Текст книги "Золотая тьма. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Осипов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

Николь-Астра вздохнула и натянула на себя маску зловещей улыбки.

– Это артефакт халумари. Он чувствует ложь и убивает лгуна, – мягко-мягко, словно колыбельную на ночь, проговорила волшебница, по-прежнему глядя на приглашенную женщину. – Скажи мне, что знаешь о заговоре против меня.

Архиварие́сса опять скосилась на артефакт, еще сильнее поджав губы. Она сглотнула и тихо уточнила:

– А если я не захочу отвечать?

– Ничего, – ласково проговорила Астра. Она понимала, что гордые и сильные особы, а сидящая перед ней входит в первую сотню сильнейших волшебниц королевства, очень трепетно относятся к личным тайнам, а тайн у них зарыто по кустам больше, чем кладов у потеряйцев.

Астра выждала несколько гранов момента и продолжила:

– Я ничего тебе не сделаю, просто отошлю прочь, на холодные северные острова, откуда даже почтовый сколол летит несколько дней, а хлеб и похлебки придется готовить самой, потому что служанок не будет. Ведь мне не нужны те, кому я не могу доверять.

Хранительница архивов и библиотеки с волшебными книгами и свитками облизала губы и пожала плечами.

– Мне нечего рассказывать из того, что заинтересует ваше могущество.

– Это мне решать, – грубо оборвала ее Астра.

И хранительница опять вздохнула и принялась медленно и осторожно ронять слова, постоянно бросая опасливый взгляд на вещицу пришлых.

А Николь-Астра слушала.

В рассказе хранительницы не было ничего особенного: пересказ сплетен, ходящих в высших гильдейских кругах, и имена тех, кто высказывал то или иное недовольство главой совета гильдии, и названа была даже Линда, которая возмущалась, что постоянно приходится выпрашивать денег даже на охрану. В общем, обычные мелочи.

Но Астра не только внемлила словам, но и смотрела на лицо. Внимательно смотрела. Ведь каждая мелочь важна, как важно не только то, что сказано, но и то, как сказано.

В какой-то момент снаружи раздались голоса на языке пришлых, шум и лязг железа. А тусклые лампы под потолком погасли.

Волшебницы тут же глянули в окно.

Два халумари что-то обсуждали, протягивая длинную черную жилу.

Астра уже знала, что это тоководная жила, и по ней течет иниктрическая сила пришлых.

Послышалось нечто вроде «Камалятор подох. Надо кабель ключать». И лампы вспыхнули снова, причем ярче прежнего. Одновременно с этим что-то загудело, и из тонких щелей под окном потек горячий сквозняк, словно там спрятана печка без углей и дров. И даже магии нет.

– Рассказывай, не останавливайся, – проговорила Николь-Астра.

Архиварие́сса склонилась.

– Госпожа, я и так рассказала всё, что знала.

Астра улыбнулась шире и нарочито по-доброму протянула:

– Иди.

– Спасибо, ваше могущество, – пробормотала женщина.

Она встала и торопливо вышла. А затем в окне показалась небогатая карета, помчавшаяся, пока не стемнело, в сторону резиденции гильдии.

Астра проводила карету взглядом и скосилась на горящую двумя яркими лампами самоходную повозку, едущую из Керенборга. Не доезжая до цитадели халумари, повозка свернула и помчалась к вагонам и луговой пристани, возле которых они и стояли.

А вскоре в вагон послышались быстрые шаги и сдавленный и взволнованный голос крысоловки:

– Шон, ее могущество не гневались за мое опоздание?

– Жди, я доложу, – чопорно ответил секретарь и показался в дверях. – Ваше могущество, прибыла ваша ученица. Прикажете просить?

Астра кивнула, и Шон исчез.

Его место в дверях заняла запыхавшаяся крысоловка. Она тут упала на колено перед кроватью и быстро поцеловала протянутую руку.

– А, моя дисциплика, – проговорила Астра, – встань.

Верховная волшебница взяла со стола связку перемотанных бечёвкой свитков и протянула девчонке.

– Здесь записки приписной городской ведьмы Лукреции да Бель. Записки по делам иниктричества. Это твое первое задание. Создай артефакт по запискам. Иди.

