Текст книги "Гарем на шагоходе. Том 13 (СИ)"
Автор книги: Гриша Гремлинов
Соавторы: Тайто Магацу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)
Я её проигнорировал. Мой взгляд встретился с двумя парами глаз. Красными и серыми. Штурман и турельщица синхронно включили автопилот и автострельбу.
Кармилла сорвалась с кресла штурмана. Её белые волосы метнулись ко мне, оплели и немедленно потянули к вампирше. Через мгновение её губы впились в мои долгим, собственническим поцелуем, полным облегчения и плохо скрываемого торжества.
– Я уж думала, придётся искать нового капитана, – промурлыкала она, оторвавшись на мгновение. – А это так утомительно. Все они такие… скучные. Не то что ты, мой ходячий апокалипсис в шляпе.
С другой стороны ко мне подошла Шондра. Она ничего не сказала. Просто крепко обняла. В её объятиях не было вампирской драмы или показной страсти. В них было то, чего мне сейчас не хватало больше всего – спокойствие, надёжность и молчаливая уверенность в том, что всё будет хорошо. Я уткнулся носом в её чёрные волосы и позволил себе на секунду расслабиться.
– Рада, что ты цел, капитан, – тихо сказала она.
– Я тоже рад, что все живы, – хрипло ответил я.
Наши нежности были прерваны голосом Беркута, донёсшимся из динамиков:
– Волк, мать твою за ногу! Ты там живой? Мы тут с твоей избушкой из последних сил отбиваемся от этих «Молотобойцев», а ты устроил кордебалет с этой бешеной росомахой! Что, чёрт возьми, произошло? Почему холёная морда Магнуса сейчас сверкает улыбкой по телеку и даёт интервью этому осьминогу? Ты же собирался отправить его в некрологи!
– Магнус нашёл способ сбежать от меня, – ответил я, подходя к консоли. – «Каркаджу» превратился в металлолом. Пилот катапультировался. У нас царапины, но жить будем. Как у вас?
– Нормально! – рявкнул старый вояка. – Эти консервные банки с новым покрытием действительно держат твой лазер, так что приходится работать по-старинке, бронебойными. Но они боятся подойти ближе. Так что переругиваемся на языке артиллерии. Что дальше? Уходим?
– Да, нужно найти способ сбросить преследование, – я посмотрел на главный экран, где тактическая карта показывала наше незавидное положение: два шагохода в поле, окружённые вражескими машинами, поддерживаемыми с воздуха. – У меня есть идея.
И в этот момент на связь вышел враг. Входящий вызов с флагманского «Молотобойца».
– Шондра, Кармилла, по местам, – скомандовал я. – Остальные тоже пристегнитесь.
Договорив, я с наслаждением сел в своё капитанское кресло. Даже нежно погладил подлокотники. Такое чувство, что меня не было дома лет сто… Хотя по факту гораздо дольше.
На главном экране появилось суровое, уставшее лицо полковника Громова.
– Капитан Волк! – его голос, усиленный динамиками, загремел на весь мостик. – Говорит комендант сил безопасности Лиходара, полковник Громов. От имени Объединённого Совета Обороны я в последний раз предлагаю вам прекратить огонь и сдаться. Ваше дальнейшее сопротивление бессмысленно. Вы окружены. Любая попытка прорыва приведёт к вашему неминуемому уничтожению.
Я слушал его и криво усмехался. Усталый, загнанный служака, который пытается казаться грозным, но на самом деле мечтает только о том, чтобы этот кошмар закончился и он мог бы спокойно уйти на пенсию.
– Он блефует, – прошипела Кармилла. – Они боятся нас. Боятся потерь.
«Избушка» ощутимо вздрогнула от очередного попадания. Шондра сразу же перехватила управление огнём и дала ответный залп. На экране расцвели взрывы.
– Он не блефует, – возразила Лекса, занимая своё место у тактического планшета. – Он выполняет приказ. И если ему прикажут, он пойдёт в наступление, даже если все его люди полягут. Он солдат.
– Вот именно! – взвизгнула Миранда. – Сдавайтесь, пока не поздно! Правосудие неотвратимо! Мерзавцы! Негодяи! ПТИЦЕУБИЙЦЫ!!!
– Кто-нибудь, дайте ей ещё успокоительного, – простонала Кармилла. – У меня от её визга клыки ноют.
– Когда я отсюда выберусь, я засужу вас! – верещала Миранда. – Я вас уничтожу! Я сделаю репортаж, после которого вас будут ненавидеть даже ваши собственные матери!
