Текст книги "Гарем на шагоходе. Том 13 (СИ)"
Автор книги: Гриша Гремлинов
Соавторы: Тайто Магацу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 26 страниц)
Смит нахмурился. Этого не могло быть. Магнус мёртв. Его тарелка испарилась. Тогда кто это?
– Да, да, мои маленькие медузы, ваши глаза вас не обманывают! – голос Глуб-Морка звучал так, будто он только что выиграл в лотерею. – Вы видите рядом с госпожой Сэшей точную копию поверженного тирана! И я сейчас раскрою вам тайну, от которой у вас отрастут новые щупальца! ЭТО КЛОН! КОПИЯ! РЕПЛИКАНТ! Да, злодей номер один, Магнус фон Штербен, втайне нарушил все мыслимые и немыслимые законы и создал себе двойника! Давайте же послушаем, что скажет нам этот… этот человек из пробирки!
Камера приблизила лицо клона. Один из журналистов в зале, набравшись смелости, задал вопрос:
– Господин… э-э-э… фон Штербен? Вы действительно являетесь клоном?
Магнус 2.0 медленно повернул голову. Его губы едва заметно дрогнули, словно он пытался произнести нечто нецензурное, но сдержался.
– Да, – процедил он сквозь зубы, слово далось ему с видимым трудом. – Я являюсь генетической копией, незаконно созданной в одной из засекреченных лабораторий корпорации «Меха».
Затем он сделал паузу и добавил, глядя в камеру с ненавистью:
– Мой… создатель… пытался меня ликвидировать. Капитан Волк и госпожа Сэша спасли мне жизнь. За что я им… очень благодарен… – последние слова он буквально прошипел.
Смит скривился, будто в коктейль добавили слишком много лимона. Это был не просто ответ, а полноценное заявление о смене хозяина. Волк не только победил Магнуса, он забрал его творение, его наследие, и теперь выставлял его на всеобщее обозрение, как охотничий трофей.
– Мы с новым Магнусом теперь лучшие друзья, кити-кити! – радостно встряла Сэша и по-свойски хлопнула клона по плечу. Тот едва заметно пошатнулся, но устоял. – Мы вместе смотрим мультики и учимся печь кексики!
В зале поднялся гул. Журналисты перекрикивали друг друга, но одна репортёрша смогла прорваться сквозь шум:
– Госпожа Сэша, а что насчёт этих… существ за вашей спиной? – она указала пальцем на вампиров. – Это же альпы! Кровососущие хищники, охотящиеся на разумных! По всем законам они подлежат немедленному уничтожению и не имеют никаких прав! Как они могут просто стоять здесь⁈
Сэша нахмурила бровки, на её лице появилось серьёзное выражение. Она подошла к микрофону.
– Они раньше действительно были плохими, кити-кити! – сказала она. – Очень плохими! Но это потому, что их никто не любил и не учил дружить! – ангорийка обернулась и ободряюще улыбнулась вампирам. – Я их перевоспитала! Теперь они хорошие, кити-кити! Они служат Волку, помогают по хозяйству, вышивают крестиком и пьют кровь только из пакетиков! Печеньки, правда, кушать не хотят, но всё впереди!
Роберт Смит закрыл глаза и мысленно досчитал до десяти. «Перевоспитала». Это слово в устах кошкодевочки звучало страшнее, чем «аннигилировала».
– Вы… вы собираетесь бороться за права вампиров⁈ – выкрикнул кто-то из зала.
Сэша снова просияла.
– Конечно! Все должны дружить! Нельзя кого-то обижать, потому что у него клыки, или белые волосы, или потому что он хочет выпить твою кровь! – она на секунду задумалась. – Надо просто вежливо сказать «нельзя» и предложить чаю с сахарочком! Тогда все будут счастливы, кити-кити!
Смит устало провёл рукой по лицу. Этот мир определённо катится в тартарары, причём делает это весело, с блёстками и под аккомпанемент кошачьего мурлыканья. Он уже собирался выключить планшет, но Глуб-Морк на экране, казалось, обрёл второе дыхание. Видео с конференции сменилось новым новостным блоком.