– Спасибо, ваше могущество! – воскликнула крысоловка.

Она вскочила, сияя глазами, как фонари на самоходной повозке пришлых.

Тем временем издалека донесся пронзительный вой. А над дальним лесом, что в стороне охотничьего домика маркизы, в небе вспыхнула рубиновая звезда.

– Опять, – протянула Астра и властно подняла руку: – Шон! Принеси вина покрепче!

Не успел секретарь подскочить с подносом, как создания коснулась волна боли. Причём боль была дольше обычной во много раз. Верховная волшебница скривилась, и лишь большим усилием воли старалась не выдать, что ей плохо.

Одновременно с этим заохали и телохранительницы во главе с Линдой. Со стоном покосилась и чуть не упала на пол целительница. А вот крысоловка, напротив, твердо стояла на ногах. И заметно видно легкое сияние, окутавшее ее фигуру.

Шарлотта быстро кинулась, помогая целительнице остаться на ногах, в то время как Астра приподняла подбородок и сквозь пульсирующее в висках эхо боли рассматривала девчонку.

– Дисциплика, на тебя волна не оказала влияния, – почти шёпотом произнесла Астра.

– Ваше могущество, – тут же затараторила Шарлотта и хлопнула рукой по мешочку с хрустальным шаром, – просто я…

– Замолкни! – властно вскинула длань Астра, а когда девчонка замерла с растерянным взглядом, поднесла палец к губам: – Позже поговорим.

И протянула руку.

– Дай его.

Когда тяжелый и прохладный хрусталь лег на ладонь, верховная волшебница улыбнулась, положила шар под подушку и снова протянула руку, но уже для поцелуя.

Шарлотта опять упала на колено и приложилась губами к перстам.

А Николь-Астра опустила вторую руку на волосы девочки, словно котенка погладила.

– Иди, дисциплика, – прошептала она.

Когда юное дарование радостно умчалась, Астра опять вздохнула. Ей предстояло еще много и много работы.

Меж тем за окном послышался разговор двух халумари. Астра не поняла, о чем они, но по нотам в голосах догадывалась. Потому опустила взор на артефакт пришлых.

«Вася, ты мой тестер не видел? Блин, я же его здесь оставил. Куда он мог деться?»

И пусть артефакт был для дел волшебных пустышкой – он выглядел загадочно.

Он выглядел странно.

Он пугал.

И этим стоило воспользоваться.

– Шон! Пригласи следующую! – с улыбкой произнесла Астра.

Глава 19 Новые лица

Глава 19 Новые лица

За окном совсем стемнело.

Баронет долго возмущался на деспотизм барона, а потом укутался с головой в белое халумарское одеяло и лёг, глядя отяжелевшими от приближающегося сна глазами на Шарлотту. Говорят, слуги Никаты намеренно заливают смертным глаза незримым свинцом, дабы они не могли увидеть богиню ночи во время её прогулок под Лампадой.

Юная волшебница тем временем с помощью подсказок из тинифона зажгла настольную лампу и просматривала вручённые ей свитки. Свет был белый, яркий – каждая буковка видна, – но свет был холодным и мёртвым. А так хотелось сесть, словно в детстве, у потрескивающего камина, обхватив колени руками, и кидать мелкие щепки и глядеть, как они вспыхивают на углях. И чтоб пахло маминой выпечкой.

Юная волшебница сложила щепотью пальцы левой руки и тихо прошептала: «Фуэго».

Над пальцами тут же вспыхнул крохотный оранжевый огонёк, трепетно дрожащий от малейшего дуновения.

Шарлотта немного посидела с ним, а потом разжала пальцы, и огонёк погас.

Пришлось возвращаться к свиткам и чужим чарам. Чужие всегда разбирать сложно. Она всегда ненавидела чужие, особенно если написаны они так, словно придумавшая их ведьма совершенно не озаботилась сделать их понятными.

– Бездна-а-а, – протянула девушка и уронила голову на подставленные руки и протяжно зевнула.

Вроде бы всё на месте. Нужен сосуд, нужно кольцо, нужно наложить чары, но всё равно не понятно ни капельки.

– Ли-Ли, ты бы поспала, – проговорил Максимилиан.