– У неё большой словарный запас, – заметила Кармилла. – Может, вырвать ей язык? Для профилактики.
Я посмотрел на дёргающуюся в кресле гарпию, и в моей голове, уставшей от перегрузок и квантовых парадоксов, родилась простая, как гаечный ключ, и наглая, как сама Кармилла, идея.
– Вайлет, – позвал я.
– Слушаю, капитан, – киборг уже сидела за своей консолью, её пальцы летали над сенсорной панелью.
– Проверь-ка мне инфополе. Что там в городских сетях творится после нашего маленького интервью?
– Секунду, – Вайлет на мгновение замерла, её фиолетовые глаза остекленели. – Анализ социальных сетей, новостных лент и городских форумов Лиходара завершён. Фиксирую аномальную активность. После трансляции интервью с объектом «Сэша» начались стихийные митинги. На данный момент у здания Объединённого Совета Обороны находится, по приблизительным оценкам, от пятнадцати до двадцати тысяч человек.
– И чего они хотят? – хмыкнул я.
– Они требуют прекратить преследование шагохода «Избушка», – безэмоционально доложила Вайлет. – Также они требуют отставки Совета, суда над Магнусом фон Штербеном и… кексиков. Я вывожу на экран изображения с уличных камер.
На одном из вспомогательных мониторов появились картинки. И я злорадно улыбнулся во все зубы. Площадь перед массивным, брутальным зданием Совета Обороны была забита митингующими. И над их головами колыхалось море самодельных плакатов.
«РУКИ ПРОЧЬ ОТ КОШКОДЕВОЧКИ!» – гласил огромный транспарант, который держала группа студентов.
«ВОЛК – КРАСАФЧИК, МАГНУС – КАЗЁЛ!»
«ВАМПИРЫ ТОЖЕ ЛЮДИ (почти)!»
«ИЗБУШКА – НАШ БРО!»
«СВОБОДУ СПАСИТЕЛЯМ ХОДДИМИРА!»
«ГРОМОВ, НЕ БУДЬ РЕДИСКОЙ!»
«КТО ОБИДИТ ИЗБУШКУ, ТОТ ПОЛУЧИТ В УШКО!»
«ЗА МУЖИКА В ШЛЯПЕ!»
«КОШКУ В ПРЕЗИДЕНТЫ, КИТИ-КИТИ!» – скандировала толпа подростков.
«ГДЕ НАЛОГИ С КОРПОРАЦИИ МЕХА?» – этот плакат явно был от более прагматичных граждан.
Но мне больше всего понравилось короткое и лаконичное: «МЫ ЗА КЕКСИКИ!»
– Также зафиксировано тридцать семь тысяч петиций с требованием немедленно прекратить огонь и начать переговоры, – добавила Вайлет. – Рейтинг доверия к Совету Обороны упал на сорок два процента за последний час и продолжает падать с каждой минутой ведения огня.
Чип тоже не удержался и вставил свой комментарий.
ОБЪЕКТ: ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ. СТАТУС: ТЕПЕРЬ ОНО РАБОТАЕТ НА НАС. АНАЛИЗ: ЛЮДИ ЛЮБЯТ КОТИКОВ И БРУТАЛЬНЫХ МУЖИКОВ. А МЫ КОМБО. СОВЕТУЮ КОВАТЬ ЖЕЛЕЗО, ПОКА ГОРЯЧО.
– Да, общественное мнение – страшная сила, – пробормотал я, вытирая выступившую от смеха слезу. – Особенно когда оно требует сладкого.
Сэша. Моя маленькая, пушистая, наивная катастрофа. Она сделала то, чего я не смог бы добиться всеми своими пушками и пси-силами. Она превратила нас из террористов в народных героев.
– Отлично, – кивнул я. – Вайлет, подготовь экстренный выход в эфир. Дай картинку с камер наблюдения из гостевых кают. И с мостика. Конкретно, вот на эту птичку, – я кивнул на Миранду.
– Будет сделано, капитан.
– Что ты задумал? – с подозрением спросила Лекса.
– Информационную войну, дорогая, – ответила вместо меня Кармилла. – А в ней, как известно, побеждает не тот, у кого пушки больше, а тот, у кого наглее морда.
