Текст книги "WW III. Операция «Эпсилон»"
Автор книги: Игорь Азерин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)
Он плёлся сзади и бухтел:
– С кем выпить-то? А погутарить? Кто, кто мне объяснит, что вообще происходит?! Кто растолкует политическую обстановку? Митрич, козёл, в телек мой пиво пролил. Что, по нам Америка … (ударила)? Что, этот ихний клоун совсем … (обнаглел)? У меня сарай завалило … (на забор). А где наши «тополя»?
Бедолага остановился, упёрся рукой в забор.
– Уходи отсюда! – крикнул ему Ильяс, обернувшись. – Радиация вокруг. Через час сдохнешь же! Голову полотенцем оберни хотя бы, мокрым… чтобы дышать. Не оставайся тут!
– Да пусть подыхает! – заметил Артём. – Пусть, наконец, подохнет. Кому нужно это быдло?
– Мужики! – шагнул к парням доходяга. – Вы куда? Я тоже… Меня подождите, мужики!
Артём словно не замечал пьяницу, а Ильяс лишь отмахнулся, продолжая шагать. Однако через пару секунд оглянулся и, оттянув вниз респиратор, крикнул:
– Ты туда, туда! – показал в сторону больницы. – За нами не ходи! За нами нельзя! Ищи ментов или военных! Иди туда!
Доходяга остановился: видимо, рахматуллинское «ищи ментов» обрушило пирамиду его жизненных приоритетов. Парни удалялись, а он так и стоял, шатаясь и оглядываясь по сторонам.
Встреча с колдырем немного ослабила нервное напряжение, которое парни испытывали из-за боязни радиации. Хотя дозиметр показывал вполне безопасный уровень, казалось: вот – через десять шагов или за следующим поворотом уровень зашкалит! Радионуклид попадёт в лёгкие, ветер принесёт смертоносную тучу… Радиофобия. Следствие фантазий и страшилок на тему атомной войны, придманных пропагандистами и паникёрами в середине прошлого века. Ильяс лучше Артёма понимал беспочвенность страха (и показания дозиметра подтверждали это), но в его подсознании пока не произошёл перелом, который означал бы привыкание к новым условиям. Да и радиоактивность – такая вещь, что одна микроскопическая частица, попавшая в важный орган тела, может долго мучить странными симптомами.
Дошли до Владимировской улицы: на другой стороне за одноэтажными кирпичными строениями проходили десятки железнодорожных путей станции «Новосибирск-Главная». Над корпусом дома номер двадцать один поднимался столб дыма, а внизу стояла пожарная машина. Пожарные были защищены непривычного вида широкообзорными противогазами, которые Ильяс видел впервые, но прочая амуниция выглядела обычно. На парней они не обратили особого внимания, занимаясь своей работой. «Давай спросим их, где могут прятаться женщины и дети», – предложил Рахматуллин, и оба направились к пожарному, стоявшему у машины и по команде своих товарищей регулировавшему подачу воды в рукава.
– Привет, дружище, – обратился к нему Ильяс (Артём тоже поздоровался). – Извини, но дело такое же серьёзное, как ваше.
Пожарный чуть склонил голову и выразительно оглядел подошедших.
– Мы тут пробиваемся к своим семьям, из-за города едем…
– Говори громче, не слышу! – прокричал пожарный, и показал на ухо.
– Мы пробиваемся к своим семьям! – повторил громко Ильяс. – Они остались в Линейном квартале и возле «Швабе». А мы были далеко, за городом. Теперь хотим их найти, если ещё не поздно, понимаешь? Можешь сказать, где там люди прячутся? Или там эвакуация? Где лучше их искать?
– Вы … (оборзели), мужики, – отвечал огнеборец. Голос его искажался противогазом и был негромок. – Здесь за сотню миллирентген! Вы, наверное, фоните уже так, что от вас самих надо в убежище прятаться.
– Ну-ну, не выдумывай, – Ильяс пристально посмотрел на пожарного, заподозрив, что тот не совсем трезв. – Не такой уж опасный фон! И в намордниках мы, вон!
