Текст книги "WW III. Операция «Эпсилон»"
Автор книги: Игорь Азерин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)
– Дамир, – Ильяс показал рукой, – наверное, здесь прошла ударная волна.
Во многих домах старой постройки – с деревянными рамами – разбиты большие стёкла, кое-где сбиты на крышах антенны, повреждены козырьки и водостоки; на улице можно видеть людей, стоящих по несколько человек перед калитками и воротами – видимо, соседи вышли обсудить между собой последние мрачные события.
На пересечении Вокзальной улицы с Толмачёвским шоссе (возле остановки, что напротив магазина стройматериалов) стояла машина с надписью «ГИБДД», а рядом – двое инспекторов, вооружённых автоматами с укороченными прикладами. Они лишь проводили взглядом автомобиль наших путешественников, когда те свернули направо и поехали на юг – туда, где находился автомобильный проезд в город, проходящий под железнодорожной эстакадой. Переезжая по мостку через речку Власиху, Ильяс и Дамир увидели мелькнувший на секунду за зарослями и постройками Новосибирский «Экспоцентр»: отсюда до него было чуть более версты.
Ещё несколько минут – и они в Новосибирске. Но эта часть города находится западнее железной дороги и лишь формально относится к нему, а потому не оцеплена военными.
У остановки под названием «Машкомплект» нагнали колонну военных автомобилей, как предположил Ильяс, батальона химзащиты. Замедлили ход и до самого конца Толмачёвского шоссе двигались за колонной, так как обогнать её не представлялось возможным – из города непрерывным поток двигались машины.
Теперь Ильяс и Дамир были так близко к эпицентру взрыва на гидроэлектростанции, что их начало одолевать сильное беспокойство. Тут радиация уже не представлялась далёкой и эфемерной. Ильяс взял с заднего сидения дозиметр. Их в Чике предупредили, что прибор надо периодически подзаряжать – это можно сделать на любом стационарном, или даже передвижном пункте ГО буквально в течение минуты. Сейчас прибор был заряжен. Ильяс поднёс его к лицу и стал смотреть одним глазом в маленькое окошко на торце. Нить указателя дозы оставалась в самом начале шкалы – на нулевом делении.
– Сколько показывает? – спросил Дамир.
– Ноль, – ответил Ильяс.
– Не работает?
– Нет, слишком мало. Он больше показывает, когда уже излучение опасное. Сейчас – нормальное.
– Не опасно? Точно?
– Нет. Мы же здесь не постоянно будем находиться.
– Ты разбираешься вообще в этом, в приборах таких, в радиации?
– Немного. Нас в армии другим учили пользоваться. Этот совсем старый.
А через несколько секунд мужчин от дозиметра отвлекли детали пейзажа.
– Смотри! – воскликнул Дамир.
Он указывал на домик охраны при въезде на территорию какого-то предприятия с вывеской «Терминал-27». В домике были выбиты все стёкла и два человека убирали осколки. Схожая картина была и дальше: придорожные ларьки, домики охраны, административные корпуса – всякое строение имело повреждение. А впереди, прямо по курсу, над горизонтом нависло громадное облако, закрыв чуть ли не четверть небосклона. Отсюда оно не казалось таким однородно сизым, как из окрестностей Коченёва: в серой массе, проглядывали грязно-коричневые, бежевые и почти чёрные прожилки и завихрения.
Вид облака и повреждений на фасадах зданий вызывал уже не беспокойство, а гнетущую тревогу. До эпицентров ближайших ядерных взрывов было примерно пятнадцать вёрст. То и дело возле дороги, с противоположной стороны, можно было видеть остановившиеся машины с распахнутыми дверями, а рядом с ними людей с пузырьками в руках или со шприцами, оказывающих помощь кому-то из пассажиров. Некоторых рвало. Не было ни одной улыбки, ни одного громкого крика; лица у всех были озабоченными, тревожными, иногда испуганными.
Проезжая мимо АЗС №5 «Сибнефти» товарищи увидели, что на бензоколонке не осталось целых больших стёкол: они были раздроблены ударными воздушными волнами, потерявшими на этой дальности от эпицентров сметающую мощь, но сохранившие высокую звуковую амплитуду. В это же время мимо проехал автомобиль без лобового стекла, с включёнными аварийными сигналами.