– Президент Ходдимира, доблестный Хур-Хур, официально объявил о раскрытии заговора! Его бывший заместитель Грейдер, эта акула в пиджаке, оказался связан с Магнусом фон Штербеном! Суд был скор и суров: пожизненное заключение! Однако…
Тут Глуб-Морк понизил голос до заговорщицкого шёпота и продолжил:
– В дело вмешалась непредсказуемая сила! Госпожа Сэша подала прошение о смягчении наказания! Она просит отдать его на поруки и обещает лично «научить Грейдера дружбе»! Весь юридический мир в ступоре! Ведущие правоведы планеты не могут решить, какое из двух наказаний является более суровым! Общественные опросы показывают, что 78% населения согласны на условно-досрочное освобождение Грейдера, если Сэша станет его личным куратором! Остальные голосуют за гуманную эвтаназию! Такое шоу нельзя пропустить, дорогие мои каракатицы!
Смит едва не поперхнулся. После выступления ангорийки про альпов и клона, он был абсолютно согласен с 22% населения.
– Но и это ещё не всё! – снова взревел осьминог. – Весь мир хочет говорить с Волком! Послы со всех континентов выстраиваются в очередь! Мы видели, как с ним связывался посол Ктхарр, чья кожа меняла цвет от почтительного лилового до испуганного серого! За ним был крикливый перунианец с Южных островов, который от волнения чуть не снёс микрофон своим клювом! Даже гордые зирианцы, эти четырёхрукие снобы, сложили все свои клешни в жесте глубочайшего уважения! И все они задавали один вопрос: «Что вы собираетесь делать с вашим… Аргументом?»
На экране появилось увеличенное, зернистое изображение орбитальной станции.
– И что же ответил титан? Что ответил новый властелин мира? – Глуб-Морк замер, его глаза горели фанатичным огнём. – Он улыбнулся. И произнёс фразу, которую теперь цитируют все, от глав государств до уличных торговцев хот-догами: «Всё будет хорошо, пока все ведут себя хорошо». Философия бездны, дамы и господа! Философия доброжелательного хозяина планеты!
Роберт выключил планшет. С него достаточно. Мир сошёл с ума. Или, наоборот, обрёл нового, безумного, но до ужаса эффективного санитара. Он допил свой коктейль и перевёл за него пять гриндольфов, с лихвой покрывавших счёт.
Поднялся, потянулся, разминая затёкшие мышцы. Он провалил задание, его наниматель в тюрьме, а цель стала самым могущественным человеком на планете. Прекрасный результат. Резюме испорчено безвозвратно, восстанавливать репутацию придётся с нуля.
«Может, попробовать наняться к Волку?» – мелькнула шальная мысль. У него есть навыки, которые могут пригодиться. Шпионаж, диверсии, ликвидация… Он один из лучших. Но мысль тут же угасла. «Слишком рискованно. Всё же я несколько раз пытался его убить. Руками наёмников, этих рептилий. Дронами, потом из снайперской винтовки, под конец пилотируя Цверга. Волк, может, и санитар, но он не святой. И память у него наверняка отменная. Нет, риск неоправдан. Слишком высока вероятность оказаться на том конце его знаменитого клинка. Или, что ещё хуже, на чаепитии у его кошки».
Всё. Отдых закончен. Пора исчезать. Сменить имя, внешность, легенду. Залечь на дно на пару лет где-нибудь на пыльных окраинах, пока мир не переварит нового короля и не успокоится.
Он неспешной, расслабленной походкой направился прочь от кафе, в сторону элитной парковки, где его ждал верный летающий автомобиль. Серый, непримечательный флайер, который снаружи выглядел как обычная малолитражка, но под капотом скрывал форсированный двигатель и военные системы радиоэлектронной борьбы. Идеальное средство передвижения для человека его профессии.
Воздух был тёплым, но когда он свернул за угол, к уединённой аллее, ведущей к парковке, его внезапно обдало холодком. Таким, какой бывает в старых склепах. Инстинкты, отточенные годами тренировок, взвыли сиреной. Он не остановился, не изменил походки, но всё его тело превратилось в натянутую струну. Он мысленно просканировал окружение: двое зевак у фонтана, семья унитарцев с детьми, робот-уборщик. Никакой видимой угрозы. Но ощущение не проходило.
К нему добавился новый оттенок. Тонкий, едва уловимый аромат дорогого парфюма с нотками ночных цветов. Он дошёл до своего флайера. Приложил палец к сканеру, чтобы открыть дверь. И замер.