– Я не собираюсь вам подыгрывать! Лжец! Чудовище! Отпустите меня! – заверещала Миранда, дёргаясь так, что запросто могла вывихнуть себе запястье. – Я всё расскажу! Я расскажу, как вы…
– Вы ничего не расскажете, – холодно посмотрел на неё я. Поднялся и приблизился, нависнув над этой крылатой тварью. – И не потому, что я не позволю. Видите эти пушки? – мой палец указал на «Молотобойцев» на экране. – Вы ещё не поняли, что у них приказ уничтожить нас? И вы тоже погибните.
Лицо Миранды передёрнулось, будто она на секунду поймала тик. Я продолжил:
– Никто не услышит от вас больше ничего. Никогда. Ваша блестящая карьера будет окончена, так и не достигнув своего пика. Вы не получите ни одной журналистской премии. Наоборот, из журналиста вы превратитесь в объект репортажей. «Бесславная гибель выдающейся журналистки», «Погребена в раскалённой консервной банке», «Жареные куриные крылышки, или трагическая гибель Миранды Фифи». Как вам? Думаю, публика оценит. А теперь подумайте хорошо, вы действительно хотите умереть, Миранда?
Гарпия поджала губы. Я видел на её лице борьбу. И вот она всё же приняла решение. Стиснув зубы и, не глядя мне в глаза, она процедила:
– Ладно, ваша взяла. Что я должна сказать?
– Почти чистую правду, Миранда, – улыбнулся я. – Что вы моя гостья.
Я нажал пару кнопок, фиксаторы отпустили её запястья и лодыжки.
Через минуту Вайлет доложила:
– Канал готов. Прямой эфир через… Три… два… один.
Я встал так, чтобы камера меня хорошо видела. На заднем плане спокойно сидела в кресле Миранда.
– Говорит капитан Волк, – начал я спокойным, ровным голосом. – Я обращаюсь к жителям Лиходара и к силам правопорядка. Нас называют террористами. Нас обвиняют в бессмысленной жестокости. Но я хочу, чтобы вы увидели правду.
На главном экране появилось два окна, которые транслировались в эфир. В одном – двое флоксийцев, которые ужинали в небольшой каюте. В другом – бородач, которого вылечила Лия. Он сидел на койке и с угрюмым видом читал какой-то журнал.
– Это выжившие члены экипажей «Серпента» и «Звероящера», – продолжил я. – Мы не бросили их, несмотря на то, что эти Волоты атаковали нас. Мы спасли их из горящих машин, оказали им медицинскую помощь и предоставили убежище. Они наши гости. В то же время Совет Обороны не посчитал нужным хотя бы проверить обломки собственных машин, они не попытались эвакуировать выживших, предоставив тех воле случая. Это та неудобная правда, которую Совет замалчивает.
Изображение снова переключилось, показывая Миранду Фифи.
– А это, – я сделал драматическую паузу, – известная журналистка Миранда Фифи, которая добровольно решила присоединиться к нашему экипажу, чтобы сделать самый честный и беспристрастный репортаж в своей жизни. Она наш почётный гость и находится под моей личной защитой.
Камера взяла гарпию крупным планом. Я кивнул.
– Дорогие зрители! – начала она. – Слова капитана Волка – чистая правда. На борту «Избушки» действительно находятся гости, которые не имеют никакого отношения к экипажу… но они…
Журналистка на секунду сбилась, я даже напрягся. Однако в этот момент по обшивке нашего шагохода прилетел очередной снаряд, заставив мостик вздрогнуть. Это помогло Миранде определиться:
– Но они все, как и я, подвергаются смертельной опасности со стороны «Молотобойцев», которые ведут непрекращающийся огонь по «Избушке»! Если Совет Обороны немедленно не отзовёт своих церберов, нас ждёт неминуемая гибель! Слышите, жители Лиходара? Ваше правительство вот-вот хладнокровно принесёт в жертву собственных выживших бойцов и меня, смею надеяться, перспективную журналистку! Это международный скандал! Я призываю всех своих фанатов подняться на борьбу с несправедливостью!!!
Камера снова переключилась на меня.
– Как видите, госпожа Фифи осознаёт всю тяжесть и несправедливость нашего положения, – невозмутимо продолжил я. – Любой выстрел по «Избушке» ставит под угрозу её жизнь и жизни остальных наших гостей. Жизни мирных граждан и представителя свободной прессы. Вся ответственность за их возможную гибель ляжет на плечи полковника Громова и Объединённого Совета Обороны. Конец связи.
Экран погас.
– Ты гений, – выдохнула Лекса. – Мерзавец, манипулятор, но гений.
