Текст книги "Золотая тьма. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Осипов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 24 страниц)

Глава 33 Обещанье долгой ночи

Глава 33 Обещанье долгой ночи

– Тихо-тихо. Всё хорошо, – прошептал Стаканыч, положив ладонь на лоб юной волшебницы, словно у неё был жар. Жара не было, но девушка металась и стонала так, словно находится в бреду. Хотелось ей чем-то помочь, но, кроме как просто быть рядом, вариантов не было.

Тяжело вздохнув, прапорщик окинул взглядом комнату.

На коленях стояла жрица Агнии. Она положила локти на край кровати, а ладони держала сведёнными в молитвенном жесте и время от времени роняла короткие молитвы, которые казались даже не молитвами, а чем-то вроде индийских мантр или бытовых суеверных заклинаний-поговорок, подобных древнерусским «чур меня» или «тьфу на тебя».

На душе у прапорщика было нехорошо, потому цокнул языком и покачал головой, а затем посмотрел на оператора квадрокоптера.

– Ты точно сбросил её где надо?

– Вы же сами на карте показали. И ещё говорили, что там видели бабу в позолоте с грызунами.

– Ясно, – проронил Стаканыч и подошёл к открытому окошку, посмотрев в ночь с кислой, как от съеденного целиком лимона рожей.

Он много раз слышал про людей, одержимых демонами и бесами. Слышал про оборотней. Но вот звери, одержимые людьми, – это придумка исключительно бабьего царства. Реверс вообще на выдумки горазд. Тут перевёртыши в заложенной стадии трансформации состояли на службе церкви, и разумные боги-звери покровительствовали старым дворянским родам. Вон сидит один такой рыжий, пристёгнутый наручниками к батарее. Как бы лапу себе не отгрыз.

Сизов повернулся и хмуро посмотрел на обиженно задравшего подбородок и надувшего губы Максимилиана.

А что до окна, то местные верят, что нельзя просто так глядеть во мрак, не то стража богини ночи Никаты обратит на тебя свой недобрый взор.

Не, глядеть можно, но нужны особые присказки. Только землянин их не помнил. Читал однажды, а потом вылетело из головы.

Не в силах стоять на месте, Стаканыч снова повернулся и опять уставился в ночь, брезгливо обступившую подсвеченные светодиодными прожекторами клочки земли, забора и зданий.

– Я чё? Я ничё. Я просто за девку переживаю, – прошептал он, словно оправдание, и опёрся локтями на подоконник.

Похолодавший и посвежевший после заката Небесной Пары ветер порывом ворвался в комнату, обнюхал всё, лизнул сквозняком лицо землянина и умчался. Он словно услышал отмазку человека-чужака и не стал злиться.

Во тьме же отрывисто пищали летучие мыши. Стучали о железные флагштоки, словно молоточки по ксилофону, тонкие тросики с флагами по периметру плаца. Тихо переругивались, а затем плевали через плечо, приобщаясь к суевериям, земляне. Вот только суеверие было земным, чуждым этому двусолнечному и лишённому луны миру.

А ещё казалось, что во мраке шевелились тёмные аморфные фигуры. Но угадать, настоящая это нечисть или же просто игра воображения, было не дано.

* * *

Шарлотта торопливо погасила огоньки и прижалась к земле, слепо уставившись во мрак.

Оба её сердца – человеческое и крысиное – гнались наперегонки, кто больше ударов сделает. Фонарики привлекали внимание, и пришлось их погасить.

Само собой, совы охотятся и в полной темноте, но ведь и помимо сов есть те, чьё внимание не хочется привлекать.

Девушка поджала губы и задумалась. Пока думала, своевольное крысиное тельце принялось нюхать задранным носом воздух и водить ушами, прислушиваясь к ночным шорохам.

