Текст книги "WW III. Операция «Эпсилон»"

Автор книги: Игорь Азерин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

– А может как раз и отключили свет для маскировки?

Величко, посматривая на один из мониторов, нажал несколько кнопок подряд.

– А?.. Нет, мы не от линии уличного освещения питались. Ты что, Михалыч? У нас отдельный кабель от ТПС⁴⁵. А питание перестало поступать и к нам, и на улицу одновременно. Это ТЭЦ накрыли, точно. Или высоковольтную линию. Не суть важно.

На несколько секунд повисло молчание, потом Калинин спросил майора:

– Твои где?

– Родня? В Белгороде. Я же в разводе три года. И сейчас жалею об этом меньше… – он запнулся на мгновение, – чем раньше. Белгород не тронут. Что там есть?

– Ничего нет?

– У нас в области сельское хозяйство в основном, а производство при Ельцине разбомбили сами. Хотя его особо и не было, – он помолчал, потом утвердительно сказал. – Нет, Белгород не тронут. Не будут американцы зря свои ракеты расходовать на нас.

Разговор прервался. Калинин занимался рабочими обязанностями, то и дело возвращаясь мыслями к своей семье. Внутреннее напряжение не отпускало. Он ждал с нетерпением возвращения Мацкевича, но тот отсутствовал дольше, чем обычно. Краницкий возвратился прежде.

– Сотовую связь вырубили начисто, – сообщил начальник режима с порога. – Вообще тишина, как будто в телефоне симки нет. Даже службу спасения не вызовешь. Хорошо хоть сообщения о воздушной тревоге успели дать. В городе мрак. Только сигнализация машин работает – орёт и габаритами моргает. Я свою выключил совсем, она на улице стоит. Кто хочет, может подняться и выключить свои. Твой «рейнджровер» в подземке, Михалыч, уже замолчал, но свет включает время от времени. А Мацкевич где?

Калинин хотел ответить, но Краницкий тут же продолжил свой рассказ.

– Да, мужики, … (долбануло) мощно! Вы тоже наверное слышали? Здесь тряхнуло? Я на КПП был. Земля подпрыгивает, всё трещит, трясётся! Стёкла не выбило. Я думал стёкла вылетят. И грохот! Похоже на гром, когда в километрах в пяти … (бабахает). И это далеко. Говорят, километров сорок до нас, не ближе. Бабы с детьми как ломанутся через турникеты! Разве остановишь людей в такой момент? Крик, плач. Я сам чуть не … (испугался).

– Что, пустили людей?

– Пустил, конечно! – Краницкий махнул рукой, садясь за пульт. – Они сами забежали на территорию. Да я что? Гнать их? Мужики говорят – если не пустите, мы уйдём. А этих арестовывать мне, что ли? Пустил, отдал распоряжение караулу. Не американские же шпионы, … (итить). Пусть в убежище сидят. Хотя… если все так своих будут приводить… не знаю, где размещать. У нас жратвы припасено на две недели из расчёта по штату. Вода-то из скважины, хорошо хоть додумались так сделать.

– Эвакуировать должны людей же, – сказал полувопросительно Калинин.

– Должны…

Краницкий был непривычно возбуждён, скор в речи, выражался матом. Таким его Калинин видел впервые. В прежней повседневности начальник режима казался основательным, степенным, выбирающим выражения. Старался держать дистанцию с людьми и, очевидно, хотел отличаться от других. Теперь он выглядел немного не в своей тарелке. Он был службистом, работал всю жизнь в режиме, в чёткой иерархии. А иерархия в эти минуты вроде как перестала существовать, ощущение тыла исчезло – и Краницкий немного растерялся.

Величко, перекинувшись несколькими фразами с Краницким, стал вносить записи в журнал дежурства, а начальник режима взялся отчитывать по селектору кого-то из техников за то, что тот укрылся в убежище, не выполнив требований служебной инструкции. Калинин продолжил заниматься своей работой.

Возвратился Мацкевич.

– Ну, что там говорят? – спросил подполковник, едва тот вошёл.

– Да-а… – протянул помощник, подходя к своему месту. – Плохи дела, говорят.

– А конкретней можешь? – Калинин немного развернулся в кресле к нему.

Мацкевич сел, покивал головой и, посмотрев на Дениса Михайловича, произнёс:

– Могу.