На полированной поверхности капота отражались две женские фигуры. Они стояли прямо за его спиной. Подкрались бесшумно, как призраки.
Высокие, стройные, одетые в вызывающе-элегантные чёрно-красные наряды, которые совершенно не вписывались в курортную атмосферу. Длинные, неестественно белые волосы. Идеально бледная кожа у одной и смуглая у другой.
Вампирши. Альпы.
Роберт выпрямился и обернулся. Он узнал их. Конечно, он их узнал. Из досье Грейдера. Из новостных репортажей. Из личных наблюдений за капитаном и его бабами. Из кошмаров любого оперативника, которому не посчастливилось с ними столкнуться.
Рубиновые глаза Кармиллы смотрели на него с хищным, весёлым любопытством, а на губах играла обольстительная, но абсолютно не предвещавшая ничего хорошего улыбка. Её белые волосы, смертоносное оружие, тихо шевелились, словно живые змеи.
Рядом стояла Кристалл, её чистокровная сестрица. Красота этой кровососки была более холодной, аристократической. И во взгляде её алых глаз плескалась откровенная, неприкрытая скука и презрение ко всему сущему, включая самого Роберта.
– Роберт Смит, – промурлыкала Кармилла, делая шаг вперёд. – Человек тысячи лиц. Найти тебя было не просто. Ты отлично умеешь заметать следы и маскироваться. Смотрю, сегодня ты выбрал образ «слегка подгоревшего на солнце туриста». Как… знакомо.
– Он пахнет кокосовым маслом и страхом, – зевнула Кристалл, разглядывая свои ногти. – В основном страхом. Скука.
Роберт Смит сохранял внешнее спокойствие. Пульс ровный. Дыхание глубокое. Руки расслаблены. Но внутри всё сжалось в ледяной комок. Он был профессионалом. Он дрался с суперсолдатами, уходил от эскадрилий дронов, выживал после взрывов. Но это другое. Это встреча лицом к лицу с высшими хищниками. Сверхъестественными существами, для которых человек – не более чем ходячий пакет с соком. Сопротивление бесполезно. Бегство смехотворно. Оставалось только одно – переговоры.
– Чем могу быть полезен, дамы? – его голос прозвучал ровно и спокойно, будто он обсуждал прогноз погоды.
Кармилла усмехнулась шире, обнажая кончики острых клыков.
– О, ты действительно можешь быть очень полезен. Видишь ли, у нашего капитана возникло несколько вопросов. К тебе. Он очень ценит профессионалов. Особенно тех, кто умудрился доставить ему столько хлопот и остаться в живых. Он хочет пообщаться.
«Пообщаться». Смит не был уверен, что означает это слово в лексиконе Волка. Это могло быть что угодно: от предложения работы до показательного вскрытия с последующим развешиванием внутренностей на ближайшей пальме. Пятьдесят на пятьдесят. Шансы не самые плохие, учитывая обстоятельства.
– А капитан, я полагаю, не принимает отказов? – уточнил он, уже зная ответ.
– Отказы? – Кристалл впервые посмотрела на него с живым интересом, словно на диковинное насекомое. – Забавное слово. Я его давно не слышала. Нет, не принимает. Но он приказал доставить тебя в целости. По большей части.
Кармилла сделала ещё шаг, сокращая дистанцию. Её глаза заглядывали ему прямо в душу.
– Так что, Бобби, ты пойдёшь с нами по-хорошему? Или нам придётся немного… поиграть? Обещаю, это будет быстро. Но очень, очень больно.
Роберт Смит смотрел на них. На одну. На вторую. Взвешивал свои ничтожные шансы. Он мог бы попытаться. Рывок, оглушающая граната из потайного кармана, прыжок во флайер… Но, чёрт возьми… Это же альпы, и они знают, что он способен на подобный финт. Он сдохнет быстрее, чем его палец коснётся кнопки зажигания.
Профессионал всегда понимает, когда битва проиграна.
Он медленно, демонстративно поднял руки на уровень плеч, показывая, что не собирается делать глупостей. Внутренний холод никуда не делся, но губы всё же смогли растянуться в подобие улыбки.
– Хорошо, – сказал он. – Я пойду добровольно.