Меж тем желания, опущенные на чаши весов, сперва долго колебались, а потом всё же замерли, давая понять, что на самом деле хочет юная волшебница. Нет, она уже точно решила, что пойдёт до конца, но вот как это сделать, чтоб получилось получше, побезопаснее, побыстрее, вот на этом и замерли весы. И воображение даже нарисовало кирпичный склад на пристани и там – больше латунные чаши на толстых верёвках, сверкающие после усердной чистки. И туда то и дело подкидывались сомнения, гордость, страх опасности и страх опозориться.

Чувства и стремления походили на бронзовые гири, а то и вовсе медные, серебряные и даже золотые монеты, брошенные в кучку.

В итоге золото гордыни перевесило.

– Бездна, – протянула Шарлотта. – Придётся делать на ощупь.

Она коротко вздохнула, а затем натянула невидимые поводья, которые держали грызуна:

– Стоять. На место.

Крыса тут же присела и сжалась в белый комок.

А девушка вялыми от непривычки лапками-ручками принялась буквально вслепую рисовать на земле схемы. Схемы были привычными, ибо те самые, что она искала одержимых грызунов, но вот делать это в теле зверька и тем более в полной темноте было жуть как неудобно.

Крохотные коготки долго выводили с тихим украшением тонкие линии, но вскоре дело было сделано. Осталось только понять, что использовать вместо волшебной палочки, чтоб читать следы.

Разве что нос.

Шарлотта усмехнулась, представив, как делает взмахи мордочкой при читке заклинаний, а потом, тихо пискнув из крысиного рта, произнесла:

– Десекрето ратио.

И мир тут же потонул в сплошном тусклом мареве.

– Назад-назад-назад, – затараторила юная волшебница, оттягивая незримые поводья. Крыса попятилась, стараясь сбежать из облака света, но даже долгое отступление не помогало.

Казалось, свечение заполнило весь мир.

И только потом, когда в спину упёрлось нечто острое, сухое, как ветка, девушка выругалась.

– Дура. Демагис.

Свет погас.

– Вот дура, – повторила она. Ведь заклинание нацелено на поиск крыс, а сейчас она сама пребывала в тельце грызуна. И чары сработали безукоризненно, посветив при этом её же саму.

Значит, надо менять чары. Исключить из них саму себя. А это много долгой работы. И в темноте, чтоб никто не увидел.

Шарлотта набрала полные лёгкие воздуха, задержала, насколько это позволяло крысиное тельце, дыхание, а затем сжала в передних лапках призрачную спицу-пику и принялась за дело.

* * *

– Вы уж извините, ваше могущество, но ничего другого нет, – проговорил Пётр Алексеевич, протягивая Астре более чем скромный набор одежды. Сам же не отрывал взгляда от почти обнажённой волшебницы, на которой был лишь его китель.

Тихо шуршал казавшийся лишним в средневековом сеттинге ноутбук со строками сообщений и квадратиками фотоотчётов. Мерцала на столе керосиновая лампа, воняя недогоревшими нефтепродуктами. Чуть слышно шуршало под крышей маркизиного домика.

С улицы доносились торопливые голоса солдат, звучащие русской речью, тоже чуждой этому миру.

А в груди щемило от простых желаний и несостоявшихся надежд.

Ибо интима не было. Интим не состоялся, повиснув между строк недосказанностью. Просто потому, что это было бы неуместно в подобной ситуации, но вместо него было нечто другое.

Землянин долго ещё стоял и прижимал к себе волшебницу, соскучившись по теплу. И не только телесному, но и душевному.

Долго и с тоскливым, немного жадным наслаждением вдыхал аромат благовоний, сделанных из цветов пиона. Долго слушал дыхание волшебницы и стук её сердца.

А потом поцеловал её в шею и через силу оторвался.

– Дорогой мой друг, – улыбнулась Николь-Астра, небрежно скидывая с себя китель. Тяжёлая вещь упала на пол. Были бы доски, то и с глухим стуком. Но по местной традиции полы первого этажа были обычной, хотя и хорошо подогнанной брусчаткой, лишь лязгнули пуговицами и колодками медалей по камню.