– Я не могу. Я должна наложить эти чары. Её могущество полагается на меня. Я не имею права её подвести, – выдохнула девушка, повернув голову, не отрывая от рук. А потом всё же выпрямилась и расстегнула шнуровку на рубахе.

– Пришлые говорят, утро умнее, чем ночь, – тем временем проговорил баронет и пояснил: – Они правы. Тебе действительно надо поспасть.

Шарлотта покачала головой и снова зевнула.

– Ли-Ли, дорогая, – начал баронет, но замолк, прислушиваясь к мерному сопению девушки.

Он встал, подхватил с кровати второе одеяло, на цыпочках прокрался к столу и накрыл уснувшую волшебницу. И осторожно-осторожно, чтоб не разбудить, поцеловал в щеку.

А затем достал своего кошелька небольшую монетку из призрачного серебра с круглым отверстием посередине – такими монетами не расплачиваются в лавках, не дают милостыню, не подносили на алтарь Небесной Паре.

В северных землях Королевства, откуда Максимилиан был родом, давали взятку духам, откупались от демонов, задабривали саму Ночь.

Максимилиан улыбнулся и положил монету на подоконник, подставляя под свет звёзд.

– Да будет милостивы к тебе стражи Никаты, – прошептал он. – Да ниспошлют слуги Никаты тебе нужные сны.

* * *

– Насколько всё плохо? – проговорил невысокий майор лет тридцати, стоящий у макета ближайших земель. Он переместился на Реверс всего четыре часа назад, и как представилась возможность, а она возникла вместе с бронетранспортёром, привезшим корреспонденцию и боеприпасы, прибыл к Петру Алексеевичу на беседу.

Глаза красные, с лопнувшими сосудами – видимо, после неудачного перехода через портал. Сам весь в выглаженной парадке, поблескивающей песочными, то есть за выслугу лет, а также и юбилейными медалями. В обычное время генерал бы скривился от таких наград, прилепил ярлык «дилетант со стажем», но сейчас было лишь некое сочувствие.

– Ну как сказать, – пожал плечами Пётр Алексеевич, сидя перед мониторами. Экраны были разбиты на картинки с камер наблюдения. Отдельно показывали изображение с воздуха.

Ночь наступила спокойно. Даже гильдия магов и храм не подняли истерики от очередного теста мобильного портала, хотя ожидалось. Тем более он был косячным.

Лишь мелкие потусторонние твари бродили между деревьев, но они не мешали, маяча на самой грани видимости.

Меж тем майор хмуро глядел на начальника, и в глазах читалось угрюмое и немного обречённое ожидание. И Пётр Алексеевич не стал тянуть резину и продолжил:

– Простоит много торга. Но думаю, можно выкроить вполне неплохие условия. Всё же брак политический. Там решают не чувства, а сделка на бумаге.

Пётр Алексеевич с нарочито стариковским кряхтением встал с дорогого офисного кресла, украшенного распечатанной на 3D‑принтере пластиковой короной барона. Всё же не зря местные называли его не просто пришлый, а халумарский барон. И даже генерал-барон. Это дорого стоит. Это реальное достижение, а не юбилейные медальки. И многое на переговорах будет зависеть от слов именно Петра Алексеевича.

– Родина сказала «надо», – прошептал с кривой усмешкой майор, – значит, полезем на амбразуру.

– Ну, не всё так плохо, – улыбнулся генерал. – Графиня – та ещё амбразура. Но думаю, всяко лучше лечь на стервозную бабу, чем в могилу. А порты Галлипоса нам нужны кровь из носу.

Он подошёл к макету. А макет меж тем вырос в размерах как вширь, так и ввысь, и дополнился деталями. Так, в макет были воткнуты разноцветные канцелярские кнопки, обозначающие разные события и участки. К примеру, жёлтая – на месте гнезда агрессивных фей.

А ещё на нём возник крохотный вокзальчик у Магистрата, как часть обещания Астре. До вокзальчика тянулась железная дорога.

И в голове генерала как-то само собой всплыло: «Интересно, как там поживает волшебница? Надо будет проведывать, справиться о здоровье».

Пётр Алексеевич провёл пальцем по тоненьким ниточкам поблескивающих рельсов и хмыкнул.

