Текст книги "Золотая тьма. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Осипов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Глава 15 Дела демонические

Глава 15 Дела демонические

Ламинара сидела в лесу, забравшись в самую глухую и непроходимую заросль ивняка. А чтоб никто уж точно не смог найти, даже случайно, окутала своё место коконом густого тумана. Который, словно кокон паука, обрамлённый крепежной паутиной, тянулся тоненькими, гибкими и белёсыми нитями к веткам. На этом коконе покоились чары сокрытия: всякий, кто взглянет сюда, невольно скользнёт взглядом мимо. Человек и даже мелкие потусторонние твари пройдут мимо логова и не заметят.

Тут же была и Хлоя, окружённая дюжиной крыс. Было холодно, и волшебница прижимала грызунов к себе, грея руки.

Издалека доносились отголоски какого-то торжества. От приносимого ветром запаха жаренного на костре мяса бежали слюнки.

– Почему мы прячемся здесь? – тихо спросила Хлоя.

– Подземелье слишком приметное. Орденские обязательно сунутся в старое подземелье. И мы уподобились зайцу, который сделал несколько петель и спрятался позади преследователей. У меня ещё нет силы, чтоб противостоять всему ордену. Ведь за ним стоит Небесная Пара и все высшие боги, – ответила демоница своим мягким красивым голосом.

– Будто здесь не найдут, – проронила волшебница.

– Не найдут. Они уже здесь искали. И не станут прикладывать силы, если будут ходить ещё раз.

Ламинара замерла, зашелестела золотой накидкой.

– Как вы, люди, живете с таким обликом? – негромко спросила она, разглядывая свои руки – новые руки.

Вместо длинных многосуставчатых, словно лапки паука, обладающих длинными тёмными когтями, они сейчас были ровные, короткие, с плоскими ногтями. За тысячи лет Ламинара привыкла к своему прежнему облику, и его столь быстрая и неожиданная смена была… нет, не непринятой. Она наводила неловкость. К новому облику приходилось приноравливаться. Оно доставляло неудобство.

– Как-то живём, – сонным голосом отозвалась Хлоя.

– А волосы? Они всегда такие неудобные?

– К ним привыкаешь. А если не можешь состричь, заплети в косы, убери под головной убор.

Ламинара протянула руку, и на смуглую ладонь прыгнуло золотое зеркальце. А когда демоница подняла его, из глубин отражения, помятого неровностями и царапинами на жёлтом металле, на неё посмотрело человеческое лицо. Смуглое, с карими глазами.

Древняя сущность вздохнула, нырнула рукой, которых было по-прежнему шесть, в глубины накидки. И оттуда извлекла тонкую светящуюся нить – память убитой наставницы Хлои.

Пальцы сразу стали бегать по нити, как пальцы музыканта по струне лютни, перебирающие звуки музыки.

– Не думала, что и это пригодится.

– Что именно? – тихо спросила Хлоя. Она уже почти не боялась Ламинару. А с тех пор как та благодаря халумари обрела человеческое лицо, как-то само собой воспринимала почти как человека – как вредную старую матрону, которая мечтает о прошлом, строит гадости, но может и пирогом угостить.

– Память, как заплетать волосы.

Ламинара выпрямилась и откинула капюшон. Пышные белые волосы рассыпались по плащу, доставая до пола.

Через стенку тумана проникла парочка крыс, но не простых, а тех, что демоница превратила в подобия карликов. Они быстро подскочили к повелительнице и замерли, а потом стали неловкими движениями браться за белые пряди.

– Не так, – проронила Хлоя с усмешкой.

– Не отвлекай, а то покараю.

Хлоя смолчала, криво улыбнувшись. Пока она нужна этой твари, не покарает. Но и тянуть за хвост льва не стоит – укусит руки по самые плечи.

Меж тем крысы стали складывать волосы госпожи в две косы. Отвратительно, надо сказать, складывали.

Хлоя им бы даже не дала плести из прутьев ловушки для рыбы.

Но крысы старались.

Розовые лапки-руки брали пряди, делили натрое и складывали меж собой.

Когда заплели, Ламинара встряхнула головой, и волосы неестественным образом тут же распались свободной копной.

Крысы взялись заново, но внезапно демоница замерла, наклонила голову набок.