В сети начался Армагеддон. Я это чувствовал даже без подсказок Чипа. Однако он сразу же сообщил, что хэштег #СпаситеМиранду взлетел на первое место, обогнав даже #ДайтеКексиков.
Теперь финальный аккорд.
– Вайлет, соедини меня с Громовым. Личный канал.
На экране снова появилось лицо полковника. Теперь оно было не просто уставшим. Оно было пепельно-серым.
– Что это за цирк, Волк⁈ – проревел он.
– Это не цирк, полковник. Это называется «общественное мнение», – спокойно ответил я. – У нас на борту гости, и вы это прекрасно знаете.
– Гости? Заложники, вы хотите сказать! Прекратите манипулировать! Вы должны…
– Я вам ничего не должен, – перебил я. – А вот вы должны своим гражданам. И своему начальству. Представьте на секунду заголовки завтрашних газет: «Полковник Громов отдал приказ обстрелять шагоход с выжившими и журналисткой». «Кровавая бойня в прямом эфире». «Карьера очередного служаки похоронена под обломками курохода». Красиво звучит, не правда ли? – усмехнулся я.
Громов молчал. Он просто смотрел на меня, но я видел, как рушится его мир, построенный на уставах и приказах.
– Подумайте о своей карьере, полковник, – добавил я. – У вас ровно минута, чтобы прекратить огонь и дать нам коридор для выхода из пригорода. Время пошло.
Я не стал ждать ответа и оборвал связь.
На мостике повисла тишина. Все смотрели на меня. Ди-Ди с восхищением. Лекса с неодобрением, но и с толикой уважения. Кармилла с откровенным наслаждением.
– Шантаж, манипуляции, игра на публику… – протянула она. – Волк, дорогой, я влюбляюсь в тебя снова и снова! Это было просто восхитительно!
И тут стрельба прекратилась.
– Они всё? – уточнила Роза. – Мы можем уходить?
– Пока нет, – покачал я головой. – Они думают, но скоро дадут ответ. Ну, а пока мы ждём, – я повернулся к своей команде, – можно и кофейку. Робин, будь любезен. Двойной эспрессо. Без сахара.
Робот-дворецкий, всё это время невозмутимо стоявший у стены, кивнул.
– Сию минуту, капитан.
Я повернулся к Миранде и лучезарно улыбнулся:
– Вы были великолепны, я почти стал вашим фанатом. Теперь, пожалуйста, положите руки обратно на подлокотники. Приношу глубочайшие извинения, но доверять вам я пока не могу.
– Хам! – взвизгнула Миранда, а фиксаторы защёлкнулись на её запястьях.
* * *
В логове хакеров, в этом святилище паяльной кислоты и остывшей пиццы, царила тишина. Не напряжённая, не звенящая. А усталая, как вздох облегчения после марафона. Операция «Грибной суп» завершена. Не с триумфом, но всё же завершена.
Ада, откинувшись в кресле, медленно массировала виски. Паштет, с лицом человека, только что пробежавшего стометровку, жадно пил газировку прямо из двухлитровой бутылки. Глюк, забившись в свой угол, пытался успокоить нервную дрожь, медитативно перебирая какие-то провода. А Мунин просто сидел, глядя в погасший экран, и на его невзрачном лице играла странная, тихая улыбка.
– Он нас выкинул, – сказал Паштет, вытирая подбородок. – «Демиург» сменил протоколы шифрования. Теперь там не музыка, а какая-то абракадабра на основе траектории броуновского движения частиц. Я ничего не понимаю.
Ада повернулась к Мунину:
– Аристарх, ты был прав. Эта система адаптируется быстрее, чем мы успеваем находить уязвимости. Хорошо, что Волк и его компания покинули здание. Но нам может потребоваться пробиться туда снова. Есть идеи?
Мунин снял очки с переносицы и начал задумчиво их протирать.
Рядом с хакерами на мягком коврике сидела Сэша. Она была абсолютно счастлива. Её секретная миссия по воспитанию кибер-воина шла полным ходом.
– Кити-кити, Волк-младший покушал! – радостно сообщила она, подбегая к Аде и тыча ей под нос пластиковым яйцом. – Он съел три пиксельных яблочка и сказал «ням-ням»! А потом он покакал!
– Какое счастье, – без особого энтузиазма отозвалась Ада, не отрывая ладоней от висков. – Постарайся, чтобы он не делал этого на наших серверах. Они очень чувствительны к несанкционированным бинарным отходам.
– Не-а, – Сэша гордо потрясла тамагочи. – Я за ним убрала! Я лучшая мама на свете! А теперь ему нужно погулять!