Кажется, его самого подцепили за крючок. Всё время думает о ведьме, хотя понятно, что ей нужны только деньги и связи.

Эх, напиться бы в хлам, да нельзя.

Генерал вздохнул, вспомнив последнюю встречу с Николь-Астрой. Затем поджал губы и убрал предательски возникший в голове образ голой волшебницы и её лёгкой улыбки до поры до времени на задний план. А то, честное слово, как подросток.

Ну а кандидата в политический брак подобрали явно спецы. Не красавец, но местные бабы млеют от такого типажа – тихий, внимательный, пропорционально сложенный. Лицо благородное и утончённое. Глаза голубые. Как они говорят, «как льдинки».

Он по-отечески похлопал офицера по плечу.

– Сейчас согласовывается список свиты. В неё обязательно войдут переводчики и спецназ под видом лакеев. Свиток на родословную ещё согласовывают, потому что всё должно быть максимально реалистично. Кстати, говорят, у тебя в роду действительно водились аристократы.

– Да, – улыбнулся майор, – по одной линии были обедневшими дворянами, прапрадед служил в царской армии. По другой – из польских дворян, когда Польша ещё входила в Российскую Империю.

– Ну да. С энтузиазмом подошли ребята на верхах, – генерал вздохнул и показал на стенку, за которой располагалась комната отдыха солдат: – Пока отдыхай. Ночи здесь тяжёлые. Если будет стрельба, крики убиваемых и вопли нечисти, не выходи из комнаты. Это тут обычное дело.

Майор немного взволнованно глянул на начальника.

– Это шутка?

– Да какие уж шутки, – взмахнул рукой Пётр Алексеевич, и ведь его интуиция, которая его почти никогда не подводила, на самом деле настойчиво зудела, что потусторонняя особа в золотом одеянии скоро появится. Осталось понять, что с ней делать. Шибко уж загадочная дама.

В этот момент в помещение без стука заскочил запыхавшийся Стаканыч.

– Командир, там это…

– Туман и баба в золоте? – тотчас оживился Пётр Алексеевич.

– Не. Там хрень и хтонь, – протараторил прапорщик, сделав глубокий вдох.

Как подтверждение его слов ночь, разорвал вой сирены, послышались выкрики команд, топот тяжёлых ботинок и лязг затворов. Воздух стал густым и колючим, словно перед грозой, а датчик магии истерично затрещал, извещая о присутствии рядом чего‑то волшебного – и крайне опасного.

Пётр Алексеевич глянул на майора. Тот стал бледный, но при этом старался держаться прямо и изо всех сил не выдавать волнения. Им нельзя было рисковать, заставляя брать оружие в руки. Так, наверное, в земном средневековье оберегали принцессу, обещанную соседнему принцу, когда на кону стоял мирный договор между странами.

– Повторяю. Отсюда ни шагу, – прошипел генерал и вышел на улицу, окинув взглядом поляну.

Яркие лампы по периметру создавали переплетение множества резких теней от машин и замерших за ними солдат с оружием в руках. Лампы качались на ветру, отчего тени шевелились, будто живые, искажая очертания людей и техники.

Отошедшая от шока саламандра к вечеру опять пыталась пугать людей вспышками огня, но будучи запертой в пепельный круг, уже не выглядела страшной. Напротив, ей кидали веточки, словно подпаливали зверушку в зоопарке. Но сейчас саламандра прилипла к земле, погасла и лишь испуганно моргала.

Над головой плыли клочья облака, не до конца разогнанные переменившимся ветром.

А за пепельной границей шёл бой. Из темноты с резкими хриплыми криками выскакивали дёрганные существа с копьями и щитами. Их ярко-красные морды, похожие на павианьи, искажались в оскале длинных жёлтых клыков. А им противостояла та самая мутантка‑неудачница, прозванная генералом Квазимодой. В существах узнавались обитающие на дальних подступах к Королевству псоглавцы.

– Только этих здесь для полного счастья и не хватало, – выругался Пётр Алексеевич и вытнул шею, внимательно вглядываясь в происхоящее.

Фары заведённых машин высветили, как она уворачивалась от копий со звериной ловкостью и сейчас полосовала длинными когтями одного нападающего. Ещё три таких же создания кидали в мутанта копья. А затем из ночной тьмы раздался выстрел.