И действительно, он в курилке словно опрос провёл. За двадцать минут выкурил четыре сигареты, завёл новые знакомства, обменялся сведениями, узнав от более информированных собеседников подробности часа Х.

Тремя коридорами с запада пробивались в глубину российских просторов американские крылатые ракеты и авиация. Удары исходили из района Средиземного моря, польско-прибалтийского направления и с севера Скандинавии. Со средиземноморья, через Турцию и Украину в качестве носителей ракет, действовала в основном авиация и надводные корабли. От Польши, Румынии, юга Прибалтики нападение велось средствами дальней и средней авиации, базирующейся в Германии, Италии, Бельгии, а также ракетами. С северо-запада велись пуски крылатых ракет подводными лодками США и авиацией с английских аэродромов. Крылатых ракет воздушного базирования и их носителей у США оказалось неожиданно много и, как уже давно указывалось российскими военными, пусковыми установками послужили комплексы противоракетной обороны третьего позиционного района.

В самых западных областях – например, в Белгородской, Смоленской, Курской, Ленинградской, Мурманской – уже менее чем через час после начала атаки подверглись удару почти все крупные объекты промышленности – электростанции, металлургические заводы, склады и распределительные пункты продуктопроводов. По объектам в городах американцы били ядерными боеприпасами малой мощности. Скажем, предприятие «Смоленский завод радиодеталей» был поражён зарядом в две килотонны, взорванным на высоте не более ста метров. Завод «Точлит» в Пскове уничтожался пятью килотоннами, а два главных предприятия Воронежа, авиационное и металлургическое, – трёхкилотонными зарядами. Мощность зарядов определялась на основании таблиц параметров вооружений НАТО и докладов с мест, и имела характер предположений.

Такая тактика уничтожения важнейших производств явно предполагала малые разрушения, но распространение паники. Также в приграничных областях и в Калининградской области враг активно применял нейтронные боеприпасы по объектам противоракетной и противовоздушной обороны. Связь с большинством поражённых таким способом объектов была полностью прервана.

Неожиданно выяснилось, что по Москве практически и не было ударов. Хотя бреши в обороне города были пробиты, но не особо массированные атаки скорее выглядели прощупыванием защитных редутов. Вокруг столицы расположены самые мощные позиции противоракетной и противовоздушной обороны – фактически четверть всего оборонительного потенциала, – но выходило так, что эта мощь почти не использовалась. По крайней мере, в защите страны целиком она как бы и не участвовала. А если учитывать, с какой скоростью из общего информационного и оборонительного поля выпадали большие куски государства, то роль московской защитной группировки в общей обороне быстро теряла своё значение.

По городам американцы ударили в той части России, что удалена от океанов, а также от западных и восточных рубежей: Поволжье, Урал, Сибирь. Удар по этим землям крылатыми ракетами был бы неэффективным, поэтому враг использовал межконтинентальные баллистические ракеты. Соответственно, срединная Россия была поражена через полчаса после начала атаки, когда армия не успела в значительной мере использовать средства защиты от воздушного нападения, а население толком ещё не понимало, что происходит. Новосибирск, Иркутск, Екатеринбург, Нижний Тагил, Челябинск, Самара, Владимир… десятки городов подверглись ракетно-ядерному удару.

Были и случаи, когда враг явно целился в объекты военного значения, а боевые блоки уничтожали населённые пункты. Например, американцы ударили по Тейковской стратегической дивизии ракетами Трайдент-2 с подводной лодки из Баренцева моря. Удар был нанесён по постоянному расположению частей, по разведанным позиционным площадкам и по возможным путям движения мобильных ракетных комплексов. Подрывы были как воздушные, на высотах до двух с половиной километров, так и наземные, несколькими боевыми блоками W88 мощностью в 475 килотонн и стокилотонными W76. Непосредственно на город атомные снаряды не упали, но один из них подорвался над соседней деревней – возможно, он просто отклонился от намеченной траектории к военной цели, – а последствия других взрывов, в виде радиоактивных облаков, сносились к Иванову воздушным фронтом из северной Атлантики.

Вообще, число явных промахов было велико. Во многих случаях это было связано не с работой противоракетной обороны, а исключительно с техническими неполадками в системах ориентирования американских ракет. Боеголовки иногда прилетали в районы, где не было никаких военных или важных гражданских объектов.

