Текст книги "Золотая тьма. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Осипов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

– Не бойтесь. Это чары тишины, – поняла по-своему затянувшееся молчание волшебница.

– Я не боюсь. Я просто не готов ответить. Всё слишком сложно, ваше могущество.

Астра опять облизала губы, а в её глазах заблестели огоньки:

– В резиденции Магистрата сегодня освободились покои. И хотелось бы, чтобы их смог занять умный и благовоспитанный человек, которому можно доверить дела.

Генерал вздохнул, пожал плечами.

Волшебница тоже вздохнула, замерла на мгновение и довершила речь голосом, немного севшим, но старательно притворяющимся бархатным:

– И с которым можно разделить ложе.

Землянин молча посмотрел в лицо женщине, которое было не насмешливым, а напротив, очень серьёзным. Даже губы плотно сжаты, а не призывно раскрыты, как в кино про романтику. Да и взор ведьмы был прищуренный и цепкий. Виднелись морщинки по уголкам глаз, а в волосах затесались очень редкие и тщательно скрываемые седые ниточки.

В голове генерала чехардой закувыркались мысли и их обрывки, смешанные с хаотичными образами и кусками эмоций, с трудом приходя к единому знаменателю. Казалось они звенели и скрипели, как битое стекло и гнутые гвозди, брошенные в работающую бетономешалку. Барабан крутится, и мысли бряцают и крошатся в единое месиво.

Сперва было пришло недоумение. Вот так просто? На ложе? А в чём подвох?

Он, конечно, не против, но веру в бескорыстность потерял ещё в молодости.

Затем по рассудку с небольшим запозданием тяжёлым катком прошлись эмоции, то выплёскивая в кровь кипящий адреналин и тестостерон, то отдавая нотками опаски попасть в ловушку, которую не видно.

И только потом перед внутренним взором, словно старая чёрно-белая фотография на бумаге, залитой проявителем в кроваво-красном свете особой лампы, проступил более-менее внятный контур ситуации.

Во-первых, будучи отрезанными от родного мира, земляне становятся носителями эксклюзивных знаний и навыков. И здесь кто первый, тот всё и получит.

Во-вторых, генерал, имеющий здесь титул барона, считался человеком богатым. Но за ним больше не стоят опасные для политики силы.

В этом случае срабатывает классическая средневековая доктрина: выгодная партия. К тому же бабье царство вывернуто наизнанку, и здесь принято проявлять инициативу именно дамам, а не кавалерам, так что всё нормально и логично.

Значит, надо выдохнуть. Да и баба ладная, хоть и немного стервозная. Но не привыкать. У самого первая жена была такая же – с язвинкой.

Пётр Алексеевич опустил глаза и потёр подушечками пальцев край столешницы, давая рассудку время окончательно взять верх над ситуацией.

– А если откроется? – тихо спросил он.

– Вы всё равно будете желанным гостем, – прошептала Астра в ответ.

– Можно мне немного подумать, – тихо проговорил он, а затем пристально посмотрел на гостью, которая сейчас фактически сваталась.

Волшебница вежливо улыбнулась и мягко кивнула.

А генерал задал ещё один вопрос:

– Ваше могущество сейчас убудет домой?

– Нет, – покачала головой Астра. – Полёт на метле – это путь по краю дозволенного. Иначе бы небо было переполнено голыми девицами днём и ночью. Но увы, я заключила сделку с духами ночи, обещая потом большие подношения, а Небесная Пара слишком ревнива и наверняка уже нашептала верховной жрице, чтоб та обратила внимание в мою сторону. В прошлый раз обошлось долгими молитвами на голых камнях и самобичеванием, не говоря о щедром пожертвовании. С тех пор не люблю настоятельницу – она слишком придирчива и исполнительна. Я била себя плёткой по спине через плечо, а она стояла рядом и громко отсчитывала, да ещё и приговаривала: «Сильнее! Ещё сильнее! Этот удар не считается!»