Мутантка завыла, схватилась рукой за живот, рана на котором вспыхнула бледно‑жёлтым свечением, и попятилась.

Генерал быстро повернулся, нашёл взглядом перебинтованного командира взвода и закричал:

– Дай залп поверх голов! Живо!

Старлей вскочил на ноги, запрыгнул одним махом на броню боевой машины десанта и сунулся головой в люк на башне.

А едва спрыгнул обратно на траву, как автоматическая пушка, и так повёрнутая в сторону схватки, рявкнула короткой очередью. К свету белых ламп на несколько мгновений прибавилось жаркое пламя бездымного пороха, вырывающееся из дульного среза ствола с оглушительным грохотом, оставляя после себя едкую химическую вонь и звон в ушах.

Машина качнулась и замерла.

Но бой так и не прекратился, и в какой‑то момент генерал заметил, как тьма меж деревьев сгустилась, качнулась и лязгнула сталью.

Громадная, почти трёхметровая грузная фигура сделала несколько шагов, явив на свет фар тяжёлые латные доспехи, рассчитанные вовсе не на человека. Чернёные доспехи блестели тусклым отливом, а на грудь с шеи свисали многочисленные золотые знаки на толстых цепях.

С натужным гулом мелькнул чудовищно большой клинок.

Квазимоду отбросило в лес, а до ближайших солдат долетели брызги крови. Срубленная ненароком ветка с шелестом листвы и глухим стуком упала под ноги великану.

Мелкие горбуны тут же взвыли, блеснув здоровенными клыками, и бросились во тьму, откуда послышался победный хохот и удары копьями по ещё живому телу.

– Твою дивизию, – проронил Пётр Алексеевич, когда фигура в доспехах шумно вздохнула и повернула голову, оглядывая землян. В прорези вытянуто вперёд шлема мелькнуло что‑то красное и мерцающее.

Немного постояв, словно надменно взирая на презренных пришлых человечков, фигура подняла левую руку, в которой возникло нечто вроде посоха, и с силой воткнула его в землю. По посоху прокатилась волна пурпурного сияния, а затем навершие стало пульсировать багряным. Одновременно с этим по воздуху стала прокатываться тяжёлое «Дук! Дук! Дук!», размеренно бьющее, как сердце дракона или далёкая машинка для забивания свай. Затем фигура повернулась и неспешным шагом двинулась прочь, с хрустом ломая ветки, позвякивая сталью и гулко ступая на землю.

Генерал проводил взглядом тварь и убегающих вслед за ней горбунов со звериными мордами, достал из кобуры маузер и неспешно двинулся к пепельной границе.

Внутри возникло щемящее предчувствие, словно будущее сулило что-то очень нехорошее.

– Ну почему именно псоглавцы? – с болью в голосе протянул Петр Алексеевич и и добавил совсем уж нецензурные фразы.

А все потом что местные разумные павианы, и на земле называемые собакоголовыми обезьянами, агрессивны, энергичны, способны к магии и очень жестоки. Строжайшая иерархия внутри громадных племён, держащаяся на кровавых расправах и непрерывном терроре, делает их очень опасными противниками. Обычные разбойницы или даже шайки идущих в очередной феодальной войнушке девок-ландскнехток, приученных к кровавым боям, в подмётки не годятся.

Эти полулюди-полузвери вцепятся в свою добычу и отступят только в случае очень больших потерь, а темпы размножения позволяют быстро восполнять утраты. Не зря же в царстве Ноб они хуже саранчи и прочих казней Реверса вместе взятых.

– Прикройте! – прокричал Пётр Алексеевич, поудобнее перехватил пистолет и осторожно перешагнул пепельный барьер. Как-то сразу навалилось странное тяжёлое ощущение, когда от каждого багряного «Дык», исходящего от посоха, словно все потроха пронизывало пульсирующей тошнотой и головной болью.

Генерал отступил назад – за светораздел – ощущение тут же прекратилось.

– Твою дивизию, – проронил он и снова шагнул вперёд. Но не к столбу, а к тому месту, где добивали мутантку. Неприятное ощущение сразу же вернулось.