Кармилла победно улыбнулась. Кристалл разочарованно вздохнула.
– Но есть условие, – добавил Роберт.
Обе вампирши удивлённо приподняли брови. Условие? От него? В его положении?
– И какое же? – с насмешкой спросила Кармилла, предвкушая забавный финал.
Роберт Смит посмотрел ей в глаза. Его лицо осталось абсолютно серьёзным.
– Никаких уроков дружбы от кошкодевочки.
На секунду повисла тишина.
А потом Кристалл прыснула. Сначала тихо, потом громче, и, наконец, расхохоталась – холодным, резким, но искренним смехом. Кармилла тоже не выдержала. Она запрокинула голову и рассмеялась – глубоким, грудным, заразительным смехом хищницы, которая оценила шутку своей жертвы.
– Ох, Бобби… – выдохнула она, утирая выступившую от смеха слезинку. – А ты мне нравишься. У тебя есть инстинкт самосохранения.
Глава 29
Островитяне
Солнце над безымянным островом палило с такой яростью, словно твёрдо решило запечь всё живое до хрустящей корочки. Океан, издевательски лазурный и спокойный, лениво катил волны на ослепительно-белый песок. С того момента, как двое беглых преступников торжественно объявили этот кусок суши своим личным королевством, прошло больше месяца.
Идиллия закончилась примерно на третий день.
Выяснилось, что «жить в гармонии с природой» на практике означает постоянный зуд от москитов, хроническую диарею от незнакомых ягод и тотальную, сводящую с ума скуку.
Змей, зелёный рептил и бывший криминальный авторитет, в данный момент осуществлял сложную тактическую операцию. Целью операции был краб. Обычный, но довольно крупный песчаный краб с мощными клешнями и отвратительно наглой манерой передвижения.
Змей распластался на животе, обжигая чешую о раскалённый песок. Его некогда грозный вид сейчас вызывал лишь жалость. От тюремной робы остались только изодранные штаны, превратившиеся в шорты, зелёная чешуя местами облезла и пошла неопрятными белёсыми пятнами от переизбытка соли, а взгляд выражал крайнюю степень гастрономического отчаяния.
– Иди к папочке, членистоногий ублюдок, – шевелил губами Змей, подползая ближе. – Сейчас я сделаю из тебя крабсбургер. Без булочки. И без соуса.
Краб замер, приподняв глаза-стебельки. Змей тоже замер, сливаясь с ландшафтом, насколько это позволяла сделать его зелёная окраска на фоне белого песка. Выждав секунду, рептил совершил стремительный бросок, достойный лучших хищников джунглей.
Точнее, он попытался.
Его нога проскользнула на влажном песке, бросок вышел кривым, и вместо того, чтобы накрыть добычу всем телом, Змей с размаху впечатался подбородком в ракушечник. Краб, продемонстрировав чудеса манёвренности, мгновенно сместился на полметра вправо и в знак протеста щёлкнул правой клешней, намертво вцепившись Змею в мизинец на ноге.
– А-А-А-А! СУКА! МАТЬ ТВОЮ! – завопил на весь остров бывший гроза преступного мира, вскакивая на ноги и начиная исполнять дикий ритуальный танец.
Он тряс ногой, пытаясь стряхнуть бронированного садиста, но краб держался с упорством спартанца. Змей схватил камень и попытался нанести точечный удар по панцирю врага. Камень со свистом рассёк воздух и с глухим стуком опустился прямо на многострадальный палец Змея. Краб, сочтя миссию выполненной, благополучно разжал клешню и боком, с поистине издевательской скоростью, скрылся в спасительной норе.
– Я убью тебя! Я взорву этот пляж! Я выжгу здесь всё напалмом!
С опушки джунглей за этим эпическим сражением молча наблюдала Моника.
Красная аксидианка выглядела немногим лучше своего напарника. Её чешуя потускнела, хвост нервно подёргивался, а набедренная повязка, сооружённая из остатков парусины с их разбитой яхты, делала её похожей на предводительницу племени каннибалов-неудачников. За спиной она волокла связку кокосов, переплетённых прочными лианами.