– Но здесь опасно, – проговорил Пётр Алексеевич.

Астра усмехнулась и опять покачала головой.

– Я не бегу от опасностей. Как говорится, не время беречь стрелы, дорогой барон. Я помогу вам, если обещаете не сразу отказываться от моего предложения.

В этот миг скрипнула дверь, и послышался голос повара:

– Разрешите, я пайки погрел!

Астра быстро, и даже не глянув, вскинула руку с растопыренной пятернёй в сторону. Охнувшего бойца выкинула из комнаты невидимой силой, а дверь сама собой захлопнулась.

Пётр Алексеевич ухмыльнулся и задрал лицо к потолку. Как-то всё слишком много несуразного свалилось на него.

Так и стоял он, слушая кашу из противоречий внутри, занявшую место тяжких дум. И вглядываясь во мрак закрытых глаз.

Но потом ощутил осторожно касавшихся его лица пальцев. Вслед за пальцами почувствовал, как к нему прижалось тёплое обнажённое тело волшебницы.

И даже не успел понять, да и не хотел понимать, как его собственные руки поднялись и скользнули под накинутый на плечи высокой женщины китель. Меж тем руки жадно стиснули волшебницу, и онп, непривыкшая к силе, немного растерялась: местные-то мужичонки не чета землянам.

А ещё казалось, что пальцы, скользнувшие по спине Астры, нащупали едва заметные шрамы от церковных плетей.

Глава 32 Летучая крыса

Глава 32 Летучая крыса

– Так, – проговорил Стаканыч, держа в руках квадрокоптер. К квадрокоптеру была пристёгнута белая лабораторная крыса. А на крысе был надет обрезанный рукав от свитера, к которому пришиты кармашки с небольшими хрустальными шариками и линзами, а также обрезком простого карандаша вместо магического стилуса. – Вроде всё готово.

Он поглядел сперва на бойца за ноутбуком. У солдата были очки виртуальной реальности и джойстик, как от игровой приставки.

– Яси, – произнёс боец местный аналог слова «окей», но даже такое простое слово далось ему с акцентом. Вообще, помощник знал всего несколько словечек на языке этих окрестностей бабьего царства, и Сизову приходилось постоянно переключаться между двумя языками. От этого с непривычки трещала голова, а местная речь изобиловала в итоге русским матом и поговорками.

– Зае…мечтательно, – протянул прапорщик и посмотрел на Шарлотту, прикрытую лишь до полупрозрачности тонкой медицинской пелёнкой. Крысоловка лежала, вытянувшись по струнке и сжимая руками смятую от волнения простынь. Над ней висел сваренный наспех и покрытый волшебными рунами конус из оцинкованной жести – уловитель магии. Просверлить потолок побоялись, потому внесли с улицы часть каркаса от палатки и прикрутили крепёж к верхотуре скелета конструкции в виде вигвама.

У кровати на коленях сидела грузная жрица Агнии, выполняя роль лекарки. А у батареи ютился, будучи пристёгнутым наручниками к трубе, баронет Максимилиан. После фокуса со шпагой и лисьим покровителем решили не рисковать и приковали юнца. На наручники он согласился сам перед альтернативой быть вообще выгнанным прочь – не хотел оставлять возлюбленную Шарлотту одну.

– Го-то-ва, – по слогам прошептала юная волшебница, а крыса на квадрокоптере отрывисто пискнула, так как девушка и грызун были сейчас синхронизированы.

– Я тоже, – продолжил Стаканыч и подошёл к окну, открытому в расчленённую белыми светодиодными прожекторами ночь. Свежий воздух скользил по рукам, а во мраке, который опасливо отпрянул от базы, чудились разнообразные монстры.

Прапорщик вытянул руки с прибором подальше.

– Ну, лети, Карлысон ты наш, – проронил землянин, и в этот момент крыса истерично заверещала и задёргалась.

Одновременно с этим за спиной прапорщика закрутилась на кровати Шарлотта.