– Кто-то рядом. Кто-то сильный, – проговорила она.

– А говорила, не найдут.

– Это не орден, – произнесла демоница и отбросила зеркало в сторону, а затем вытянула перед лицом свои шесть рук и сложила многочисленные пальцы в кольцо. В этом кольце воздух сгустился в туман или пар, став непрозрачным, колышущимся на сквозняке шаром.

А затем в нём, словно в круглом окошке, быстро проступили фигуры шести человек, идущих по лесу. И Ламинара замерла, разглядывая непрошеных гостей.

* * *

– Ваше могущество! Вас надо перевязать! Вам надо показаться лекарке! Вам надо прикрыться! – кричал за спиной семенящий Шон, несущий в руках одежду, но Николь-Астра не слушала. Не хотела слушать.

Она шла почти обнажённой по осеннему лесу, шатаясь и держась рукой за прижжённую рану. Размазанная по телу кровь потемнела, превратившись в грязные потёки.

– Николь! – окрикивала её Старая Прачка, идущая рядом. – Не спеши. В бездну их.

Астра остановилась, качнулась, поморщилась от боли и повернулась:

– Меня предали. Кто-то поведал герцогине обо всех моих планах. Конечно же, они заинтересовали да Айрис. Теперь я почти никто.

– Ты не никто, – продолжала Линда. – Ты по-прежнему глава совета гильдии.

– Отстань! Этот совет меня же и предал.

Астра опустила глаза и забегала взором по траве, а потом поглядела на Прачку.

– Про халумарских целителей я говорила только с тобой.

– Николь, – поджала губы Линда, обернувшись на двух боевых магесс – тех самых телохранительниц, что сопровождали их в карете. – Николь, послушай. Это не я. Просто поверь. Зачем мне рассказывать о твоих планах? Просто зачем? Мне и так хорошо.

Астара качнулась, зашипела от боли и оглянулась на Шона.

Тот побледнел и затряс головой.

– Нет, ваше могущество. Это не я. Клянусь, – запричитал секретарь и рухнул на колени. – Это не я. Я не знаю ничего, ваше могущество.

Астра снова опустила глаза и громко прошептала:

– Значит, они подслушивали. И думается, Айрис подслушивала ушами шпионов восточного крыла гильдии. Потому так рьяно зацепились за моё письмо о чёрной магии, кинули главу восточного крыла в темницу. Они её непременно казнят. Им не нужны свидетели.

Волшебница повернулась и пошла дальше, рассуждая на ходу.

– Я перетряхну весь совет. Я найду предателей.

Астра прошла ещё десяток шагов и опять встала. Злость придавала силы, и даже трясло от ярости, как при ознобе, но сил постепенно становилось меньше и меньше. План с железной колеёй и повозками. Задумка с халумарской лечебницей. Всё пропало.

Волшебница вытерла рукой лицо, исказившееся в гримасе душевной боли. На покрасневших глазах предательски навернулись слёзы.

– А-а-а-а-а! – закричала она и взмахнула палочкой. Ближайшую тонкую берёзку срубило невидимым лезвием, явив ровный, почти полированный срез с годичными кольцами. Ствол сперва медленно накренился и скользнул, уткнувшись в землю, а потом ускорился и с треском ломаемых веток рухнул на траву.

– В бе-е-е-ездну-у-у!

И второе деревце толщиной c руку повалилось набок.

Волшебницу прорвало, как худую плотину. Ей хотелось напиться до потери памяти, спрятаться в своей комнате, обдумать произошедшее.

Злость толкала на быстрые расправы, но она же совсем недавно толкнула на глупую дуэль. И хотя всё внутри клокотало от душевной боли, разум изо всех сил запирал в тисках воли поспешность.

Потому что нужен замысел. Потому что нужно всё делать основательно и без глупостей.

– Ваше могущество, – послышался позади голос халумарского барона.

Астра выпрямилась и опять протёрла лицо. Ведь нехорошо быть некрасивой даже в подобной ситуации.

Она выждала мгновением и неспешно обернулась.

– Да, дорогой барон.

И в этот миг заросли камыша, что были в полусотне шагов от волшебницы, словно взорвались. Из них вылетело нечто быстрое, почти бесшумно помчавшееся на волшебницу со звериной грацией. А чёрная коробочка в нагрудном кармане халумари затрещала бешеным сверчком.