Она тяжело, с чувством глубокой экзистенциальной тоски вздохнула. Месяц назад ей казалось, что остаться вдвоём на необитаемом острове – это романтично и мудро. Сейчас она понимала, что лучше бы сдалась правосудию. Там хотя бы кормили по расписанию и не заставляли смотреть на этот цирк.
Моника подошла к импровизированному лагерю – кострищу, обложенному камнями, и бросила связку на песок.
– Я смотрю, охота на крупную дичь снова провалилась? – язвительно поинтересовалась она, скрестив руки на груди.
– Он напал первым! – огрызнулся Змей, падая на бревно и потирая палец. – Эта тварь использовала грязные приёмы! У него броня, Мони! И клешни! А у меня что? У меня только острый ум и харизма, которые на этом проклятом острове абсолютно бесполезны!
– У тебя кривые руки и грация парализованного бегемота, – парировала Моника.
Она взяла один из кокосов, положила его на плоский валун, служивший им разделочным столом. Затем достала из-за пояса свой главный инструмент выживания. Обломок титаново-иридиевой леерной утки с их погибшей яхты. Деталь была тщательно заточена Моникой о камни, а её основание обмотано куском дорогущей кожи от капитанского кресла, чтобы не скользила в руке.
Двумя точными, выверенными ударами Моника срубила верхушку кокоса, пробила твёрдую скорлупу и протянула орех Змею.
– Пей. Пока не умер от обезвоживания.
Змей угрюмо принял кокос и сделал большой глоток. Сладковатая, тёплая жидкость уже стояла поперёк горла.
– Опять эта дрянь, – простонал он, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Я не могу больше пить эту пальмовую мочу! У меня от неё уже в животе ураган! Я хочу виски. Я хочу нормальный, мать его, стейк с кровью! Я хочу лечь на матрас, в котором нет песка и этих мерзких кусачих блох!
– Хватит ныть, – Моника вскрыла второй кокос для себя. – Песок у него в матрасе. Скажи спасибо, что мы вообще живы.
– Живы⁈ Ты называешь это жизнью⁈ – Змей вскочил, размахивая руками так бурно, что едва не расплескал остатки кокосовой воды. – Посмотри на нас, Моника! Мы превратились в дикарей! В оборванцев! Моя чешуя сохнет и трескается так, будто я старый башмак! Я вчера полчаса отдирал кусок линялой кожи со спины, и знаешь что? Под ней был песок! Песок везде! В глазах, в ушах, в еде! Мы жрём какие-то корешки и недозрелые фрукты, от которых я скоро начну светиться в темноте!
– Мы бы жрали мясо, – холодно процедила Моника, сверкнув жёлтыми глазами, – если бы мой так называемый напарник, позиционирующий себя как альфа-хищник, мог поймать хотя бы сухопутную улитку. Но нет, ты проигрываешь дуэли крабам! Ты даже кокос с пальмы сбить не можешь, не получив им же по голове!
– Эй, тот кокос висел нестандартно! Это была аэродинамическая аномалия! – возмутился Змей. – И вообще, я грабил караваны Цвергов и брал грузовые Волоты, а не бегал с палкой за грызунами! Мой мозг заточен под езду на байке и стрельбу с двух рук, а не под собирательство!
– Твой мозг заточен под то, чтобы жаловаться! – Моника с силой швырнула пустой кокос на песок. – Если бы ты хоть на что-то годился, мы бы уже давно построили нормальный плот! Или хотя бы нормальный навес, который не протекает от каждого чиха с небес!
Змей нервно заходил по пляжу, оставляя глубокие следы. Идея о мирной пенсии на райском острове окончательно разбилась о суровую реальность отсутствия туалетной бумаги и кондиционера.
– Всё. С меня хватит, – решительно заявил он, останавливаясь и тыкая пальцем в горизонт. – Нам нужно выбираться отсюда. Любой ценой. Я готов сдаться властям. Я готов пойти на сделку со следствием! Да я готов лично пожать руку этому ублюдку Волку, лишь бы он разрешил мне принять горячий душ на своей проклятой «Избушке»!
Моника издала смешок, в котором было столько токсичности, что хоть растворяй танковую броню.
– Выбираться? Гениальный план, Змей! Просто потрясающий! И как же мы это сделаем? Вызовем такси? Закажем эвакуационный шаттл по ментальной связи с дельфинами?