Наконец Ильяс и Дамир доехали до того места, где заканчивается Толмачёвское шоссе, дорога делает крутой поворот и проходит под железнодорожной эстакадой. На полосе торможения перед бензоколонкой «Новосибирскнефтетрейда» и на газоне перед ней стояла большая военная палатка, два бэтээра, броневик «Тигр», грузовик «Урал» с тентовым кузовом, а ближе к проезжей части – машина скорой помощи и тёмно-зелёный «уазик» с красной полосой по борту и надписью «Военная комендатура». На мачте электропередачи висело табло с показаниями фоновой радиоактивности: «0,34 мкЗв/ч». Из громкоговорителей, установленных на машине военной комендатуры, транслировалось сообщение о том, что страна подверглась нападению, о введении военного положения, об ограничениях в передвижении, потом инструкции по защите от радиации и прочее. Особо подчёркивалось, что в целом радиационный фон не вышел за пределы обычной, то бишь, мирной, нормы, а действительно высокий уровень наблюдается непосредственно вблизи эпицентров ядерных взрывов – в радиусе одного-двух километров и по сравнительно узкому следу радиоактивных облаков.
Военные автомобили и машины со спецсигналами проезжали мимо пикета беспрепятственно, а остальной транспорт солдаты останавливали. Дамира, ехавшего в хвосте военной колонны тоже остановили. Были затребованы документы водителя и пассажира, последовали вопросы: куда? откуда? где стоите на учёте? В этот раз Дамир не лез на рожон: отвечал сухо, но конкретно. Затем солдат попросил обоих выйти их машины, открыть багажник и задние двери, показать вещи.
Когда попутчиками были выполнены все требования, солдат возвратил им документы и повторил то, что уже говорили другие постовые: о мобилизации, явке в военкомат, закрытии проезда в город. Потом он сообщил, что там, откуда они ехали, на территориях промзон и площадях около торговых точек, организованы специально для наступившего экстренного случая стоянки – они охраняются воинскими подразделениями, никакой платы не взимается, дорогу к ним указывают регулировщики. Когда Дамир стал объяснять, с какой целью он стремится попасть в город, и что ему осталось совсем немного, каких-то пятнадцать минут пути до дома, солдат повернулся в сторону и позвал:
– Товарищ старший лейтенант!
Офицер в это время разговаривал с пассажирами другой машины, тоже о чём-то его упрашивавших… да, наверное, о том же: разрешить въехать в город, где остаются родные. Офицер поднял указательный палец в знак внимания и откликнулся:
– Одну минуту.
– Подождите старшего лейтенанта, он вам всё объяснит, – сказал солдат и пошёл останавливать следующую машину.
Офицер подошёл через полминуты, представился:
– Старший лейтенант Витренко.
И, не дав раскрыть нашим путникам даже рта, сообщил, что если они хотят проехать в город по личным делам, то это запрещено, можно только пешком. В случае неподчинения они будут арестованы, а автомобиль реквизирован. Далее он сообщил, что машину можно оставить на специальных стоянках, только придётся возвратиться немного назад. Дал минуту времени (после которой обещал принять меры), чтобы очистить проезд, – и направился к следующему автомобилю. Ильяс попытался остановить его, спросил:
– Лейтенант! Старший лейтенант, скажите, а в чём вообще смысл закрывать нам въезд? Почему простые гражданские люди не могут забрать свои семьи на собственной машине? Вам это как мешает?
Военный остановился, развернулся:
– Видите, какой поток оттуда? А с вами было бы ещё больше. Там, на выезде, идёт дезактивация. У нас не хватает сил и средств на этот поток, а ещё машины скорой, спасателей и колонны эвакуации, которых надо в первую очередь пропустить. Вы же не одни туда проехать хотите. В городе машины горят на стоянках недалеко от эпицентра, а тушить их некому. Идите пешком, забирайте кого надо, и выезжайте на автобусе. Я вас предупредил: у вас осталось меньше полминуты.
Офицер повернулся спиной, давая понять, что больше не будет вступать в разговор.
– Что будем делать? – спросил Ильяс.