– В бой! – закричала Линда, выхватывая клинок.

Достали шпаги и кинулись наперерез внезапно возникшей твари и телохранительницы.

В руках возникали быстро пульсирующие огненные шары.

Тварь неслась молча, лишь поднимая клочья листьев и шурша шагами. Хищники, вопреки расхожему мнению, никогда не нападают с рёвом и криками. Им некогда. Им надо беречь дыхание. Им надо не раскрыть себя раньше времени.

Линда метнула яркий рыжий шар вперёд. Он был небольшой, не больше яблока, но яркий, как пушечное ядро, раскалённое в кузнечном горне до нестерпимого жара и вынутое щипцами на воздух ночью.

Следом и боевые ведьмы швырнули свои.

Зверь увернулся, заскользив ногами по лесной густой подстилке и сдирая её, как клочья гнилого ковра. В руках сверкнул кинжал, словно выкованный из чёрной, как ночь, стали.

– Небесная Пара! – заголосил испуганный Шон за спиной.

Часто-часто загрохотал халумарский пистоль в руке барона.

Всего гран момента, и зверь оказался рядом.

Он в длинном, похожем на полёт прыжке вонзил свой клинок в горло ближайшей телохранительнице.

– Аор пунго! – вскинула палочку Астра, отступая от зверя и его бьющейся в агонии жертвы.

Тугая волна воздуха ударила демона, отбросила на полдюжины шагов, подобно тому как бык бьёт рогами тощую шавку.

Но это лишь ненадолго его притормозило.

– Де целло фульгур! – прокричала Астра заклинание, подняв руку с палочкой вверх.

Лес разорвался громом. Молния угодила прямиком в тварь.

Нет, не убила, но заставила зареветь от боли, как ревут поджаренные заживо леопарды, и пойти чёрным дымом от пятнистой шкуры. Обычное существо бы уже пало мёртвым, а это жило.

Жило и готовилось кинуться заново.

Когда в него попал огненный шар Линды, то ловко извернулось, словно ужаленная под хвост кошка, опять помчало на свою цель – на Астру.

Что такое для леопарда десяток шагов?

Он одолеет его в одно мгновение.

Астра даже не успела понять, что случилось, когда перед ней, прикрывая собой от зверя, встал халумарский барон, который стиснул в кулаке зелёный жестяной шар.

А потом пространство вдруг из лёгкой прозрачной дымки мгновенно побелело до молочной густоты.

Да так резко, словно кто-то беззвучно выстрелил из мушкета, и это белый пороховой дым. И в этом тумане демон увяз, став неестественно медленным, как муха, которая попадёт в густое желе.

Халумарский барон быстро заозирался и метнул жестяной шар подальше. А когда тот взорвался, стало понятно, что это такая хитрая гренада.

А потом он выхватил из кармана коробочку. Нет, не ту, что сейчас трещала сумасшедшим сверчком, а другую. И стал что-то кричать на своём языке.

Тем временем Линда и оставшаяся в живых боевая ведьма ударили по демону огненными шарами.

Та же телохранительница, которую пронзили кинжалом, лежала на траве, едва заметно подрагивая. Кровь из распоротого горла уже почти перестала бить. А взгляд остекленел.

Что-то заревело вдалеке.

А затем лес насквозь прошило чем-то очень быстрым.

Меж деревьев прокатился частый и тяжёлый грохот пушечной стрельбы.

«Да-да-да-да».

Из застывшего в тумане демона начало вырывать клочья потусторонней плоти. Клочья тут же вспыхивали на воздухе зелёным огнём. Так вспыхивает копна сена, которую кидают на жаркие угли костра.

По ветру полетели обильные зелёные искры.

Спустя несколько гранов момента, показавшихся неимоверно долгими, демон заполыхал весь.

Затем туман растаял, словно и не бывало.

На траву упали переломанные кости, принадлежащие большой кошке вперемешку с костями человека.

Упал с глухим стуком блестящий чёрный нож.

Упала на колени и обессиленная Астра.

– Надо вернуться к домику, – произнёс барон, взволнованно озираясь. Его взгляд шарил по округе, пока не зацепился за что-то, заставив нахмуриться.

– Я не вернусь, – проговорила волшебница.