Среди многочисленных промахов один выделялся особенно. Службы воздушно-космического мониторинга, метеонаблюдения и МЧС зафиксировали мощный взрыв в Якутии, в пятистах вёрстах южнее порта Тикси. Ракета, пролетевшая более шести с половиной тысяч километров, упала в безлюдном районе. Но взрыв был очень сильный. Это была ракета шахтного базирования «Минитмен» третьей модификации. Предположительно, её разделяющаяся боеголовка Mk12a несла в себе три боевые части W78 по триста пятьдесят килотонн каждая. Вероятно, в механизмах ракеты произошло сразу несколько сбоев: обтекатель не раскрылся, ракета не самоликвидировалась, боевые части не разлетелись – и сдетонировали при ударе о землю. Но сила взрыва явно превысила простую математическую сумму трёх термоядерных зарядов заключённых в боеголовке. Превысила многократно. На берегу океана, в Тикси, звук был такой, словно в трёх-четырёх вёрстах от этого места ударила молния. Так проявляются последствия взрывов мощностью в десять и более мегатонн. Наверное, в колоссальном выбросе энергии участвовало больше вещества, чем рассчитывали задействовать военные инженеры.

Из числа городов, удалённых от границ Российской Федерации, сильно пострадали те, в которых располагались важные военные и гражданские производства: заводы авиационные, танковые, моторные, военной электроники, металлургические, химические. Американцы в первом ударе могли достать их только межконтинентальными ракетами, и они их применили. Применили массово, прекрасно зная, что убьют сотни тысяч гражданских лиц всех возрастов и обоих полов.

Подверглись мощному удару межконтинентальными ракетами двадцать первый, двадцать седьмой, двадцать девятый арсеналы РВСН, расположенные в Удмуртии, в Нижегородской и Свердловской областях.

Дальний Восток в первый час атаки расстреливался баллистическими ракетами не столь массированно, как срединная Россия. Этим типом оружия удар был нанесён по нескольким крупнейшим объектам энергетики, по базам Тихоокеанского флота и объектам противовоздушной обороны. А ближе к исходу первого часа войны уже прилетели крылатые ракеты. Ими уничтожались электростанции, узлы передачи энергии, склады вооружения и топлива. Некоторые заряды «томагавков» были маломощными атомными, а большинство – обычные. Но как и на западе страны, тут американцы наносили много ударов нейтронными боеприпасами, чаще всего по объектам ПВО, а также узлам связи и пунктам радиоэлектронного противодействия. Нейтронное излучение не только убивало людей на этих объектах и вблизи них, но и вызывало наведённую радиацию, что ставило под вопрос возможность дальнейшего пребывание персонала на этих объектах и функционирование их аппаратной части.

Имелся примечательный момент. Довольно скоро обнаружилось, что американцы не наносят ударов по двум районам: по Татарии и Башкирии, а также по Северному Кавказу. И ладно Кавказ, но Татария – самый промышленно развитый регион России! И ведь не только гражданским производством он напичкан, но и двойного назначения, и несколько заводов – чисто военного профиля. Однако, по всей видимости, пять взрывов, что произошли на землях этих республик, были результатом отклонения баллистических ракет, направленных на цели в других районах.

В Башкирии было три взрыва: один – возле границы с Челябинской областью, два – вблизи Оренбуржья. Жертвы были, были и разрушения, но боевые блоки всё же сработали далеко не в самых населённых и развитых районах. Схожая ситуация и с Татарией. Там было два взрыва по триста пятьдесят килотонн, что само по себе грандиозная катастрофа, но оба – не по крупным населённым пунктам и не по важным производствам. Один взрыв на границе с Удмуртией, другой – на границе с Ульяновской и Самарской областями. На республики надвигались облака радиоактивных осадков из соседних регионов, но разрушений, как в тех, не было.

Примерно тем же образом обстоятельства складывались и с Кавказом. Вообще, на юге европейской части России не было такой мощной бомбёжки, как в её северной и центральной частях. Уже от Ростовской и Астраханской областей, Калмыкии и далее, южнее, не было поражений межконтинентальными баллистическими ракетами. Правда, на втором часу атаки и позже приходили сообщения об ударах крылатыми ракетами, в том числе и не менее двух подрывов нейтронных боеприпасов на объектах ПВО. Но эти удары были в самых северных районах региона, а по республикам Кавказа не было произведено ни одного выстрела.