– Поехали, – сказал ему Дамир и открыл водительскую дверь.
– Что дальше? – снова задал вопрос Ильяс, когда вслед за своим товарищем разместился в салоне.
– Надо найти место, где поставить машину.
– На стоянку не хочешь, куда солдат сказал?
Дамир мотнул головой. Ильяс чувствовал, что тот не хочет с ним говорить. Наверное, в этот момент он считал Ильяса обузой, бесполезным человеком, занимающим место в его машине. Да и сам он чувствовал некоторую неловкость: всё шло не так, как он предполагал.
Один из солдат остановил машины, едущие из города, и автомобиль Дамира влился в поток.
– А почему ты не хочешь поставить на их стоянке? Охраняют же, говорит.
– Не хочу, – буркнул Дамир. – Напьются и будут кататься. Продадут за ящик водки, я же знаю.
Ильясу было что возразить, но он промолчал. В конце концов, это не его машина.
Добрались до кругового перекрёстка, свернули налево. Несколько сот метров ехали молча, поглядывая по сторонам. Наконец возле какого-то рынка Дамир резко повернул машину направо, к группе пятиэтажек из силикатного кирпича, въехал во внутренний двор и остановил автомобиль возле спортивной площадки.
– Вот так, – сказал он. – Пусть здесь стоит.
Ильяс молча открыл дверь и вышел. Он надел куртку, взял свою сумку и стал ждать Дамира. Тот перетряхнул вещи, нашёл полиэтиленовый пакет, хотел в него что-то положить, но затем передумал. Проверив, все ли документы при нём, закрыл машину. После этого мужчины скорым шагом направились в сторону города.
***
Улица, по которой они шли, называлась Хилокской. Уже через пять минут вновь были у кругового перекрёстка на Толмачёвском шоссе. Перебежали шоссе и оказались у железнодорожного полотна. Слева, метрах в трёхстах, стоял грузовой состав, а справа приближался сдвоенный локомотив, подавая сигналы короткими гудками. Напарники поспешили пересечь пути. Через полсотни шагов, пройдя мимо гаражей, они оказались на Троллейной улице Новосибирска.
На ней и на прилегающей улице (Связистов) было много машин, направляющихся из города. Общественный транспорт, похоже, не работал. Инспекторы с криками и чуть ли не пинками разруливали сливающиеся потоки автомобилей. Здесь находились сразу три машины ДПС, а из десяти инспекторов трое были не только вооружены автоматами, но и почему-то в касках. Тут же стояла «скорая», в её салоне медики оказывали кому-то помощь, а ещё несколько человек рядом, видимо, ждали своей очереди.
– Попробуем остановить такси, – предложил Ильяс.
– Конечно, – отвечал ему Дамир.
«Голосуя», они шли по проезжей части – на стороне дороги ведущей к центру города тротуара не было. Редкие попутки не останавливались, а машин с шашечками было мало и они уже были заняты. Похоже, те таксисты, что рискнули подработать, как-то добирались до въезда у эстакады и там подбирали людей.
На земле валялось много всякого мусора, большей частью бумага, полиэтиленовые пакеты, обёртки. Светофоры мигали «жёлтым».
Прошли мимо универмага «7 дней», на его фасаде было выбито примерно до трети витринных окон. На парковке возле остановки стоял маленький японский грузовичок без ветрового стекла. Дальше – небольшое кафе, позади него – хозяйственный магазин. В остеклении этих заведений были целы только угловые окна. За торговыми строениями, на отдалении, высились жилые дома, зияющие кое-где оконными проёмами, из некоторых свешивались и развевались сквозняком занавески. Стёкла в домах были разбиты в основном на балконах. Кто-то уже начал клеить на них полоски бумаги (или скотч?) крест-накрест, как во время Первой и Второй мировых войн. Однако пластиковые стеклопакеты были везде целыми, по крайней мере, Ильяс пока видел разбитые стёкла лишь в деревянных рамах весьма давнего изготовления.
Напротив торгового центра «Континент», протиснувшись сквозь плотный поперечный поток, вынырнула чёрная машина такси с оранжевой надписью «Сатурн». Оба наших путника бросились к ней. Над опущенным стеклом пассажирской двери можно было видеть, как таксист показывает рукой вперёд. Он пересёк дорогу и остановился на подъезде к заправочной станции.