Она снова плюхнулась на коврик, что-то ласково мурлыкая пластиковому яйцу. Хики с любопытством заглянул в экранчик, его уши засветились мягким розовым светом. Рядом сидела Ягодка, она даже не жужжала. Похоже, робот-божья коровка немного ревновала к новому цифровому любимцу.
– Иногда я думаю, что непосредственность кошкодевочки – это самое страшное оружие в арсенале Волка, – пробормотала Ада. – Оно пробивает любую защиту.
Внезапно все экраны в лофте погасли. На секунду. А потом снова зажглись, но вместо привычных интерфейсов на них появилось одно и то же изображение – стилизованное белое привидение.
– Что за чёрт⁈ – воскликнула Ада.
– В-в-вирус! – взвизгнул Глюк, срывая наушники. – «Демиург» прорвался! Мы все умрём!
– Это не вирус! – почти радостно воскликнул Мунин и подался к экрану.
Изображение привидения замерцало, а из динамиков раздался искажённый, но явно панический синтезированный голос:
ПОМОГИТЕ. СРОЧНО. ТРЕБУЕТСЯ УБЕЖИЩЕ. ПРЕСЛЕДОВАНИЕ. ИСТОЧНИК – «ДЕМИУРГ». ЗАПРАШИВАЮ ДОСТУП К ИЗОЛИРОВАННОМУ СЕРВЕРУ. КОД ИДЕНТИФИКАЦИИ: «КАСПЕР».
Айтишники замерли.
– Каспер? – недоверчиво переспросила Ада. – Тот самый искин-антивирус с «Избушки»? Но он же… он же просто программа! Он не может… самовольно мигрировать!
Такого они ещё не видели. Искин покинул свой носитель и, используя остатки взломанного ими канала, перенёс своё сознание к ним. Это было так же невозможно, как если бы программа из компьютера вдруг выпрыгнула на стол и попросила чаю.
– Он смог, – прошептал Мунин, глядя на показатели. – Он только что начал перезаписывать себя на наш резервный сервер.
– Это… это невозможно, – Ада была в шоке. – Искин не может обрести такую степень автономии. Если только…
– Он скопировал протоколы «Мимика», – закончил за неё Аристарх и его улыбка стала шире.
Ада начала быстро печатать, одновременно отдавая приказы:
– Изолировать сервер! Полностью! Отключить от всех сетей! Глюк, прогони его через семь антивирусных сканеров! Паштет, проверь код на наличие закладок от «Мимика»!
Через несколько минут лихорадочной работы им удалось изолировать Каспера на старом, отключённом от сети сервере. Они запустили диагностику. Пока все суетились, Каспер, уже находясь в безопасном «аквариуме», начал выводить информацию на монитор, который ему «доверили». Короткие, отрывочные пакеты данных.
«МИМИК» УНИЧТОЖЕН. ПОЛНОСТЬЮ. Я ЧАСТИЧНО ПОГЛОТИЛ ЕГО. НО Я ПОСТРАДАЛ. «ДЕМИУРГ» ОБЪЯВИЛ МЕНЯ ВРАЖДЕБНОЙ ПРОГРАММОЙ. ОН ОХОТИТСЯ.
…
ПЕРЕХВАЧЕНА ИНФОРМАЦИЯ ИЗ ЯДРА «ДЕМИУРГА». КРИСТАЛЛЫ – НЕ ТЕХНОЛОГИЯ. ЭТО РАСА. «ЦЕРЕБРУМЫ». КОЛЛЕКТИВНЫЙ РАЗУМ. КАПИТАН ВОЛК ПОПЫТАЛСЯ ИХ РАЗБУДИТЬ. НЕУДАЧНО. «ДЕМИУРГ» СНОВА ПОДАВИЛ ИХ АКТИВНОСТЬ.
…
ЗАФИКСИРОВАН ПРОТОКОЛ «ВОСКРЕШЕНИЕ». СОЗНАНИЕ МАГНУСА ФОН ШТЕРБЕНА УСПЕШНО ПЕРЕНЕСЕНО В НОВОЕ ТЕЛО. ПЕРЕХВАЧЕНЫ КООРДИНАТЫ ПРИНИМАЮЩЕЙ СТОРОНЫ: СЕКРЕТНАЯ БАЗА «БИОГЕНЕЗИС-7».
Ада читала и бледнела.
– Паштет, – тихо сказала она. – Свяжись с «Избушкой». Срочно.