В темноте было сложно что-либо различать. Пришлось зажигать фонарик.

Труп нашёлся быстро, и помогать при всём желании было уже некому, потому как псоглавые умудрились в этой суете отрезать Квазимодо голову и унести с собой. Жаль, конечно, это невезучее создание, но вступить в безнадежный бой – это был ее выбор.

Пётр Алексеевич покачал головой, а потом спохватился и пробежался взглядом по темноте между стволов деревьев.

– Старый дурак, – проронил он и принялся осторожно отступать, только сейчас сообразив, что тело могло быть ловушкой – как магической, так и обычной в виде засады.

Но ничего не произошло. Зато один из бойцов, сделав шаг за барьер в том месте, которое было ближе всего к пульсирующему столбу, тут же согнулся пополам, зашатавшись, как пьяный. А секунду спустя его вырвало.

Его быстро ухватили за пояс и утащили обратно, где некоторое время лежал на траве, глядя в чёрное ночное небо и приходя в себя.

– Нюхни, – пробормотал санитар-инструктор, сунув под нос бедолаге нашатырь. Боец тут же закашлялся и стал ворочать лицом.

Оказавшись за барьером, генерал облегчённо вздохнул, провёл руками по волосам и быстро поискал глазами дежурного, который нашёлся застывшим у входа в домик:

– Выйди на базу! Передай приказ! Готовность повышенная! Усиление патрулей и караулов! Личному составу выдать оружие на руки!

– Есть! – отозвался дежурный, а когда рядом возник озабоченный Стаканыч, Пётр Алексеевич продолжил размышлять дальше:

– Надо сворачивать операцию.

– Ну да, командир, – сложил руки за спиной прапор. – Обезьяны явно по нашу душу.

– Завтра с рассвета собираем имущество, грузимся, едем. Мать его, – проронил генерал и проговорил: – Ты пока зафотографируй обстоятельства.

– Сделаю, – снова проговорил Сизов и повернулся в сторону домика. – Командир, а что вон с теми делать?

– С кем? – не понял Пётр Алексеевич. Он тоже обернулся и пошарил взглядом.

– А вон там, под крышей. Прячутся, как ласточки от дождя, – пояснил Сизов и указал рукой куда-то на угол дома.

– Ни черта не вижу, – пробурчал генерал прищурившись. Было бы дело днём, легко бы различил, а сейчас слишком контрастная разница между резкими чёрными тенями и бьющими в глаза белыми лампами мешала рассмотреть детали.

– Да вон там.

Пётр Алексеевич поднял фонарик и неспешным шагом двинулся к указанному месту.

Уже подойдя ближе, выругался и замер, потому что из-под крыши на него испуганно таращились десятка четыре фей. При появлении человека они засуетились, выставляя оружие и пряча за спинами совсем уж мелких крылатых девчат. А ведь они и в самом деле сейчас напоминали стрижей или летучих мышей, сбившихся от непогоды в кучку.

И ведь неспроста же. Неужели для них люди – куда меньшая угроза, чем те же псоглавые, если спрятались практически у недруга под носом?

Генерал вздохнул, разглядывая раскрашенные в чёрные и жёлтые полосы обнажённые тельца. И вот так вот, когда кучковались, нехитрый боди-арт визуально размазывал контуры фей, превращая их в единое шевелящееся нечто, ощерившееся острыми пиками и арбалетами, натужно жужжащее жёсткими осиными крыльями.

Обычные хищники или внезапно оказавшиеся рядом крестьяне от такого наверняка отшатнутся. Как говорится, защитная мимикрия в деле.

– База приказ приняла! – быстро доложил дежурный.

Генерал кивнул и проронил:

– Значит, поставь сюда открытый котелок с водой и что-нибудь из съестного. Пусть сами выберут. А то у нас тут потусторонние беженцы.

– Это, командир, я сам, – вызвался вдруг Стаканыч, заставив начальника недоумённо на него поглядеть.

– Ладно. А утром подумаем. И тогда уж саламандру погрузи. Пригодится для опытов.

Так и продолжилась ночь. И больше не видно было ни нечисти, ни псоглавых. Только пульсирующий и гулко дыкающий посох, вогнанный в землю прямо посередине просёлочной дороги, ведущей прочь.