– Куда вам? – спросил водитель, когда Дамир, первым подбежав к машине, открыл переднюю пассажирскую дверь.
– Здорово! Надо недалеко. Не доезжая «Карла Маркса», Титова двенадцать.
– Вдвоём?
– Да.
– Я, вообще-то, не на работе… Такси в городе не работают. Я знакомых возил.
– Сколько, шеф?
– Ну, тысячу дашь?
– Тут километра четыре ехать…
– Ну… сам видишь.
– Давай восемьсот хотя бы!
– Садись! Только заправлюсь сейчас. Три заправки на район работают.
Садясь в автомобиль, Ильяс услышал за спиной: «Мужики, постойте!» К ним подбегал молодой мужчина лет тридцати – тридцати трёх с рюкзачком за спиной. Ильяс заметил этого человека пару минут назад: ещё подумал, что кто-то, как и они с Дамиром, спешит к своей семье. И вот незнакомец догнал их.
– Мужики, вы в центр?
– Да не совсем… – колеблясь, ответил ему Ильяс. – Сначала на «Карла Маркса».
– Да хоть туда. Потом сам дальше попробую. Ну что, я с вами?
– Скажи ему, – Рахматуллин движением головы указал на место водителя. – Мы договаривались вдвоём.
Дамир дверь не закрыл и слушал разговор своего товарища с незнакомцем. Тот наклонился, чтобы видеть таксиста, и сказал:
– Шеф, я с вами. Ты не против?
– А куда тебе надо?
– Да лишь бы дальше. Мне, вообще, на ту сторону надо.
Подумав секунду, водитель, глядя на Дамира, предложил:
– Давай тогда по триста рублей, всего девятьсот, до «Карла Маркса» довезу.
– Согласен!
Мужчина быстро обошёл машину и сел рядом с Ильясом. Таксист подал автомобиль вперёд, пристраиваясь в хвост очереди из пяти машин. «Пойду, посмотрю, что там есть», – сказал он, вынимая ключ из замка зажигания. Вышел и направился к заправочной станции.
– Артём, – представился новый попутчик, протягивая руку сначала Ильясу, а потом Дамиру.
Те тоже назвали себя.
– Я вас ещё у поста возле железки увидел. Меня там тоже не пустили: я уже собирался отъезжать, а вас тормознули. Вы, значит, до «Маркса» едете? А мне надо до «Заельцовской». Семья у меня там, жена с ребёнком – хочу их в деревню отвезти к родакам.
– Что, серьёзно? – заинтересовался Рахматуллин. – А я добираюсь до «Гагаринской». У нас тоже семьи, за ними едем. Только ему ближе, на «Маркса».
– Так это мы с тобой соседи? Давай тогда вместе пробираться. Или вы как? – он указал двумя пальцами. – Вдвоём?
– Сейчас решим, – Ильяс взглянул на Дамира. – Пока сами не знаем, что будет дальше. А ты где машину поставил?
– На стоянку. Военные адрес дали, я к ним и поставил. Сразу за железкой. Ключ им сдал, паспорт записали они мой, права, регистрацию… Поставил – и бегом в город.
– Ключ отдал им? – спросил Дамир, с едва заметной ухмылкой посмотрев на Артёма.
– Да. Они сказали, что с сигналки снимут через неделю, если я не заберу её до этого срока. Бирку с номером к ключу прицепили… А вы где свою оставили?
– Да там же, – произнёс Дамир, отворачиваясь от собеседника. – Рядом где-то.
Повисла тишина. Через несколько секунд её прервал Артём:
– Где сейчас наши? Наверное, в подвале сидят или в бомбоубежище? Как думаете?
– Наверное, – ответил ему Ильяс (Дамир молча что-то высматривал перед собой). – Когда всё началось, я не успел дозвониться до моих.