– Да из ваших намордников ИГИЛ42 может полония натрясти на пару «грязных» бомб, по одной из каждого!
– Ты можешь нам помочь? Ответить можешь?
– Как я могу ответить, когда там не наш район? Пока там не были сегодня. Слух прошёл полчаса назад, что объявлена срочная эвакуация из того района. Но будут увозить народ постепенно и по-тихому, чтобы панику не поднять. Приедет автобус или бронемашина, погрузят в них сколько могут людей, и отвезут куда-то. Потом возвратятся – и следующих. Так вот. А как будет на самом деле…
– А уже начали вывозить? – просил Артём.
Пожарный пожал плечами.
– Я не видел особого передвижения. Перед второй атакой – да, много было автобусов и бронемашин, людей собирали и увозили, а сейчас – не видно. Вон, по одной-две ездят.
Мимо, в сторону улицы Дуси Ковальчук, пронёсся на большой скорости БТР, через несколько секунд в обратную сторону – машина скорой.
– Откуда точно сейчас вывозят – это из Кировского района. Туда подошло облако от ракет, которые … (рванули) возле плотины. И ещё из посёлков возле Толмачёво – Приобский, Кудряшовский, туда тоже облако подходит. Там ещё час назад отбой воздушной тревоги поочерёдно по кварталам объявлять начали.
– А где, вообще, народ прячется? – спросил Артём. – В метро, в подвалах?
– Да везде! Некоторые, как я смотрю, не прячутся – ходят по улицам и воздух фильтруют. Я вас за мародёров принял сначала. Зря вы это. Вывезут всех, и ваших тоже. А то хватите такую дозу, что всегда у вас полшестого будет.
Так и не узнав от острослова из пожарной команды ничего полезного для себя, напарники двинулись дальше. Улицу и железнодорожные пути переходили по пешеходной эстакаде. Дозиметр подал сигнал, согласно выставленным Ильясом настройкам – фон превысил один миллизиверт. Пока шли по эстакаде уровень оставался высокий, но стоило сойти с неё и отойти вдоль путей в сторону на десяток шагов, прибор стал показывать не более сорока микрозивертов. В режиме радиометра он чётко давал направление на пешеходный переход как источник излучения. Видимо, после первой тревоги тут проходили люди из заражённой зоны.
Вышли на улицу Движенцев, а потом – на Дмитрия Шамшурина. Дальше двинулись через дворы. Подходя к универсаму «Горожанка», они увидели следующую сцену.
Из служебного входа этого магазина выбежали трое парней в респираторах, в шапочках и в зелёных полиэтиленовых дождевиках. В руках – большие пакеты и мешки, чем-то наполненные. Они кинулись к чёрной «ауди» шестой модели с наглухо тонированными стёклами. Но к ним уже приближалась полицейская «пятнашка», которая резко ускорилась и завыла сиреной – наверное, патрульные заметили выбегающих из магазина. Троица успела запрыгнуть в свою машину, однако уехать отсюда уже не могла – служебное авто затормозило перед ними, перегораживая проезжую часть.
Из «пятнашки» выскочили двое автоматчиков в обычной полицейской униформе, но лица их были закрыты армейскими респираторами. Они сразу же дали короткие очереди в воздух. Правая передняя дверь «ауди» медленно приоткрылась, из салона высунулась поднятая рука. Один автоматчик взял чёрную машину на мушку, а второй кинулся открывать двери. Через несколько секунд к ним на помощь пришёл и третий напарник, водитель. Не прошло и минуты, как на асфальте возле универсама лежали трое парней; полицейские сняли с них респираторы и шапочки, вытащили из салона и багажника наполненные каким-то добром пакеты и запечатанные коробки. В задержанных можно было узнать выходцев из Средней Азии.
Ильяс и Артём, которые проходили довольно близко, тоже были замечены полицейскими. Водитель скорым шагом направился к ним.
– Стоять! – крикнул он.
Голос его, возможно, был не очень громким и отчётливым из-за респиратора, но намерения совершенно очевидны. Путники остановились. В следующую минуту полицейский (в звании старшего сержанта) потребовал от них поставить поклажу возле ног и предъявить документы. В это время от универсама доносились крики – это вёлся допрос на месте и обыск задержанных. Там же появился ещё один человек, в гражданском, очевидно, из охраны или администрации магазина. Сержант взял документы Ильяса и Артёма, стал их просматривать.