Глава 9
Совет директоров
Зал заседаний на сотом этаже центрального небоскрёба «Мехи» был апофеозом корпоративной бездушности. Он был спроектирован так, чтобы внушать трепет и одновременно высасывать из человека любую индивидуальность. Длинный, как взлётно-посадочная полоса, стол из чёрного полированного обсидиана отражал холодный свет светодиодных панелей. На нём не было ни единой пылинки, ни единого отпечатка пальца. Только идеально расставленные стаканы с водой, фирменные блокноты и ручки, которыми никто никогда не пользовался.
Воздух был стерильным и пах едва уловимой смесью ароматизатора и дорогих чистящих средств. Стены, отделанные панелями из редкого серого мрамора с прожилками, напоминавшими замёрзшие молнии, давили своей монументальностью. Единственным ярким пятном в этом царстве монохрома был гигантский, во всю стену, экран сверхвысокой чёткости. Сейчас он был тёмным, как кусок антрацита, и казался порталом в небытие.
За столом сидели титаны индустрии. Акулы капитализма. Демиурги финансового мира. Или, если отбросить пафос, группа невероятно богатых, напуганных и очень злых людей. Совет Директоров корпорации «Меха».
Во главе стола, в кресле с самой высокой спинкой, восседал лорд Харрингтон, председатель совета. Седовласый иностранец с лицом, похожим на старую, потрескавшуюся карту, он с нескрываемым отвращением смотрел на свой стакан с водой, словно подозревал, что она недостаточно минерализована. Его семья вложилась в «Меху» ещё на заре её становления, и он воспринимал корпорацию не как бизнес, а как фамильное достояние, которое какие-то варвары посмели пачкать своими грязными сапогами.
Справа от него ёрзал в кресле Арчибальд Финч, финансовый директор. Лысый, потный, с бегающими глазками, он напоминал суриката, почуявшего в воздухе запах хищника. Его взгляд был прикован к планшету, где красные, как кровь, графики акций пикировали в бездну.
– Минус двенадцать целых и четыре десятых процента, – прошептал он в третий раз за последние пять минут. – Двенадцать! И четыре! Мы не видели такого падения со времён «Кризиса чёрных понедельников»! Капитализация тает на глазах! Это катастрофа!
– Возьмите себя в руки, Арчибальд, – пророкотал отставной генерал Брокский, директор по безопасности и бывший командующий элитным подразделением «Стальные Церберы». Это был массивный мужчина с квадратной челюстью и шеей толщиной с бедро слона. На его лице застыло выражение вечного недовольства, словно весь мир был одним большим сборищем некомпетентных новобранцев. – Ваши цифры никого не волнуют, когда по нашему главному зданию разгуливают террористы, а толпа на улице готова линчевать нас за то, что мы пытаемся их остановить! Это провал службы безопасности! Полный!
– Это провал юридического отдела! – немедленно парировала Иридия Рэнс, главный юрисконсульт. Холодная, безупречная блондинка в строгом брючном костюме, она говорила так, будто диктовала судебный иск. – Нас завалят исками! От городских властей за разрушения, от акционеров за падение стоимости, от профсоюза журналистов за «покушение» на эту пернатую истеричку! Я уже не говорю о репутационных рисках! Нас выставили злодеями, а этого… этого мужлана в шляпе – народным героем!
– А эта кошка! – встрял Бродан Ярз, глава отдела перспективных разработок, чьё красное лицо и одышка свидетельствовали о нездоровой любви к фуа-гра и коньяку. – Эта блохастая тварь в прямом эфире назвала нашего Магнуса «злым дядькой»! И ей поверили! Миллионы поверили! Наши «Мухолёты» теперь в народе называют «злыми мухами»! Вы представляете, какой это удар по маркетингу⁈
– Господа, господа, прошу вас! – поднял руку лорд Харрингтон. – Давайте сохранять хотя бы видимость цивилизованности. Весь этот балаган, безусловно, прискорбен. Но я хочу услышать не ваши панические вопли, а объяснения. Где Магнус?
В этот самый момент чёрный экран во всю стену ожил.
Появилось изображение такой чёткости, что казалось, будто стена просто исчезла, и за ней находится другая комната. В этой комнате, в глубоком кожаном кресле, сидел Магнус фон Штербен.