– Да? А я разговаривал со своими. Они уже проснулись от сирен. А куда бежать, жена не знает. Я ей говорю: «Беги в метро!» А куда ещё? Подвал закрыт должен быть, ключи в управляющей компании. Даже если открыт, тоже удовольствие то ещё. В том году зашёл туда… там слесаря возились, а мне нужно было, и я к ним пошёл. Так захожу, а там кошек штук десять, на трубах сидят, греются. А чувствую, что кольнуло, потом ещё… ещё! Вроде, как стекловата колется. Думаю, откуда здесь столько стекловаты, … (Ёшкин кот)?! Оказывается – блохи! Я оттуда с мужиками вылез на свет, смотрю, а эти твари на мне сидят и прыгают. На ногах, на руках. Мелкие такие, чёрные. Как иголкой колется, когда кусают. Наверное, от кошек развелись. Так я недавно слесаря увидел, спрашиваю: «Блох-то потравили в подвале?» А он говорит: «Да ну … (к чертям собачьим), кому это надо? Кто этим будет заниматься?» Так-то. В настоящем убежище, по идее, должны следить за чистотой и порядком. Только где оно? Я вот сам не знаю. В метро только бежать.
– Ну да, – задумчиво произнёс Ильяс. – Слушай, а может метро работает?
– Да я и собираюсь на метро ехать. От «Маркса» до «Заельцовской». А как ещё на ту сторону перебраться? Мосты, говорят, перекрыты для машин. А ты чего думал?
– Я думал, метро не работает. Электростанции взорвали, и людей там сейчас много. Поэтому я думал, что поезда не ходят.
– … (пёс) его знает. Что-то я не подумал об этом. Ну, электростанций только две взорвали, а их штук пять в городе. Светофоры же вон работают, и заправка. Может, и поезда ходят.
– Надо у водилы спросить.
Возникла короткая пауза, которую прервал Дамир:
– А почему, вообще, всё это? Почему ракеты запустили?
Артём дёрнул плечом:
– Никто не знает. Говорят, по ошибке. Нервы не выдержали у кого-то, вот и нажали кнопку.
Дамир покачал головой. Артём через секунду прибавил, словно оправдывая кого-то:
– Напряжение, сами знаете, какое было в последнее время,
Подошёл таксист. Очередь сдвинулась на пару машин, и надо было подать автомобиль вперёд. Садясь, он проговорил:
– Говорят, через пару часов лимит на топливо введут. Будут только общественный транспорт заправлять и службы типа скорой помощи и полиции, а остальным – если останется. Вот падлы нам жизнь устроили! И зачем надо было нападать на эту Америку? Да и хрен с ним, с президентом! Ну, сбили самолёт… Может, по ошибке? Зачем долбать сразу по ним?! Идиоты!
– Кто на Америку напал? – с изумлением спросил Ильяс.
Пассажиры с недоумением уставились на таксиста. Никто из них не знал, с чего всё началось, что послужило причиной войны, однако изначально у всех троих, кажется, возникло убеждение, что это США напали Россию – никак не наоборот!
– Кто, кто… Мы! – выпалил таксист. – Россия! Господа наши, мать их! Кто же ещё? Бараны, … (прости, Господи)!
– Кто сказал? – Ильяс был поражён и не верил своим ушам.
– Как кто?! Да везде говорят! Вон, по ихним каналам. Наши-то, конечно, отрицают. За дураков держат свой народ.
– По ящику, что ли? – поинтересовался с недоверием Артём.
– Ну! Спутниковые тарелки их каналы показывают. А наши все молчат, и телевизор, и радио. И Интернет вырубили.
Машина продвинулась ещё немного.
– … (чушь) какая-то, – сказал Артём.
– И что, самолёт с президентом сбили?! – всё ещё не понимал Ильяс.
– Да! Ну, может, и не сбили, может он сам упал. Но наши-то что?.. Они сразу … (вдарили) по Америке и по этим, как их?.. по НАТО. Хоть бы выяснили что. Нет – сразу ракетами…
– Да ну на … (фиг)! – Артём перевёл удивлённые глаза с таксиста на Ильяса. – Этого быть не может! Чтобы так сразу, не разобравшись, наши … (ударили) по Америке! Это же подготовка нужна! Нам хотя бы сообщили. Чтобы народ знал, кого и за что.
– Ага, так они и сообщат. Может, ещё и советоваться станут? У нас всегда так: сначала сделают, не спросив народ, потом объявляют. Что, не так, что ли? – таксист взглянул на Дамира, и тот закивал, соглашаясь.