На пару с халумари вмешалась и Линда:

– В гильдию надо. В гильдию. Тут недалеко. За полчаса успеем. Я помогу.

– Не хочу! – оттолкнула от себя начальницу стражи волшебница. – Я видеть не хочу все эти мерзкие предательские рожи!

Снова взял слово барон:

– Могу предложить свою крепость.

– А вам какое дело? Вы же хотели жениться на графине!

– Ничего я не хотел! Но надо на… – он проронил слово, знакомое из докладов шпионских ворон: – … на базу. Вы сейчас очень слабы.

Слово значило всё ту же халумарскую крепость.

– Не хочу. Там душно. Там плохо, – покачала головой Астра. – Отстаньте! Я сама!

Астра застыла, устремив опустевший от усталости взор в пустоту между деревьями. Силы были уже на исходе. Лицо стало бледным. Начала пробирать до костей своим холодом осенняя морось.

Но она всё должна сама. Она обязана. Она – главная волшебница королевства. Она не может быть слабой.

Не имеет права на это.

– Николь, – мягко прошептал барон, и женщина ощутила мужские руки на своих плечах. – Тогда я знаю, что предложить. Я сейчас пришлю самоходную повозку, вас отвезут. Это место посередине между остальными. Там тихо. Там спокойно. Там никого нет. Я только провожу важных гостей и присоединюсь. Там я всё и объясню.

Астра кивнула. Закрыла глаза.

И даже не заметила, как провалилась в черное небытие беспамятства.

* * *

– Зачем? – медленно проговорила Хлоя, пристально рассматривая Ламинару.

Демоница сидела с ничего не выражающей маской отрешённости на лице и глядела на свои новые, слегка подрагивающие человеческие руки.

– Что зачем? – тихо проговорила она, едва заметно шевеля губами. Было видно, что она старалась отчетливо произносить каждый слог, но рот не всегда слушался, как того хотелось.

– Я не понимаю. То ты натравливаешь демона, то сдерживаешь его, как цепного пса. Зачем? – повторила вопрос Хлоя.

Ламинара подняла взор на свою пленницу-спутницу и медленно подняла две верхние руки, которыми коснулась уголков губ. Затем она осторожно надавила. Уголки под нажимом поползли вверх. Получилось подобие улыбки.

– Зачем вы, люди, улыбаетесь? – проговорила демоница вместо ответа, убрав руки и потянувшись за зеркалом. И долго всматривалась в отражение.

– Я… – Хлоя запнулась и сама дотронулась пальцами до своего лица. – Когда нам хорошо, когда хотим кому-то понравиться, когда хотим показать доброту. Из-за всего этого, думаю.

– Непривычно иметь улыбку. Я раньше не улыбалась. Хотя раньше и вовсе не имела лица.

Ламинара повернулась к волшебнице, немного поиграв бровями и уголками губ, словно пытаясь понять, как хорошо они могут двигаться. И только немного погодя ответила на заданный вопрос:

– Демон-охотник был нужен, чтоб отвлечь внимание. Он гнался за верховной ведьмой. Сейчас он не нужен. А барон пришлых нужен. И раз он закрыл собой цель охотника, пришлось натянуть цепь, на которой он сидит.

– Цепь? – приподняла брови Хлоя. – Они его убили.

– Рано или поздно это бы случилось. Но придётся приглядывать за пришлыми повнимательнее, чтоб опять какая-то гадость, вроде моей падшей сестры, не попыталась сожрать раньше времени.

А потом они замерли, потому как над головами, за пределами сотканного из тумана кокона, послышалось натужное жужжание, словно то витал рой громадных пчёл.

– Надо уходить, – проронила Ламинара. – Чары отвода глаз не действуют на халумарские механизмы.

– Куда? Нам больше некуда идти. Руины под надзором. Старую мельницу обсмотрели и сожгли.

– Есть одно место, – проронила демоница и взмахнула рукой. Кокон мгновенно растаял, а слагающий его туман хлынул на землю, словно вода из большой кадки.

Над головами показалось летающее создание с четырьмя дымчатыми колёсами и большим немигающим оком. Оно совершило медленный круг над местом, где укрылась Ламинара, Хлоя и крысы.