– Помню, была молодой ведьмой. Тогда ещё в чине кулака Магистрата. И случилась большая стычка с нобийскими королевствами. Настолько серьёзная, что королева призвала к помощи Магистрат, – Астра вздохнула, предаваясь воспоминаниям. – И вот утро. Я и ещё три девушки в шатре у реки. Там у нас лагерь стоял. Мы спим, и внезапно раздаётся горн тревоги.

Астра снова ухмыльнулась и качнула головой.

– Я спросонья создала волшебный шар прямо в шатре и запустила его в самый край. Шатёр сгорел до пепельных лохмотьев так быстро, что мы едва успели выскочить, похватав лишь волшебные книги и артефакты. А там воинство нобиек. И мы лишь в том, в чём Небесная Пара приводит нас в этот мир, разве что пуповин нету. Так и пришлось биться голышом. Посему, мой друг, не беспокойтесь. Я переживу подобное неудобство. И мы условились без чинов и титулов, дорогой друг.

– Хорошо… Николь, – чуть запнувшись и в силу привычки, ответил генерал и добавил с ухмылкой: – Только прошу, не надо никаких Пе-Пе, а буду чувствовать себя как жирная морская птица из старой сказки. Пингвин называется. И уж тем более Пи-Пи. Можно просто Петя или Пётр.

Астра с лёгкой улыбкой кивнула и взяла протянутый свёрток.

В домике маркизы не нашлось ни платьев, ни женского белья. Потому, наскоро проведя ревизию имущества, нашли чистенькую белую футболку и новые штаны от полевой формы, которые пришлись впору.

Следом соорудили нечто вроде юбки из обрезанной под грудки тельняшки и широкая офицерская портупея. К портупее волшебница была привычной, ведь на Реверсе это удел женщин.

Лишних ботинок ни у кого не нашлось, и потому генерал пожертвовал свои кроссовки, которые захватил, чтоб на досуге заниматься пробежками по округе домика.

Досуг, однако, тоже не случился.

– Товарищ генерал! – раздался взволнованный голос дежурного, а за ним последовал частый и настойчивый стук. – Товарищ генерал!

Пётр Алексеевич метнул взгляд на дверь, а затем на накинувшую футболку Николь-Астру. И генерал не мог не подметить, что немного ревновал волшебницу, которую видел на пристани голой весь личный состав.

Но это чувство приходилось пока затыкать поглубже. Затрамбовывать армейским ботинком потуже.

– Не заперто! – прокричал Пётр Алексеевич, и в дверь тут же с коротким «разрешите» влетел дежурный сержант.

– Товарищ генерал, там опять псоглавые что-то чудят!

Пётр Алексеевич глянул на монитор, где тускло светились окошки с сообщениями. Шарлотту уже десантировали, и шевеления обезьян именно в этот момент – совершенно не к добру.

Генерал резко схватил со стола слегка поцарапанный прибор ночного видения и выскочил на улицу.

– Показывай! – сразу начав бегать прищуренными глазами по тёмному лесу, проронил начальник.

– Вот там, – ткнул пальцем во мрак среди деревьев, отозвался дежурный.

А меж стволов и в самом деле начало разгораться странное синеватое свечение. Сперва оно было едва заметным, но постепенно становилось ярче и ярче, и вскоре в нём было можно различить мечущиеся туда-сюда силуэты.

Через шелест листвы доносились приглушённые нечеловеческие возгласы и визги.

Генерал недовольно цокнул языком, скривился и приложил прибор к глазам.

Едва разгоняемая свечением тьма тут же сменилась призрачно-зелёными сумерками.

– Вот уроды, – проговорил землянин, наблюдая, как несколько псоглавых тащат на плечах длинный и толстый брус.

