрятались со страху.

Шарлотта вздохнула и подняла руку щепотью на уровень лица.

– Фуэго.

Над пальцами тут же возник небольшой огонёк.

Девушка прищурилась и вытянула вперёд руку с язычком пламени. И тут же вздрогнула, потому что огонь высветил укутанную в чёрный плащ фигуру, взявшуюся словно из ниоткуда. Блеснули нечеловеческие глаза, резкая тень вздрогнула вместе с девушкой, придав ещё больше жути.

– Лят! – громко выругался халумари на своём языке за спиной девушки, подскочив от неожиданности на месте и схватившись за оружие.

Шарлотта тоже попятилась назад, уцепившись свободной рукой за рукоять волшебной палочки, торчащей из ножен на поясе. Волосы встали дыбом, а по спине пробежали холодные муравьи. Сердце заколотилось, как бешеное, а разум прикрылся туманом, как вуалью.

А фигура протянула ладонь и сжала кулак на огоньке, заставив мир снова провалиться в полутьму.

– Тебе говорили раньше, что слишком шумишь? – донёсся из-под капюшона женский голос. Его обладательница легонько качнулась из стороны в сторону. Звякнула кольчуга. Заблестел в тусклом свете знак Небесной Пары.

Меж тем храмовница, а это была именно она и наверняка из близкого круга настоятельницы, продолжила:

– Духи, даже мелочь, чуют огонь. Чуют чары. Чуют… – в глаза женщине ударил яркий белый свет халумарского фонаря, и храмовница поморщилась и прищурилась. Зрачки её кошачьих глаз быстро сжались в щёлочки. – Это они тоже чуют очень хорошо. Научись готовиться заранее. Научись прятаться. Будь как кошка. А здесь можешь не трудиться, мы всё вычистили.

– Мы? – произнесла Шарлотта, и позади неё послышался приглушённый смешок.

– Да чтоб вас черти съели, ниндзи хреновы! – воскликнул непонятное ругательство Стаканишт на своём языке и подскочил на месте во второй раз.

А из дальнего угла на свет выступила вторая женщина. И они неспешно, уже не таясь, вышли наружу мимо опешившего Стаканишта.

– Нажрусь, как пить дать нажрусь, – произнёс тот, взявшись за сердце и глубоко задышав, и добавил непонятые слова: – Меня чуть инфаркт не хватил.

Глядя в спины быстро удаляющимся храмовницам, Шарлотта задержала дыхание, дабы успокоить взбесившееся и колотящееся до боли в груди сердце, и взволнованный разум, от метания коего внутри черепа заболела голова. А потом протяжно выдохнула.

Ей тоже очень сильно захотелось домой.

К тому же на грешную землю опустилась ранняя ночь.