Демоница повела одной из рук, и опавший туман словно прыгнул вверх, вытягиваясь и превращаясь в длинный и тонкий бич. И бич ударил летающее создание, да так, что оно развалилось на несколько частей прямо в воздухе.

Хлоя на мгновение удивлённо застыла, глядя на шестерни и винтики – это действительно оказался механизм.

– Идём, – произнесла древняя сущность в золотом одеянии.

Она быстрым, но исполненным достоинства шагом направилась прочь.

Перед ней, словно стража и лакеи, побежали крысы.

Следом пошла и Хлоя.

Глава 16 Немного тишины

Глава 16 Немного тишины

Шарлотта лежала в халумарской ванне, наполненной до краев горячей водой.

Оказывается, ее не надо было заливать в громадный чан и греть на огне. Она текла из изогнутого крана, вделанного прямо в стену. Достаточно повернуть небольшую рукоять.

А еще было очень светло, потому как под потолком горели яркие белые лампы, и если закрыть глаза, то можно представить, что ванна стоит посреди двора и это светит Небесная Пара.

– Хорошо-о-о-о, – прошептала девушка.

Она в первый раз за многие дни смогла расслабиться и не думать о бедах и невзгодах. В первый раз за месяц помылась не ковшиком над крохотным корытом, а так, словно оказалась в самой дорогой из купален Галлипоса. Хочешь – наливай без меры теплую. Хочешь – нестерпимо горячую, как в котле с супом.

– Жаль, нельзя сидеть так бесконечно.

Шарлотта хлопнула по воде ладонью, отчего в разные стороны разлетелись брызги.

Она потянулась и встала, дёрнув пробку на дне. А потом вылезла из ванны и прямо нагишом вышла в большие покои. Всё равно после поимки духа слугу отправили в общие казармы, снабдив самым дешёвым тинифоном.

Это Стаканишт помог.

Девушка прошлёпала босыми ногами до кровати и взяла полотенце.

– Жалко, что служанок нет, – проговорила она.

Кровать была разделена на две половинки, и на второй сидел надутый баронет, пожирающий юную волшебницу взглядом. А ей нравилось его дразнить. К тому же вдоль кровати, прямо посредине, как требует старая традиция, она положила шпагу. Что значит, нельзя быть соитию до брака.

Потому баронет и дулся.

– Что задумала, Ли-Ли? – проговорил он, отвернувшись.

– Её могущество, говорят, пока заняты. Но мне надо подготовиться к аудиенции. Духа я поймала, а шар с ловушкой пришлось оставить в подземельях халумари. Надо купить новый шар. Нужно поискать в лавке волшебников в Керенборге. А ещё надо купить мерник для молний.

А еще подумалось, что барон хоть и выглядел без помпезности, но был неимоверно богат. Потому как такие зеркала, которые выше человеческого роста, такие ванны с бесконечной горячей водой и такая широкая и мягкая кровать без единого скрипа стоили очень много денег. И Небесная Пара видит, это еще не начат подсчёт золота и серебра, что расходуются на строительство вокруг цитадели.

– Я с тобой, дорогая Ли-Ли, – проговорил Максимилиан, потянувшись, потянулся за красным дублетом с вышитыми на нем лисами.

– Нет, Ми-Ми, – проговорила девушка, задрав подбородок. Она сделала пол-оборота перед зеркалом, по-прежнему будучи нагишом, разглядывая себя и давая насладиться созерцанием голого тела баронету. – Я сама. Матрэ не зря твердила, хочешь научиться чему-то, бери и пробуй. Если надо, я спрошу у тинифона или попрошу передать вопрос тебе.

Она взяла с лавки исподнее и принялась её натягивать.

Рыжий баронет тяжело вздохнул, разглядывая Шарлотту, но спорить не стал.

А Шарлотта быстро оделась и сунула в ножны на поясе волшебную палочку. Перекинула через плечо перевязь со шпагой. Халумари ее опечатали странными щелку́чими прутиками из ярко-красной материи. Они называют ее пластик.

Опечатали и кинжал, а пистоли и вовсе потребовали сдать в коробку на кэ-пэ-пэ на хранение. Шарлотта уже поняла, что это место привратной стражи.

Прутики с переливчатыми печатями защёлкнули, а чтобы их снять, нужно срезать. И никак иначе.