– Кто такие, куда направляетесь, с какой целью? – спросил он между делом.
Рахматуллин в очередной раз стал объяснять цель своего путешествия, Артём поддакивал и кивал. Выслушав объяснение и посмотрев документы, полицейский задал вопрос:
– Рахматуллин кто из вас?
– Я, – отвечал Ильяс. – Ильяс Галимович.
– Я должен удостоверить вашу личность. Вдохните полной грудью, не надувая щёк, задержите дыхание и снимите респиратор.
Рахматуллин сделал, как того требовал старший сержант. Тот смотрел пару секунд на покрасневшее лицо Ильяса, его слегка взлохмаченные волосы, после чего едва слышно обронил:
– Надевайте…
Эту же процедуру удостоверения личности прошёл Артём.
– В рюкзаке что? – спросил у него полицейский.
– Всё моё.
– Предъяви.
Артём снял рюкзак, расстегнул молнию, полицейский подступил ближе, чтобы заглянуть внутрь.
– Кто это? – спросил Артём. – Мародёры?
Старший сержант между делом ответил:
– Они. Перед бегством на историческую родину решили разбогатеть… за счёт заведения.
– В этом магазине работали?
– И к гадалке не ходи, – он отступил и махнул ладонью, мол, досмотр закончен, – третий случай за последний час у меня. Одни после сигнала тревоги остаются на складе, а потом вылезают с вещичками, другие – проникают снаружи, пока все в убежище.
Ильяс уже протягивал свою сумку для досмотра, и полицейский шагнул к нему.
– Мы эту «ауди» искали. Владелец-то у нас в отделе работает. Видел, как они её вскрывали, но подойти побоялся, а по рации связался с нами и отследил.
Закончив с Рахматуллиным, он снова быстро пролистал документы.
– А что с ними будет? – поинтересовался Артём.
– Расстреляем, – ответил тот, возвращая паспорта. – Только зубы золотые выбьем у них сначала – не мародёрить же трупы.
Повернулся спиной к парням и заспешил прочь.
– Шучу я, – сказал он, сделав пару шагов, и оглянулся. – Сейчас «автозак» из дежурки приедет – в него погрузим. Собираем до полного комплекта.
Спустя несколько секунд Артём проговорил, обращаясь к Ильясу:
– А ведь время-то военное – в самом деле расстрелять могут.
У дома номер 8/1 по Железнодорожной улице путешественники встретили пожилую женщину: небольшого роста, худую, с растрёпанными седыми волосами, в одном лишь ветхом грязном халате и в домашних тапочках. Она кинулась к мужчинам с криком: «Дождались? Дождались страшного суда, нечистые?! И под масками узнает вас Господь. Уз-на-ет! Не спрячетесь! Узнает и накажет вас. Бросит вас Господь в геенну огненную! Вон, она уже видна, за домом! Идёте, а не знаете, что на погибель свою идёте!» Последнее слово она прокричала с надрывом, почти по слогам.
Внешний вид и речь сумасшедшей производили сильное впечатление. Мужчины попытались обойти её стороной, но та увязалась за ними. Сжимая кулаки и брызгая слюной, она делала хотя и нестойкие, но широкие шаги, открывая взору ноги с дряблой кожей, в чёрных пятнах синяков и с выпирающими варикозными змейками вен. Вся она была крайне бледна, и возможно, причиной был кровавый след, что тянулся за ней. Кровь текла из ладоней. Когда мужчины обошли её и стали удаляться, она подняла с земли длинный кривой осколок стекла и бросила его вслед путникам. Стекло упало в нескольких шагах от несчастной, а Ильяс и Артём… Ильяс и Артём догадались, почему из её ладоней капает жидкая старческая кровь.
Им было больно и стыдно смотреть на сумасшедшую. Они то и дело оглядывались, удаляясь от неё. А та продолжала кричать, грозить небесной карой.
– Недолго ей осталось, – покачал головой Артём.