– Не, ну так не бывает! Вы что? Войну начать, да ещё ядерными ракетами … (жахнуть), когда не совсем всё понятно. Может, это провокация? Из-за одного человека, хоть бы даже президента… такое вообще не может быть! Ни нот протеста, ни выдворения, никаких сообщений для нас… Вы что? Да не верю я!
– Ну не верь. Я говорю, что по телеку слышал.
– Так ведь сами говорите, что по ихним каналам! Наши-то что говорят?
– А где они, наши?! Нету! Только оповещения гражданской обороны. Один раз только дали сообщение от генштаба и правительства. Вот, сам послушай.
Таксист протянул руку к радиоприёмнику и включил его.
– Мне уже надоело слушать ихние предупреждения, я и выключил. Сейчас новости в это время должны быть, может, ещё что скажут.
Радиоволна доносила информацию о правилах защиты от радиоации. Таксист продолжал доказывать, что Россия напала на США и НАТО, доказывал он это Дамиру, и тот соглашался, постоянно кивая и поддакивая. Спустя пару минут машина продвинулась до заправочной колонки, и таксист вышел. Выходя, он вытащил ключ из замка зажигания, после чего радио перестало работать.
– Вот сучок, а? – обратился Артём к Ильясу, когда таксист удалился. – Им он, значит, верит, а нашим нет, … (контрацептив)! Не верю я, что наши с ходу начнут войну, даже если президента америкосы грохнут! Нам надо всю морду заплевать и до Москвы дойти, чтобы мы начали давать сдачи. Это же всегда так было!
– Да, – коротко отвечал ему Ильяс. – Только про метро мы не спросили.
– Это да. Этот свою пропаганду развёл тут, америкосовскую.
Несколько минут, пока таксист заправлял машину, прошли у его пассажиров в обсуждении того, как им дальше действовать. Дамир считал, что метро сейчас не используется для перевозок людей, и предлагал Ильясу идти к нему домой. Он надеялся связаться со своим братом и шурином, и обещал потом помочь Ильясу. Никаких предложений Артёму Дамир не делал, словно того и не было в машине. Ильяс не стал отвечать Дамиру конкретно. Он сомневался, что тот со своими родственниками будет учитывать его интерес, когда их семейный круг воссоединится. С какой стати им сваливать чужие заботы на свою шею? Он полагал, что Дамир, найдя семью, захочет поскорее вывести её из города.
Артём предлагал Ильясу договориться с таксистом: пусть Дамир, доехав до своего дома, идёт искать семью; он сам добежит до метро, узнать непосредственно у работников метрополитена, как обстоят дела, а Ильяс должен остаться с водилой, чтобы того не переманили, и вообще, чтобы его не потерять. Если метро не работает, таксист довезёт их до реки, где они попытаются перебраться на тот берег на лодке или катере.
Ильяса больше устраивало предложение Артёма, потому что не надо было отвлекаться от собственной цели, но можно было действовать сообща. Он доберётся с Артёмом до своего района, там они разделятся, и каждый пойдёт своей дорогой. Потом, найдя семью, можно встретиться и пробираться обратно вместе, но это не обязательно. Если понадобится, угонит машину, чтобы доехать хотя бы до блокпостов, до районов, где нет радиоактивного загрязнения.
Ильяс так и решил для себя, только Дамиру не стал говорить. Когда таксист возвратился, он сразу спросил:
– Шеф, а метро работает? Людей возит?
– Нет, – отвечал таксист, – не возит. В нём полгорода ещё сидит. Ты что?.. какие перевозки? Поезда не ходят. Как тревогу объявили, они сразу остановились, людей высадили, турникеты убрали, вход свободный. Даже с рельсов напряжение сняли, потому что народ на пути падал. Когда тревогу объявили, знаешь, сколько людей туда понабилось? Там давка была. Говорят, на «Карла Маркса» человек сто толпа задавила.
– Ты видел? – быстро спросил его Дамир.
– Нет, один кореш рассказал сейчас на заправке – он туда людей возил.
Они уже ехали по Троллейной улице, которая изгибалась напротив кирпичного завода. Здесь дорога была более-менее свободна.