Она стонала и часто и шумно дышала. А потом вдруг заорала и села, придерживая простынку руками на груди.

– Нет! Не хочу!

– Что не так? – чуть не выругался прапорщик, глянув сперва на девушку, а потом на жрицу Агнии. Та пожала плечами.

– Я высоты боюсь! – выпалила бледная крысоловка, у которой тряслись руки и губы.

– Да как так-то? Вы ж, юн спажа, вот только в окошко с этажа прыгали.

– Тогда был день. И я сама всё рассчитала. Было страшно, но я верила в себя. А сейчас эта летучая шутка. Я боюсь!

Землянину сейчас очень сильно захотелось сделать жест «рука-лицо». Но он сдержался.

– Ладно. Мы повременим.

Сизов несколько раз прошёлся по комнате с крысой в руках, которая, будучи привычной к людям в лабораториях, и не выказывала сейчас – без связи с волшебницей – никакого беспокойства и лишь водила носом в разные стороны, словно искала вкусняшки.

– Юн спажа, соединяйтесь ещё раз, а мы будем медленно и низко опускать существо. Чтоб вы не боялись.

– Хорошо, – проговорила в ответ Шарлотта и снова улеглась на кровать.

Девушка закрыла глаза и стала читать заклинание словно детскую считалочку.

Вскоре черты её лица расслабились, а у крысы, напротив, – стали осмысленными и хмурыми, если это понятие применимо к зверёнышу.

– Толь-ко. Ти-хо, – синхронно с попискиванием крысы проговорила девушка.

– Яси, – усмехнулся Сизов и посмотрел на бойца-оператора, заговорив по-русски: – от винта!

– Есть от винта! – с усмешкой отчеканил тот.

А Сизов размахнулся и со всей силы швырнул квадрокоптер в окно.

Дрон тут же зажужжал винтами, завис на мгновение и рванул во мрак.

– А-а-а-а! – заверещала Шарлотта, но сесть не получилось, потому как ей на лоб положила свою тяжёлую ладонь жрица.

– Всё хорошо, – проговорила женщина и принялась читать мерным речитативом молитву к двуликой богине Такоре. Молитва простая: об удаче и благословении. За ней была молитва к Никате, владычице ночи, чтоб не прерывала она свой сон и не губила смертное дитя. Что стража её не водила девушку кругами по тьме.

– Мне плохо, – стонала девушка, заметавшись. – Мне страшно.

– Всё хорошо, – повторила жрица, прервав на мгновение свою песнь. А когда продолжила, то казалось, сам воздух начал тихо вибрировать, как высоковольтные провода на морозе. И ритмичный гул становился то тише, то пропадал.

И Шарлотта стала понемногу успокаиваться. А квадрокоптер уже потерялся во мраке.

* * *

Было темно. Было ужасно темно.

– Матрэ-э-э-э, – пыталась протянуть Шарлотта, но из крысиного тельца, в которое она сейчас вселилась, источалось только протяжное «пи-и-и-и», причём скрипучее, как колесо старой телеги. А пришлые почему-то говорят: «как пенопласт по стеклу». Что такое пенапаста, думать не хотелось, но, наверное, что-то такое же разбитое, как и та телега.

Над самым крысиным ухом в четыре крыла жужжал летающий механизм халумари. А где-то там, внизу, притаилась твердь земная. Пока свет фонарей ещё доставал своими лапами, было видно, а сейчас была лишь чёрная бездна. Что там? Поля пшеницы, луга, лес или же река и болото.

– Матрэ-э-э-э! – тянула изо всех сил Шарлотта, поджимая крысиные лапки к животу. Хотелось плакать от страха.

Так, наверное, себя ощущает мышь, которую схватила и несёт в гнездо на съедение птенцами сова.

– Меня сожру-у-у-т! – надрывалась писком юная волшебница.

Управлять крысой было сложно. Всё другое. И размеры. И зрение. И слух. И нюх. И уши шевелятся.