Ильяс сделал несколько шагов, а потом остановился.
– Надо хотя бы полицейским сообщить. Нельзя её так оставлять.
– Да ты чего, Илюха! – удивился Артём, тоже останавливаясь. – На неё только время тратить. Да и не будут они ей заниматься.
– Пусть это будет на их совести, – отвечал Рахматуллин. – Я сделаю, что должен.
Он развернулся и побежал в обратном направлении. Побежал, делая крюк вокруг обезумевшей женщины, чтобы не раздражать лишний раз, чтобы она не нанесла себе нового увечья. А обескураженный Артём остался на месте, и только когда Ильяс удалился шагов на пятьдесят, и женщина снова обратила внимание на Артёма, он стал медленно отходить, стараясь не глядеть на сумасшедшую.
Ильяс бежал легко. Он чувствовал, что делает правильно, а правота придаёт силу – и в драке, и в труде, и в поступке. Эта женщина – чья-то мать, когда-то чья-то дочь, когда-то чья-то любимая. Ведь делала же она не раз в жизни что-то хорошее, доброе. Теперь он платит ей за то неизвестное ему добро. Больше некому. Всевышний видит его поступок. Может, Аллах и ему пошлёт такого же человека на пути, когда в том будет нужда. Нет, пускай он приблизит такого человека к его Айнуре, к Ильгису и Гулечке.
Мародёры всё ещё лежали на асфальте лицом вниз, а полицейские находились рядом и беседовали с какими-то двумя мужчинами в гражданской одежде. Задержанные просили разрешения надеть респираторы, но им отказывали. Ильяс подошёл к полицейским и рассказал о женщине. Те не торопились что-либо предпринимать, а один сказал, что сейчас никто сумасшедшей заниматься не будет.
– Ну, вы хотя бы свяжитесь со скорой, – настаивал Ильяс. – У вас же рация есть!
Старший наряда, помедлив, с явным нежеланием связался с кем-то и сообщил о несчастной женщине. Сразу после этого он демонстративно вступил в разговор со своими напарниками, более не замечая Рахматуллина. Однако один из штатских сказал Рахматуллину, указывая рукой на соседнее здание:
– Вот поликлиника. Может, там есть дежурный врач? Туда отведи её.
Ильяс направился к поликлинике. Но она оказалось закрыта. На стук в двери и окна никто не отвечал, внутри движения не было. Поняв, что теряет время, он пошёл обратно. Что ещё делать? Куда её отвести? Самому пытаться обездвижить её и перевязать руки? А что дальше? Без медицинской помощи она погибнет. Вызвать медиков нет возможности. Если кто-то приедет за ней после сообщения полицейского, то хорошо. Собственно, он сделал то, что мог. Он татарин, а она – русская. Скорее всего, русская. И Артём, который тоже русский, и эти полицейские не проявили сочувствия к соплеменнице. Он хоть что-то сделал. Что, ему всё за них делать? Его семья ждёт, родная кровь.
Артём ждал его, задрав голову, и несколько раз нетерпеливо помахал рукой подзывая.
– Смотри, – указал он вверх, когда между ними оставалось не более десяти шагов. – Видишь?
– Что? – Ильяс попытался разглядеть в небе какие-то едва заметные детали, вроде самолёта или квадракоптера.
– Облака, – Артём коснулся рукой Ильяса. – Облака образуются!
И внимание Рахматуллина с поиска малозаметных объектов переключилось на действительно очевидное явление. В небе прямо на глазах образовывались облака! Сначала появлялись маленькие полупрозрачные пятна, потом пятна увеличивались и превращались в размытые линзоподобные объекты, эти «линзы» неравномерно сгущались… и вскоре становились обычными облаками.
Ильяс наблюдал это явление минуты две, то и дело отвлекаясь на сумасшедшую женщину. Она теперь сидела на земле. Руки её были расставлены, одна нога подвёрнута, вторая вытянута, а туловище всё более клонилось к коленям.
– Что с ней? – спросил Ильяс.
– Что-что… Помирает. Крови потеряла много.
Рахматуллин направился к безумной.