***

Подполковнику Калинину поступил вызов от офицера отдела общей связи Генерального штаба. Тот потребовал объяснения, почему отсутствует связь бункера Генштаба со штабами ряда крупных подразделений, вплоть до целой армии. Калинин объяснил, что, скорее всего, причина в обрывах кабелей или выходе из строя аппаратуры непосредственно на диспетчерских пунктах связи. Сказал, что он может что-либо исправить в том случае, если кабели в сохранности, а аппаратура абонентов работоспособна. У него всё под контролем, а разбираться надо непосредственно на тех объектах, связь с которыми прервана. Офицера, видимо, такое объяснение не удовлетворило, он огрызнулся: «Зачем вы тогда вообще нужны?» – и прервал связь.

Через минуту, однако, по красному телефону позвонил оперативный дежурный Генерального штаба. Он громким резким басом представился (генерал-лейтенант Коршунов) и в грубых выражениях потребовал от Калинина объяснить всё ту же проблему отсутствия связи с подразделениями. Подполковник занервничал от такого обращения к нему, стал несколько сбивчиво объясняться. Генерал прервал его и перешёл уж вовсе на повышенный тон, требуя, чтобы Калинин говорил внятно и громко, как подобает военному человеку. Калинин и рад был бы отрапортовать, как полагается, только военным он был номинальным, и стал с трудом подбирать слова, хотя ещё пару минуту назад в пределах рабочей компетенции картина ему была совершенна ясна. В конце концов, генерал заорал: «От ответственности увиливаете? На других сваливаете?! Под трибунал у меня пойдёте! Расстреляем за саботаж, по закону военного времени!»

Пошли короткие гудки.

– Получил втык от генерала, Денис Михайлович? – взглянув на Калинина, спросил с серьёзным видом Краницкий.

Инженер-подполковник, совершенно растерянный, молча прошёл к своему рабочему месту и сел.

– Они, наверное, сейчас звонят всем подряд и орут, и требуют. А что ещё остаётся? … (Прочухали) страну. Дали себя за нос провести.

– Ну а мы тут при чём? – вступился за Калинина Мацкевич. – У нас всё нормально, работаем. Если к нам сигнал не идёт, что мы можем сделать? Пусть звонят по обычной связи, может, дадим совет. А если мы не знаем где, что и как, чем мы им можем помочь? Что толку чинить у себя дома телевизор, если Останкино горит?! Понимать же надо!

Он постучал себя по лбу ладонью.

Калинин словно не обратил внимания на слова Мацкевича, однако спустя дюжину секунд он сказал:

– Да, так нельзя – сидеть сложа руки. Роман. Роман, ты знаешь что сделай… Ты составь по-быстрому список наших абонентов, которые потеряли связь со штабом и с нашими серверами. Хотя бы десять-пятнадцать адресов. Сядь на «чёрный» и начинай их обзванивать. Если дозваниваешься, то узнаёшь причину отсутствия связи – смотрим, можем ли мы помочь. Ну, хотя бы причину потери связи узнать. Пока ты начнёшь обзвон, я ещё добавлю абонентов. Ладно?

– Ладно, – ответил ему Мацкевич и принялся выполнять поручение.

А поручение своему помощнику подполковник отдал, когда его мысль ещё не приняла завершённую форму. Просто он действовал интуитивно… и как учили – сначала собрать информацию. Но на втором плане рассудка виднелась уже следующая ступень. Возможно, дело не в обрыве кабеля или в том, что из пункта связи сбежали все служащие. Может быть, действует один и тот же троян, загодя запущенный в сеть и до сих пор не замеченный? Или волновые эффекты атомного взрыва действуют в большинстве случаев на один и тот же элемент в тысячах электронно-вычислительных устройств. Возможно… Возможно удастся найти закономерность, оповестить о ней сотни людей, которые в эти минуты независимо друг от друга пытаются найти пробой в схемах.

В чём-то генерал прав: каждый должен сейчас думать и работать не только за себя, но и за того неизвестного парня.

Когда Мацкевич занялся составлением списка, подал голос Краницкий:

– Подполковник, только не занимайте линию постоянно. Сюда ведь тоже могут звонить. Давайте так – после каждого вашего звонка полминуты телефон свободен. Договорились?

– Да, конечно, – ответил Калинин. – Разумеется. Роман, вешай трубку на полминуты после каждого звонка.