– Я пошла! – прокричала Шарлотта, быстро опустилась на колени перед стулом, который они с баронетом поставили у окна, а на том разместили фигурки божеств и свечи с плошками для подношений. И даже удивительно, покои барона, а молельного места нету. У маркизы Керенборгской вообще есть свой малый замковый храм.

Осенив себя знаком Небесной Пары и дотронувшись до дерева стула кончиками пальцев, девушка резко, почти подпрыгнув на месте, встала. Живое любопытство и радость успехов толкали вперёд… Казалось, она расправит руки и взлетит, как на крыльях.

– Будь осторожна. Халумари всё равно чужаки, и что от них ждать – непонятно, – произнес немного хмурый Максимилиан. Но его понять можно, товар сгорел, с невестой расстался, и сейчас с собой не взяли.

Зато нашел он новую невесту! И пусть кто-то посмеет оклеветать его в никчемности!

И Шарлотта достала из сумки, которую тоже перебросила через плечо, прямоугольник с оптическим портретом. А затем повернулась к зеркалу, представляя, как будет показывать его важным халумарским стражам, готовым выкинуть за стены.

А затем проговорила, как учил Стаканишт:

– Мультипропуск.

* * *

Николь-Астра открыла глаза.

Взор пробежался по потолку, стенам и окнам. И как-то с запозданием, словно мысли уподобились улиткам, медленно-медленно ползущим по виноградным листьям, узнала место.

Это была халумарская повозка для железной колеи. Вагон, как называли его халумари.

Было светло, но затянувшаяся морось мешала понять, утро это или уже полдень. Они были одинаково серыми. И по широкому стеклу, спрыснутому крупинками осенней сырости, бежали капли. Вот одна набухла, как бутон прозрачного цветка, сорвалась и рывком помчалась вниз. Пробежит десяток дюймов, остановится, будто задумавшись, потом продолжит бег.

Астра вздохнула и повернула голову.

Из-за двери, открытой совсем немножко, отчего имелась только щёлка в два пальца шириной, доносились голоса.

– Шон, отправь гонца за вином и едой. Жрать хочу, – проронила Старая Прачка. Она пересела, и под ней скрипнул стул.

– Добрая госпожа, все гонцы в деле. Нет никого, – мягко отвечал ей секретарь.

– Тогда служанку!

– Тоже в деле.

Линда возмущённо запыхтела и продолжила:

– Тогда зажги тинифон и проси, чтоб привезли жрать из резиденции.

– Не могу, добрая госпожа. Тинифон есть только у её могущества. И он здесь.

– Жрать хочу, – повторила Прачка, снова скрипнув стулом. И как подтверждение её слов, громко и противно забубнил желудок. – Сходи к халумари. Прикажи принести жрать. А то я тебе врежу.

– Не могу, добрая госпожа, а вдруг её могущество проснётся.

Прачка запыхтела и засопела больше прежнего. А потом вдруг что-то хлопнуло и лязгнуло. Послышались шаги.

– Ваша милость! – громко поприветствовала Линда вошедшего, затем дверь в покой Астры распахнулась. Но первым зашёл не барон, хотя его тоже было видно, а халумари в белой накидке поверх зелено-пятнистой одёжки, в какой ходят зверомужи.

Он молча поклонился, внимательно оглядел волшебницу и присел на край кровати. Затем жестами показал на грудь. Как раз, куда попала шпага. И Николь-Астра кивнула, потому как выходило, что перед ней целитель.

Халумари стянул с женщины тонкое одеяло и пристально вгляделся в рану, отлепив странную белую, немного испачканную кровью ткань. После что-то пробурчал на своём языке.

Ему ответил барон, и тоже на халумарском наречии.

Целитель вытащил из сумки небольшую вещицу, снял крышку и выдавил из неё мазь, которую осторожно втёр в больное место.

Астра не выдержала и поморщилась, лишь немного зашипев.

А затем целитель прилепил новую ткань, которая была словно смолой смазана – не отлеплялась.

И вышел.

И только тогда его место занял халумарский барон.

– Как вы себя чувствуете?

Астра криво ухмыльнулась.

– Дорогой барон. Зачем вы рисковали? У вас же не было шансов.

Халумари пожал плечами и улыбнулся.

– Не знаю. Я тогда не думал. Я просто делал.