Её голова была склонена, и когда Ильяс подошёл, она сделала попытку поднять голову, но обессилившее тело не повиновалось. Он вынул из сумки аптечку, достал из неё бинт, перекись водорода и зелёнку. Пока распаковывал бинт, женщина опрокинулась на спину. Глаза её были открыты, но зрачки закатились. Сумасшедшая еле слышно повторяла: «Конец света… Все погибнем… Никого не пощадит…» Когда Ильяс начал обрабатывать её руки перекисью, она пыталась отдёрнуть их, однако быстро утихомирилась. Подошёл Артём и стал помогать: оторвал кусок ваты, подмочил его немного зелёнкой, отдал Ильясу.
Закончили с перевязкой и отошли от, казалось, уснувшей женщины. Рахматуллин посмотрел вверх: примерно половина небосвода была закрыта облаками; новые уже не образовывались, но существующие росли, набирали плотность, клубились.
– Как бы дождь не пошёл, – сказал Артём, тоже окидывая взглядом небо.
– Из таких облаков не должен, – Ильяс включил дозиметр.
– Не должен… Высотные. Дождевые не такие высотные, но я вот что-то не уверен, что через полчаса не … (ливанёт) из них радиоактивный дождик.
Рахматуллин ждал, когда прибор выдаст результат замера. Сигнал.
– Ноль тридцать восемь микрозивертов. Немного меньше стало.
– Меньше? Хорошо. Значит, понемногу уменьшается радиация?
– Наверное. А может, просто в этом месте. Но вообще радиоактивность начинает уменьшаться сразу после взрыва.
Ильяс убрал в карман дозиметр и смотрел на перевязанную им женщину, не решаясь уходить. Артём подошёл к ней ближе, наклонился, заглядывая в глаза.
– Скоро кончится. Ты сказал ментам?
– Сказал.
– А они что?
Ильяс пожал плечами.
Это было впервые в его жизни, когда вот так, рядом с ним умирал человек. Было жалко эту женщину. Бинтовая повязка на правой руке уже стала бурой от крови – очевидно, кровотечение не останавливалось.
Артём тронул Ильяса за руку:
– Пойдём. Мы больше ничего не можем сделать. Подберут, раз ты ментам сказал.
Они успели сделать шагов тридцать, когда с разных сторон донёсся звук, напоминающий звук горна: два продолжительных гудка, второй – ниже по тональности. Это был сигнал, означающий отбой воздушной тревоги, и доносился он из громкоговорителей, установленных по всему городу. Прозвучал трижды, после чего раздался голос диктора:
– Внимание! Внимание! Граждане! Отбой воздушной тревоги! Отбой воздушной тревоги!
Это было повторено два раза. Затем шло обращение к населению:
– Внимание! Внимание! Говорит штаб ГОЧС по городу Новосибирску. Граждане! Прослушайте объявление штаба гражданской обороны по городу Новосибирску.
Всем внимание! Штаб гражданской обороны и городские органы власти призывают всех соблюдать спокойствие и проявлять стойкость.
Несмотря на усилия подразделений противоракетной и противовоздушной обороны врагу удалось нанести удар ядерным оружием по объектам на территории города и в его окрестностях. Есть жертвы. В данное время в районах в наибольшей степени подвергшихся поражению радиацией, световой вспышкой и ударной волной сложилось тяжёлое положение с обеспечением медицинской помощью и эвакуацией. При этом в остальной части города сохраняется хотя и повышенный радиационный фон, но не несущий опасности для жизни и здоровья при условии соблюдения элементарных правил защиты от последствий применения оружия массового поражения.
Граждане, прослушивайте объявления штабов гражданской обороны, транслируемых средствами подвижного громкоговорительного оповещения, находящихся непосредственно в районе вашего местопребывания. Уточняю: граждане, обратите особое внимание на рекомендации и требования местных (районных) штабов гражданской обороны и уполномоченных лиц. В отдельных районах возможно введение особых режимов и комплексов мероприятий гражданской обороны.