– Да слышал…

Абоненты имели разряды приоритета и доступности. Скажем, существовал разряд коммутатора воинского соединения – армии. Или разряд диспетчерского пункта фельдъегерской службы. Или штаба дивизии РВСН. С ними была возможность связаться напрямую или через специальный коммутатор. А имелись и вовсе анонимные абоненты, деятельность которых отображалась на экранах перед Калининым в виде строчки со счётчиком передаваемых байтов и двумя индексами вместо наименования: получателя и отправителя зашифрованных сообщений. И таких анонимных абонентов было большинство. За ними мог скрываться, например, разведчик, передающий важные сведения через устройство с утилитой, кодирующей текст, звук или изображения. Это мог быть и канал связи со специальным космическим аппаратом. Всё, что угодно.

Разумеется, линия телефонной связи имелась с весьма ограниченным кругом абонентов, и даже если была, то далеко не у всех абонентов в профайл был внесён номер. Искать номера приходилось вручную в отдельных списках. Мацкевич почти сразу обратил на это внимание. «Да, надо добавить возможность вывода номеров в отдельной колонке в наших таблицах», – согласился подполковник с замечанием коллеги. Это была одна из тех мелочей, необходимость в которой не возникала до настоящего момента.

***

Прошло более четырёх часов от начала событий. Уже было известно, что сначала Казахстан, а затем Армения, Беларусь… в общем, все члены ОДКБ и номинальные союзники России объявили о своём выходе из договора о коллективной безопасности и приняли положения нейтралитета. Они словно соревновались, спеша раньше остальных отказаться от союзных обязательств к России. Мало того, Армения, Узбекистан, Киргизия, Таджикистан выступили с осуждением агрессии России против всего человечества и начали блокирование её военных баз и объектов на своих территориях. Беларусь, на территории которой наносились удары по российским военным объектам, не стала самостоятельно чинить препятствия солдатам «братского» народа и, вместе с осуждением ударов по белорусской земле, официально разрешила иностранному ограниченному контингенту нейтрализовать российские форпосты.

Оборону Москвы враг фактически обошёл стороной. Ситуация, схожая с событиями почти восьмидесятилетней давности в Европе, когда немцы не стали штурмовать французскую оборонительную линию Мажино в лоб, а просто обошли её. Атаковали германцы тогда отдельные позиции пехотными батальонами. Так же и американцы, направив остриё своих ракетных атак мимо российской столицы, обогнули её противоракетное оборонительное кольцо и продолжали налёты на объекты по всей остальной территории. Возможности Москвы в оперативном управлении сокращались с каждой минутой.

И всё же по столице враг бил. Бил крылатыми ракетами с обычными и реже – с нейтронными боеприпасами. В первые два часа атаки, когда пробивались коридоры в противовоздушной обороне, по всей длине этих коридоров шли удары и термоядерными боеприпасами, но потом они прекратились.

Удары наносились по важным точкам Московской области и окрестностям мегаполиса. Основной целью стали объекты противоракетной обороны, электростанции и узлы трансформации энергии, топливные хранилища и нефтеперегонные заводы. Теперь авиация противника пускала крылатые ракеты с дистанции Смоленска и даже Вязьмы. Использовались для этой цели американские «Лансеры» (B1b) – чрезвычайно успешное сверхзвуковое творение заокеанских инженеров, способное атаковать у самой земли: равнинный рельеф Беларуси и западной России только способствовал их разрушительным налётам. С больших высот производили ракетные пуски и бомбометание самолёты-невидимки B2. Причём имелись данные, что два из них были сбиты – под Витебском и под Новгородом Великим. Ещё были уничтожены примерно два десятка боевых беспилотников.

Залетали теперь на территорию России и многоцелевые истребители F-16, F-22, F-35. В основном они работали по объектам ПВО и кораблям. Например, против Черноморского флота России действовали именно F-16 и F-35. Здесь американцы в первые часы потеряли семь самолётов шестнадцатой модели и два – тридцать пятой. Над Каспием были замечены F-22, но ушли все, хотя и не нанеся серьёзных потерь. На северо-западе страны были сбиты три штатовских стратегических бомбардировщика B-52.