А ещё этот хвост и длинные и жёсткие усы.

Пока девушка летела, ветер гладил шёрстку своими холодными лапами и играл на усах, как на струнах лиры. Мокрый нос крысы волна за волной ловил запахи поля, хлеба и речной сырости. А где-то в стороне едва виднелся силуэт Керенборга, угадываемый по размытым пятнам далёких факелов.

Крыса вообще плохо видит. Замок и днём казался бы просто кляксой, темнеющей на фоне светлого неба.

Наполненный ужасом полёт длился долго. А потом летучая машина рухнула вниз, полнив нутро чувством падения в пустоту и ужасом. Но затем рывком замедлилась, дёрнув крысу, как груз на крестьянском молоте для молочения зерна.

Затем что-то щёлкнуло.

И крыса, а вместе с ней и душа девушки, продолжила падение. Но оно было недолгим, мгновение спустя белая лохматая тушка упала в отрывисто прошелестевшую траву. А жужжание быстро отдалось, умчавшись вверх.

От всех этих неожиданностей и ужасов очень хотелось вырваться из липкого ощущения чужого тельца и оказаться в уютной постели. А ведь ещё надо найти демоницу в золотом одеянии.

– Я справлюсь. Я справлюсь, – шептала юная волшебница, и сквозь какую-то густую пелену до неё донёсся растянутый до неузнаваемости.

– Ты-ы-ы-ы. Спра-а-ави-и-иш-ш-ш-с-с-я-я-я. Мы-ы-ы. Ве-е-ери-и-и-м-м.

Шарлотта вздрогнула и сжалась, и только потом сообразила, что голос принадлежит Стаканишту, который стоит сейчас над кроватью с её настоящим телом. И голос просто искажён восприятием грызуна и магией.

Девушка сделала несколько коротких вдохов, собираясь с силой и волей.

Надо было идти. А заодно учиться работать в теле грызуна, чего она никогда раньше не делала.

А вокруг была лишь тьма, и даже звёзд не видно. Полнейший мрак навалился на юную волшебницу целым возом ночных звуков: стрекотом сверчков, кваканьем древесных лягушек, шумом крон над головой.

К этому всему добавлялось частое-частое биение крысиного сердца.

– Я справлюсь, – снова прошептала она, вспомнив тех двух грызунов, которые украли в гостинице халумарский тинифон и заманили в ловушку. Они же смоги. Они даже бились как боевые магессы, разве что спицами вместо клинков.

Но что надо сделать первым?

Девушка привстала на ноги, то есть на задние лапы, пошатнулась и тут же присела. Ведь крысы не умеют ходить по-человечески.

А дальше?

Шарлотта попыталась оглядеться, но мрак был полнейший, словно под подолом чёрного платья самой Никаты.

Значит, нужен свет.

Девушка уже собралась наколдовать простейший огонёк, но в кустах поодаль зашуршало, заставив душу сжаться. Она и так еле втискивалась в тощее крысиное тельце, а тут ещё и страх её стискивает, отчего кажется, что она сделается ещё меньше, чем есть сейчас.

Шарлотта долго вслушивалась в звуки ночи. Очень хотелось разорвать одержимость зверька и оказаться в кровати в покоях халумарского барона, но это значило подвести тех, кто на неё положился. И показаться себя бесполезной и беспомощной пред лицом главы гильдии.

– Нет-нет-нет, – забормотала юная волшебница, а из крысиного вырывались тихие попискивания. – Сперва надо оружие.

Шарлотта несколько раз глубоко вздохнула и стала перебирать в голове то, что она может сейчас сделать. И вряд ли получится создать обычный фаербол. Нет ни палочки, ни подходящего хрустального шара. И обычное оружие сделать не из чего.

Юная волшебница стиснула лапки грызуна в кулачки и с силой зажмурилась.

– Что же. Что же. Что же, – забормотала она. – Хоть бы самую обычную швейную иглу, но и той нет. Не из воздуха же делать.