– Да и хорошо, что так вот разрядилось, – сказал таксист. – Теперь будем договариваться.
– Что, думаете, всё закончилось? – спросил Артём.
– А что, нет? Обменялись ударами – и хватит. Все говорят, что больше ничего не будет. Пар выпустили. Ведь как в последнее время нагнетали, а? А сейчас прорвало. Никто не верит, что продолжение будет. На этом и остановятся. Сейчас правительства будут договариваться.
– Военное же положение объявили, – напомнил Ильяс водителю, – мобилизация проводится.
– Ну и что? Это для вида. Кому оно надо? Наверное, и наши дуралеи уже поняли, что облапошились. Деньги-то все они держат в Америке, в Англии. А платить за них придётся нам с тобой – простому народу.
В это время они проезжали мимо армейского «уазика», на котором была глянцевая доска с надписью: «Радиационный фон 0,32мкЗв/час. Предел нормы 0,50 мкЗв/ч». Таксист сказал:
– Вон, смотри! Что, верит кто этому? Тут ядерные ракеты рвутся, а они нам … (заливают), что радиация в норме. Подняли норму в два раза и всё равно … (беззастенчиво лгут)! Подняли, чтобы … (вводить в заблуждение) проще было, чтобы цифры в норму вместить. За дураков нас держат! Там не ноль тридцать два… ноль тридцать два там написано было?.. вот, там не ноль тридцать два, а тридцать два без нуля! А может, все сто! И что это там за название придумали? Всё, чтобы население дурить. Был же всегда рентген, по нему мерили, а сейчас и не поймёшь, что у тебя отвалится, и в каком месте облысеешь…
– Это международная единица, – прервал Рахматуллин монолог таксиста своим относительно компетентным высказыванием, – «зиверт», «микрозиверт».
Но извозчик предпочёл не отягощать свои знания поступившей от пассажира информацией, и продолжил излагать желчные мысли. Ильясу, однако, интереснее было услышать, что происходило в городе в момент атаки, и он попросил рассказать об этом. И в следующие несколько минут пассажиры узнали, что таксист живёт в частном секторе, на Тульской улице. Улица так называлась не в честь города Тулы, славного пряниками, самоварами и стрелковым оружием, а потому, что рядом с ней протекает река Тула (с ударением на втором слоге).
Таксист со своей семьёй прятался в погребе собственного дома. Сигнал тревоги застал их за завтраком. Минут пять ушло на то, чтобы поверить в его «неучебность», и только успели прихватить одежду, документы, деньги… и спрятаться – как последовали взрывы. Сидели в погребе больше двух часов, потом таксист на свой страх и риск вылез. Увидел, что мимо его дома иногда проезжают машины МЧС и скорой. Никаких повреждений строения он не обнаружил. Примерно в то же время некоторые соседи стали покидать свои убежища и выходить на улицу. Вскоре люди осмелели, а от военных и спасателей узнали, что радиоактивные облака движутся в сторону от их домов, при этом радиационный фон повысился ненамного.
Таксист продолжал рассказывать подробности последних часов, но вдруг осёкся… Ильяс, Дамир и Артём тоже моментально насторожились – и было от чего.
Вой сирены! Вой сирены стал доноситься со всех сторон! Таксист сразу включил радиоприёмник. Люди услышали: «Воздушная тревога! Воздушная тревога! Радиационная опасность! Радиационная опасность! Всем укрыться в убежище! Ожидается ракетно-ядерное нападение! Покиньте открытую местность и незащищённые строения! Используйте имеющиеся в наличии средства индивидуальной защиты!» Потом голос другого диктора произнёс: «До ракетного удара остаётся примерно двенадцать минут!»
Это сообщение застигло пассажиров такси у дома номер тридцать пять по улице Титова, напротив магазина «Богатырь». Водитель сразу заметался: сначала затормозил машину, спустил стекло на своей двери, зачем-то оглянулся, высунув голову, потом мельком взглянул на пассажиров. При этом он забубнил:
– Всё, всё, надо прятаться. Всё, всё, вам надо выходить. Мне надо успеть, вам надо выйти.
– Куда выйти, шеф? Ты что? – встрепенулся Дамир.