На Дальнем Востоке авиация применялась ещё многочисленнее. Здесь отдельные американские аппараты, как пилотируемые, так и беспилотные, залетали далеко за Якутск и реку Лену. Российских истребителей в небе было недостаточно, потому что американский удар по основным аэродромам застиг многие из них на земле. Однако потери тут у врага были серьёзные. Около десятка B-52 они потеряли над Камчаткой, на подлёте к материку, в основном в результате работы ракетчиков ПВО. Тем не менее, вскоре была потеряна связь ещё с несколькими оперативными районами на востоке страны.

В космосе дела обстояли совершенно катастрофически. К началу пятого часа военных действий американцы вывели из строя все значимые спутники не только на низких орбитах, но и на средних: уничтожили или взяли под собственный контроль. Расстреливались военные орбитальные аппараты, а под контроль брались коммуникационные, ретрансляционные и двойного назначения. Теперь почти все данные космического мониторинга поступали с дальних спутников и иностранных (государств не входящих в НАТО). Работала и часть системы ГЛОНАСС, но определять координаты с её помощью было невозможно. Наземные объекты космической связи продолжали функционировать в Московской области, а тех, что располагались в других районах страны и с которым сохранилась связь, можно было сосчитать на пальцах одной руки.

***

В шесть тридцать Краницкий был вызван к генерал-майору Бликову (командир части, начальник объекта). От него получил приказ, который по возвращении довёл до общего сведения: «Объект никому из служащих не покидать до особого распоряжения. Организовать круглосуточное дежурство силами присутствующего штата. Рабочее время личной смены считать условным и принимать участие в работе других смен по первому требованию вышестоящего начальства или при очевидной необходимости; проявлять инициативу и взаимопомощь. Для служащих объекта тарифная ставка, начиная с восьми часов утра, увеличивается на пятьдесят процентов, согласно пункту трудового договора о военном времени».

Обзвон абонентов дал положительные результаты. Во-первых, была восстановлена связь с некоторыми из них, и когда вновь подал сигнал красный телефон, то подполковнику было о чём рапортовать. Во-вторых, набралась некоторая масса данных, из которой Калинин и Мацкевич начали извлекать определённые закономерности. Также началась координация по выявлению атак активированных вирусов и пресечению работы шпионских программ.

Насчёт вирусов… В системе ОКСИОН Министерства по чрезвычайным ситуациям была выявлена диверсия. Эта система состоит из телеэкранов в людных местах, аудиосистем оповещения, камер наблюдения, датчиков радиационного и химического контроля. Когда один из операторов Федерального информационного центра запустил команду вывода объявления о тревоге на экраны системы по всей стране, то активировалась вирусная закладка, установленная кем-то в корневые файлы операционной системы. Объявление было выведено на экраны, но вскоре доступ к системе стал блокироваться, экраны гасли один за другим, громкоговорители умолкали, а перед операторами на всех уровнях системы всплывало окно с объявлением: «Введите пароль доступа, полученный от военного коменданта округа».

Дежурные офицеры МЧС понимали абсурдность ситуации, но практически все они стали пытаться выйти на связь с военными. В итоге – только конфликты и паника. Многократно обыгранный в тренировках сценарий вдруг изменился в критический момент реальности. Сисадмины и привлечённые программисты начали разбираться. Подвергли ревизии содержимое Active Directory, подняли логи… и вскоре нашли следы вируса. Вероятно, червь и его хозяин отработали в два этапа. На первом – были созданы резервные процедуры в каталогах, после чего подчищены следы этой операции; на втором, когда дежурный запустил план тревожных мероприятий, – червь сбросил все пароли в иерархии ОКСИОН и активировал ранее прописанные им процедуры. Сделав это, он внёс изменения в реестр, чтобы скрыть своё присутствие. Возможно, работали сразу два вируса, каждый на своём этапе, а само инфицирование системы произошло недавно. Последняя тренировка и тестовый прогон тревожного сценария проводился примерно месяц назад, и если бы тогда вирусы уже сидели в системе, то они наверняка были бы обнаружены вследствие их активации. Как зараза была внесена в систему, да ещё на уровне Федерального информационного центра, предстояло разбираться службе собственной безопасности методами военного времени.