Девушка сдавленно пискнула и тут же забормотала, злая сама на себя. Она ведь недавно сама хвасталась барону, что можно создать призрачный клинок, когда иллюзия становится острой как сталь.

– Дура, – пробормотала девушка. Потому что призрачное оружие никогда ей хорошо не давалось, за что наставница по волшебному бою часто давала тумаков, обзывая бездарностью. А сама Шарлотта бурчала, что ей подобное никогда не пригодится, и незачем учить – она же крысоловка, а не боевая магичка. Но как оно всё обернулось.

Вернётся, сразу же перечитает учебник по заклинаниям.

А сейчас придётся выуживать из памяти то немногое, что есть по колдовскому оружию.

– Дура, – ещё раз пропищала крысиным ртом девушка и насупилась. Но стоило ослабить хватку воли, и зверёк стал своевольничать. Вот и сейчас он сидел и вычёсывал шёрстку.

Заодно стало понятно, что это зверь ручной. Дикий бы сразу сбежал в нору, прячась от недругов. А этот беспечен.

– Стоять, – процедила девушка, как если бы осаживала непослушного ослика, запряжённого в повозку. И с толикой усилий потрясла лапками, возвращая контроль.

С этой крысой нельзя расслабляться, иначе умчится, куда не надо.

И девушка снова погрузилась в размышления.

Оружие создать можно, но что? Шпага слишком слаба, и даже крыс, кравший тинифон, орудовал спицей, как ландскнехтка пикой.

А ведь в самом деле, пика лучше всего. И наставница говорила, что копьём орудовать новичку сподручнее, чем мечом. Копьё прощает многие ошибки. И позволяет держать недруга на дистанции. И для маленькой крысы это то, что нужно.

– Стоять, – снова одёрнула Шарлотта зверька, потянувшегося носом к травинке, и опять задумалась.

Школа паука позволяет делать сложные чары, но требует времени и многих инструментов и расчётов. Школа птицы хорошо работает с призывами по образцам артефактов и позволяет быстро делать заученное волшебство с помощью жестов руками и волшебной палочкой и чтением заклинаний. А школа лозы выуживает чары из воображения и собственных сил.

У каждой школы свои хорошие и плохие стороны. И надо их сочетать.

Но решено. Пусть будет пика. И школа лозы.

Шарлотта закрыла глаза, словно это могло что-то изменить в кромешной тьме.

Она стала вспоминать пику. Но она никогда раньше не держала подобное оружие. Знала, как выглядит, но не умела пользоваться.

– Бездна, – пропищала девушка и захотела уже проклясть себя, но тут же радостно улыбнулась.

Это было странно. Крыса улыбаться не умела. Но то её собственное человеческое тело, что лежало на кровати под жестяным конусом, сейчас улыбалось. И улыбка ощущалась как раздвоение души. Неужели, все ведьмы, управляющие животными, проходят через это.

А что до пики, то, живя в стоящем на морском побережье Галлипосе, девушка часто держала и вёсла, и гарпуны китобоев. Да и простые остроги для рыбной ловли.

Шарлотта опять вздохнула и принялась воображать: тёплое, шершавое, длинное, немного увесистое. Заодно из памяти всплыли крики чаек, шум прибоя и скрип уключины галерных вёсел, крики гребчих и хлопанье ветра в сложенных парусах.

Эх. Дом. Оказаться бы снова дома.

Девушка жалобно и неразборчиво пропищала и стиснула пальцы. По четыре на каждой лапке-ручонке. С коготками.

И когда ощутила это самое длинное и твёрдое, и даже ощутился вес, на душе сделалось легче.

– А вот теперь можно создать свет.

Шарлотта вскинула одну лапку, словно стояла сейчас не в лесу, а перед кафедрой в университете.

– Люцерна да айра. Воздушная свеча.

Прямо перед мордой крысы беззвучно возник крохотный огонёк, разогнавший мрак. И пусть всё было искажено крысиным взором и серо, но всё равно свет давал чувство безопасности и счастья.