– А зачем гренаду достали? Она же могла нас всех погубить.

– Ну, подумалось, что вы убежите, я задержу чудовище.

Астра замолчала и уставилась в потолок, на коем мерным белым светом, будто вырезанным из ясного неба, горели халумарские лампы. Всё казалось странным.

Впрочем, это же халумари, у них всё наизнанку.

Волшебница вздохнула и медленно, стараясь, чтоб рука не дрожала от усталости, опустила ладонь на колено барону.

– Я вам благодарна. Но, боюсь, я скоро стану вам бесполезна.

– Николь, вы всегда измеряете всё пользой?

Волшебница закрыла глаза и покачала головой.

– Зачем вы, мой дорогой барон, задаёте такие вопросы? Они больно бьют душу. К тому же вы скоро станете мужем графини.

– Не стану, – улыбнулся шире прежнего барон, – у нас для политического брака найдётся другой, более достойный. Вы же сами тогда говорили, что можно поискать кузена или иного кандидата. Я воспользовался советом. Графине всё равно, на ком мужниться, лишь бы гербами на алтаре обменялись. А что до бесполезности…

Барон похлопал по груди, заставив Астру снова открыть глаза, и достал из-за пазухи тинифон. Он несколько раз дотронулся до волшебного стекла, а затем он повернул, чтоб было видно.

На стекле была живая картинка. Там словно кто-то глядел из окошка на комнату, где крысоловка молча шевельнула губами и кинула волшебным шаром в угол, а там комковато и мерзко шевелился младший демон.

Шар, попав в отродье бездны, вспыхнул и спеленал его.

– От вас всегда польза будет. И ещё…

Барон повернулся и пощёлкал пальцами. В дверном проёме сразу же показался зверомуж, который подал небольшой свёрток.

Барон его принял, развернул и положил на столик возле кровати.

– Ваша ученица только и говорит, что вы хотите увидеть мерник для молний. Я велел взять со склада. Вот, – халумари указал рукой на странную вещицу с символами под стеклом, – это мерник.

Астра ухмыльнулась и опять прикрыла глаза. Мысли в голове зашевелились теми же вялыми улитками, а затем вдруг улики вытянули рожки и одновременно поглядели на волшебницу изнутри в молчаливом укоре.

Женщина тут же распахнула очи и постаралась сесть.

– Лежите-лежите. Вам ещё поправляться, – тут же заговорил барон, дотронувшись до плеча Астры.

А волшебница вцепилась ему рукой за запястье.

– Дорогой мой друг. А про ини… элитричество графиня ни разу не обмолвилась?

– Нет, – немного неуверенно проговорил халумари.

Астра стиснула зубы и села, не отпуская руки барона.

– Дорогой друг, если я заключу с вами договор и возьму под крыло гильдии дела элитрические, вы согласитесь?

– Кто о чём, а вшивый о бане, – произнёс пришлый на своём языке непонятную фразу и усмехнулся. Затем произнёс на общекоролевском: – Вы поправитесь, и мы обсудим. Яси?

– Я слышу недовольство в вашем голосе, – проговорила Астра.

– Вам показалось, – качнул головой халумари в ответ на вопрос о недовольстве.

Она давно не верила в бескорыстие. Человеку от другого всегда что-то нужно. Деньги, помощь, совет. И многие-многие интриги заставляли видеть корысть в каждом. Даже Линда, самая близкая подруга, хотела от верховной ведьмы покровительства в ее разгульной жизни.

А в глазах барона не было заискивания, не было злости, не было насмешки. И после слов о пользе едва заметно расслабилась. Ведь все просто и понятно. А когда понятно – нечего бояться и волноваться.

И все же во взгляде барона было что-то еще. Что-то тщательно скрываемое. Что-то гонимое даже им самим.

В нем была усталость.

Одиночество.

Но они тоже простые и понятные.

Астра поглядела на руку, которой она сжимала запястье халумари, замерла на мгновение и как бы невзначай приподнялась на подушке повыше.

Одеяло скользнуло, обнажив грудь.

Зрачки барона едва заметно дрогнули, успев рывком скользнуть по ухоженной груди с темными сосками, а губы на мгновенье сжались в горькой досаде, словно он сам себе сказал: «Нельзя! К ноге!», как одергивают готового сорваться с места пса.