Мацкевич, зачастивший в курилку за новостями и, похоже, успевший познакомиться почти со всеми её посетителями, сообщил в числе прочего, что с первых минут боевых действий появились проблемы у диспетчеров гражданской авиации. Дело в том, что навигационная аппаратура, связанная с американской системой глобального позиционирования GPS, перестала выдавать координаты и высоту, а на диспетчерских навигационных пунктах, использовавших отечественные приборы локации, наблюдалась другая картина: вычисляемые координаты объектов не совпадали с их истинным местоположением и время от времени произвольно менялись. На экранах локаторов это выглядело так, что, исчезнув в одном месте, они появлялись в другом. Пилотам приходилось полагаться только на собственное зрение, однако в западных регионах России, где было облачно в эти часы, случилось много крушений. Разумеется, аппаратная мощь гражданской авиации теперь не способна была помочь военным.

И всё же, среди общей картины неразберихи, промахов и паники, можно было найти и маленькие победы. Возобновлялась работа некоторых объектов, оживали законсервированные резервные посты, восстанавливались линии связи. Это прибавило работы Калинину и Мацкевичу.

Однако вскоре началась новая атака межконтинентальными баллистическими ракетами. Сначала её обнаружил высокоорбитальный спутник последнего поколения, а с опозданием в семь минут засекла и станция дальнего обнаружения – одна из тех двух-трёх ещё сохранивших свою работоспособность, и с которой имелась связь. Опять на объекте зазвучал сигнал тревоги. Калинин стал поглядывать на телетайпную ленту.

Атака была ограниченной. Из района Северного Ледовитого океана ударили несколько подводных лодок типа «Огайо». Через несколько минут выяснилось: цели стратегических ракет «Трайдент» находятся за пределами Российской Федерации. Стрельба велась двумя подлодками, выпустившими весь боезапас общим числом в сорок восемь ракет за семь минут. Примерно в то же время были обнаружены и около десятка баллистических объектов в космическом пространстве над Россией, устремлённых также к целям за пределами страны или на самых южных её рубежах. Это были боевые блоки ракет, запущенных из шахтных или мобильных установок на территории США. Уничтожить их в данный момент российские военные не могли.

Из сообщений телетайпа вскоре выяснилось: траектории шахтных ракет были таковы, что разводящие блоки достигали сто десятого меридиана над Сибирью, где включали корректирующие двигатели, чтобы отклониться к целям восточнее. В итоге, эти снаряды долетали до северных районов Китая, чуть ли не до сороковой параллели. А «трайденты», запущенные с подводных лодок, и вовсе покрывали всю территории КНР – и без каких-либо хитрых манёвров. Не было никаких сомнений, что американцы таким образом имитировали атаку России на Китай. В условиях, когда были сведены почти к нулю возможности спутникового мониторинга, а структура китайских средств воздушно-космического наблюдения изначально ориентировалась на прикрытие с востока и северо-востока, можно было предположить, что китайцы примут этот ракетно-ядерный удар за нападение России. Явная провокация.

– Не хватало ещё, чтобы нас китайцы начали утюжить, – произнёс Краницкий, когда узнал об ударе по Китаю. – Но у нашего штаба есть же связь с ними? Предупредят, а?.. подполковник.

Калинин, закончив вводить директиву, через несколько секунд ответил:

– Если судить по тем данным, что доступны мне, то связи нет. Был канал спутниковой связи. Этот спутник вообще для экстренной связи служил в тихоокеанском регионе… для правительственной, для МЧС, для ВМФ… в общем, хакнули его уже давно.

– Ну … (ничего себе)! Тогда … (всё пропало)!

– Есть, может, и другие способы, – Мацкевич обернулся к начальнику режима. – Военные могут, теоретически, напрямую предупредить их.

– Что-то мне с трудом верится, что в этом бардаке кто-то там на месте предупреждениями китайцев будет заниматься, – сказал Краницкий, добавил ещё несколько ругательств и занялся своей работой.

Мацкевич отвернувшись от него, как бы раздумывая, произнёс:

– Трансатлантические кабели нам в Европе отключили, но мы всё-равно можем ими пользоваться. До Китая ветка идёт. Если её не перерубили, то по ней можно спокойно с китайцами общаться.

***

А примерно через полчаса после атаки по Китаю американцы запустили вторую волну баллистических ракет по России. Она была не столь массированной, как первая, и изменилась её нацеленность. Теперь враг нанёс ощутимый удар по важным объектам в городах. В первую очередь это касалось объектов в центральных частях страны. Промышленные предприятия, гражданские аэродромы и военные части, расположенные в городской черте или в непосредственной близости, уничтожались боеприпасами, мощность которых измерялась не единицами килотонн, а сотнями.