– Мы соорудим сигнальный костёр! Огромный! – не унимался Змей. – Выложим на пляже надпись! Построим катамаран! Да что угодно!
– Разуй глаза, ящерица недоделанная! – Моника шагнула к нему. Её хвост хлестал по песку, оставляя глубокие борозды. – Мы неизвестно где! Нас смыло в такую задницу океана, о которой не знают даже создатели глобусов! За этот месяц мимо нашего «рая» не проплыло ни одного корабля! Ни одного сраного дрона в небе! Даже мусор сюда не прибивает, потому что течения идут в другую сторону! Мы в слепой зоне!
– Значит, построим лодку! – упрямился Змей, хотя в его голосе уже зазвучали истеричные нотки. – Из пальм! Свяжем их этими твоими лианами!
– И куда ты поплывёшь? На север? На юг? У нас нет ни компаса, ни навигатора. Ты сдохнешь от жажды на третий день под палящим солнцем посреди солёной воды. И я вместе с тобой, потому что ни за что не останусь на этом куске камня одна! – Моника толкнула его в грудь. – Это ты разбил яхту!
– Я⁈ – Змей задохнулся от возмущения. – Это ты была за штурвалом! Ты дёргала рычаги так, словно играла в видеоигру!
– А кто орал мне под руку «давай быстрее, нас догонят»⁈ Кто паниковал так, что заглушил штормовую сигнализацию⁈
Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, готовые вцепиться друг другу в глотки. Красная хищница и зелёный мутант, два побитых жизнью злодея, чьи грандиозные амбиции сжались до размеров одного кокоса и куска заточенного титана.
Океан продолжал монотонно шуметь, равнодушный к их крикам. Где-то в джунглях пронзительно и насмешливо крикнула тропическая птица. Змей сдулся первым. Он опустил плечи и тяжело сел обратно на ствол поваленной пальмы.
– Я просто хочу нормальной еды, Мони, – тихо, почти жалобно произнёс он. – Я забыл вкус мяса. Я скоро начну бросаться на тебя.
Моника постояла над ним ещё пару секунд, чувствуя, как гнев медленно уступает место привычной, тяжёлой усталости. Она потёрла переносицу тыльной стороной ладони, испачкав красную чешую песком.
– Если ты попытаешься откусить от меня кусок, я выпотрошу тебя твоей же челюстью, – будничным тоном пообещала она. Затем вздохнула, подобрала с песка свой титановый резак и посмотрела в сторону джунглей. – Ладно. Сиди здесь. Попробую найти ту нору, где я видела жирных личинок жука-носорога. Говорят, если их запечь на углях, по вкусу почти как бекон.
От предвкушения Змей содрогнулся всем телом.
– Личинки… Боже, за что мне это? – простонал он, закрывая лицо руками. – Я скучаю по Волку. С ним мы хотя бы регулярно получали по морде в цивилизованных условиях…
Едва Змей произнёс эти слова, как сама вселенная решила доказать ему, что обладает весьма специфическим, почти садистским чувством юмора.
Воздух над пляжем внезапно пошёл рябью, словно над раскалённым асфальтом, но в тысячу раз интенсивнее. Раздался низкий, вибрирующий гул, от которого у обоих рептилоидов заложило уши, а песок под ногами мелко задрожал. В нос ударил резкий, стерильный запах кварцевания, перебивший ароматы гниющих водорослей и перегретой листвы.
А затем пространство просто лопнуло.
Вспышка золотисто-белого света ударила по глазам с такой силой, что Моника и Змей инстинктивно вскинули руки и зажмурились до цветных пятен. По ощущениям кто-то на долю секунды приоткрыл дверь в самое сердце сверхновой, а затем аккуратно прикрыл её обратно.
Свет погас так же резко, как и появился.
Моника, проморгавшись, опустила руку. Её вертикальные зрачки сузились, фокусируясь на фигуре, возникшей прямо из ниоткуда всего в пяти шагах от их жалкого лагеря.
Он стоял там, возвышаясь над ними, словно монумент неотвратимости судьбы. Чёрный тактический костюм, на котором не было ни единой пылинки, идеально начищенные тяжёлые армейские ботинки, чёрный плащ-пончо, скрывающий широкие плечи, и неизменная чёрная ковбойская шляпа, бросающая густую тень на суровое лицо. Волк.