Путь у них был недолгий, и немного погодя они принялись деловито его вставлять в лунку, проделанную посередине дороги. То, что это яма, а не игра теней, стало понятно только сейчас, так как вокруг неё запрыгал ещё один псоглавец, но уже с лопатой, который сперва принялся присыпать новоявленный столб у основания, а затем утаптывать ногой.

Затем появилась ещё одна бригада «ух». И целая троица разумных обезьян волокла бревно покороче, но потолще первого и с привязанными к нему верёвками. Дотащив сей инструмент, троица стала поднимать его и бить торцом бревна, трамбуя землю. Даже здесь слышалось размеренное «бух-бух-бух» ударов тяжёлого дерева о грунт.

– Жаль, трос не достанет. До них метров двести, – послышался рядом голос взводного старлея.

– Тебе лишь бы тросами покидаться, – прорычал Пётр Алексеевич.

– А может, мы их попробуем прямо сейчас обстрелять из тридцатки? Столб пока не вкопан. А шаман, поди, не удержит очередь из снарядов.

– Нет. Всё должно идти по плану. И мне пока непонятно с пунктом замысла про золотую бабу, – проговорил Пётр Алексеевич. – У нас и так уже есть потери из-за простейшего непонимания ситуации. Есть же поговорка: не зная броду, не лезь в воду.

Генерал прямо из-под окуляров сверкнул глазами на скривившегося подчинённого, а затем даже не услышал, а по аромату благовония понял, что рядом встала Николь-Астра.

– Можно? – тихим, но уверенным голосом спросила она. Генерал оторвался от прибора, и оказалось, что женщина к нему и тянулась.

– Да, конечно.

И подал прибор волшебнице. А сам уставился во тьму, с пляшущими в ней псоглавыми.

– Где-то там сейчас крыса Шарлотты. Интересно, если её поймают,

Женщина приложила ночник к лицу и стала поворачивать голову, разглядывая через прибор окружающий мир, и был заметен призрачно-зелёный свет, сочащийся из-под уплотнителей окуляра. Он казался тонкой каймой вокруг толстых круглых очков в жирной оправе. Если спросит, как это сделано, то объяснять про фотоэлектронные преобразователи, вакуум, разность потенциалов в сотни и тысячи вольт, фотоэффект и прочие научные приколы генерал был просто не готов. По крайней мере, сейчас.

Но вместо этого Астра протянула:

– Говорят, у стражей Никаты глаза в темноте светятся так же. И они видят во мраке, как совы.

Пётр Алексеевич ухмыльнулся. Что-то он в последнее время слишком часто слышит сказки про неведомую гвардию богини ночи.

А меж тем псоглавые установили свой столб, и тот принялся мерно пульсировать багровыми всплесками. А до слуха еле-еле слышно стал доноситься редкий стук, похожий на удары громадного сердца.

«Дук. Дук. Дук».

Или же словно дизель-молот забивал сваю.

– Сказки… – протянул генерал. – У вас одни сказки. У нас другие.

– Расскажи, дорогой Пэтэр, – проговорила Астра.

* * *

Готово.

Шарлотта прислушалась к раздающимся из темноты шорохам. А шорохи нарастали, сменяясь протяжными и резкими для уха выкриками псоглавцев. Настолько резкими, что ведомая ею крыса прижалась к земле.

– Десекрето ратио, – проговорила юная волшебница, и грызун отрывисто пискнул вслед за ней. Он повторял движения и даже намёки на движения самой девушки, как живая марионетка. И раскрыла рот, как кукла на руке рыночной чревовещательницы.

Шарлотта потужилась приподнять голову, и крыса встала на задние лапы, суетливо водя усами и носом. А впереди тускло затлел размытый след, как клякса на ткани.

След принадлежал не обычной крысе, а той, в которой было хоть немного волшебного. Иного не нужно, иначе вся поляна засветится следами мелких созданий и выбрать путь будет невозможно.

И теперь осталось только идти по следу.

Девушка напрягла руку, и крыса вытянула вперёд лапку.