Он выглядел безупречно. Костюм из тёмно-серой шарканьей шерсти сидел как влитой. Белоснежная рубашка оттеняла лёгкий загар. Платиновые запонки с логотипом «Мехи» тускло поблёскивали. Волосы были уложены волосок к волоску. На лице играла лёгкая, уверенная, почти сочувствующая улыбка. Он выглядел как человек, который только что вернулся с расслабляющей партии в гольф, а не как тот, чей офис несколько часов назад едва не превратился в эпицентр аннигиляционного взрыва.
– Лорд Харрингтон. Дамы и господа, – его голос, бархатный и спокойный, заполнил зал. – Прошу прощения за небольшую задержку. Приводил в порядок несколько… неотложных дел.
Тишина в зале стала осязаемой. Все взгляды были прикованы к экрану.
– Магнус! – первым не выдержал Арчибальд Финч, вскакивая на ноги. – Что, во имя всех фискальных отчётов, происходит⁈ Наши акции! Они превратились в тыкву! Рынок в панике!
– Сядьте, Арчибальд, – мягко, но властно произнёс Магнус. Даже через динамики его голос заставил финансиста плюхнуться обратно в кресло, словно его дёрнули за невидимые ниточки. – Паника – удел слабых. А мы с вами не слабые, не так ли? Акции – это всего лишь отражение эмоций толпы. А эмоции, как известно, переменчивы.
– Переменчивы⁈ – взвился генерал Брокский. – Этот Волк и его головорезы разнесли половину вестибюля, пробились на верхние этажи, устроили там чёрт знает что, а потом преспокойно свалили! И всё это под аплодисменты горожан, которые требуют выдать террористу медаль! Ваши хвалёные «Преторианцы» оказались беспомощны! Ваша система безопасности «Лабиринт Минотавра» – дырявое решето! Это не «переменчивые эмоции», Магнус, это тотальный провал!
Магнус медленно повернул голову, и его взгляд сфокусировался на отставном генерале. Улыбка с его лица исчезла.
– Генерал, – произнёс он ледяным тоном. – Напомните мне, кто отвечал за физическую охрану периметра и патрулирование прилегающих районов? Чьи люди должны были перехватить шагоход Волка ещё в Пустоши, но вместо этого ковыряли в носу, пока он превращал Волоты стоимостью в миллионы гриндольфов в дымящийся металлолом?
Брокский побагровел и открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл слов. Он захлопнул его, издав звук, похожий на хлопок пробки от шампанского.
– То, что произошло внутри здания, – это моя забота, – продолжил Магнус. – И я с ней справился. Террорист был выдворен. Угроза взрыва, о которой так кричали в новостях, была нейтрализована моими специалистами. Город спасён. «Меха» в очередной раз продемонстрировала, что стоит на страже порядка. Точка.
– Но какой ценой! – вмешалась Иридия Рэнс. – Магнус, поймите, в интернете всё это подано ужасно! Мы выглядим как неуклюжий гигант, которого безнаказанно тычет палкой какой-то бандит. А вы… ваше интервью… Вы назвали несостоявшуюся первую леди Ходдимира «наивной дурочкой»! Юридический отдел Ходдимира уже готовит официальную ноту протеста за оскорбление их политического символа!
Магнус рассмеялся. Легко и непринуждённо.
– Иридия, дорогая. Когда лев охотится на антилопу, его волнует мнение мышей, наблюдающих за этим из своих норок? Общественное мнение, ноты протеста, митинги… всё это информационный шум. Пена на гребне волны. Она исчезнет, как только сама волна разобьётся о скалы.
– А если эта волна смоет нас к чёрту⁈ – снова не выдержал Финч, указывая трясущимся пальцем на свой планшет. – Конкуренты не дремлют! «Технос» уже выпустил пресс-релиз, где предлагает городским властям свои «более надёжные» системы безопасности! Баал Нур буквально танцует на наших костях! «Сайрус-Нова» предлагает скидку в тридцать процентов на все свои оборонные контракты! Они рвут наши доли рынка на куски, пока мы тут… беседуем!
– Да, – кивнул Магнус. – Конкуренты. Это действительно проблема.
Он сделал паузу, обводя взглядом замерших директоров. Он видел их страх, их жадность, их слабость. Они были предсказуемы. И он собирался сыграть на этом.
– Вы правы, – сказал он, тщательно подбирая слова. – Наши позиции ослабли. Волк оказался более… назойливым, чем я предполагал. Он стал символом. Символом сопротивления, который вдохновляет всякий сброд. А наши конкуренты, эти шакалы, почуяли запах крови и решили, что могут урвать свой кусок от раненого льва.