Змей отреагировал первым. И его реакция оказалась далека от гордого принятия судьбы.
– А-А-А-А! Я БЕРУ СВОИ СЛОВА НАЗАД! Я НЕ СКУЧАЛ! Я ВООБЩЕ О ТЕБЕ НЕ ДУМАЛ! ИЗЫДИ!!! – истошно завопил он.
От неожиданности и животного ужаса он дёрнулся, не удержал равновесие и кубарем свалился с бревна прямо в песок. Не пытаясь встать, Змей заработал локтями и коленями, отползая назад, словно перепуганная ящерица, отчаянно пытаясь закопаться в песок.
Моника не кричала. Её боевые инстинкты, отточенные годами войны и бандитской жизни, сработали быстрее разума. Она не отступила, но её мышцы напряглись. Когтистые пальцы стиснули её единственное оружие – заточенный кусок титана, обмотанный кожей. Жалкая зубочистка против существа, которое голыми руками рвало на части бронированных дронов. Она знала, что обречена, но хищная аксидианская гордость не позволяла ей просто упасть на спину и подставить живот.
Волк даже не шелохнулся. Он стоял абсолютно неподвижно, лишь его взгляд неспешно скользил по открывшейся картине. Он посмотрел на дымящееся кострище, на расколотые пустые кокосы, на жалкий навес из пальмовых листьев, на оборванную Монику с её куском металла, и, наконец, на барахтающегося в песке Змея.
Уголок его губ дрогнул. Капитан покачал головой, этот жест был полон такого снисходительного превосходства, что Монике захотелось завыть от бессилия.
– Смотрю, вы нашли себе место под солнцем, – произнёс Волк и сделал театральную паузу, подняв взгляд на безжалостное светило в зените. – Под палящим, сжигающим солнцем.
Змей, наконец, перестал грести песок и замер, тяжело дыша. Зелёная морда приобрела пепельно-серый оттенок.
– Что… как ты сюда… – прохрипел он, сглатывая вязкую слюну и не веря своим глазам. – Чего тебе надо⁈ Ты пришёл нас добить⁈ Мы же к тебе больше не лезем! Мы просто сидим тут и… и деградируем!
Волк не ответил. Вместо этого он сделал один медленный, размеренный шаг вперёд. Моника со Змеем дружно отпрянули. Змей ещё глубже вжался в песок, отползая на локтях, а Моника отшагнула назад, ближе к воде, её босые ноги увязли в сыром песке. Сердце аксидианки билось так, что грозило проломить рёбра.
Волк остановился. Под тенью шляпы его глаза блеснули холодным, оценивающим светом. Почти ленивым движением он сунул правую руку под пончо.
Время для рептилоидов будто остановилось. Моника знала, что сейчас произойдёт. Сейчас из-под плаща появится револьвер, калибр которого способен пробить дверь автомобиля. Пиф-паф, и вопрос закрыт! Она приготовилась к смерти. Змей зажмурился и тихо, жалобно заскулил, прикрывая голову руками.
Волк сделал резкий выпад рукой.
Моника вздрогнула, ожидая грохота выстрела.
Но звука не последовало.
Вместо смертоносного оружия в руке капитана оказались… две небольшие прямоугольные картонки.
Моника моргнула раз, другой. Вертикальные зрачки расширились, пытаясь осмыслить увиденное. Это не нож. Не пистолет. Не граната. Это просто бумага. Плотная, дорогая бумага цвета слоновой кости, с изящным золотым тиснением по краям. На солнце ослепительно блеснули витиеватые буквы.
Она судорожно сглотнула, опуская свой жалкий резак на пару сантиметров.
– Что… что это? – голос аксидианки дрогнул, сорвавшись на сиплый шёпот.
Волк хищно улыбнулся.
– Приглашение на свадьбу, – просто и обыденно ответил он, протягивая им дорогие конверты.
Змей, услышав это, открыл один глаз, затем второй. Посмотрел на Волка, опустил взгляд на конверты. Шестерёнки в его голове, заржавевшие от кокосовой диеты и постоянного стресса, со скрипом провернулись.
– На… свадьбу? – тупо переспросил Змей, садясь на песке. – На чью свадьбу? Твою⁈
Волк лишь слегка склонил голову, подтверждая догадку.