За ней вторая рука. И вторая лапка.

Грызун тут же упал на брюхо, лишившись привычной опоры. Ну не ходят крысы, одновременно вытягивая передние лапы, а потом подтягивая задние. Как гусеница какая-то.

Сидеть, колдовать и просто стоять ещё получалось, но двигаться по-звериному – нет.

– Бездна-а-а-а, – прошептала Шарлотта, начавшая злиться на себя и на бестолковое существо. – Я так до утра ползти буду.

Юная волшебница засопела и задумалась.

– А если так?

Она встала на задние лапы и попыталась идти как человек. Но зверёк сделал ровно один шаг и опять рухнул на землю.

– О Небесная Пара, помоги, – взмолилась девушка и задумалась.

Это не учили в университете. Совершенно не учили. Даже видящие получают навыки ведения ворон уже при совете Магистрата.

Значит, надо думать самой.

– Бездна, – снова проронила девушка.

Тем временем в лесу что-то потихоньку разоралось. Крыса видела ясно не дальше нескольких шагов и не различала цветов. И что там, можно было гадать только по звукам. И запахам.

Да, крысиный нос доносил до девушки ароматы леса и вонь потных псоглавых. Гарь и копоть кострища. Перебродившие фрукты и свежую кровь.

От осознания новых возможностей стало немного неуютно. А от крови – ещё и страшно.

Но надо как-то идти.

Пока девушка прислушивалась к крикам и стукам и принюхивалась к запахам, ведомый ею грызун стал своевольничать, опустившись на все четыре лапки, и тянуться к зёрнам на кончиках травинок.

– Стоять, – прошипела девушка, возвращая контроль и заставляя грызуна послушно сесть.

А потом её осенило.

Ведь можно не шевелить каждой лапкой по отдельности. Можно вести грызуна как ослика и вола на верёвке. И думается, видящие так и направляют ворон: приказала вперёд, и птица полетела, и не надо волноваться из-за каждого взмаха крыла.

– Попробую, – прошептала девушка под одновременное попискивание грызуна. – Пшла! Вперёд!

Крыса встрепенулась и бросилась в лес. Да так, что тонкие травинки хлестали по густому белом меху, под голыми пальцами ощутилась мешанина прикосновений, как если бы она сама бежала босиком по веточкам, листве и камушкам, а призрачная спица-пика осталась брошенной где-то позади.

– Стой! Стой, дура! – завопила Шарлотта, натягивая невидимые вожжи.

* * *

– Стой, дура, – неявно, словно с глубокого сна, бормотала девушка. Она мотала головой из стороны в сторону, а её грудь вздымалась и опускалась в частом-частом дыхании.

Всплеск адреналина был виден невооружённым взглядом.

Стаканыч, сидящий рядом с крысоловкой прямо на полу, выпрямился и положил руку на лоб.

– Вроде холодная. Жара нет, – пробормотал он, глянув на жрицу Агнии, сидящую на очень маленькой лавочке по другую сторону кровати, а потом на прикованного к батарее баронета.

– Да, пока боги на её стороне, – проговорила жрица.

Стаканыч вздохнул и снова посмотрел на женщину.

– Чем ей грозит, если её поймают? Ну, я про крысу.

– Если схватит зверь, то волшебница ощутит просто боль. Но боль сильную. Словно её саму рвут зубами на клочья. А если то будет тварь потусторонняя или чары какие – тогда они могут выжечь всю волшебную силу до капли. Спалить рассудок до полного безумия, а то и смерти. Ибо не забудет, как дышать.

– Хреново, – проронил Сизов и поднял голову в сторону бойца за ноутбуком: – Э! Отпишись командиру, что всё пока хорошо.

– Есть, – отозвался солдат, заклацав клавиатурой.

А Стаканыч убрал ладонь со лба Шарлотты и поправил тонкую, почти прозрачную простынку из нетканого полотна, накрывавшую девушку.

Ночь обещала быть длинной.