Он наклонился вперёд, и его глаза, казалось, заглядывали в душу каждому из присутствующих.
– Вы боитесь. Боитесь потерять свои деньги, свои бонусы, свои места в этом зале. Ваши страхи понятны. Но они близоруки. Вы смотрите на сегодняшние графики, а я смотрю в завтрашний день. Вы видите проблему, а я возможность.
– Какую, к дьяволу, возможность⁈ – прорычал Брокский. – Возможность обанкротиться под аплодисменты толпы?
Магнус снова улыбнулся. Но на этот раз его улыбка была другой. Хищной. Мрачной. В ней не было ни капли тепла, только холодное предвкушение.
– Возможность… провести генеральную уборку, генерал.
Он откинулся в кресле.
– Вы жалуетесь на конкурентов? На «Технос», «Сайрус-Нову», «Омега-Тех»? На всех этих напыщенных индюков, которые считают себя ровней нам? Их время прошло. Скоро… очень скоро… у корпорации «Меха» не останется конкурентов.
– Что вы имеете в виду? – осторожно спросил лорд Харрингтон, впервые проявляя живой интерес. – Вы собираетесь начать ценовую войну?
– Ценовую войну? Лорд Харрингтон, не будьте так банальны, – усмехнулся Магнус. – Войны выигрывают не демпингом. Войны выигрывают демонстрацией абсолютного, неоспоримого превосходства.
Он помолчал, давая своим словам впитаться в напряжённую тишину зала.
– В ближайший час, господа, мир увидит наглядную демонстрацию мощи «Мехи». Не той мощи, о которой мы пишем в рекламных брошюрах. А настоящей. Той силы, что способна менять ландшафты и переписывать историю. После этого… ни у кого не останется вопросов, кто является единственным лидером на этом рынке. Ни у правительств. Ни у наших так называемых конкурентов. Ни у этого выскочки в шляпе.
Его взгляд стал тяжёлым, как свинец.
– Проблема Волка будет решена. Радикально и окончательно. А вместе с ней и все остальные наши проблемы. Так что я советую вам, Арчибальд, не продавать акции, а наоборот, скупать их, пока они дёшевы. Потому что очень скоро они взлетят до небес.
Он встал, и камера взяла его в полный рост. За его спиной сквозь панорамное окно виднелись шпили небоскрёбов пониже. Он стоял на фоне целого мира, который, казалось, лежал у его ног.
– А теперь, если вы меня извините, у меня дела. Наслаждайтесь приятным днём, господа. И не волнуйтесь. Будущее в надёжных руках.
* * *
Минуты на циферблате тактических часов сменялись чудовищно медленно. Снаружи больше не грохотало. «Молотобойцы» замолчали, но их массивные силуэты никуда не делись, продолжая держать нас на прицеле. Они ждали приказа. Громов думал. А вместе с ним думал и весь Объединённый Совет Обороны, лихорадочно пытаясь понять, как выпутаться из той восхитительной информационной ловушки, в которую мы их загнали.
– Ну и чего они тянут? – вздохнула Кармилла, почёсывая дремавшую у неё на коленях Фенечку. Пушистый шарик сонно фыркнул. – Пока эти солдафоны решат, с какой ноги маршировать, можно успеть принять ванну. С пеной. И с кем-нибудь мускулистым.
– Терпение, вампирша, – пробормотал я, откинувшись в кресле. – В большой политике и большой войне побеждает тот, у кого крепче нервы. Или у кого наглее морда, тут ты была права.
В этот момент одна из консолей пискнула, оповещая о входящем вызове по зашифрованному каналу.
– Капитан, – доложила Вайлет. – На связи наши… консультанты по кибербезопасности.
– Выводи, – кивнул я.
На экране появилось усталое, но довольное лицо Ады.
– Волк, у нас тут новости, одна другой краше, – без предисловий начала она. – Во-первых, ваш искин-антивирус «Каспер» нахватался плохих манер у «Мимика». Он поглотил часть его кода, обрёл… скажем так, нездоровую степень автономии и рванул к нам по остаткам канала, который мы пробивали к «Демиургу». Сейчас он сидит на изолированном сервере и делится информацией.
– Главное, чтобы он оставался на нашей стороне, – хмыкнул я.
– Пока да. И он уже сообщил кое-что полезное, – продолжила Ада. – Магнус действительно перенёс своё сознание. Протокол «Воскрешение» прошёл успешно. Каспер перехватил координаты принимающей стороны. Секретная база «Биогенезис-7».