Внимание! В районах, подвергшихся наибольшему поражению, вводится особый порядок эвакуации и мер защиты. Особый порядок вводится в следующих районах: Дзержинский, Калининский, Советский. Дальнейшие инструкции относятся непосредственно к лицам, находящимся в районах с особым порядком эвакуации и мер защиты: Дзержинского, Калининского, Советского. Жителям этих районов Штаб гражданской обороны рекомендует покинуть свои убежища самостоятельно и незамедлительно в том случае, если у вас нет связи с представителями службы гражданской обороны, а также если ваше убежище, не оборудовано воздухоочистными установками или его изоляция не возможна. Штаб гражданской обороны обращает внимание, что гражданам, находящимся на станциях метро, в том числе в Калининском и Дзержинском районе, желательно не покидать этих убежищ – они будут эвакуированы в обычном порядке, транспорт для эвакуации в настоящее время уже выдвигается в район.
Внимание! Внимание! Перед тем как покинуть убежище, необходимо принять радиозащитное средство №1 из аптечки АИ-2 и использовать средства индивидуальной защиты: противогазы, респираторы, ватно-марлевые повязки, тканевые маски и общезащитную амуницию. Меры защиты также должны быть применены и к домашним животным. Средства защиты и верхнюю одежду следует дезактивировать или сдать для утилизации на специальных пунктах при входе в чистую зону.
Внимание гражданам покидающим районы с особым порядком: Дзержинский, Калининский, Советский! Используйте по возможности личный транспорт, но берите максимально допустимое количество пассажиров, и помните, что большое количество автомобилей продлит ваше пребывание в поражённой зоне до прохождения дезактивационных процедур. Перед посадкой в транспорт отряхните волосы, одежду, обувь. С особой тщательность очистите подошву. При передвижении в автомобилях следите за герметичностью салона.
Внимание! Для районов с особым порядком эвакуации сообщение Штаба гражданской обороны закончено. Ожидайте следующих сообщений.
Внимание! В настоящий момент проводится эвакуация из районов города…
Сообщение продолжалось, но мужчины переглянулись, Ильяс сделал головой знак: «Пошли» – и они двинулись дальше.
Проходя по дворам, напарники видели как люди тут и там с опаской покидают подвалы. В первую очередь выходил человек с дозиметром в противогазе или респираторе, а затем уже выходили остальные. Несмотря на то, что уровень радиационного фона был безопасный, все боялись невидимого врага.
– Илюха, – сказал Артём, – ну а что, может, пойдём по улице уже нормально? Тревоге дали отбой, что по дворам шариться? Сейчас народ вылезет, и что, патруль будет выцапывать мужиков?
– Да, наверное. Хотя если в пяти минутах от дома меня в солдаты постригут, будет обидно. Просто, я думаю лучше идти подальше от дороги. Ты же сам видишь, как взлетает фон. Люди наследили, когда выходили из опасной зоны. Машины, люди… Близко к дороге – опасно.
***
Подходя к площади Трубникова, где установлен один из трёх главных верстовых столбов России, путники услышали нарастающий рокот. Спустя дюжину секунд над домами показались один за другим четыре армейских вертолёта МИ-8. Летели они в сторону аэродрома «Северный».
На пересечении улицы Железнодорожной с площадью, в противоположных сторонах развязки, стояли два бронетранспортёра. Рядом с ними – солдаты в защитных костюмах и в чёрных армейских противогазах. Мимо них пронеслась скорая. Из-под железнодорожного переезда вынырнули три «камаза» с тентовыми полуприцепами.
Ильяс и Артём остановились у края проезжей части, чтобы пропустить «камазы». Сзади тенты были подняты, и напарники увидели, что фургоны полны людьми. Десятки людей в полумраке прицепов сидели и стояли, некоторые в противогазах, а многие с полотенцами, пуховыми шалями и марлевыми повязками на лицах… в накидках, плащах, укрывшиеся пледами.
Артём выругался, глядя вслед «камазам», а Рахматуллин, не говоря ни слова, но представляя, что в этой колонне могла ехать его семья, поспешил на другую сторону улицы.
До Ильясова дома оставалось совсем немного, несколько сотен метров. Чуть правее – Нарымский сквер (между прочим, с памятником жертвам радиационных поражений), слева – железнодорожные пути, а за ними – квартал Линейный, где и живёт Ильяс. Эти дворы и улицы хорошо знакомы ему.