– С кем⁈ У тебя там на борту целый гарем! – Змей начал приходить в себя.
Внезапно в его голове вспыхнул безумный, фанатичный огонёк надежды. Слово «свадьба» запустило в его рептильном мозгу ассоциативный ряд, который затмил даже страх смерти. Свадьба – это банкет. Это столы, ломящиеся от еды. Это жареное мясо, икра, деликатесы. Это шампанское, вино, коньяк! Это цивилизация! Это фаянсовые унитазы и мягкие кресла!
– Мони! – Змей вскочил на ноги, отряхивая песок с изодранных штанов, его голос зазвенел от восторга. – Мони, ты слышишь⁈ Нас приглашают на свадьбу! Это же… это же гениально! Капитан Волк, сэр! Для нас огромная честь! Мы с радостью принимаем ваше приглашение! Мы забудем все старые обиды! Я даже тост скажу! Я…
– Заткнись, идиот, – прошипела Моника, не сводя настороженного взгляда с Волка.
Она была умнее Змея. Она знала, что такие люди, как Волк, не приходят к своим бывшим врагам на необитаемый остров просто для того, чтобы вручить приглашение на банкет. Здесь был подвох. Огромный, жестокий подвох.
– Зачем мы тебе там нужны? – спросила аксидианка. – Хочешь выставить нас напоказ? Как трофеи? Чтобы унизить, а потом сдать полиции?
Волк усмехнулся. Внезапно температура воздуха вокруг них словно упала на десяток градусов. Густая тень от ковбойской шляпы стала казаться ещё темнее, а глаза капитана вспыхнули зловещим багровым светом.
Моника вжала голову в плечи. У Змея подкосились колени, и он снова плюхнулся на песок, потеряв дар речи. Глаза Волка горели красным огнём высшего альпа, проникая в самые тёмные закоулки их душ.
– Не переживайте, – произнёс он бархатным, гипнотическим голосом, в котором сквозила такая порция ледяного сарказма, что ею можно заморозить океан. – После церемонии… я доставлю вас обратно в это чудесное место.
Змей издал звук, похожий на писк раздавленной резиновой игрушки. Его мечты о спасении, о мягкой постели и прежней жизни только что были безжалостно расстреляны в упор.
– Обратно? – одними губами прошептала Моника. Ужас осознания накрыл её ледяной волной.
Волк издевался над ними. Он не собирался их спасать и отдавать полиции. Он собирался выдернуть их из этого ада, показать им рай, позволить им вдохнуть запах нормальной еды, увидеть цивилизацию, почувствовать себя людьми… а потом он просто щёлкнет пальцами и швырнёт их обратно на этот песок, к сырым кокосам и издевающимся крабам.
Пытка, изощрённее которой не мог придумать даже самый больной разум.
– Именно так, – Волк сделал ещё шаг и, небрежно разжав пальцы, позволил двум конвертам с золотым тиснением упасть на грязный песок прямо у ног рептилоидов. – Дресс-код свободный. Учитывая ваши текущие… обстоятельства. Постарайтесь не опоздать. Транспорт прибудет за вами завтра после обеда.
Красное свечение в его глазах угасло, сменившись привычным, холодным спокойствием. Волк поправил поля шляпы, развернулся спиной к онемевшим от экзистенциального ужаса преступникам, провернул пару секций Гиперкуба и шагнул в пустоту.
Пространство свернулось с оглушительным хлопком и вспышкой, оставив после себя лишь лёгкий вихрь, взметнувший песок. На пляже воцарилась гробовая тишина. Лишь шелестели океанские волны.
Моника опустилась на колени, глядя на два роскошных конверта, лежащих на песке. Змей сидел рядом, обхватив голову руками, и тихо, обречённо раскачивался из стороны в сторону.
– Личинки… – пробормотал он убитым голосом. – Мони, иди ищи тех личинок. Нужно привыкать к вкусу безысходности…
Где-то в джунглях снова крикнула птица. И на этот раз Моника была абсолютно уверена, что эта пернатая тварь над ними смеётся.
Глава 30
Белое и черное
Храм Божественного Полигамия готовился к главному событию в его истории. К моей свадьбе. Я стоял посреди мраморного великолепия, чувствуя себя так, словно в одиночку вышел на минное поле в свинцовых ботинках.