Водила нажал на газ, крутнул руль вправо, снова стал тормозить. На миг впереди между строениями мелькнула Новосибирская телевизионная башня.
– Не-не, я дальше не поеду. Я не поеду, мне надо домой. Мне в погреб, в погреб. Я хочу укрыться. Я хочу укрыться… – продолжал скороговоркой бубнить таксист, останавливая автомобиль возле банка «Акцепт».
– Во даёт! – поразился Артём поведению извозчика, хотя и сам был явно напуган.
– Командир, езжай к метро. Вон оно, близко! – заволновался Ильяс.
– Нет! Нет, я сверну тут, на Станиславского, – упёрся тот. Он показывал рукой. – Мне туда. Туда, домой!.. домой, домой… выходи.
– Шеф, проедь дальше, там свернёшь! – убеждал его Дамир, озираясь по сторонам.
– Нет, мужики, выходите. Сейчас … (ухнет)! Вы здесь, здесь… здесь укройтесь. Мне нужно ехать.
– Что ты заладил?.. домой, домой… – повысил голос Артём, при этом нервно бросая взгляды то вперёд, то в боковые стёкла. – Довези нас до метро, там с нами укроешься! Не успеешь до дома! Ну, поехали!
– Мужики, выходите! – водила переходил на крик. – Это моя машина! Мне домой надо! Там мои! Я хочу домой!
– Какой на … (фиг) домой! – Дамир несильно кулаком ткнул таксиста в скулу. Потом попытался крутнуть руль. – Давай, едь! Ты что, кинуть нас хочешь?
Но тут таксист почти что завизжал:
– Выходи! Выходи, падла!
Внезапно он достал из-под сидения пистолет, передёрнул затвор, после чего развернувшись в кресле так, чтобы видеть всех троих пассажиров, направил оружие на Дамира…
И заверещал:
– А ну выходи, падла! Выходи, падла! Все выходи, падла! Застрелю, падла!
Лицо его было озлобленным, глаза бегали, изо рта брызгала слюна. Пассажирам не оставалось ничего иного, как скорейшим образом покинуть машину, причём Дамир выскочил первым.
Визжа резиной и ревя мотором, авто рвануло с места, распахнутые двери захлопнулись от рывка. Через несколько секунд машина была уже у кругового перекрёстка, ещё пара секунд – и она скрылась с глаз. Дамир выругался.
На улице в эти мгновения творился беспорядок. Автомобилей на дороге было немного, но они ускорились с началом тревоги. Некоторые стали разворачиваться, чтобы поехать в обратную сторону, вероятно, направляясь к станции метро. К вою сирен добавились автомобильные гудки и людская ругань. На круговом перекрёстке, где только что скрылся из виду таксист, с громким звуком столкнулись две машины, одна из них зацепила третью. Пешеходы перебегали проезжую часть, но водители не обращали на них внимания.
– Дамир, надо прятаться! – напомнил Ильяс товарищу.
– Нет, я хочу до дома добраться! – отвечал Дамир по-татарски, хотя Рахматуллин обратился к нему на русском.
Затем он вдруг громко разразился руганью, и несколько раз топнул ногой.
– Да, машину хрен остановишь! – заметил Артём, с беспокойством глядя в сторону перекрёстка, и обратился к Ильясу: – Далеко до метро-то?
– Километра полтора.
– Ну, бегом успеем. Что время терять?
А Дамир в этот момент бросился к чёрному пикапу, стоявшему перед банком, и дважды сильно дёрнул за ручку водительской двери – дверь не поддалась. Тогда он стал озираться вокруг. Кинулся в сторону, со второй попытки выдернул из земли небольшой отрезок железной трубы, к которой был подвязан саженец, вернулся к пикапу и несколько раз ударил по боковому стеклу. Стекло разбилось.
– Ты что творишь, Дамир?! – воскликнул Ильяс.
В машине сработала сигнализация. Ильяс и Артём замерли в нерешительности. Дамир встал на подножку автомобиля, просунул руку в стеклянную прореху, и открыл дверь.
– Садись! – крикнул он на татарском, усаживаясь на водительское сидение. – Пусть он остаётся здесь! Садись, поехали!