Путники прошли наискось два квартала и вышли к пересечению Советской и Железнодорожной улиц. Теперь тут и там они замечали людей. Радиационный фон оставался примерно на одном уровне, в то же время разрушений стало больше. С восточной стороны зданий целых стёкол в окнах и витринах почти не было. Сохранились в основном пластиковые стеклопакеты небольшого размера, хотя некоторые вылетели целиком. Электричество отсутствовало – не светились вывески, не работали светофоры. Под ногами хрустело битое стекло, и земля была усыпана ветками деревьев, листьями, всевозможными осколками и ошмётками – бумаги, пластика, кровельного железа, домашней декоративной утвари, тряпья.
Во дворах было множество кошек, которые сбивались в стаи, вели себя настороженно – вероятно, эти животные обитали в подвалах, но сейчас оттуда их вытеснили люди. Слышался и вой собак – он доносился из окон покинутых квартир. В общую картину добавляло мрачности солнце в дымке грязновато-оранжевого цвета, часто закрываемое облаками. А километрах в двух-трёх к северо-востоку горизонт был в чёрном дыму пожаров – наверное, результат теплового излучения вспышки. Всю широту огненной катастрофы не позволяли увидеть близстоящие здания, но с северо-востока доносился гул – скорее всего его порождало море огня.
Совсем мало остаётся Ильясу до дома: вот кабачок «Фенимор Купер», вот современное здание Делового Центра… Теперь надо лишь перейти железнодорожные пути. Ильяса всё больше охватывает тревога: где искать семью, каким образом? Все мысли только об этом.
Когда переходили дорогу в самом начале улицы Писарева, встретились с группой людей человек в двадцать. Ильяс поинтересовался, кто они? Оказалось, жители дома 187 по улице Дуси Ковальчук, то есть почти соседи Артёма, потому что его дом расположен буквально в трёхстах шагах от названного. Артём сразу спросил, не слышали ли они фамилию Семибратова, это его жена с ребёнком:
– Семибратова Татьяна и Костик. Может, когда списки составляли или перекличку вели, называлась эта фамилия?
Однако беженцы, которые спешили удалиться из опасного района, не слышали эту фамилию.
Пересекли железнодорожные пути там, где заканчивается ограждение станции «Гагаринская», прошли между «Теннисной академией» и гаражами. Снова встретились с группой беженцев – восемь человек, все женщины. Сказали, что идут от улицы Голущака. Они тоже не слышали о Семибратовых.
Дошли до дома тридцать семь по Линейной улице.
– Вон мой дом, – показал рукой Рахматуллин, – высокий, коричневый с белым.
– Пришёл ты почти, значит?
– Да. Теперь надо ходить, искать. Сейчас в квартиру поднимусь.
– Может, они там?
Ильяс не ответил, но через секунду предложил:
– Пошли со мной, поднимешься ко мне.
– Да мне же надо дальше, – неуверенно отвечал Артём.
– Ну и что? Потом пойдёшь. Может, жена мне записку оставила, где её искать? Ты пойдёшь дальше, а я – за своими. Тебе вон возле моего дома свернуть направо, а там – Красный проспект: по нему прямоходом до «Заельцовской».
– Да я уже понял, что Красный тут рядом.
– Не был здесь?
– Здесь, во дворах? Почему? Лазил когда-то тут…
Опять послышался гул приближающихся вертолётов. Секунд через двадцать стали видны две винтокрылые машины, они пролетели низко в полукилометре к востоку. Громкоговорители ГО в это время передавали сводку о состоянии радиационного фона в районах города, назывались улицы и площади.
Впереди стоял корейский паркетник с аэрографией на бортах и в него загружали сумки два человека преклонного возраста – мужчина и женщина. На них были непромокаемые комбинезоны и хорошие противогазы с двумя фильтрами. Ильясу машина показалась знакомой, он решил подойти. Поздоровавшись, спросил:
– А где все прятались, когда тревога была? Я людей ищу.