Шарлотта с облегчением вздохнула и перевела взор на длинную, полупрозрачно-серебристую пику в руках, что была длиной в два её нынешних роста.

Но стоило расслабиться, как пика стремилась поблёкнуть и растаять.

– Нет-нет-нет, – запищала девушка. И едва копьё снова проступила из мира иллюзий в реальность, она захлопала лапкой по брюху, привычно ища волшебный шар в поясном кошельке. Ведь чары надо закрепить. А для этого нужны другие, более сложные чары.

– Бездна, – опять выругалась волшебница, сообразив, что шар находится на кармашке прямо на крысиной одёжке и размером теперь с большой кувшин. Относительно её нынешней, конечно же.

И достать не получится.

Зато можно начертать схему и встать в серединку самой – вместе с шаром.

Стараясь одновременно держать и огонёк, который норовил погаснуть, и такую же непослушную пику, Шарлотта стала вспоминать схемы.

И в этот момент из мрака прямо в небе возникло нечто громадное.

– Матрэ! – заверещала по-крысиному девушка, чувствуя, как душа норовит вырваться из мелкого тельца и умчать в ужасе прочь.

А это нечто было беззвучным. И имело два больших крыла. И два огромных круглых глаза. И громадные, сильно изогнутые и очень острые когти.

Затем был удар. Когти с силой сомкнулись на одёжке, болью отдаваясь во всём теле.

И сразу послышался странный гулкий свист, наполненный болью. И тяжесть.

То, что навалилось, дёрнуло девушку и само заскреблось на земле. Крылья били стебли и травы, раскидывая палые листья, поднимая порывистый ветер. Когти разжались. А странная горячая туша торопливо отползала.

Шарлотту трясло.

И пусть это был ужас на грани умопомрачения. Она не выпустила пику.

Это её и спасло.

Тварь напоролась на остриё, лишь сбив с ног.

И тварью этой оказалась простая сова, только в сравнении с нынешней величиной волшебницы она казалась подобна дракону. И столь же кровожадна и смертоносна.

– Матрэ, – пищала крысиной пастью девушка, пытаясь унять дрожь.

Сова некоторое время посидела на земле, обиженно глядя на странную добычу, которая оказалась слишком колючей, и стала, едва слышно хлопая крыльями, ковылять прочь. На оставленных перьях была тёмная кровь.

– Ко-о-оли-и-и. У-успо-око-ои-ительно-о-е, – протяжённо и глухо донеслось через небытие. Это был голос Стаканишта, сидящего сейчас рядом с её человеческим телом.

В теле кольнуло болью. Но боль терялась на фоне страха. А затем удары сердца стали реже, и боль в голове чуточку притихла.

Шарлота проводила птицу взглядом и принялась судорожно выводить на земле самую простую и самую быструю триграмму, какую только можно использовать в этот страшный момент.

– Потоки. Потоки. Силы, – щебетала девушка, водя лапкой по почве. Лапки цепляли всякий мусор, который сейчас казался громадным, как стружка в столярной мастерской. – Знаки воздуха. Знаки бытия. Знаки тверди. Знаки разума. Четыре с четвертью. Нет, семь с третью. О Небесная Пара, помоги.

Девушка зажмурилась, делая вычисления наспех и в уме. И ей очень хотелось не ошибиться.

А затем она торопливо нанесла числа значений сил и их направлений и неуклюже, но быстро заскочила в середину триграммы. Там встала на задние лапки и резко вскинула лапу, как если бы в ней была волшебная палочка.

Несколько томительных мгновений ничего не происходило, и казалось, всё было напрасно, а потом линии вокруг девушки вспыхнули и оторвались от земли.

Когда символы и схемы схлопнулись на Шарлотте, а на самом деле – на шаре, который был в боковом кармане, девушка вздрогнула.

Зато пика-спица перестала таять.

А это значит, что можно делать следующий шаг.