И дрессированная душа застыла, послушная воле хозяина.

Уголки губ Астры неспешно поплыли вверх. Она взяла ладонь халумари второй рукой, да так и держа – левой за кончики пальцев, а правой за запястье – приложила к своей груди.

Барон не сопротивлялся. Просто нервно сглотнул и часто задышал.

И подумалось, что эта дрессированная душа слишком долго сидела на цепи.

Астра разжала свои руки, а барон аккуратно сжал грудь, вздохнул и встал, коротко обернувшись на приоткрытую дверь.

Он молчал. Лишь нахмурился и бегал глазами, не зная, что сказать.

Потом все же нашел слова:

– Поправляйтесь.

– Я буду вас ждать. За мной будет долг в знак благодарности за мое спасение, – прошептала волшебница.

Барон, который уже сдал шаг на выход, замер, оглянулся на женщину. И стало видно едва заметно прикушенную губу, как если бы он взвешивал решения и их последствия. Но ему очень хотелось остаться.

Когда халумари вышел, Астра быстро приподнялась на локте, тряхнула головой, отчего прядь густых каштановых волос упала на грудь, выждала немного, улыбнулась и прокричала:

– Шон!

– Я здесь, ваше могущество! – тут же возник секретарь.

– Архивариессу ко мне! Пусть принесёт заметки Лукреции да Бэль по иниктричеству! Я жду ученицу – пусть вечером прибудет на аудиенцию! Она хочет учиться, в конце концов, или нет? – Астра замолчала, поморщилась от боли и продолжила отдавать распоряжения: – Доставьте мне подобающие платья, ворону, почтовых соколов, писчие принадлежности, молельную лавку и личную шкатулку с ценностями! И принесите мне поесть!

– Да, ваше могущество, – поклонился Шон и исчез. И так не хватало звенящих бубенцов на лодыжках посыльных.

А что до барона.

Пусть идет.

Как уйдет, так и вернется. Обязательно вернется.

И Астра уронила голову на подушку.

С графиней вышло обидно и до крайности досадно, даже унизительно. Но жизнь продолжается. И мы еще посмотрим, кто будет главней. Надо просто убедить королеву, что иниктричество – это исключительно волшебные дела.

Чтоб не отобрала задумку.

Первым же делом надо извести предательство в гильдии.

* * *

– Это что такое⁈ – повысил голос Пётр Алексеевич, стоя на пороге своей комнаты в общежитии. Из-за спины высунулся Стаканыч, у которого сразу же вытянулось от недоумения лицо.

А комната превратилась в хаос.

На стульях разбросаны средневековые вещи. Кровать не заправлена, и там валялся в одних кальсонах и рубахе рыжий Максимилиан.

Прямо на подоконнике стояла табуретка, на которую напихали плошек со свечками и статуэток божеств и чашек с водой… вроде. А может, и не водой.

Включённая стиральная машинка громыхала так, словно в неё закинули несколько жестяных чайников вместе с набором серебряной посуды.

– Так, вы же сами сказали разместить, – проговорил, поморщившись в ожидании звездюлей, прапорщик.

При виде генерала баронет вскочил, схватил со стула берет с пестрым пером фазана и тут же принялся им приветственно размахивать.

– Ваша милость! – проголосил он.

– Я сказал на базу, а не ко мне в номер, – прорычал начальник.

– Дык, командир, система приняла Шарлотту за вашу дочь и дала все полномочия, – попытался оправдаться Сизов, но генерал зло глянул на прапорщика, и тот заткнулся.

– А где это юное дарование? У меня такое желание взять розги и высечь по заднице. По-отечески! – рявкнул генерал.

Прапорщик пожал плечами.

Начальник же развернулся, чтоб уйти, но потом вдруг замер.

А вообще, какого чёрта он должен себя ограничивать? Надоели все эти ограничения. Всё надоело.

Генерал выдохнул, пересёк комнату и навис над Максимилианом, будучи почти на добрые два десятка сантиметров выше. Не зря же его местные иногда сравнивают со зверомужами. И, почуяв неладное, баронет втянул голову в плечи, натужно улыбаясь. Невольно пришла переделанная цитата из незабвенного Остапа Бендера: «Думается, баронет понял, что сейчас его будут бить, может быть, даже ногами».