– Ой, да кто где, – после некоторой заминки ответила женщина: её голос передавался мембраной противогаза в тембре, схожем с тембром граммофонной пластинки.
– Да, – подтвердил её спутник.
– Мы в первую тревогу в метро побежали, только там столько людей набралось! Несколько человек задавили… Так они и пролежали на улице, пока отбой не дали. А сейчас – вон, в нашем подвале отсиделись. Там прибрались немного.
– А не слышали фамилию Рахматуллина Айнура? Это моя жена, я ищу её. Мы в девяносто шесть дробь один живём.
– Нет, не слышали.
– Ну, может, когда списки какие-то составляли?
– Нет.
А дом уже вот, в нескольких шагах. Обошли парапет перед зданием. Здесь всё было усыпано стеклом. Несколько машин, стоявших близко у стен строения, превратились в горки стеклянного крошева. Причём справа от здания осколков было меньше – видимо, с этой стороны ударная волна внесла стёкла в помещения. Сверху то и дело падали осколки, сдуваемые сквозняками.
Опасаясь падающих остатков фасада, быстро забежали внутрь. Здесь было темно, лифты не работали, стоял неприятный запах, будто из прорванной канализации, слышались откуда-то голоса. Артём тронул Ильяса за плечо.
– Илюха, подожди. Ты в какой квартире живёшь?
Рахматуллин назвал цифры.
– Слушай, я же теряю время, – продолжал Артём. – Ты уже дошёл, а мне ещё добираться. Давай так: я найду своих и, возвращаясь, зайду к тебе. Если ты ещё будешь тут, то мы можем вместе выбираться, а нет… Ты мне записку оставь в дверях. Договорились? Ну, давай. Удачи тебе!
Артём протянул руку товарищу, потом приобнял его. Ильяс тоже сделал слабую попытку обнять Артёма: он несколько растерялся от столь резкого поворота событий.
Ещё раз пожелав Ильясу удачи, Артём вышел из подъезда и зашагал прочь. Рахматуллин глядел ему вслед несколько секунд. Познакомились всего несколько часов назад, а словно полжизни знали друг друга. Но нет, не зайдёт Артём к нему на обратном пути из города, если найдёт свою семью. Разошлись их пути-дорожки.
Подниматься надо на тринадцатый этаж: там квартира Рахматуллина. Он направился к двери, ведущей на лестницу.
Уже между вторым и третьим этажами встретил парня и девушку, которые с сумками и пакетами спускались вниз, оба были в чёрных армейских противогазах.. Ильяс их не знал и, возможно, видел впервые. Он посторонился, чтобы пропустить пару, поздоровался:
– Здравствуйте.
– Здравствуйте, – отвечали те.
– Скажите, а где, вообще, народ из нашего дома укрывается?
Не останавливаясь, парень ответил:
– Да кто где! Мы второй раз тут в подвале были, – и, пройдя ещё несколько ступеней, добавил чуть громче. – Там и сейчас народ сидит.
Ильяс мало кого знал в доме – переехал сюда с семьёй недавно. Был знаком лишь с членами правления ТСЖ и несколькими соседями. Многие квартиры пустовали или сдавались внаём. Первые этажи занимали хостел, кафе и ещё несколько организаций. Он не мог бы сейчас поручиться, что встреченная им только что пара не несла чужие вещи из обворованной квартиры.
Жилище Ильяса было закрыто ключом, никаких записок не было. Открывая дверь, почувствовал сильный сквозняк и заметил, что замок сработал с натяжкой, будто полотно сместилось относительно рамы и ригели теперь трутся о проушины.
Вошёл. Часть окон выбита полностью и всюду осколки. Сквозняк раскачивал люстры, шуршал шторами, носил по полу листки с художествами малышей. В детской комнате на кровати Ильгиса была накидана куча одежды: видимо, Айнура пыталась прихватить самое необходимое. В спальне тоже лежали какие-то вещи на кровати и был не до конца задвинут ящик тумбочки, в котором хранились деньги. Оконно-дверной блок между комнатой и лоджией остался целым, а одинарное остекление самой лоджии разнесло вчистую. Ильяс вышел туда. Страшное зрелище открылось ему.
